Идиот

Несколько минут Арсений сидит неподвижно, только ресницами хлопает изредка, отчего глаза начинают пересыхать и слезиться, но омега эту мелочь умело игнорирует. Он приехал в ресторан на встречу с Матвиенко раньше оговоренных восьми часов вечера, но не жалеет об этом — ему нужно немного времени, чтобы побыть в одиночестве и обдумать этот день, упорядочить его, разложить по полочкам минувшие моменты, чтобы не вылить на друга тонну лишней воды, а рассказать все по факты по делу. Мимо туда-сюда снуют официанты, новоприбывшие гости с детьми, и поэтому Арсений безмерно рад, что администратор услышал его просьбу об уединенном месте, в котором им не смогут помешать пообщаться и не будет лишних ушей, ведь всем так интересно подслушать чужие разговоры, чтобы потом разобрать до мелочей и обсудить, а может и осудить. Ему хочется побыть с другом наедине, рассказать все произошедшее за день и не отвлекаться на других людей. Он хмурит брови, когда к его столику вновь подходит лощеный официант в идеально выглаженной кипенно-белой рубашке и таких же идеальных черных брюках со стрелками — Арсения бесят все, кто пытается нарушить его уединение в данный момент. Он нормально относится ко всем людям, но именно в этот день его раздражают любые громкие звуки, исходящие от них. — Вы готовы сделать заказ? — улыбается альфа напротив, да так приторно-сладко, что Попов блевать готов от этих потуг официанта. — Бокал красного вина полусладкого… — Арсений задумывается на секунду, прикидывая в голове, сколько денег он готов сегодня потратить на алкоголь, а выпьет он его точно много. — Самого хорошего, на ваш вкус, пожалуйста, — выдавливает из себя омега, отворачивая голову в сторону панорамного окна, за которым жизнь кипит, даже бурлит, не останавливаясь ни на секунду. Официант кивает учтиво, на что Арсений не обращает внимания, вновь поглощая сам себя, ведь что-что, а заниматься самокопанием он умеет великолепно, он даже онлайн-курсы может запустить. А назвал бы их как-то так: «Утопи себя в самобичевании за пять минут. Легко и просто, как два пальца обос…». Над названием он бы еще подумал, потому что слабовато как-то, но на лучшее его мозгов сейчас не хватит — они заняты не генерированием блестящих идей, а выживанием в сложившихся обстоятельствах. Попов, хмуря брови, замечает образовавшуюся пробку напротив здания, пытаясь тем самым отвлечь себя с помощью подсчета одинакового цвета машин. Он старается абстрагироваться от внешнего мира, но вновь и вновь возвращается к утру сегодняшнего дня, которое, по сути, не принесло ничего плачевного или страшного. Так почему же тогда так дурно на душе? Арсений и сам не знает ответ на вопрос, который закономерно всплывает в мыслях. Каждый предмет, человек или большая чёрная машина напоминают Шастуна, который так внезапно, словно ураган, ворвался в устаканившуюся жизнь Попова и снес там все к чертям, даже глазом не моргнув. Антон ведь всегда таким был: резким, неуклюжим в каких-то ситуациях, его было невозможно не заметить или упустить из виду — попробуй пропусти такую палку двухметровую. Альфу было заметно отовсюду, а вот он не замечал никого под своими ногами, гордо вышагивал с высоко вздернутым подбородком и неизменно счастливой улыбкой на устах. Вот только сейчас Арсения бесит это, а раньше ведь казалось, что лучше этого парнишки и нет никого во всем белом свете, что он единственный такой во всем мире. «Каким же ты глупым был, Попов», — журит себя омега в мыслях, когда вспоминает свою глупую улыбку в школе при виде старшеклассника. Он закатывает глаза из-за себя же самого, оборачиваясь на шорох позади. — Ваше вино, — невинно улыбается альфа, вздергивая смешно брови. У него милые кудряшки и зелено-карие искрящиеся глаза, тем самым он неотвратимо начинает напоминать Шастуна, и Попова пуще прежнего это начинает бесить. У него и так настроение ни к черту, а тут еще такие кадры. — Хотите заказать что-то еще? — хлопает ресницами альфа, смотря прямиком в душу, будто он не просто человек, а рентген какой-то, который видит все внутренности, и ему уже известен диагноз