Дом у моря - возвращение

— И все это время ты оставалась в доме совсем одна? — Конечно. — Сидела у камина — одна — смотрела на огонь, пила чай? — Ну, если честно, то не только чай… Там, в шкафу, еще оставался огневиски… Немного! Всего-то пара бутылок. — Ну тогда мне все понятно! — Что тебе понятно? — Все! Я, между прочим, заглянул в спальню, и знаешь, что я там нашел? — Нет. — Волос! На подушке! Прямо посередине! Длинный, черный, отвратительный волос! Позор какой! Уж если уж ты осмелилась пить из хозяйских чашек хозяйский чай и опустилась до того, что прикладываешься к хозяйскому виски, ты можешь хотя бы достойно блюсти их дом? Мерзость какая — волос на подушке! — Его нельзя убирать. — Это еще почему? — Мистресс вернется, зайдет в спальню увидит его, сядет на кровать, возьмет в руки подушку — вместе с волосом — обнимет ее и будет плакать. — Ну вот! А я тебе о чем толкую?! Еще бы ей не плакать — такая грязь в доме! А ну хватай тряпку и беги убирать! — Мистресс хочет плакать! Мистресс нравится обнимать подушку! Если я уберу волос, над чем же она плакать-то будет? Нет сегодня больше ничего. Вот ежели б он чашку опять забыл на столе или чай рассыпал, так уж ладно — волос можно бы и убрать… — А плащ в шкафу?.. Старый, драный — я своими глазами видел! Решил проверить, что у тебя делается, а там такое!.. Сжечь немедленно! — Да как же я его сожгу-то, дядюшка Кричер?! Он на мастере был, когда они сюда в первый раз заявились вдвоем… Мастер Северус совсем плох был… я тогда его одежду прибрала, вся в крови была, а у ворота так прямо в клочья разодрана. Мистресс сказала — выкинуть. А плащ сама, своими руками в шкаф повесила. Как же его сжечь-то? Мистресс рассердится! Кричер вскочил с кресла и принялся сердито расхаживать по гостиной туда-обратно. — У тебя на все ответ готов, Хейсти! Стыд какой. Я тебе доверил за мисс Джули приглядывать, а ты!.. Неслыханно! — Не сердись, дядюшка… Я же как для них лучше стараюсь! Мистресс, она, конечно, не скажет ничего, что там у нее на душе — вот так, чтоб прямо, как есть. А как вернется да сядет чай пить с дороги, позовет меня и спросит: «Ну что, Хейсти, что у нас тут делается — все ли в порядке дома?» Так я сразу и понимаю, что это она не про дом, а про мастера Северуса. Ну, вот я ей все и доложу по порядку — когда приходил, что делал, сколько пробыл. А больше всего ей интересно, какой он был. Грустный, сердитый… Что делал, читал. Я, конечно, книжки его не понимаю, но все, что он из библиотеки вытаскивал, примечаю и в отдельную стопку складываю, чтобы мистресс могла посмотреть сама, своими глазками. — Ох, отлупить бы ей тебя как следует, да уж больно она добрая, мисс Джули наша, прямо вся в папеньку своего! — А вот и нет! Она как про мастера Северуса послушает, да все разузнает, так обязательно мне даст или печеньку, или кекса кусок! А когда я рассказала, что он в ее спальне ночевал, в ее постельке и чай из ее чашки пил, а потом весь день сам не свой был и стакан разбил, так она меня на руки кааак подхватит, да кааак закружится! И целую коробку шоколадных лягушек мне подарила, вот что! А ты — отлупить… — Ох, вот позор так позор! Мастер! Стакан разбил! А ты-то на что здесь? Ты куда смотрела? Как не словила-то? Чему я тебя учил все время, а? — Так это… дядюшка… Он же хотел его разбить-то, стакан этот… Грустно ему было очень, вот он стакан и разбил. И еще один — в другой раз уже. Он тогда газету принес, сел читать, а там фотография — мальчишечка тот зеленоглазый, шрам еще на лбу у него — и вот он там что-то про мастера Северуса людям рассказывал. И все так удивлялись. А мастер Северус так осердился, ужас! Сначала газетку сжег, только пепел остался, а потом стакан-то и швырнул в стенку. Он потому и разбился. Как же не дать-то было, ежели он специально его кинул? Кричер недовольно пожевал губами, потом опасливо покосился по сторонам — портреты в золотых рамах, мирно посапывали на стене — подлил себе свежего чаю и осторожно утянул с блюдечка печенье. — Наши все думали, помер мастер Северус… Пошел за Тем-Кого-Не-Называют, а тот разгневался на него, ну и все. Кричер не особо сокрушался по нем — отец-то у него из Магглов был. Что уж мисс Джули так о нем заботилась — одним грязнокровкой больше, одним меньше… — Очень даже заботилась, дядюшка. Когда они сюда прибыли, вместе, он еле ногах держался, она его чуть ли не на себе притащила. До спальни уже не смог дойти, так и свалился посреди гостиной — и прямо на мистресс, она даже не сразу палочку свою из-под него вытащить смогла, мы вместе ее добывали. Он хоть и худющий, мастер Северус, а как сознание потерял, так с места его не сдвинешь. Мистресс его магией в постель переправила, хотела с него одежду снять, а он в себя пришел и давай ее отталкивать, сам весь грязный, в крови, все горло разодрано, как будто его клыками кто-то рвал… Говорить-то он не мог тогда, долго еще не мог — просто мычал что-то и отпихивал ее. Она рассердилась и обездвижила его. Так и раздела. Я сперва не догадалась, что за зверь на него напал. Это уж потом мистресс мне про змею рассказала — когда зелье от яда варила для него. — А что же он потом восвояси не убрался? Когда поправился? — А вот это я, дядюшка Кричер, не знаю. Но сдается мне, некуда ему идти. И не к кому. Только мистресс одна и есть. Он как вставать стал с постели и говорить начал, стал из дома пропадать куда-то. Но всегда возвращался. И мистресс как поняла, что мастер Северус выздоравливает, тоже пропадать из дома начала. То один уйдет, то другой… То на день, то на неделю. Кто когда вернется, я не знаю. Да и они тоже, кажется. Вот так и живем. Грустно мне тут, дядюшка, я бы в Хогвартс нанялась, да как же я мистресс оставлю? Ей ведь грустно здесь без него… а ему — без нее. Придет кто другой на мое место — и волос уберет, и плащ выкинет — ну вот как они тогда будут?..