Идиот

Будильник громко звенит на всю квартиру, но Шастун упорно старается его игнорировать, как и назойливо лезущие, еще не окрепшие, солнечные лучи в глаза. Шторы забыл закрыть перед сном, вот и пожинает плоды своей недальновидности этим сразу показавшимся ему неудачным утром. Новый день, по мнению вчерашнего Антона, должен был принести только хорошее настроение и удовольствие, ведь альфе предстояло провести много времени в дороге с омегой, но сегодняшний Антон совершенно не согласен с этим — начинающийся день кажется ему ужасным. Альфа разлепляет глаза, морща лицо, тем самым собирая всевозможные морщины, нажитые за прожитые годы, и смотрит на предателя, который показывает несчастные пять тридцать утра. Шастуну бы проигнорировать будильник, перенести еще хотя бы на пятнадцать минут, но мозг уже запустил мыслительный процесс, потому в голову приходит логичная мысль: проспит и опоздает. А он не имеет на это никакого права, поскольку тогда и омега опоздает из-за него на работу, а это последнее, о чем Антон мечтает. Он же хочет показаться лучше перед Арсением, поэтому, совершая над собой титанические усилия, поднимает свое тяжелое тело и несет по направлению к уборной — утреннюю нужду никто не отменял. Полностью открывает глаза только после того, как умылся ледяной водой. Невообразимо бодрит, до стучащих зубов, но главное — результат. Быстро принимает прохладный душ и идет на кухню, чтобы придумать, чем порадовать себя на завтрак. Альфа глупо пялится в пустой холодильник, несколько раз открывает и закрывает, сам не понимая зачем повторяет это действие. — Ну бутерброды, значит бутерброды, — поджимает губы мужчина, вытаскивая пачку творожного сыра с зеленью и заканчивающийся бекон. — Поэкспериментируем сегодня, — вздыхая, Антон берет из хлебницы упаковку с батоном и запускает капсульную кофемашину с карамельным латте, потом уже садится на обеденный стул. Аккуратность никогда не была с Шастуном в ладах, поэтому он кое-как намазывает несчастный сыр по батону и укладывает слайсы бекона сверху. Хорошо хоть батон и бекон нарезают производители — меньше шанс напортачить и порезаться об острие ножа. Он отвлекается на телефон, когда бутерброды лежат на тарелке, а кофе готов, потому что звонит мама. — Да, мама, — хмыкает альфа, зажимая телефон между плечом и ухом, забирая чашку с кофе. Он совершенно не удивлен, что мама звонит в столь раннее время, ведь она тот еще жаворонок — пять утра, а она уже на ногах, делает что-то постоянно, готовит, убирается, и при этом сна ни в одном глазу. — Антош, не разбудила тебя? — обеспокоено вопрошает омега, и после отрицательного мычания от сына продолжает. — Ты не звонишь и не звонишь нам с отцом, а я ведь волнуюсь за тебя. Вдруг с тобой что-то случится, а я даже и не узнаю, — Майя с упреком в голосе журит сына. И Антон радуется лишь одному, что мама не догадалась позвонить по видеосвязи и увидеть его закатывающиеся глаза, но он не может удержать тяжелый вздох, что не ускользает от отличного слуха женщины. — Не вздыхай мне, давай. Вздыхает он, видите ли, — альфа поджимает губы, пытаясь не вздохнуть снова. — Ну, мам, ты чего? Все со мной в порядке, что случится-то? — Шастун садится на стул и, притягивая тарелку с бутербродами ближе, переводит телефон на громкую связь, откладывая на стол. — Работы много накопилось, вот и времени нет позвонить, извини. Я исправлюсь, честно. Просто сейчас один отдел перераспределяют, и на наш навалилось много дел, вот и приходится крутиться-вертеться, — последние слова выходят непонятной мешаниной из-за того, что альфа заканчивает предложение уже с набитым ртом. Есть хочет, ведь не для красоты же он эти бутерброды делал. Мама начинает свою тираду про переработку, что он совсем уж позабыл о семье и совершенно не думает о личной жизни, но Шастун умело пропускает это мимо ушей, погружаясь в мысли о том, что неплохой все же вышел бутерброд, очень даже вкусный. Альфа, в целом-то, не особо привередливый в еде — борщ есть и уже отлично. Не понимает он всех этих изысканных блюд, да еще и названия у них такие, что не