больного. — Спасибо, больше ничего не нужно, я друга жду, — официант кивает несколько раз головой, как собачка на приборной панели машины, быстро растворяясь в мешанине из работников и посетителей. И Арсений выдыхает наконец — не думал он, что сидел в таком напряжении все это время. В один момент его отпустило — пружина, что была под напряжением, выпрямилась и дала возможность сделать необходимый вдох, расслабляя все мышцы в теле. Он берется за ножку аккуратного бокала и вращает несколько раз, поглядывая на образовавшиеся потеки на стенках стекла и только после вдыхая успокаивающий аромат Карменера , что так хорошо подходит под его настроение на этот день. Арсений настолько преисполнился в своем познании, что может различить множество сортов вин даже с закрытыми глазами. Алкоголизмом он это не назовет, потому что он дегустирует, но не злоупотребляет. В какой-то степени Попова может себя причислить к сомелье на начальном этапе, ведь до специалистов еще ему дегустировать и дегустировать. В таком задумчивом состоянии его и находит Матвиенко. Арсений даже не замечает его сразу, различает только по характерному цоканью языком и тяжелому вздоху — такие отличительные особенности друга он никогда не спутает с другими людьми, потому что Серёня такой один, таких больше нет в мире, Попов уверен на все сто процентов из ста. — Ну здравствуй, друг мой горемычный, — закатывает глаза альфа, присаживаясь на противоположный диванчик и открывая меню перед лицом, даже не замечая оживших голубых омутов друга. — Снова страдаешь в одиночестве? Если да, то где же тогда грустная музыка и дождь за окном? Не атмосферно получается, Арсень Сергеич, теряете хватку, — хмыкает мужчина, откладывая меню на стол и поднимая глаза на омегу, котороый склонил голову к плечу, с мягкой улыбкой наблюдая за манипуляциями Сережи. — И я по тебе соскучился, Серень, и я, — вздыхает Попов, отставляя бокал с недопитым вином на стол подальше от себя. — Как дела? Ты выглядишь каким-то напряженным, — невзначай бросает Арсений, хмуря задумчиво брови, и тянется за винной картой, что так удачно лежала под самым носом. Он раздумывает над тем, что не очень-то и хочется обсуждать случившееся, а хочется, напротив, забыть это. И он готов был бы завести с другом какую-то отвлеченную тему, поговорить о его личной жизни, той омежке, про которую с таким упоением Матвиенко рассказывал утром по телефону, но сам же одергивает себя. Не получится — друг вцепится в него когтями, вытягивая все нужную информацию, словно клещами тащить начнёт. И Сережа не заставляет себя ждать долго: — Давай ты только не будешь мне зубы заговаривать, как всегда, а расскажешь, как это тебя в огромной Москве нашел Шастун? — хмыкнул мужчина, жестом подзывая официанта, что в ту же секунду материализовался около их столика, подготавливая телефон к записи заказа. — И что вообще произошло, я так и не понял толком ничего, — быстро кинул взгляд на Арсения, после обращая все внимание на молодого альфу. Попов сконфужено уткнулся в меню, решая, что лучше: взять стейк из телятины или обойтись простым салатом с ростбифом. Омега пропустил мимо ушей весь разговор между другом и официантом, но, услышав несколько раз свое имя в исполнении Матвиенко, быстро поднял взгляд, усиленно хлопая ресницами, возвращая себя в реальность. — Да-да, я буду стейк из телятины с овощами на гриле, но без цукини, — вздыхает омега, захлопывая меню, и передает альфе. — И бутылочку того вина, что я заказывал, только охлажденное, если можно. — он мило улыбается, укладывая локти на стол, и упирается подбородком на замок из ладоней. — Отличный выбор, сейчас все принесу, — быстро тараторит альфа, алея щеками, и испаряется так же быстро, как и появился около столика. Арсений прыскает в кулак, умиляясь стеснительности молоденького альфы, что так мило покраснел. — Попов-Попов, не жалеешь ты молодое поколение, — хохочет альфа, мотая головой из стороны в сторону. — Давай уже, рассказывай все и не увиливай, — Сережа мгновенно становится серьезным и хмурит густые брови, наклоняясь ближе к омеге. Громко выдыхая, Попов