Что сделаешь, когда маски падут с лица?

      Косте казалось, что он задыхается. Он беспомощно хватался за собственное горло, цеплял ногтями кожу, задевая ее и, как он думал, царапая ее, стараясь вобрать в легкие больше воздуха и выдохнуть, заставить сердце «ожить» и почувствовать его биение, получить хотя бы одно доказательство того, что он жив. Что Костя такой же человек, каким являлся и раньше — здравомыслящий и нормальный, не пьющий кровь других людей, как это делают сумасшедшие упыри.       Например как тот, что несколько минут назад шептал ему что-то неразборчивое на ухо, заставляя дрожать от страха и от неживого холода, исходящего от мертвеца. Или тот, что стоял близко-близко, но лицо его разглядеть было просто невозможно, как бы Уралов не старался взять себя в руки и наконец изучить его тело, запоминая каждую деталь, или попытаться уйти, скрыться от, казалось, безликой головы, не смотря на четкое ощущение его внимательного взгляда. Зато улыбка — мрачная, четкая, ослепляющая, — и два клыка, ударяющихся о нижние зубы и звонко цокающих, когда неизвестный беззвучно открывал рот, намереваясь что-то сказать, но прикрывал его, нагоняя больший страх и сохраняя интригу.       Можно взять и того упыря, который, не стесняясь, самодовольно поглаживал предплечья Кости, медленно поднимаясь к плечам, плавными движениями скользя по его широкой спине, отвлекая, пока его ворот домашней футболки оттягивали холодные пальцы уже другого вампира, после острые клыки больно впивались в оголенный участок кожи, оставляя на ней две кровоточащие дырочки, которые моментально были накрыты ртом существа, что высасывало его кровь и пускало яд по венам, обращая Костю в себе подобного, в то время как сам парень в ужасе замер, не смея пошевелиться в руках своего злейшего врага, под взглядами своего кошмара.       И тогда они все пропали: растворились в воздухе, исчезли, словно их здесь никогда не было, ничего не оставляя после себя, кроме сухости во рту и горьких слез, катившихся по щекам, тугого узла страха в животе.        И каково было то облегчение, когда Костя, прикрыв глаза, резко распахнул их, глядя в потолок родной комнаты, ощущая слабое давление своих ладоней на собственной шее, высохшие дорожки от слез, пролитых во сне, и учащенное биение сердца, что болезненно отдавалось в висках. Костя скидывает с себя одеяло и садится на кровати, свешивает ноги на холодный пол, локтями упирается в острые колени, а длинными пальцами зарывается в волосы, сейчас больше напоминающие гнездо. Он делает несколько глубоких вдохов, пока узел не ослабевает. Надевает мягкие тапки, снимает телефон с зарядки и ставит кипятить чайник: ему не помешало бы кофе, а так же отправить одно «доброе утро» в чат с Юрой и Аней, не смотря на то, что часы показывали почти шесть утра.

***

      Юра, уткнувшись носом в подушку, нагретую лучами солнца, что пробрались в его комнату сквозь огромное окно, которое он благополучно забыл закрыть перед сном, мирно посапывал, довольный теплом собственной постели и мягкостью одеяла, накинутого на плечи. Юре определенно снилось что-то беспокойное, но вполне приятное, учитывая частую возню и какое-то заинтересованное, глупое бормотание во сне. Он не метался по белым простыням, не путался в одеяле и не хватался за первое, что попадется под руку, как это делал Костя, лишь часто-при часто ворочался и принимал странные позы, после которых точно будут беспощадно болеть спина и шея.       Его сон прервал громкий, знакомый звук уведомления, раздавшийся над ухом. Юра подскочил, мигом садясь и выпутываясь из желанного тепла одеяла, подгонял себя сдвинуться с места и проверить группу, но как всегда медлил, растирая рукой глаза, пытаясь согнать остатки сна. Взгляд парня скользнул на правую руку, где на одном из пальцев красовалось кольцо с красным камнем, в котором игриво отображались лучи утреннего восходящего солнца, оно сверкало и сияло, от чего глаза Татищева слегка заслезились, не выдерживая света. Запястье обвили красные фенечки, сплетенные дочкой Катей, специально по просьбе Юры. Они держались еле-еле, потрепанные из-за долгого ношения. Но Юра дорожил этими ниточками на его тонком запястье не потому, что от них зависит его жизнь (и по этой причине тоже), но и потому что он безумно любил своих мелких и хотел всегда находиться рядом, а браслетик из ниточек позволял помнить о Катьке и Серёге, когда те были далеко. Зато сейчас они, должно быть, отдыхают от пребывания в гостях у Даниса в комнате за стеной.       Погруженный в собственные мысли, Юра вспоминает о сообщении и открывает мессенджер, находит нужную группу и читает новое сообщение.       «Доброе утро» — от Кости. Они никогда не пишут друг другу что-то в этом роде, их разговор начинается всегда с всеми привычного «привет, здравствуй, здоров» и прочего. И когда у одного из великолепной дружной троицы что-то идет на перекосяк, то сразу в чате всплывает «доброе утро» или другое время суток.       Должно быть, снова кошмары, которые беспощадно мучают Костю на протяжении нескольких лет. И, честно сказать, Татищев не понимал, что творится в голове Уралова, ведь он — охотник на вампиров, который боится их до смерти. Юра хмыкнул сам себе, проводя языком по губам, а после вновь сосредоточился на сообщении. Не долго думая, он начал спешно печатать. «Снова кошмары?» — отправил он. «Да.» — прилетело в ответ. И позже высветилось сообщение от Ани, в котором та предлагала выпить по чашечке кофе и спокойно все обсудить.