выговоришь. Антону вспоминается день, когда он с друзьями и родителями пошел в ресторан, чтобы отметить свое повышение — капитана получал как-никак. Заглянул тогда Шастун в меню и увидел набор букв, по-другому и не сказать: буйабес, какой-то конфи и нисуаз. Больше альфа и не вспомнит, да он и не претендует на знатока в этом деле, потому что такие места обходит стороной. В тот день он чувствовал себя полнейшим кретином, ведь картинок не было, а название блюд ему ни о чем не говорило. В итоге, он выбрал обычный цезарь и какой-то суп и недовольным был весь оставшийся день из-за неудавшегося праздника, но вида не подавал, чтобы не испортить вечер еще и близким. Ел свой невкусный и пресный суп, кривился немного, сетуя мысленно на этих гурманов, которые с таким наслаждением уминали любое блюдо французского ресторана. Вспоминая тот день, Антон улыбается, ведь тогда он все равно был счастлив, потому что рядом были родные люди. Они ярко смеялись и поздравляли, говорили громкие тосты и пожелания, а Шастун был просто счастлив. Он видел мягкие улыбки, горящие глаза людей и сам заряжался от них, смеясь и дурачась, что точно не должно быть присуще строгому и важному Антону Андреевичу Шастуну — капитану полиции. Все это было будто бы в прошлой жизни, потому как сейчас альфа стал тем самым важным дядей, не имеющим возможности радоваться жизни — работа не позволяет. — Мам… — обрывает он женщину на полуслове, грустно поджимая губы. — Я очень люблю вас с отцом, — тихо проговаривает в пустоту квартиры, но его слова долетают точно до адресата. — Мы тоже тебя любим, Антош. И переживаем за тебя, ты ведь у нас единственный ребенок, мы всегда будем рядом, дорогой, — Майя громко вздыхает, забывая о своей нравоучительной тираде после слов ребенка. Он рассказывает о своей работе, о новых делах, но опускает тему, связанную с Арсением, потому как понимает, что мама вцепится в нее, словно утопающий за руку, и начнёт расспрашивать все, начиная от возраста и заканчивая семьей омеги. Альфа забывается в разговоре, пропуская момент, когда ему уже нужно было бы одеться и собираться выходить, а он все еще на кухне сидит в растянутых трениках — таким темпом он точно опоздает. Быстро попрощавшись с матерью, он допивает кофе и быстрым шагом идет в направлении комнаты, где на вешалке висит выглаженный форменный костюм. На погонах блестят звездочки, что были заслужены упорным трудом, потом и кровью, в буквальном смысле слова. Он помнит все свои раскрытые дела, то, как он радовался удачам и сникал при неудачах, сомневаясь в своих способностях. И сейчас, глядя на с первого взгляда обычную форму с несколькими звездочками, улыбается искренне — смог и устоял под жестким и, порой, жестоким гнетом жизни, не сломили его обстоятельства. Еще несколько лет назад, когда он впервые надел форму, альфа был так счастлив и горд за себя. Берег одежду, выглаживал педантично каждую стрелку на брюках и начищал туфли до блеска, отдавал пиджак в химчистку, чтобы самому не испортить нежный материал. Сейчас же он все довел до автоматизма — уже и не замечает, как начинает начищать туфли или аккуратно вешать одежду на вешалку после пройденного дня. Он быстро надевает форму, несколько раз проводит руками по лацканам пиджака, поправляет прическу и идет в прихожую, где обувается и надевает теплое пальто. Антон смотрит на себя в отражении зеркала и придирчиво убирает несколько пылинок и ворсинок, что так неудачно решили приземлиться именно на его пальто. Старается найти еще хотя бы один изъян в одежде, но не находит, поэтому, подхватывая рабочую сумку, забирает мобильник с ключами от машины и дома с тумбочки и выходит из квартиры. Стоя в лифте он набирает сообщение Арсению, не замечая на своем лице появившуюся глупую улыбку. Антон ловит себя лишь на мысли, что хотел бы и просто так писать омеге — без повода, без какого-то смысла, просто бытовые сообщения по типу: «Как дела?»; «Чем занимаешься?»; «Тепло ли оделся?», ведь погода снова не радует, проливая на головы москвичей дожди. Но альфа радуется и такому — мелкими шажками он идет к чему-то большему.