погружается в прошедший день, вспоминая каждый момент до мелочей. Мелочей, которые для него очень важны, но Арсений никогда и никому в этом не признается, даже под страхом смерти. Сидя в машине, Попов сверлит лобовое стекло испепеляющим взглядом. Это его самый худший день за последние пятнадцать лет. Как раз пятнадцать лет назад омега последний раз видел своего истинного и тогда же поклялся себе навсегда забыть его, словно и не было того периода в жизни, будто и не встречал своего альфу. А тут такой подарок от судьбы, которая будто бы насмехается над Арсением, громко хохочет до колик в животе, сгибаясь в три погибели. И, если уж быть честным, Попову это не нравится от слова совсем — он уже жаждет того, чтобы этот день поскорее закончился, забылся под тонной новых проблем и дел. Ему же еще машину ремонтировать самому, потому что иметь дело с альфой он не собирается — дождется гаишников, быстро все решит и уедет в далекие дали, подальше от этой шпалы. Уверенный стук в стекло вытаскивает его из размышлений, и ему приходится выплывать из своего состояния, фокусируя взгляд на нарушителе спокойствия — Шастун, ну кто мог сомневаться-то. Строя недовольную физиономию, Арсений опускает стекло и сталкивается с неуверенной улыбкой альфы. — Я просто хотел сказать, что гаишников вызвал, должны с минуты на минуту приехать, — переминаясь с ноги на ногу, тараторит Антон, нервно почесывая затылок. — Давай… те, может, нормально поговорим? А то у нас как-то сразу не заладилось, — вновь светло улыбается, да настолько искренне, что вся суровость Арсения трещит по швам, расползаясь кривоватой улыбкой на лице. Он прикидывает мысленно, что можно было бы сказать альфе такого, чтобы тот сам понял скептичный настрой Арсения, но не может ничего придумать, ведь Шастун стоит и мнется на месте, словно школьник какой-то, а не взрослый мужчина. И Попова это подкупает — он расплывается в вежливой улыбке, стирая с лица всю неприязнь. Понимает же, что альфа ни в чем не виноват, это просто жгучее прошлое накладывается на настоящее и выдает предвзятое отношение. — Хорошо, дайте мне минуту, и я выйду, — все же соглашается он на предложение альфы, в мыслях коря себя за бесхребетность, что не смог устоять и съязвить что-нибудь, вместо этого согласившись на предложение Шастуна. Думается ему, что немного вежливости не помешает при общении с несостоявшимся истинным, поскольку, Арсений уверен, более они не встретятся, даже в самых страшных снах. Антон же кивает усиленно головой, сверкая своей яркой улыбкой, и отходит от машины в направлении своей. Шастун раздумывает над тем, что же сказать омеге такого, чтобы расположить к себе, ведь, по всей видимости, этот мужчина не так прост, как могло бы показаться с первого взгляда. «Хотя, — размышляет альфа. — Этот омега и с первого взгляда показался строптивым и харáктерным, сразу же высказывая свое недовольство без излишних лицемерных любезностей». С одной стороны, Антону нравилось такое в людях, когда они могут показать себя настоящими и не скупиться на реально испытываемые эмоции в тот или иной момент жизни. Омеге не понравилось панибратство со стороны Шастуна —он высказал все в лицо, поставил на место, тем самым очерчивая границы их общения. Он не стал разбрасываться любезностями, которые никому из них не были нужны, а показал свой настрой в отношении альфы. С другой же стороны, Шастуну незнакомо такое поведение омег. Обычно все омежки стелятся перед ним, пытаясь льстить и выставить себя в лучшем свете, чтобы расположить альфу к себе. И Антону такое никогда не нравилось, хотя и тешило альфье эго, даря уверенность в себе. А с этим омегой все как-то по-другому — теперь хочется самому стелиться мягким ковром перед его ногами, лишь бы обратил внимания и подарил теплую улыбку. Альфа совсем запутался в себе и не понимал, что могло измениться за несколько минут странного знакомства с этим мужчиной. — Ан… — обрывает себя Арсений на полуслове, прокашливаясь, ведь они так и не познакомились, а он уже решил, что будет играть роль незнакомца до самого конца, потому что понял, что