Глава 7.
9 мая 2023 г., 17:38
Костя вдыхает полной грудью.
Стоит под дождём и кутается в своё длинное пальто, края которого были испачканы каплями грязи. Прохожие оглядываются, но надолго не задерживают взгляд, отводят его и прыгают через лужи, держа зонт над головой или придерживая капюшон, чтобы не снесло порывом сильного ветра. Их не волнует, от чего этот молодой человек спокойно стоит рядом с аэропортом под дождём, их волнует то, как поскорее добраться до дома и высушить мокрые вещи.
Получив фотографию билета от Юры прошлым вечером, где назначена была дата и время отправления с прибытием, кажется, счастью Кости не было предела. Его дом всегда был чист, единственным, что портило эту картину удивительной чистоты, была пыль. Настроения каждый вечер стирать её не было, ведь, приходя домой после работы, голова не способна думать о чем-либо кроме сна. Так перед приездом Татищева все полки и места, где чаще и больше всего скапливалась пыль, были вычищены до блеска. Конечно, Костя обчихался: пыль летела в разные стороны от малейшего выдоха, в том числе и в нос. Зато теперь чисто, выглядеть квартира стала намного светлее и чище. Такая малость, но узнай бы Татищев, что друг к его приезду так готовится, то счастью предела не было. Ведь так?
Ветер меняет направление каждые пять минут, а Костя только и успевай, что крутить зонт в разные стороны, лишь бы не сломался и не вывернулся. Он задувает под воротник, потому Костя порой ежится, зажимается и замерзшими руками, пусть те и в перчатках были, поправляет пальто, чтобы не замёрзнуть.
Время приближалось к назначенному. Скоро должен приземлиться нужный самолёт, проложивший рейс из Челябинска в Екатеринбург. Внутри что-то трепетно задрожало в осознании, что есть возможность увидеться с Юрой.
Да, видятся они довольно часто, что с Аней, что с Юрой, бывает даже втроем собираются: выходные совпадают, вот и прилетают. То парни к Анечке в Пермь ездокают, то она к ним из Перми. Решает все в последний момент, обговорив с мальчиками — как по-ласковому зовёт их она, словно детей.
Сегодня Юра решил навестить Костю. Почему так? Чаще всего к Ане он отправляется. Приезжает потом отдохнувший, повеселевший, но странный, дерганный какой-то. Рассказывает, как помогает Анне в больнице с пациентами: на осмотр, процедуры зовёт. Вроде ничего удивительного и столь опасного он не делает: приборы чистит, пациентов вызывает. Аня медсестра, так Юра ей помогать собрался, все равно она с утра до ночи на работе, а сидеть одному в квартире, причём в чужой, — дело нудное. К тому же Ане тоже помощь нужна, и так работа у неё тяжёлая, беречь её надо, помогать, как же мальчики-то без неё?
«Пропадёте ведь, » — нервно вздыхает Аня каждый раз, косо поглядывая на Юру. Тот кивает грустно, тоже косо глядит на Аню, то ли молча просит о чем-то, то ли с надеждой во взгляде смотрит. — «Без меня-то.» — Опускает голову, рыжие прядки спадают на лицо, а чёлка прикрывает глаза. Костя жалится, смотрит грустно, но заботливо, благодарно улыбается Юре за помощь Камской. Не скажет ему «спасибо», Татищев сам понимает, что ему хотят донести этими улыбкой и взглядом мягким, осторожным. И то, как косо Аня с Юрой переглядываются, сразу из головы вылетает. Нечего забивать голову ненужным.
Слышится приближающийся гул самолёта, заглушает он своим жужжанием пение дождя, капли которого стучат по глухо мокрому асфальту, зато звонко ударяются о Костин зонт. Костя, резко выведенный из мыслей, встряхивает плечи и смотрит на вход, не решаясь зайти.
Юрина фигура выходит из аэропорта, оглядывается. Парень машет Косте и быстро подбегает к нему. Стоит под дождём в одной толстовке да джинсах, зонт не взял, даже капюшон не удосужился накинуть на голову. Улыбается во все зубы, щурится счастливо. Волосы быстро мокнут от капель дождя и неуклюже висят.
Костя подходит ближе, укрывая Юру своим зонтом от холодного дождя. Лишь бы не заболел. И так лёгкие все прокурил, не хватало чего посерьёзнее.
— Намокнешь ведь. — Костя кривит губы и морщится, оглядывая Юру с ног до головы. — Зонт хоть бы взял.