Идиот Доброе утро! Я сейчас буду выезжать к Вам, Арсений Сергеевич. Черный Тахо будет у Вас около подъезда через полчаса, ожидайте! 06:42

Шастун хмыкает со своего же сообщения. Таксист — это просто подработка, так-то он капитаном работает, честно. Именно сейчас вспоминаются все эти приколы с такими таксистами-миллионерами, которые на самом деле имеют свою компанию, просто подрабатывают для души, чтобы отдохнуть от своей суетливой богатой жизни. — Докатился, Шастун, — шепчет мужчина себе под нос, заводя мотор своего автомобиля, вслушивается в размеренное рычание и тихую музыку из колонок, что так удачно подобрана под это утро. Ему сразу же вспоминается вчерашний день: авария, знакомство с омегой, совместная поездка и автосервис. А в автосервис ему пришлось заехать только потому, что нужно было заменить разбившуюся фару — без нее он бы останавливался на каждом посту ГАИ, да и не по правилам это. Альфа хочет уже тронуться с места, но отвлекается на секунду, когда слышит звук нескольких уведомлений. Прекрасное создание Хорошо, ожидаю. 06:47 И Вам доброе утро, Антон. 06:47 С улыбкой на лице альфа выезжает со двора своего жилого комплекса, думая лишь о том, что утро уже успело принести что-то хорошее — сообщение от Арсения, а ведь день только начался. Кто знает, что еще может произойти за день?

***

Бегая из одной комнаты в другую, омега изрядно запыхался и раскраснелся, но не остановился, поскольку никак не мог найти ту самую одежду, которую хотел бы надеть сегодня. То рубашка не того оттенка, то брюки слишком широкие, то футболка со слишком ярким принтом — все не то. Он уже успел разочароваться в своем гардеробе, хотя он у него необъятный, как говорит постоянно Матвиенко. Арсению хочется надеть что-то такое, при виде чего нельзя сказать, что человек заморачивался с выбором одежды, но в то же время, чтобы это выглядело на нем так, будто подобрано с безукоризненным вкусом. Он так и мечется уже около получаса, но никак не может подобрать именно то, что подошло бы. Ему нечего надеть, приехали. Полные шкафы одежды, еще немного на сушилке, но это все не то, что нужно. — Так, Арсений, соберись уже, — шипит омега раненой кошкой на себя, откидывая подальше неподходящую рубашку некрасивого лилового оттенка. Он уже готов расплакаться и чувствует, как нижняя губа начинает подрагивать, потому сжимает плотно губы и кулаки, кидая гневный взгляд на свитер, что лежит, словно подсвеченный, мол, надевай меня, не пожалеешь, и он тянет к нему руки. Мягкий материал аккуратно ложится в нежные ладони, будто Попов держит маленького котенка, а не одежду. Светло-бежевый кашемировый свитер с высоким горлом так идеально подойдет к тому образу, что уже успел выстроиться в мыслях омеги. Настроение сразу же поднимается, и день уже не кажется таким ничтожным — а всего-то стоило найти то, что лежало буквально под носом, но упорно игнорировалось, как это бывало в детстве с мамой. В детстве, когда ему что-то было нужно, но Арсений это в упор не замечал, он шел к маме с претензией, что это она куда-то убрала, когда убиралась в его комнате. Он жаловался ей, что она снова положила его вещи не на свои места, а туда, куда ей самой захотелось. И мама из раза в раз повторяла, что ничего не трогала — спорили, ругались, потом уже шли в комнату омеги. Попов тогда был так уверен в своей правоте, что аж грудь колесом делал, с гордо вздернутым подбородком шел за мамой в свою комнату. Но, когда заходили в спальню, то вещь, каким-то магическим образом, не иначе, уже лежала на своем месте, куда мама усердно тыкала пальцем и говорила, что это Арсений рассеянный и невнимательный, а не она что-то трогала. И так было постоянно! Попов всегда удивлялся этому и не верил ей, но доказать не мог, сам же упускал из виду свои вещи. Так и сейчас было, но уже некого упрекнуть — сам виноват, а