его-то не узнали. «Не удивительно», — хмыкает омега про себя, но вслух говорит другое. — О чем хотели поговорить нормально? — язвит Арсений, складывая руки на груди, возвращая себе тем самым невозмутимый вид и забывая про обещание, данное самому себе в машине, о вежливости. Он разглядывал Антона уже прямо, не утаивая взгляда, заметил возрастные морщины около глаз и понял, что Шастун остался все таким же улыбчивым лучиком солнца, каким и запомнил его Попов в далеком прошлом. Альфа выглядел уверенным в себе, хоть и нервным из-за ситуации. Занимая твердую позицию, он чувствовал себя здесь главенствующим, и Арсения это начало раздражать. Кем он вообще себя возомнил? Омега уверен, что сможет сбить с него всю эту спесь одним лишь уничижительным взглядом — годы тренировок не прошли даром. — Для начала, думаю, нам стоит познакомиться? — вышло больше вопросительно, нежели утвердительно. И Арсений хмыкает на это, закатывая глаза. — Меня зовут Антон, а вас, прекрасное создание? — Шастун попытался флиртовать, но, заметив надменный взгляд омеги, тут же стушевался, передергивая нервно плечами. — Арсений, но для вас — Арсений Сергеевич, — Попов спрятал ухмылку за кашлем, когда увидел округлившиеся глаза альфы от такого заявления. Арсений был уверен, что теперь-то Шастун запомнит его на всю оставшуюся жизнь — омега сделает для этого все возможное. — Бля, Арсений… — хохочет альфа, утирая уголки губ от соуса, после небольшого рассказа друга. — Почему я не удивлен? Это же ты чистой воды, — ухмыляется Матвиенко, следя за надменным взглядом Попова, который окунается в воспоминания все глубже и глубже. Омега хмыкает горделиво на заявление друга, ведь только Серега и может знать настоящего Арсения — годы дружбы дают о себе знать. Этот альфа знает Попова от А до Я, все его взгляды изучил за столько лет знакомства и может с уверенностью определить: когда Попов чем-то встревожен, когда злится или радуется, а когда счастлив по-настоящему. И мужчина ценит своего друга, как самый дорогой подарок от судьбы. — И? Так и будешь думать или расскажешь, что было дальше? — вопрошает Матвиенко, отпивая свой ягодный чай, косо поглядывая на четвертый бокал вина в руках друга. — Не смотри так на меня. У меня стресс, который я могу запить только вином, потому что что-то крепче не хочется, — кривится омега, сжимая плотно губы, но рассказ продолжает. Гаишники приезжают достаточно быстро, что удивило Арсения чересчур сильно — он никогда бы не подумал, что они умеют передвигаться быстрее, чем улитки. Он когда-то наслушался историй друзей, которые гаишников ждали по несколько часов. Но все его удивление быстро разбивается, когда он видит радостные улыбки на их лицах при виде Шастуна. — Капитан! — гаркнул рослый альфа, больше похожий на самого настоящего медведя, и подставил руку к виску, щуря свои глаза. Арсений потерялся на секунду от такого, но постарался не показать своего смятения при виде развернувшейся картины. — Макаров, успокойся и не позорься, к непокрытой голове не прикладывают руку, — пожурил его Шастун, но сменяя гнев на милость, хлопнул этого самого Макарова по плечу. — Спасибо, что приехали оперативно, а то стоять и ждать час не хотелось. Мы с Арсением… Сергеевичем опаздываем на работы. — Антон указал на машины рукой, исправляя себя при произношении имени омеги. Попов на такое только хмыкнул надменно, когда увидел совиные глаза гаишника, видимо Антон ни к кому таким образом не обращается, а тут какой-то незнакомый омега, к которому, даже капитан, обращается по имени отчеству. Арсений увидел, что Макаров собрался весь и вытянулся в ровную струну — подумал, что перед ним не простой омега, а кто-то такой же высокопоставленный, как и Антон. — Прошу прощения, сейчас все решим, — нахмурил брови Илья, обходя машину Арсения и усиленно вглядываясь в разбитое крыло и задний бампер. Стоя на месте, омега заметил поползновения Шастуна в его сторону, поэтому отступил на шаг, но Антон и тут подошел ближе, из-за чего Арсению пришлось кинуть гневный взгляд на альфу, после которого тот остановился на месте, поджимая