Что сделаешь, когда маски падут с лица?

            «Самое основное, то, что знают даже дети — вампиры боятся солнечного света.» — всплыло сообщение от Романова в чате их переписки.       На мысль о проверке его подтолкнул Саша. Не совсем так, ведь он всего лишь сделал маленький толчок в спину, а дальше Костя сам широкими шагами устремился прямиком к краю обрыва. Конечно же, Уралов уже взрослый мужчина, способный сам справиться со своими загонами. Он и сам знал, чего боятся вампиры, ведь у него было такое же детство, как у всех детей: работал в огороде, слушал перед сном сказки мамы и бабушки, иногда позволял себе побегать с другими детьми жарким летом около дома, когда приезжал Саша с новыми книгами, Уралов сломя голову несся к нему. Костя мог бы сам без чьей-либо помощи справиться и проверить близких ему людей, а потом или направить на них дуло пистолета с серебряными пулями, или воткнуть в сердце осиновый кол — так обычно убивают вампиров. Ну это так, на всякий случай.        На самом деле убивать ни Юру, ни Аню не хотелось. Как-никак, эти трое знакомы уже достаточно большое количество времени, потому стали сильно важны и дороги друг другу. Люди, видящие их впервые, с уверенностью могли сказать то, что они как-то связаны, указать на их отношения, которые видны невооружённым взглядом, ведь настолько сильна была их связь… Оставалось только надеяться, что никто из них не окажется упырем, ведь Уралов не собирался щадить кого-либо. Он принял важное для себя решение и поставил цель: избавиться от злых упырей, чтобы те не продолжали род и не пили кровь у невинных, нормальных людей.       Подушечка большого пальца огладила бумажный прямоугольник, который лежал на шершавой ладони, и порывался улететь вниз, на пол, прямо к ногам, словно лист на ветру, а все из-за дрожащих от волнения рук. Брови Кости поднимаются вверх, а глаза слегка сужаются от переполнявшей нежности и улыбки, которую усердно подавляли. Чёрные, бездонные глаза Юры глядели на него с фотографии, а его улыбка была так прекрасна, что хотелось заплакать и в то же время залиться в искреннем громком смехе от сильной любви к этому беспорядку. Один его вид заставлял сердце Кости метаться между падением вниз и остановкой в горле, но от его яркой улыбки или звонкого смеха, который походил на хрип задыхающегося человека, оно стремительно летело вниз и разбивалось на тысячу осколков. Он его так любил, но знал, что если скажет — будет отвергнутым.       Сдерживать свои чувства становилось сложнее, и Костя решил, что пора действовать.       Нельзя медлить, ни в коем случае. Задерживать события нельзя было, уже сегодня, сейчас, надо предпринимать что-то и скорее действовать. Неожиданно в его плане, написанном в маленьком блокнотике простым карандашом размашистым почерком с сильным наклоном вправо, добавился ещё один пункт: «открыться и признаться» — гласил он.       Он, конечно, никак не вписывался в план по истреблению упырей. Он мог разрушить их отношения с Юрой. Костя мог остаться один, ведь Татищев, ненавидящий геев, отвернется и возненавидит его, проболтается ещё и Ане, а та, с разбитым сердцем, тоже отдалится, чтобы не мучать ни себя, ни Костю своими знаниями, ни Юру, подавленного от потери лучшего друга. Кто бы мог подумать, что из-за какой-то ориентации и гребанной любви все может разрушиться?       Фотография отправляется в альбом, из которого и была взята, а альбом прячется среди книг на полке. Блокнот с карандашом скрывается в ящике письменного стола, который Костя запирает на ключ. На всякий случай. Маленький ключ он убирает в секретное место, известное только ему. Казалось, Костя — обычный охотник на нечисть. Такой же человек, как и все. Но столько секретов хранит в себе этот «такой же, как и все»…       На телефон приходит новое сообщение, на удивление, не от Саши. Сердце Кости замирает, а глаза широко распахиваются. Ладони слегка потеют от волнения. Ему надо смеяться или плакать?       Что?

