Дом у моря - возвращение

Он и правда не приглашал ее. Да и никого другого тоже. Он вообще не помнил, как оказался в тот вечер у себя в постели в спальне Слизерина. Ему хотелось только одного – остаться в полной темноте и тишине, чтобы укрыться от себя самого, от чудовищного стыда, от издевательских голосов, раздиравших его мозг. Заснуть ночью Северус так и не смог. Утром он спустился на завтрак вместе со всеми, но вид еды вызвал у него тошноту. Он встал из-за стола и направился к выходу. Со стороны столов Гриффиндора ему вслед послышались смешки. - Эй, Снивелус! Ты чего такой грустный? Несварение замучило? - раздался ехидный голос Блэка. – Может, тебя ещё разок взболтать, чтобы полегчало? - Точно, - подхватил Джеймс Поттер. - Мы всегда рядом, только дай знать, когда снова захочешь развлечься. Снейп, не оборачиваясь, вышел из зала. Он смутно помнил, что раньше он нашёл бы, что ответить – колкостью или заклинанием. Сейчас у него не возникло никаких мыслей, в голове было черно и пусто. Он перебирался из класса в класс, с урока на урок. Автоматически делал что говорили преподаватели, отвечал невпопад, чтобы только ответить что-нибудь. Хуже всего было по ночам. Снейпу никак не удавалось заснуть - стоило ему расслабиться и задремать, как в его сознание врывались слова и образы того дня, а внутри все начинало гореть. Он испытывал слабое недоумение, почему он не чувствует никакой ненависти к Мародерам - вообще ничего к ним не чувствует - только мучительный стыд за себя самого. Он никак не мог заставить себя есть, хотя пустой желудок днем и ночью припекало ноющей болью. Но его буквально выворачивало наизнанку от всего, что удавалось в себя впихнуть. На пятый день Северус не смог подняться с постели. Кто-то позвал декана Слизерина. Слагхорн пытался разговаривать с подростком, но не добился ничего, кроме мёртвого взгляда в потолок. Послали за мадам Помфри, которая не нашла никаких причин недуга, но настояла на том, чтобы Снейпа поместили в лазарет. Многочисленные зелья и уговоры не помогали, он исхудал до состояния скелета и продолжал тихо угасать. Созвали экстренное совещание с участием Дамблдора, всех деканов и мадам Помфри. - Не знаю, что делать, - сетовал Слагхорн, - неделю назад я отправил сову к его родителям - ни ответа, ни их самих! МакГонагалл хмыкнула: - Если вы хотели привлечь внимание Снейпов к проблемам их сына, имело смысл запустить к ним в окно гиппогрифа с кричалкой, а лучше - дракона… тогда бы у вас, возможно, появился шанс. Вы же помните, в каком виде они прислали ребенка в школу? Мы не можем ждать, пока они отреагируют. Вы не будете возражать, если я поговорю с мальчиком? - А в каком виде они его прислали?.. Не помню что-то, не обращал на него особого внимания… Сделайте одолжение, Минерва! Я уже ночами не сплю из-за этой истории. Профессор МакГонагалл наведалась в лазарет вечером того же дня. Северус смотрел в потолок широко открытыми глазами, его тело почти не выделялось под одеялом. Минерва не стала тратить время на попытки его разговорить. Legilimens! – ее палочка легонько коснулась ввалившегося виска подростка. Она вошла в его сознание - особо не осторожничая, при этом аккуратно и внимательно изучая открывшуюся перед ней Территорию. Постояла немного у входа, прислушиваясь к происходящему. Прямо с порога ее накрыло беспросветной чернотой и холодом, понять причину которых пока что было невозможно. Ей навстречу змеился тягучий черный поток. Она двинулась глубже. С каждым шагом идти становилось все труднее, её обволакивала, сковывала тягучая чёрная слизь, которая становилась все плотнее. Природу субстанции она распознала почти немедленно - стыд, огромный, непреодолимый, парализующий волю и желание жить, стыд. Минерва двинулась глубже, вплотную подобравшись к воспоминаниям Снейпа. Через несколько мгновений она оказалась на берегу озера. Яркость и плотная фактура образов, четкие, идеально сохранившиеся записи слов – ее буквально прижало к стене туннеля зарядом энергии его воспоминаний. «Какой у тебя грязный рот, Снивелус», «А что, если мы перевернем его? Эй, кто хочет посмотреть, какого цвета подштанники у Снейпа?», «Мне не нужна помощь паршивой грязнокровки!», «Знаешь, на твоем месте я бы постирала подштанники!» Лили Эванс с алыми пятнами на щеках и глазами, полными слез, бежала прочь от озера. Трое студентов в шарфах Гриффиндора обступили третьего, лежащего на земле – МакГонагалл ощутила работу обездвиживающих чар. Римус Люпин, неестественно прямой и напряжённый, сидел поодаль спиной к происходящему, увлечённо – слишком увлеченно – уткнувшись в книгу. Минерва уверенно удерживала себя в позиции наблюдателя, чтобы не нахвататься яда чужих эмоций, тем временем насмешливые злые голоса продолжали хлестать по ее сознанию. - Мне кажется, джентльмены, Эванс подала нам неплохую идею. Снивелусу точно не помешает постирать подштанники. Кстати, как раз и вода есть. Wingardium Leviosa! Серая тряпка проплыла по воздуху, опустилась на поверхность озера, задержалась на ней ненадолго и медленно пошла ко дну. - Отлично! Снивелус, не благодари. Блэк, Люпин, пошли в замок. Мы еще должны поймать Эванс до ужина и рассказать ей, что мы помогли её дружку выполнить её рекомендацию. Как ты думаешь, Снивелус, Лили будет приятно?.. Теперь она точно согласится на прогулку со мной. Профессор МакГонагалл изучала участников сцены, чувствуя, что её начинает мутить от злости, досады и страшного разочарования. Но эти эмоции были её собственные, и она безжалостно устранила их из своего рабочего пространства. Она вернулась в туннель, истекающий тягучей чёрной слизью стыда и оттуда бережно прикоснулась к Центру: «Северус, я здесь, чтобы помочь». Ответа не последовало, но она почувствовала, что он принимает её присутствие. «Придется потерпеть ещё немного, мы должны вычистить всю эту дрянь», - снова немое бесчувственное согласие. Она обратилась мыслью к увиденной сцене и послала в Центр несколько искр собственного гнева. Центр отозвался яркой вспышкой пламени. МакГонагалл перенаправила его на чёрные тягучие потоки, испоганившие Территорию. Северус беспокойно задвигался в постели, МакГонагалл железной рукой придержала жалость – он должен справиться сам. Пламенные языки лизали стены, пылая все жарче. Сейчас гнев разгорится на всей Территории, мальчик пройдет через ад воспроизведения и все – работа сделана. Северус прерывисто вздохнул, шмыгнул носом, из его глаз ручьями хлынули слезы, струясь по ввалившимся щекам, стекая ему на шею, за ворот рубашки, на подушку. МакГонагалл держалась из последних сил. «Не прикасайся! Не жалей! Он должен все сделать сам!» И тут же из дальних уголков ее сознания полезли предательские сомнения: «А все ли мы знаем?», «А что, если я делаю то, что правильно, вместо того, что на самом деле нужно?» В конце концов, она не выдержала – дотронулась до Центра тоненьким, тщательно дозированным лучиком своего сочувствия… «Я знаю, что тебе больно. Это скоро пройдет». Теперь чёрная слизь выгорала уже по всей Территории. В туннеле становилось все светлее и чище, там уже можно было двигаться и дышать. Тем временем в Центре творилось что-то крайне необычное. Языки пламени гнева, вместо того, чтобы прогореть и угаснуть как положено, принимали странную форму. МакГонагалл показалось, что в сознании Снейпа, в