это еще больше бесило, поэтому он выкидывает из головы эти воспоминания, сосредотачиваясь на образе. Откладывая свитер, он ищет глазами нужные брюки, которые находятся, на удивление, быстрее, чем верх. Он надевает светло-серые брюки, сужающиеся к низу, натягивает на себя легкую белую футболку, а поверх тот самый свитер, что так долго искал. Осматривая себя в зеркало, мужчина понимает, что теперь он выглядит идеально, осталось только темно-бежевое пальто надеть, и образ будет завершенным. Понимая, что времени еще вагон и маленькая тележка, омега уходит на кухню за кофе и убить время за прочтением гороскопа на предстоящий день. Конечно, вчерашнее предсказание было неплохим, но обманчивым, потому что ничего хорошего вчера не случилось — он встретился с Шастуном, а это автоматически причисляется к негативным вещам. Он мотает головой, чтобы выкинуть из мыслей яркую улыбку мужчину и крепкие руки, что так надежно держали руль огромной машины, управляясь с ней, словно бы машинкой на пульте управления. Арсений запускает кофемашину, а сам садится на стул, открывая на телефоне гороскоп. — Сегодняшний день обещает дать рыбам ответы на все вопросы, которые появились у них за прошедшее время… Блять, — омега округляет глаза и еще раз перечитывает первое предложение гороскопа, сомневаясь, что прочитал верно. — Поможет принять важные и правильные решения… Не потребуется много времени для исправления старых ошибок… Так, все, на сегодня хватит, — он закрывает вкладку, чистит поиск и блокирует телефон, тупо пялясь в поверхность стола. Ему не хочется открывать другой сайт, чтобы прочитать там гороскоп получше, потому как сейчас он чувствует себя в каком-то непонятном вакууме, что окутал его так плотно и надежно, даже вздохнуть возможности нет. Он прокручивает в мыслях прочитанный текст и матерится под нос, ведь не может быть так, чтобы кто-то, кто пишет эти несчастные гороскопы, предугадал жизнь Арсения и дал ему какую-то подсказку или совет. Нет, нет, нет и еще раз нет. Все это чушь и бред сумасшедшего, не иначе. Он убирает телефон в карман брюк и встает за своим кофе. Уж лучше он кофе попьет, чем будет забивать голову глупостями, которые не имеют никакого основания. Все это лишнее, не стоящее его внимания, просто чья-то выдумка и не более, а он уже себя накрутил и связывает вчерашние события с этим гороскопом. Все было бы хорошо, если бы Арсений умел так легко и просто переключаться с одной мысли на другую, но он, увы, не имел такой способности. Вот и сейчас он старался любыми способами отвлечь себя: в кофе сироп добавлять начал, хотя не больно-то и любит пить такое; в окно посмотреть решил — там птицы летают, машины во всю разъезжают по дорогам, кто-то торопится на работу; даже пылинки с брюк убрать успел. Но мысли так и не меняются — слова гороскопа засели в голове и не дают возможности подумать о чем-то другом. Поджимая губы, Арсений снова достаёт смартфон и ищет тот самый сайт, который уже успел испортить настроение на день, чтобы дочитать статью до конца и понять смысл написанного в обобщенном виде. Может, ему все показалось, и он читал то, что хотелось, а не то, что было написано действительно — неизвестно. Хотя, не хотелось и этого. Не выдает он желаемое за действительное, потому что не желает этого — глупость какая! Но ничего не меняется. Попов читает тот же текст, что и до этого, слово в слово, даже запятые успел запомнить все до единой. Не дочитал лишь несколько предложений, которые не изменят, в целом, картины всего, но, возможно, внесут хотя бы какие-то положительные аспекты. — Также, день у рыб пройдёт достаточно продуктивно. Вторник хорошо подойдет для решения проблем, какими бы они ни были. Все, за что вы возьметесь в грядущий день, принесет успех вам и вашим близким. Удачи! — заканчивает читать Арсений со сложным лицом, облокачиваясь