— Да забей, Кость. — Юра глупо моргает и смахивает влажные прядки, спадающие на глаза. — Лучше расскажи, как дела твои?
Костя вздыхает и хватает Юру под локоть, притягивая ближе к себе. Он открывает рот, готовый возразить и побубнить, что за гейство развёл тут Костян, но ему во время закрывают его ладонью и серьёзно смотрят сверху вниз.
— Не хватало того, чтобы ты заболел. — Костя сейчас кажется невероятно высоким, а Юра низким, хоть и разница в росте у них небольшая.
На самом деле Юра не хотел говорить ничего про гейство. Нормально всё, пережил он это, переступил через свою гомофобию. По-крайней мере он пытается бороться с этим. Кто же знал, что за гомофобом, суровым уральским мужиком таится Юрий Татищев, испытывающий непонятное желание быть рядом с другом? Рука Кости, прикрывающая его рот, разжигала тепло в груди и лёгкую улыбку, которую тот усердно подавлял, чтобы парень со сплитом не ощутил, как приподнялись его уголки губ. Посмотрит небось, как на дурака, покрутит пальцем у виска и губы скривит в отвращении.
Когда проходит минуты так две, Костя убирает руку и прячет её в карман бежевого пальто. Юра следит за каждым его движением, не понимает, почему они стоят на одном месте. Холодает, к Косте домой скорее хочется, в тепло и уют.
Из кармана Уралов достаёт телефон, что-то ищет в нем, печатает. Только звук печатания, гул проезжающих мимо машин и стук дождя слышит Юра. Костя прикладывает телефон к уху:
«Звонит кому-то.» — догадался Юра. Костя, стоящий справа от него, просит отправить машину к аэропорту. — «Такси вызывает.» — Вновь проносится мысль в голове.
Когда Костя завершает диалог и выключает телефон, убирая его в карман, повисает неловкая тишина. Прерывают её только суета города и бушующие ветер с дождём.
— Катюха, — зовёт Татищев.
В ответ получает тихое, но заинтересованное: «М-м?» от Уралова.
— Ты так и не ответил, как у тебя дела. — Усмехается под конец Юра и заглядывает в карие с оттенками золотого очи.
Костя смеётся, и плечи его заметно опускаются. Напряжение падает.
— Ну, тогда слушай…
Рассказывает Костя о своей работе, рутине, обо всём, что произошло с ним за время последнего визита Юры. Долго-долго говорит, а Юра внимательно-внимательно слушает. Сгибается и ударяет себя по коленями, хохоча, когда Костя заявляет о том, как именно он готовился к приезду Юры. Татищев, смахивая выступившую слезу, хлопает Костю по плечу и благодарит за такую подготовку к его визиту. Костя и сам заливается смехом, и они громко смеются, пока не приезжает за ними такси. Садятся мокрые и холодные в тёплый салон машины, где висели несколько пахучек, от запаха которых Юра сморщился и готов был волком выть. Но под строгим взглядом Кости замолк и сидел тихо до конца поездки, глядя в окно.
***
Приятно было снять обувь, наполненную полностью дождевой водой, и носки, промокшие и неприятно холодившие ноги. Пальто отправились в стирку. Юра, поджав одно колено под себя, сидел на тёплой кухне. Лениво смаргивал пелену перед глазами, вызванную дремой, которая затянула его в поездке от аэропорта до квартиры Кости. Сам Костя стоял, оперевшись о столешницу. На нем была сероватая футболка и шорты, сухие и тёплые носки, в то время как Юра переодел лишь джинсы, сейчас они крутились в стиральной машине, жужжание которой слышно было даже на кухне, на домашние спортивки. Чайник закипал под пристальным взглядом хозяина, сталкиваться с ним Юра явно не желал, потому уставился в окно, за которым пуще прежнего поливал дождь. Татищев вздрагивает и подавляет зевок, вызванный от холода, тыльной стороной руки. Действия парня не укрываются от внимания Кости, так как тот следил за гостем боковым взглядом. — Может наденешь другую вещь? — Уралов поворачивается лицом к Юре и выгибает одну бровь. — Да нет, все нормально. — Юра сжимает челюсти и вновь давит зев. — Она мокрая и холодная. Надень что-то сухое и тёплое, не мерзни. Заболеешь ещё. Костя недовольно хмурится, скрещивая руки на груди. Юра насупился, его явно не устраивали такие требования, но переодеваться он не собирался. Не додумался взять ещё что-нибудь тёплое