самом Центре, одновременно зародились десятки огненных змей. Змеи дергались, извивались, обнимались друг с другом, все больше и больше напоминая огромную огненную плеть со многими хвостами. Минерва зачарованно смотрела, не решаясь вмешиваться. Змеи из огненно-красных постепенно сделались сине-зелеными, начали остывать, успокаиваться. Она облегченно выдохнула – процесс был близок к завершению. Внезапно остывшие змеиные тела соединились в одну тонкую сине-стальную плеть, сплетенную из множества тончайших лезвий. МакГонагалл осторожно потянулась к Центру: «Что это, Северус?» Ответ ворвался в ее сознание почти мгновенно: «Sectumsempra». И вслед за словами так же мгновенно возник образ – сине-стальная плеть безжалостно хлещет по чьим-то судорожно дергающимся рукам, оставляя глубокие резаные раны, рассекая мышцы и связки, прорубая надкостницу. МакГонагалл безошибочно определила почерк – убийственный, оставляющий раны и увечья, не поддающиеся исцелению – его невозможно было перепутать ни с чем. Впервые за всю свою жизнь Минерва МакГонагалл воочию свидетельствовала рождение черной магии. Она потянулась было к Центру, намереваясь остановить опасные процессы, зародившиеся в измученном сознании. Её отбросило назад сопротивлением настолько сильным, что она еле удержалась внутри Территории. Это было категорическое «Нет!» сырой интуитивной окклюменции, необработанной, неумелой, возникшей спонтанно, но невероятно мощной. Забор, грубо сколоченный из толстых дубовых досок, намертво скрепленных ржавыми гвоздями. Тяжелый удар кулаком под дых в уличном бою без правил. МакГонагалл изумленно перевела дыхание - такой решительной и непробиваемой окклюменции она ещё не разу не встречала даже у взрослых магов. Просто не верилось, что этот затравленный до полусмерти звереныш умудрился так категорично закрыть от нее свой Центр. «Он студент Слизерина, - напомнила она себе, - а я здесь не для того, чтобы пытаться изменить его природу». Она ещё раз осмотрелась по сторонам. Чёрная слизь исчезла, огни тоже почти полностью затухли. МакГонагалл внимательно прислушалась к тишине его сознания, теперь уже вновь способного к нормальной работе. Она медленно ослабила связь и осторожно, той же дорогой, что и вошла, выбралась наружу. Северус по-прежнему выглядел пугающе истощенным, но его лицо немного ожило. Она легонько похлопала его по руке. Он ответил немигающим чёрным взглядом. От этого взгляда МакГонагалл стало не по себе. Теперь она точно знала - его мир никогда уже не будет прежним. Какое-то его будущее было утрачено безвозвратно и похоронено там, у озера - вместе с осквернённой насилием частью его души. Но работа была сделана, жизни и здоровью Северуса Снейпа больше ничего не угрожало. Она натянула на лицо бодрую улыбку. - Северус, вам надо будет остаться здесь и как следует отдохнуть до конца недели. Никаких прогулок по коридорам и болтовни, понятно? Что-то царапнуло ее по краю сознания – едва ощутимое прикосновение неумелой легилименции, словно котенок зацепил ее разум тоненьким острым коготком. Северус настойчиво смотрел ей в лицо – и молчал. Она поняла. - Снейп, не будьте идиотом. Конечно, я никому ничего не расскажу. Я скажу, чтобы вам принесли поесть – я уверена, вы умираете от голода. Он молча кивнул, уголок его рта дернулся в слабом подобии улыбки. Минерва проглотила комок в горле и вышла. Вечером за ужином профессор МакГонагалл поднялась со своего места за столом. Все взгляды обратились к ней. - Поттер, Блэк, Люпин и Петтигрю - мне стыдно за вас, как еще ни разу в жизни не было стыдно ни за кого из студентов нашего факультета. Минус 50 баллов с Гриффиндора – за каждого.