бедрами о столешницу. В голове не укладывается смысл прочтенного текста, ведь не может быть так, чтобы все складывалось таким образом. Вчерашнее происшествие — сегодняшнее предсказание на разрешение конфликта. — Ну уж нет, — мысленно проговаривает омега сам себе. — Я просто так не спущу все это, Шастун. Ты меня запомнишь на всю жизнь еще, — мужчина щурит гневно глаза, ощущая как щеки начинают краснеть от внутреннего гнева. Звук уведомления разрывает тишину, воцарившуюся в квартире, после чего Попов смотрит на сообщение от альфы — вспомнишь солнце, как говорится. Читая на сообщение о том, что тот приедет через полчаса, омега быстро допивает кофе одним глотком, морщась от горечи осадка, и идет в сторону спальни. Ему нужно привести себя в надлежащий вид, чтобы этот чертов Шастун увидел, каким может быть настоящий Арсений. Все, что было вчера — это еще были только цветочки, а вот теперь Арсений разойдется на полную, так, что Антон не сможет его позабыть никогда.

***

Идиот Подъехал, жду около подъезда! 07:16 Арсений с дьявольской ухмылкой смотрит на сообщение альфы уже пять минут, за которые не сдвинулся с места ни на миллиметр — как сидел в прихожей на пуфике, так и сидит. Конечно, Антон успел прислать еще несколько сообщений, но омега их в упор игнорировал. А что? Имеет на это право. Он омега, поэтому может опоздать, что он с превеликим удовольствием и делает. Во-первых, этим он нервирует Шастуна, ведь ему не отвечают и не выходят на улицу. Попов начнёт с такой маленькой шалости, чтобы Антон понял, что не все так легко будет, а то Арсений совсем расслабился вчера, даже пожелал ему хорошего вечера, хотя на него это не похоже. Даже не сказал ничего про то, что альфа настоял на совместной поездке до работы, а ведь мог начать спорить и ругаться, отстаивать свою независимость и самостоятельность — просто в тот момент омега в трансе был, он не отвечал за свои действия. Во-вторых, Шастун каким-то невообразимым образом бесил. Вот просто раздражал до зубного скрежета, сжимающихся кулаков и прищуренных глаз, горящих адским пламенем. Хотелось сбить с него всю спесь, которой альфа так и пышет — от него за версту несло самоуверенностью и альфачностью, а это Попова бесило еще больше. Арсений не любил чувствовать себя в уступающей, незащищенной позиции, ведь привык быть главным, хоть и омега; привык все брать в свои руки и решать сам свои проблемы. А тут появляется какой-то непонятный Шастун, который сметает все вокруг своей улыбкой и завораживает мягким бархатистым тембром. И когда это наваждение проходит Арсений начинает неистово беситься — он исправит это, обязательно, он поставит его на место. Дергаясь всем телом от звука уведомления, омега поджимает губы, потому что не может прочитать сообщение на экране блокировке — голосовое, чтоб его. Арсений любит голосовые сообщения, ведь удобно и просто, не нужно печатать или звонить, чтобы рассказать что-то. Быстро записал и готово. Но сейчас его раздражает эта функция во всех мессенджерах. Подождав еще минуту, он с громким вздохом заходит в диалог и воспроизводит сообщение. Идиот Голосовое сообщение [Арсений… Сергеевич, у вас там все в порядке? Просто вы не отвечаете и не выходите, я и подумал, что могло что-то случиться с вами или я перепутал адрес… Хотя все перепроверил уже, стою там, где нужно.] 07:23 Несмелая улыбка появляется на лице — волнуется, переживает. Омежья часть начинает требовать выйти к альфе и сказать, что все хорошо, зря волновался. А вот сучья натура говорит одно — правильно делаешь, так этому Антону и надо. Но есть и третья часть — человечность. Вот она-то говорит, что нельзя заставлять человека ждать, ведь он ради него встал рано и приехал, чтобы забрать и отвезти на работу, хотя не должен был. И Арсений слушается ее, зажимая значок микрофона, записывает ответное сообщение.