плотно губы и засовывая руки в карманы форменных штанов. Омега, до этого времени, даже и не заметил, что альфа стоит перед ним в форме — настолько он был занят своими мыслями. Плотная рубашка обтягивала рельефные линии точеного тела альфы, очерчивая границы торса и грудной клетки; черный пиджак сидел как влитой, словно был пошит специально для Антона, сверкая своими ярко-золотыми звездочкам на погонах. Опустив глаза ниже, Арсений увидел форменные брюки с идеально выглаженными стрелками, они плотно обхватывали крепкие бедра мужчины, подчеркивая их длину. И в довершение лакированные черные туфли, что так ярко блестели даже без солнца. Весь вид альфы завораживал и притягивал взгляд омеги. И тут до Арсения дошло, что Шастун и впрямь капитан полиции, без шуток или смеха — самый настоящий капитан, перед которым преклоняются многие. Омега даже потерялся на секунду, когда понял, что начинает плыть от той власти и силы, что сосредоточена в одном мужчине. Он почувствовал странное покалывание в кончиках пальцев, быстрым движением языка облизывая резко пересохшие губы, мгновенно одергивая себя, чтобы не поплыть окончательно. Знает он свое омежье нутро — потечет, даже пискнуть не успеет, а ему это сейчас не нужно. Еще чего. — О-о-о, Попович снова потек, — заливисто смеется Матвиенко, видя затуманенный взгляд друга, который он ни с чем не спутает. Арсений так реагирует исключительно на объекты своего сексуального вожделения. Попов кидает грозный взгляд на друга, смаргивая наваждение, что так не вовремя вернулось при воспоминании Шастуна в служебной форме. Он пытается думать о дохлых голубях, что не очень-то и помогало, поэтому он вспоминает своих калек-коллег — вот это помогает в десяти из девяти случаев. — Больше ничего тебе не расскажу, карамель ты заскорузлая, — фыркает омега, подливая себе еще немного вина в бокал, сразу замечая, что бутылка опустела, поэтому подзывает официанта к их столику. — Повторите бутылочку, пожалуйста, — кидая быстрый взор на альфу, просит Арсений, игнорируя недовольный взгляд друга. — Рассказывай уже, чем все закончилось, — вздыхает Сережа, выпивая до конца свой ягодный чай, и провожает официанта грустным взглядом. Макаров долго не мешкал и поэтому, быстро осмотрев машины двух сторон, составил протокол с места происшествия. Арсений подумал, что это даже к лучшему — быстрее все решится, быстрее он уедет от Антона, потому что мозгом он понимал, что не выдержит еще хотя бы час в компании альфы. Не думал он, что так тяжело будет находиться с ним рядом. Ему казалось, что все осталось в прошлом, что в прошлом осталась слепая юношеская влюбленность в истинного, но сейчас понял, что нет, не прошла она, дремала где-то в недрах сознания, усыпленная надуманной ненавистью. Сейчас же он испытывал жуткую тягу к истинному, все омежье нутро тянулось к нему, желало чтобы его приласкали, утешали и сказали, что все в порядке, что этих пятнадцати лет не было, и его любят так же сильно, как и Арсений любил Антона в прошлом. И такое состояние Попову не нравилось, вот вообще не нравилось. Он не привык показывать себя с мягкой стороны — всегда сучливый, грубый и надменный, но никак не мягкий комочек нежности, который готов громко урчать трактором на груди альфы. — Я вызвал эвакуатор, скоро должен подъехать, — Антон поставил омегу в известность, но, когда увидел непонимание напротив, пояснил. — Твоя… Ваша машина не сможет даже тронуться с места или доломается окончательно. Я написал другу, у него свой автосервис, поэтому вашу машину отвезут сразу туда, и его ребята начнут ее чинить. Все за мой счет, как я и говорил ранее, — улыбнулся горделиво альфа, не обращая внимания на гневное пыхтение омеги. — А я просил вас об этом? Мне это нужно вообще? — зло выпленул Арсений, смахивая нежное наваждение и возвращая себе грубость. Альфа мгновенно потерялся, глупо хлопнув несколько раз ресницами, и кинул взгляд на друга, который стоял с таким же сложным лицом, тупо пялясь на омегу, что источал весь праведный гнев мира. Шастун забыл все слова, в голове стало пусто, лишь одна мысль мелькала где-то