***

      Аня помешивала кофе, сидя на кухне за столом, и глядела в телефон, что держала в ладони. В экране мелькали такие же заспанные и беспокойные лица друзей, уставшие от работы и вымученные ранним подъёмом. Она сама чувствовала себя нехорошо: наскоро умылась и причесалась, созвонилась с парнями и, когда чайник нагрелся, бегая по кухне, заварила себе кофе, через слово слушая бессмысленный диалог Юры и Кости.       Юра с ярко выраженными синяками под глазами от недосыпа, искусанными до крови губами и такими же заусенцами, аккуратно обхватил кружку и звонко отхлебнул под пристальные взгляды друзей. Аня закатила глаза на его выходку, но тоже поднесла напиток к губам и немного отпила, не желая обжечь язык. Костя последовал примеру друзей, дунул, отгоняя горячий пар, и припал к краю кружки, лишь смачивая губы, ведь в горле стоял ком, сейчас было вовсе не до этой кофейной церемонии.       Первой тишину нарушила Аня, громко поставив кружку на стол. Её губы расплылись в мягкой улыбке, а взгляд казался обеспокоенным. Взгляд она устремила в левый верхний угол, где экран телефона отображал все действия Кости. — Костя, как ты себя чувствуешь? — Ласково спросила она, краем глаза замечая, как Юра тихо сделал глоток и пару раз моргнул. — Да, Костян, всё нормально? — Спросил Татищев.       Камская на него раздражённо шикнула, чтобы не перебивал Костю.       Уралов некоторое время молчал, а после, прочистив горло, выдал: — Да, всё хорошо. — Он кивнул сам себе и улыбнулся уголками губ. — Тогда что за срочность была? — Я ведь не говорил, что это срочно. Просто… — Костя слегка замялся, раздумывая, как правильнее будет сказать. — Тебе приснилось что-то новое? — Предположил свою версию Юра и сразу добавил под уставший взгляд Ани: — Не смотри ты на меня так, Анюта, я всего лишь помогаю другу подобрать слова!       Аня недовольно буркнула что-то, но успокоилась, наблюдая за Костей. Он кивнул, подтверждая слова Юры. — Да, это было что-то новое. Более пугающее. — Уралов наконец сделал глоток напитка, стараясь прогнать ком в горле, появившийся из-за страха, пережитого ночью. Он держался из последних сил, чтобы не уткнуться носом в твёрдую поверхность стола. — Они были там. Они трогали меня. И мне даже показалось, что укусили.       На кухне повисла тишина. Девушка прокручивала в голове всё сказанное Костей, Юра залпом глотал кофе, хмурясь. Костя пристально разглядывал тёмную жидкость в своей кружке, тоже о чем-то размышляя.       Тишину эту прервал хлопок двери и шаркающие шаги. Юра в экране испуганно подскочил, оборачиваясь. — Серёга, ты чё тут делаешь так рано? — Зашипел Татищев старший, хватаясь за сердце. — Напугал, чертила мелкий. — Пап, что я могу делать в половину седьмого утра в будни? — Спокойно произнёс Серёжа, быстро делая себе бутерброды и убирая их в рюкзак, при этом жуя один лишний, приготовленный как завтрак. — Собираться в школу? — Вопросом на вопрос. — Именно. — Прежде чем выйти из кухни, Серёжа остановился и взглянул в экран телефона Юры. — Привет Ане и Косте.       Аня тихо захихикала, Костя же махнул рукой Серёже. — А ну брысь, мелкотня, не подслушивай разговоры старших! — Включил Юра злого и серьёзного отца. — Ага, и тебе хорошего дня, пап. — Уже в коридоре он крикнул: — Катюху я отведу в сад. — А после скрылся в своей комнате и затих.       Аня и Костя звонко посмеялись со всей ситуации, даже сам Юра слегка усмехнулся. Обстановка разбавилась и не казалась такой напряжённой, какой была до этого. — Знаешь, Костя, — Начала Аня, пододвигая телефон ближе к себе, — тебе надо бы к психологу… А ещё лучше уволиться с этой работы! Такими темпами у тебя скоро реально крыша поедет. — Спасибо, Ань, я подумаю о твоём предложении. — Костя заметно поник, так как сильно любил свою работу и не собирался её покидать. Но в словах Камской была доля правды, ещё немного и он сойдёт с ума с этими вампирами. — Не знаю как вы, — Юра сладко зевнул и потянулся, — а я пойду спать дальше. У меня выходной как-никак. Гуд бай. — Иди спи уже, Юра. — Хором ответили Костя и Аня и посмеялись. — Костян, ты должен будешь потом рассказать нам всем подробности своего сна. Ладно, бывайте. — И отключился.       Аня вздохнула и пожелала Косте удачного дня, так же отключилась и зевнула, оставляя кружку на столе. Главное не забыть её помыть, а сейчас у неё есть ещё несколько часов для сна. Костя вновь остался один на один со своими тараканами в голове. Хорошо, что через пару часов ему надо идти на работу, где он сможет увидеться со своим коллегой и другом Александром Романовым, кому он точно сможет без задней мысли рассказать о сегодняшней ночи и получить утешение и дельный совет.