Прекрасное создание Голосовое сообщение [Да, Антон, извините, пожалуйста, что заставил ждать и не отвечал, уже выхожу. Просто немного не подрассчитал время.] 07:25

Быстро накидывает пальто на плечи и, хватая сумку с ноутбуком и документами, покидает квартиру, даже не обращая внимания на приходящие новые уведомления. Все утро в голове были только мысли о написанном в гороскопе, Арсений даже не задумывался, что ему предстоит теперь много времени проводить с Шастуном, но, когда он уже спускается на лифте, осмысление происходящего бьет обухом со всего размаха — он с Шастуном будет ехать в машине, один на один. Мог ли тот, пятнадцатилетней давности Арсений, думать о таком? Нет, конечно. Все это было в несбыточных мечтах, в папке под названием: никогда не произойдет, но очень хочется, а сейчас это явь, и даже не эфемерная, а самая настоящая. Ему бы впасть в ступор на долгие минуты, но понимает, что не может — Шастун и так ждёт уже добрых пятнадцать минут, пора заканчивать это утреннее шоу одного актера. Распахивая железную дверь, омега сразу видит напротив дома черный Тахо, а рядом, прижавшись бедрами к отполированному крылу машины, стоит альфа в своей форме, которая точно когда-нибудь сможет свести с ума Арсения, и курит. Курит настолько эстетично и сосредоточенно, выпуская клубы никотинового дыма в небо, что глаз невозможно оторвать. Мужчина не обращает внимания на происходящее вокруг, он будто бы находится в коконе, отрезан от всего мира и наслаждается своей яркой жизнью, пропуская мимо всю серость окружающих. Если омега раньше говорил, что Антон завораживал, то безбожно врал, потому как именно сейчас он понимает — вот теперь точно завораживает. Хочется смотреть на это, не отрывая глаз, внимать каждому действию, ловить взглядом каждую новую затяжку и следить за мимикой мужчины. Альфа щурит свои яркие глаза на солнце, когда поднимает голову к небу при выдохе дыма, улыбается чему-то своему и, в целом, весь его образ кричит о спокойствии и уверенности в себе. — Доброе утро, Арсений Сергеевич, — задорно кричит мужчина и смотрит в самую душу бедного омеги. Попов теряется на секунду — его заметили за подглядыванием, но он шустро поднимает свою челюсть, что успела упасть прямиком на асфальт, и, гордо вздернув подбородок, идет к пассажирской двери. — И вам, Антон, доброе, — фыркает брюнет и, игнорируя протянутую руку Шастуна для помощи — сам справится, не беспомощный все же, забирается в салон автомобиля. В нос снова бьет концентрированный запах феромонов Антона, но это больше не раздражает, а, напротив, дарит спокойствие омежьей части, что готова задохнуться от этого. Альфа, ухмыляясь, закрывает дверь за омегой и, выкидывая окурок сигареты, садится на водительское сидение, включая первое попавшееся радио, лишь бы не ехать в тишине. Ему бы и хотелось завести маломальский диалог, но на подсознательном уровне понимает, что лучше молчать — Арсений не выглядит расположенным к разговору. Шастуну бы вообще хотелось сказать многое: как омега потрясающе выглядит; как тому идет светлая одежда, подчеркивающая нежную и мягкую омежью натуру, но сам же понимает, что точно получит в глаз. А Антон уверен, что в глаз ему могут прописать на раз-два, и моргнуть не успеет. При первом взгляде на Арсения можно сказать, что он мягкий и кроткий, нежный и спокойный, но как только тот открывает рот, сразу же становится понятно — палец не клади, по локоть отгрызет, даже не поморщившись. И Шастуну это, черт возьми, нравится. Ему нравится этот контраст от нежности до ярости, от спокойствия до жгучего гнева — он тащится от такого, как шланг по огороду летом, когда родители отправляли