на периферии: «Слишком строптивый». Но он даже к ней не прислушался, стараясь придумать какой-то действенный ответ, чтобы омега не вспыхнул пуще прежнего. — Простите, что решил все за вас, не имел права так поступать, — быстро тараторил альфа, кидая молящий взгляд на Макарова, но тот лишь покачал головой из стороны в сторону, безмолвно говоря, что он тут не помощник. — Я хотел просто помочь, все равно виноват в этой аварии, а друг сделает быстро и качественно, можно даже не переживать за машину, — Антон состроил брови домиком, буквально умоляя омегу принять помощь, но понимал, что если тот не захочет, то заставлять не посмеет. Арсений посмотрел на альф напротив себя и в мыслях прикинул, что если ему починят быстро и качественно машину, то это будет прекрасная новость. Да еще и бесплатно. Ну, за счет Антона — значит бесплатно. Тут-то рациональная часть вступила в силу и приказным тоном заявила, что лишних денег у них не имеется, поэтому прочь гордость — нужно соглашаться на помощь. Потерпевший он или кто? — Хорошо, ладно, будь по-вашему, — фыркнул Арсений, отворачиваясь от альф, что заметно выдохнули без тяжелого взгляда омеги, которым он одаривал каждого по очереди. Матвиенко закатывает глубоко глаза, того гляди мозг увидеть сможет, хотя с таким-то другом это не трудно. Он качает укоризненно головой, но не удивлен — это же Попов, для него это в порядке вещей. Сначала повыебывается, выскажет все свои претензии, а потом уже согласится, но вывернет все таким образом, что получится, что это он прав, а все остальные идиоты. — Я даже не удивлен, Арсений, вот честно, — омега на такое заявление лишь фырчит, словно ежик, делая глоток вина. Он-то всем доволен, но остается еще один момент, который он не успел рассказать другу — самый главный. — Еще кое-что осталось, Серег… — вздыхает Попов, подавляя желание промолчать и не рассказывать другу, но тот уже уши успел навострить, строя серьезное лицо, готовый внимать каждому слову Арсения. Омега уже было открывает рот, когда слышит звук уведомления на телефоне. Кидает взгляд на Серегу, которому совершенно плевать на то, кто именно пишет Арсению, но вот Попов-то понимает, кто ему пишет. Потому губы кусать начинает, прокручивая нервно бокал в руках, отрешенно уставляясь взглядом в телефон на столике. Рука то и дело дергается прочитать входящее сообщение, но гордость одергивает — не дает права поднять телефон. Матвиенко громко цокает на поведение друга, сам поднимает телефон и разблокировывает его, заглядывая в мессенджер, куда пришло сообщение от адресата «Идиот». В голове срастаются все отрывки из рассказа Попова, поэтому он поднимает взгляд на омегу, вздергивая бровь в удивлении. — Да, это Шастун, — хмурится Арсений, смотря на свой телефон в руках друга. — Отдай сюда, — выхватывает смартфон, воспроизводя пришедшее голосовое сообщение. Идиот Голосовое сообщение [Арсений Сергеевич, еще раз здравствуйте. Я завтра заеду за вами к восьми утра. Как только подъеду, то отпишусь, что жду внизу. И, кстати, Витя, это мой друг из автосервиса, сказал, что на ремонт потребуется дней десять, потому что у него таких запчастей сейчас нет, он будет заказывать их. Вот… Как-то так… Хорошего вечера вам!] 22:34 Арсений вздыхает глубоко, понимая, что теперь самое время рассказать другу важную часть истории, которую он оттягивал до самого последнего момента. Эвакуатор приехал достаточно быстро, по московским меркам, даже гаишники еще не успели уехать. Арсений только свои личные вещи и документы на машину успел забрать из салона, после чего машину сразу же подняли на эвакуатор. Он проводил ее грустным взглядом, словно на всю жизнь прощался, а не на несколько дней. Как же ему теперь без машины? Он же без нее, как без рук. Привык уже, что всегда ездит на личной машине на работу, а теперь что? Это на общественный транспорт пересаживаться? Омега скривился от одной только мысли об общественном транспорте в час-пик, представляя жуткую толкучку и смрад из феромонов альф и омег без подавителей. Хочется застонать от несправедливости этого мира — он так не хотел, он вообще