Что сделаешь, когда маски падут с лица?

       Когда звонок был завершён, Юра выдохнул и сгорбился. Он почувствовал облегчение, ведь мог не скрывать свою усталость. Юра бросил взгляд на окно, сквозь шторы которого пробирались солнечные лучи. Юра поморщился и нахмурился, поправил браслеты и кольцо, что игриво сверкало, тут же отходя к раковине и опуская в неё кружку. Мыть её не хотел, потому шаркающими шагами вышел с кухни, закрывая за собой дверь.        Пройдя по тёмному коридору к двери, ведущую в детскую, Татищев приоткрыл её, заглядывая в комнату с двумя кроватями, где на потолке рассыпались звёздочки, светящиеся в темноте; на столе царил беспорядок из карандашей, смятых листов и учебника алгебры; на одной из кроватей расположились плюшевые динозавры и котики, а на стене красовались яркие непонятные рисунки; обе кровати были плохо заправлены, на что Юра тихо цокнул и закатил глаза.        В центре комнаты были её хозяева — Катюша стояла спиной к Серёже, который пытался застегнуть молнию на её платье, убирая мешающиеся длинные волосы. — Боже, Серёга, иди собирайся. — Сказал Юра, открывая дверь и проходя в комнату. Он опустился на колени перед Катей, аккуратно убрал её волосы и ловко застегнул платье. Серёжа закинул рюкзак на плечо и выскочил из комнаты. — Серый, ты алгебру брать не будешь? — Юр, у меня сегодня геометрия. — Раздалось из коридора. — Так, Катюха, неси резинки, сейчас тебе косы быстро заплету и бегом в садик. — Девочка активно кивнула головой, хватая со стола резиночки салатового цвета, и подала их отцу.        Юра быстро заплел Кате косы, пока Серёжа копошился в другой комнате. И, не смотря на слабо заплетенные косички и петухи, Катя воодушевленно захлопала в ладоши и вцепилась крепкими объятиями в Юру, как делала это всегда. — Спасибо, пап! — Катя встала на носочки и чмокнула Юру в щеку, вызывая у отца смех. — Катюха, бегом одеваться.        Юра помог дочери надеть куртку и завязал шнурки на сапожках. Катя о чем-то говорила Серёже, пока тот стоял на пороге дома уже одетый и явно уставший ждать. — Всё, мелкие, руки в ноги. — Юра открыл дверь, выпуская детей. — Чтобы глаза мои вас не видели до вечера. — Он напоследок поцеловал Катю в нос и потрепал Серёжу по голове под недовольное бормотание.        И когда дети побежали по лестнице вниз на выход из подъезда, Юра захлопнул дверь, прижался к холодной двери спиной, сползая вниз и усаживаясь на пол, запуская пальцы в тёмные волосы.        Ему было тяжело так жить. Особенно первые дни. Если раньше Татищев с удовольствием мог выходить на улицу с детьми, приглашать Аню на свидания, на которые она приходила, скрепя зубами, а со временем это недовольство сменяла тёплая,весёлая улыбка, когда Юра вёл себя не как парень, пытающийся подкатить, а как друг, пытающийся показать то, как сильно дорожит Камской. Юра любил ещё и прогуливаться с Костей, рассказывая ему о чем-то и замечая на себе нежные заинтересованные взгляды, от которых сердце делало странный, приятный ту-дум. А ночью, уставший, он с удовольствием кутался в одеяло и спал до обеда.        И сейчас прогулки с друзьями и семьёй приносят невероятное удовольствие, но сердце его не бьётся ни когда, гоняясь за Катей по площадке и задыхаясь от скорости, ни тогда, стоит Костиному взгляду проскользнуть по нему как в первый раз. Только Юра боится выходить на солнце, его тянет ко сну днем, а ночью, вместо отдыха, он делает все, но явно не спит.        Со временем он свыкся. Приловчился работать днем и спать ночью, хоть и давалось тяжело. Сглатывая, он выходил под солнечные лучи, каждый раз вспоминая то, как чуть не умер.        