на дачу к бабушке с дедом, которые заставляли поливать ненавистную капусту и огурцы. Даже такого колючего и фырчащего, будто маленький ежик, Арсения хочется схватить в охапку и раскачивать из стороны в сторону, вдыхать его запах… которого Шастун не чувствует, но который, он уверен, просто потрясающий, потому что этот мужчина не может не пахнуть вкусно, насыщенно и дурманяще. Альфа бы хотел хотя бы знать, чем именно пахнет омега, не говоря уже о том, как вожделеет он всем нутром вдохнуть этот неизвестный запах. Хотя раньше он о таком и думать не думал: пахнут люди по-своему, ну и пускай пахнут, чего бубнить-то. Раньше он не зацикливался на такой мелочи, как запах, но с появлением этого омеги что-то неумолимо изменилось. Антон еще не понял толком, что именно, но нутром чувствовал изменения, произошедшие всего за сутки. Возможно, только ему одному это и кажется, но что-то ему подсказывает, что Арсений тоже испытывает подобные ощущения, но скрывает просто. Либо же альфа себя уже накручивает. Проехав половину пути, Шастун уже было открывает рот, чтобы начать какой-нибудь незамысловатый диалог, но все рушится, когда на весь салон разносится мелодия звонка. Они оба косятся на приборную панель, где высвечивается емкое — Димка Позов. Антон хмурится, но вызов принимает, ведь Димка не будет звонить по мелочам. Если какая-то херня, то напишет, да, но не позвонит уж точно. — Да, Дим, что-то случилось? — обеспокоено уточняет альфа, незаметно снижая скорость движения, сосредоточенно смотря на дорогу. — Случилось, Тох, пиздец случился, — мужчина на том конце провода вздыхает тяжело, но продолжает. — Там на Моховой машину прокурора обстреляли, нужно срочно выезжать. Коренко просил именно тебя туда направить, прямо сейчас, Тох, — тараторит альфа, задыхаясь словами от переизбытка волнения. — Понял, адрес скинь в сообщениях, я в навигатор вобью, — слыша твердое «уже», Антон открывает сообщение и вбивает новый адрес. — Кто уже выехал, кто там вообще уже? И кого обстреляли, жив или… — не заканчивает свою мысль альфа, ведь в их работе самое тяжелое услышать труп. Не только врачам тяжело говорить близким о смерти родственника. — Жив, жив, он же в бронированном, ты чего, — нервно хмыкает Позов, чиркая зажигалкой на фоне. — Малютин в машине был, но все в порядке с ним, ахуел, конечно, но нормально все. Там только охраннику досталось, огнестрел, плечо задели. Окно, блять, открыто было, еблан! Повезло хоть, что не в голову, тогда всем конец был бы, — Дима отвлекается на секунду от диалога, чем-то шурша. — Криминалист должен быть уже там — Кузню отправили, наши с отделения и ребята Макарова. Тебя только ждут теперь, — альфа замолкает, когда слышит голос друга. — Кузню-то каким хером? — морщится Антон, не хотел бы он встречаться с ней, вот ни при каких обстоятельствах. Кузня, или Кузнецова, бывшая альфы, с которой они расстались при неблагоприятных обстоятельствах — Шастун ее бросил после постоянных ссор и ругани со стороны омеги. Ире постоянно что-то не нравилось: зарплата низкая; нельзя выехать отдыхать за границу, ведь Антон тогда был невыездной; систематический страх за жизнь альфы после новостных репортажей о поимке особо опасных преступников; недостаток внимания и многое-многое другое, от чего мужчина просто-напросто устал. Настолько устал, что в один вечер пришел домой и, выставив руку вперед, чтобы не слушать новых претензий в свой адрес, твердо заявил — расстаются, не получается у них. Даже в таком положении они прожили достаточно долго — шесть лет это немалый срок. И Антон благодарен этой женщине за те годы, что они были вместе, но всему должен быть конец, а их