ни в чем не виноват, но его наказали. Какое такое страшное зло он совершил, что его в общественный транспорт посылают? Альфа сразу подметил грустный взгляд омеги и срастил мысленно, почему именно Арсений мог так быстро измениться в лице. Раздумывал он недолго, быстро выпаливая свое предложение, на которое, он надеялся, сможет получить положительный ответ. — Арсений… Сергеевич, а давайте, пока не починят вашу машину, я буду возить вас на работу? Ну, к вам на работу… И с работы, наверное, смогу забирать. Я просто не знаю, во сколько вы заканчиваете, но подстроюсь под ваш график, — альфа говорил все это настолько быстро, будто скороговорку проговаривал, а не предлагал свои услуги таксиста. Непонимание во взгляде Арсения было легко уловить, даже прикладывать усилия не пришлось. Он смотрел на альфу во все глаза, вздергивая высоко брови — ему же не послышалось? И когда Шастун повторил свое предложение, то окончательно потерялся, превращаясь в маленького котенка, которому объясняют, что лоток — это туалет и ходить нужно туда, а не в любимые тапки хозяина. С минуту он стоял и тупо пялился на альфу, не замечая щекочущие языки холодного ветерка, что уверенно пробирался под тёплое пальто, но это прекрасно заметил Шастун. Омега передернул плечами от холода, пропуская момент своего согласия на предложение. Очнулся от своего транса он только внутри салона машины Антона, со сложным лицом вглядываясь в уверенную езду мужчины. Арсений даже не заметил, когда на автомате назвал адрес своего места работы. Он только вдохнул глубже в легкие феромон альфы, который впитался в обивку автомобиля, расплываясь в неуверенной улыбке от мысли, что за него приняли решение и ему не приходится думать о чем-то насущном, а можно расслабиться и довериться другому хотя бы на несколько минут. — Продиктуйте свой номер, пожалуйста, — попросил альфа, когда автомобиль Антона остановился напротив дверей в бизнес-центр, где работает омега. — … Поэтому, теперь Шастун является моим личным водителем на ближайшие десять дней. Как-то так, — заканчивает свой рассказ Попов, смотря на сложное и пораженное лицо друга, что сидит с приоткрытым ртом. Арсений посмеивается с лица друга, но мысленно думает лишь о том, что этот день, вроде бы, закончился, но что-то ему подсказывает, что все только начинается. И ему еще непонятно — это что-то хорошее или что-то такое, что снова уничтожит омегу, из-за чего ему вновь придется бежать из города, сверкая пятками.

***

Шастун сидит в своем кабинете — за окном давным-давно наступила ночь, каждый стремится поскорее добраться до дома, к своей семье или просто близким людям, а альфа думает лишь о том, что впереди его ждёт что-то определенно интересное и интригующее, что он не имеет права упустить. Он не имеет права упустить этого омегу, в чью машину он так удачно утром смог влететь. При короткой поездке в сторону работы Арсения Антон понял, что никогда еще не испытывал такое щемящее сердце чувство уюта и тепла. Никогда ему еще не было так хорошо с совершенно чужим человеком, который всем своим видом выражал свою сучливость, горделивость и грубость. Все эти моменты отпадали, когда Шастун вспоминает теплый взгляд омеги направленный на альфу, когда тот думал, что на него никто не смотрит. Антон научился видеть и замечать все до мелочей, а уж такого омегу пропустить тяжело, потому он ловил каждый мимолетный взгляд, вздох или покраснение на щеках от смущения омеги. Ему хотелось улыбаться до ушей, но альфа одергивал себя, не позволяя такие вольности — омега четко выстроил границы, которые пока что нельзя нарушать, но Шастун сделает все, что в его силах, чтобы разрушить эти бетонные стены с помощью своего внимания, заботы и помощи. Ему еще никогда не хотелось так ухаживать за простым омегой — ему всегда и все доставалось легко на любовном фронте, но теперь-то он готов сделать все, чтобы добиться и получить немного внимания от Арсения. — Антоша Андреевич, домой-то собираетесь? — в кабинет без стука проходит Марина, усаживаясь напротив стола альфы, следя за блаженной улыбкой на лице капитана. Мужчина