помимо толстовки, как раз той, в которой он сидит. Чайник щёлкает за спиной, предвещая о своём закипании. Уралов достаёт две кружки, в одну кидает чайный пакетик и пару ложек сахара, обхватывает ручку чайника о быстро заливает всё кипятком. Оставляет стынуть. Не разбавляет, как это делает Юра. — Ты будешь что-то? — Спрашивает Костя. — Молоко есть? — Есть, — вздыхает Костя и достаёт бутылку из холодильника. — Плесни-ка мне кофе с молоком. — Говорит Юра и размещается удобнее на стуле, готовый к «трапезе». — Без сахара? Как всегда? Юра кивает на его слова, но вспомнив, что Костя стоит спиной к нему, подаёт голос: — Без сахара. Как всегда. Уже спустя пару мгновений перед Юрой стоит чуть дымящееся кофе с молоком. Уралов садится напротив Татищева, смачивая губы своим чаем, проверяя, насколько тот остыл. Оставляет назад кружку, явно показывая то, что стоит ещё подождать. Юра хитро жмурится и показывает язык с громким «бе-е». Костя наиграно грустно вздыхает и смеривает Татищева взглядом. От одного его вида: мокрого, дрожащего и сонного, хотелось самому съежиться и зевнуть. Не выдержав, встаёт и шаркающими шагами уходит в спальню. Достаёт какой-то свитер и возвращается, сует в руки гостю, вид такой сделал, что отказать тут не просто сложно, но и страшно. Юра выпускает разочарованный, пристыженный вздох, хмурится долго, но одежду принимает. Быстро уходит в ванну и снимает мокрую ткань с себя, надевает сухую, чистую, немного колючую, но явно греющую. Тёплую, как сам Костя. Она мягкая, но порою колит некоторые места, прямо как Уралов. Забавно, что одежда так напоминает своего хозяина. Юра, смотря на свою толстовку, висящую на батарее, не может придумать, как описать её. На ум приходит только: «скрытная, подозрительная, не привлекающая, мрачная, не аккуратная.» Он переводит взгляд на своё отражение. Пробегает взглядом по почти сухим волосам, по тёмными кругами, острым скулам, бледной коже и болезненно худой фигуре. Натыкается языком на клыки, что длиннее нормы. Да, наверное одежда и правда описывает своих хозяев. — Юр, — Зовёт Костя с кухни. — Ты там долго ещё? Кофе-то твой остынет. В последний раз бросает взгляд на отражение и, тихо кашлянув, выходит из ванной комнаты. Костя сидит в светлой кухне, отпивает мелкими глотками чай. Тепло и мягко улыбается, глядит на Юру со всей добротой и заботой, присущей ему. И оба не понимают, что чувствуют: Костя — счастье, нежность, внутри что-то весело трепещет, радуясь присутствию Юры в квартире, падению напряжения. Юра — замешательство, странное покалывание и еле различимые толчки на месте, где должно биться человеческое сердце. — Так чего ты стоишь? — Первым нарушает затянувшуюся уютную тишину Костя. — Садись, пей, а то зря наливала что ли? Юра широко улыбается, надеясь, что Костя не заметит клыки. Быстро, чуть ли не бегом, приближается к столу и садится на удобный стул. Кофе давно остыло, но несмотря на это, парень залпом выпивает его, чуть ли не светится от непонятного, ничем не объяснимого счастья.***
Сейчас, лёжа на разложенном диване в гостиной, на холодной простыне, пахнущей порошком. Оба уставшие, после хорошего времяпровождения и горячего душа, мечтали только об одном: наконец поспать. Юре постелили на диване. Костя, не в силах удержаться, лёг мягкий диван звёздочкой, вдыхая полной грудью, ощущая, как тело расслабляется. Юра, вышедший из душа с влажными волосами и переодетый в одежду для сна, завидев Костю, тоже не смог удержаться и развалился рядом. Так и лежали оба: молча, в комфортной тишине, чуть ли не засыпая. — Катю-юх, — позвал его Татищев, сонно хрипя. — Не спи. — Отстань, Юра. — Ответил ему Уралов, перевернувшись со спины на бок и утыкаясь в чужое плечо, вдыхая запах сигарет и хозяйственного мыла. — Иди на свою кровать. — Бубнит Юра, а после по привычке добавляет: — А то не по-мужской как-то. Костю словно током прошибает, распахнув глаза и закусив губу, он отстраняется. Диван немного скрипит, когда хозяин квартиры поднимается и тихо уходит к себе. Юра, до которого не сразу доходит, что он ляпнул, пристыженно прячет лицо в ладонях.