Выходя из тени на солнце, под ясное небо и под тёплые лучи, кожу Юры жгло, она чесалась и зудела, а в лёгкие перекрыли кислород, словно начался очередной приступ кашля, удушающий его. Благо Романов, который опытнее и умнее, накинул на плечи его красную ткань, спасая от мучений и гибели. Если бы не красные ниточки, обвивающие запястье Татищева, и кольцо с красным камнем, на которое косился Данис, Юра мог умереть. Он усмехается при мысли, что его бы занесли в список «самые глупые смерти вампиров».        Было очень страшно и жалко пить кровь у людей, случайно встретившихся ему поздним вечером. Он мог бы найти себе постоянного кормильца и утолять с его помощью голод, как это делал Романов. Он мог бы управлять своими кормильцами в разных целях, как это делал Енисейский. Но жизнь Юры сложилась иначе.        Анечка. Анюта. Смелая и жёсткая характером девушка, заставшая Татищева за углом кинотеатра, пьющего кровь у незнакомца, на их очередной встрече, тогда выглядела маленькой и хрупкой девочкой, в глазах которой застыл ужас, чей пульс болезненно отдавал у Юры в висках. Она единственная из живых, кто знает настоящую сущность его.        У них был действительно сложный разговор. Им пришлось заново учиться доверять друг другу, и Аня даже нашла способ, как помочь парню. Каждый раз, когда наступало время для питья крови, Камская, работающая медсестрой, покупала билет в Челябинск, захватывая с собой несколько пакетиков крови. Она не раз видела, с каким презрением Юра смотрел на это, как улыбался ей, словно извиняясь за себя и благодаря за все. Она еле держала себя в руках, уходя в другую комнату, когда Юра начинал пить. Ей так хотелось его успокоить, наблюдая, с какой тяжестью он делает это. Но Татищев не пускал, берег подругу, уверяя, что если Камская не видит — даже лучше.        Они усердно скрывали это от Кости. Аня пыталась донести ему, что, рассказав Косте о сущности Юры, все будет хорошо, они вдвоём будут помогать ему, Костя сможет принять Юру, как приняла его Аня.        Но Татищев лишь горько усмехался, качал головой, упирался. Наблюдая за мучениями Уралова, слушая его ненависть к вампирам, он понимал, что никогда не сможет открыться ему, ведь либо он умрёт от страха, либо прогонит Юру к чёрту на куличики, не желая иметь с ним что-то общее, либо вовсе убьёт его.        Больно. Больно осознавать, что поддержкой его являются лишь Саша, Аня, Руслан, скрывающий это за подколами и раздражающими шутками, и Он — тот, чьё имя страшно называть. Тот, кто подарил ему этот проклятый «дар». Больно и страшно от того, что Катюша и Серёга живут с отцом-вампиром; от того, что Костя, такой родной и близкий, его не примет. Юра правда не хотел срываться на них, боялся, держал себя в руках.        Сейчас, задыхаясь от собственных слез и куря прямо там, на полу, прижавшись спиной к входной двери, Юра ненавидит себя и Стратилата. Ненавидит, что все так вышло. Терпеть себя не может за тот день, когда Аня в очередной раз отказала ему, и Татищев, рассердившийся на свою неудачу и на Камскую, подал руку Ему, доверился, не подумав как следует. Сейчас он сердится на самого себя за тот день, за свою слабость, за то, что сначала думает, потом делает.        Юра так хотел быть счастливым, но в итоге сам нацепил на себя ошейник, а конец поводка отдал Стратилату, сам эту жизнь себе испортил.        Позже, когда он успокоится, тушив сигареты о свои предплечья, Юра дойдёт до кровати и проверит телефон, где обнаружит новое сообщение. От Саши. «Здравствуйте, Юрий. Костя собирается проверить Вас и Аню.» — Гласило оно. Юра вздохнул и положил телефон вниз экраном рядом с собой. На секунду он задумался, что Камская права. Если он расскажет Косте, то так будет легче и Уралову, и Камской, и самому Юре.        Возможно, он убьёт Юру. Тогда парень перестанет быть для друзей и Стратилата тяжёлым грузом на плечах.