трясет головой, прогоняя бушующие мысли из черепной коробки, смотря на улыбающуюся девушку. Та смотрит с прищуром, изучает нового Шастуна — таким он еще не был. Веселым, грустным, уставшим или вспыльчивым — был, а вот приятно задумчивым, витающим где-то далеко в мыслях — нет. Она не торопит его, ждёт, когда Антон начнёт сам разговор, если захочет, или отмахнется, как обычно бывает, не пуская людей к себе в душу. — Марин, это сейчас будет, возможно, глупый вопрос, не свойственный мне, но все же, — капитан нервно поправляет ручки, откладывая папки с документами на край дубового стола, собираясь с мыслями. — Ты веришь в любовь с первого взгляда? — все же решается спросить мужчина, смотря во все глаза на коллегу, с которой за столько лет службы успел подружиться достаточно хорошо, поэтому и доверял ей, спрашивая важное, открывая свое сердце нараспашку. — Ого… — теряется на мгновение женщина, выпрямляясь на стуле, складывая руки на столе. — Ты знаешь, Антош, я не верю именно в любовь с первого взгляда, но вот во влюбленность — да. Любовь — это очень громкое слово, которым нельзя разбрасываться направо и налево, им дорожить нужно и говорить только тем людям, которые будут ближе всего тебе — семье, друзьям и самому дорогому твоему сердцу человеку. Ты можешь влюбляться множество раз за свою жизнь, но вот полюбить сможешь только одного человека, который засядет глубоко в мыслях, он будет понимать тебя без слов, только по одному взгляду, прикосновению или по движению, — мягко улыбается женщина, вкрадчиво объясняя альфе свою точку зрения в отношении любви и влюбленности. Антон внимает каждому слову омеги, слушая ее с замиранием сердца — он раньше не мог себе позволить слабости, разговоры по душам, но сейчас ему нужно именно это. Чтобы его услышали, помогли разобраться с мыслями, что бушуют надвигающимся штормом в открытом океане, не утихая ни на секунду. Он задумчиво крутит шариковую ручку в руке и щурится куда-то в пустоту, пытаясь утрамбовать полученную информацию. — Ты знаешь, я сегодня, наверное, влюбился впервые в жизни, — хмыкает альфа, вновь поднимая взгляд на женщину напротив, что сидит с мягкой улыбкой, склоняя голову к плечу. — Он странный… Гордый, как птица, что никогда не снизойдет до простых людей, высокого полета, не для всех. Не знаю, как тебе объяснить все то, что я испытываю сейчас, но это что-то теплое, мягкое и светлое, что не хочется никому больше показывать, а спрятать глубоко в сердце, чтобы никто не дотянулся, пачкая своими грязными пальцами… — выдыхает мужчина, опуская голову, пряча глупую улыбку, что так и просится расползтись по всему лицу от одного только воспоминания об Арсении. Марина тепло вздыхает, протягивая руку к нервно теребящим ручку, рукам Шастуна, крепко сжимая, тем самым показывая, что она все понимает и не осуждает за несвойственную альфам мягкость. Дожидается, когда мужчина поднимает на нее взгляд, и отпускает его руки, поправляя форменную юбку и поднимаясь с места. — Антош, я рада, что в твоей жизни появился человек, о котором ты говоришь с теплом и добротой в голосе, — омега подходит к дверному проему, укладывая руку на ручку. — Я уверена, что все будет хорошо, главное верить. Правда? — Антон задумывается над странным ответом женщины, выпадая из разговора, а когда понимает, что ответ находится на поверхности — понимает, что в кабинете он находится уже один. «Правда», — пролетает в мыслях альфы, чему он тепло улыбается, тихо поднимаясь с кресла и начиная собирать вещи домой, когда на телефон приходит новое сообщение — ответ от омеги. Прекрасное создание Голосовое сообщение [Хорошо, Антон, спасибо вам еще раз, что предложили подвозить меня на работу. Я буду ждать вас завтра утром. Хорошего вам вечера.] 23:07 Мужчина расплывается лучистой улыбкой — сегодня будет первый день, когда он вернётся домой и не почувствует пустоту, которая всегда следовала тенью за ним. Сегодня он впервые почувствует себя по-настоящему счастливым и окрыленным, готовым горы свернуть для счастливого будущего. И он сделает все для этого эфемерного счастливого будущего.