***

— Ну че, Юрас, поздравляю с отпуском! — Хохочет в трубку Руслан, и его смех противно звучит в наушниках Юры, подключённых к мобильнику. — Рассказывай, куда на этот раз свои старые, вонючие дедовские шмотки повезёшь? — На себя посмотри, чучело. — Фыркает Юра в трубку. — Одеваешься как баба, на голове все время какая-то антенна торчит… Алё-у, Руслан, как связь ловит? Че там пришельцы говорят? — Пришельцы говорят, что скоро какой-то Юрий Иваныч Татищев получит по лицу битой.       Юра замолкает и сосредотачивается на сбор Катюхиных вещей в чемодан. На время отпуска отца, они всегда отправляются погостить к бабушке с дедушкой, которые довольны своим сыном бездельником-пьяницей-наркоманом-идиотом-позором не были, а вот в детях этого позора души ни чаяли.       Катенька рассматривала новые резиночки с маленькими, аккуратными бантиками в зеркальце, стоя в футболке и джинсах, в то время как на ножках красовались ярко-алые сандалии, которые Юра купил по просьбе дочери, а та ещё долго-долго зацеловывала и кидалась на шею, вскрикивая слова благодарности. Серёга уже вышел в подъезд со своими вещами и что-то листал в телефоне, может, ленту новостей.       Чемодан Кати Юра вывозит молча, отдаёт дочери и целует в лоб. Провожает девочку за дверь, треплет и так взлохмаченные волосы Серёжи под злой бубнеж и желает им отличного пути. Вдогонку кричит, чтобы написали, как встретятся с бабушкой и дедушкой, а потом как прибудут на место назначения. — Пиздец ты голосишь. — Отзывается Руслан. — Юрас.       В ответ он получает тишину, потому что в этот раз Юра занят сбором своих вещей. — Чего молчишь, Татищев? Хуев в рот набрал? — Шутит Енисейский. — Бляха-муха, ну Руслан, только ты у нас можешь хуев в рот набрать. Не я же каждый день прогинаюсь под Дугаром и сосу ему, как шлюха, а потом кусаю и пью кровь. — Спокойно говорит Юра, может быть, с маленькой капли наигранного отвращения.       За несколько лет сотрудничества с Енисейским, Юра свыкся с похождениями и тягами недо-коллеги к половым контактам с мужским полом, потому ненависть Татищева начала затихать, а после осознания и долгих разговоров с Илюхой и Русланом о принятии себя, о своей обычной привязанности к Ане, которая уже прошла, о своей настоящей любви к Косте, она и вовсе исчезла. Оставила после себя лишь неприятные воспоминания порки Данисом и родителями.       И сейчас Юра может спокойно говорить на тему традиционной ориентации, не плюясь ядом через слово. — Думаю, тебе бы не помешало такое проделать с Костей. — Тянет Енисейский, издеваясь. — Да он мне сразу пулю в лоб зарядит, если узнает. Причём серебряную. — Фу, бля, — слышится шипение Руслана, — какая мерзость, Юрас, замолчи. — Напоминаю, что ты первый начал разговор о Косте. — Но продолжил его ты, причём не самым лучшим способом. Кстати, Юра…       Татищев прерывает его, пыхтя и пытаясь застегнуть спортивную сумку со своими вещами. — Ого-о… Руслан, ты запомнил мое имя? Ты вообще умеешь его правильно произносить? — Брюнет победно выдыхает и трёт лоб, когда молния поддаётся, и сумка оказывается застегнутой. — Енисейский, ты большой молодец, я так горжусь тобой. С каждым днем ты узнаешь все больше и больше, а так же наконец начинаешь успевать в развитии.       Чёрная сумка, забитая вещами и средствами личной гигиены, а так же вещами, которые могут понадобиться Юре вдали от дома, валялась на мятой кровати, по которой совсем недавно прошёлся топот детских ног — побольше и поменьше. Юра уже составил план и придумал, куда в этот раз отправится на время своего отпуска. — Татищев, заткнись и дай мне договорить. — Юра вздохнул, но послушно замолчал, ожидая продолжения разговора Руслана. — Послушай, Юра, я сомневаюсь, что это хорошая идея — ехать к Косте и раскрывать ему все карты. Ты рискуешь. Очень сильно рискуешь. — Да, Руслан, я знаю.       Юра шаркает до зеркала и всматривается в бледную, как мел, кожу; в чёрные, как смоль, волосы; в свой пустой взгляд, в тонкие запястья, проводит взглядом по широким плечам. Замечает свои тёмные мешки под глазами и сожалеет. Сожалеет обо всем. О том, что он согласился на сделку со Стратилатом. Повёлся и отдал свою душу ему. — Костя — чёртов охотник на вампиров. Он тебя убьёт. — Стоит на своём Руслан. — Может быть, это и к лучшему. — Татищев, дебил, закрой рот. Не думаю, что твоей Анечке и детям будет лучше, если ты сдохнешь. — Закипает Руслан. — Ну а вдруг? — Слушай, сюда, ты… — Начинает Енисейский вновь, но его прерывают.       Юра отсоединяет наушники и заявляет: — Прости, Русик, мне надо идти. Чао-какао.       И вешает трубку.

***

Юра пробегает взглядом по строчкам, которые написал. Он уже несколько раз перечитал свое сообщение, но так и не решился отправить на заветную кнопку и отправить его. Сообщение от контакта «Красная антенна» становится для него последней каплей. Руслан пишет, чтобы тот не делал глупостей, и Юра улыбается хитро, самодовольно. «Да, Руслан, можешь не волноваться. Глупостей я не наделаю.» — Мелькает мысль в голове, и её продолжает вторая. — «Потому что сейчас я совершу огромную, ужасную ошибку.» Палец касается экрана, и сообщение оказываетсч отправленным Косте. «Привет, Костян. Расскажи, как дела, как жизнь? У меня вот все просто прекрасно, аж танцевать хочется! Прикинь, мне отпуск дали, вот решил отправиться куда-то на недельку, отдохнуть от этого Челябинска с дымом вместо чистого воздуха. Хочешь, заскочу к тебе?»