отношениям уж точно. В тот вечер он наслушался столько всего нового о себе, что до сих пор вспоминает с дрожью — такой злой он ее еще не видел никогда. И сейчас, когда Позов назвал ее фамилию, то внутри что-то неприятно дергается, стягивая тело в покореженную струну. После того дня они виделись мельком, перебрасывались вежливыми приветствиями и все, а теперь придется общаться — дело-то одно, ничего не попишешь. Конечно, Шастун мог бы и отказаться, сослаться на завал на работе, но нет — не имеет права на это. Личное не должно касаться рабочего, потому придется собраться и выполнять свою работу на должном уровне. — Тох, откуда мне знать-то? Я ее фамилию мельком услышал. И вообще, ты спросил — я ответил, успокойся, — фыркает мужчина, и на всю машину разносятся порывы ветра с улицы, гул голосов прохожих и езда машин с проезжей части, что дает понять, что Позов находится где-то на улице. — Ладно, десять минут и я на месте. До связи, — Шастун сбрасывает звонок до того, как услышал от друга ответ — некогда, всю нужную информацию он узнал, а остальное только на месте. — Арсений Сергеевич, черт, давайте я вас завезу и поеду сразу, — альфа только сейчас вспоминает, что рядом с ним сидит омега, которого надо бы отвезти на работу, а не катать по местам преступления. Антон, конечно, никогда не был романтиком, но до такого еще не скатывался. Ему бы пригласить Арсения в какой-нибудь премиальный ресторан Москвы, где будет все вылизано, где весь персонал будет буквально на задних лапках прыгать перед гостями, а не на место перестрелки. Да уж, не так капитан представлял их первое свидание, точно не так. Но омега рушит все размышления мужчины в пух и прах, твердо заявляя свои намерения. — Ничего страшного, я поеду с вами. Если что, то смогу заказать такси до работы, все равно недалеко осталось, а вам нужно срочно быть там, — брюнет смотрит четко на профиль мужчины, полностью уверенный в собственных словах. Арсений бы отказался — почему это он должен ехать куда-то с альфой, когда нужно на работу? Но все его рассуждения резко изменил один факт — знакомая фамилия, Кузнецова. Эта фамилия работает на омегу, как триггер, сразу брови начинают хмуриться, губы поджиматься, а в глазах пляшут черти вокруг своего яркого костра. Словами не описать, насколько эта омега бесит Попова, даже больше, чем Шастун. Брюнет еще не придумал, что будет делать, но придумает — у него есть в запасе десять минут, за которые можно разработать любой план, даже самый отбитый. Едут снова в тишине, но она уже настолько гнетущая и тяжелая, что если ножом резать, то застрянет, даже половину не успеет разрезать. Антон ведет машину со сложным лицом, постоянно хмурится и думает о чем-то, переодически постукивает по рулю, а вокруг слышна только громкая трель специального сигнала машины. Арсений, конечно, в детстве мечтал покататься на такой машине, но сейчас как-то уже не хочется — напрягает до жути. Он даже не успевает заметить, когда они подъезжают к нужному месту, только слышит четкое Антоновское: «сиди в машине и не выходи никуда», а потом громкий хлопок двери и тишина, да такая звенящая, что в ушах шуметь начинает. Вроде бы, не он приехал на такую тяжелую работу, но паника все равно захлестывает. Все окружающее начинает давить со всех сторон, поэтому омега старается отвлечь себя телефоном, в который залезает и лезет в новостную ленту. Но даже она не спасает, поскольку пестрит новостями с места преступления, где он и находится. Очень отвлекающе, конечно, ничего не сказать, но он старается найти еще хоть что-нибудь, чтобы отогнать от себя панику. И у него это получается — находит неизвестного блогера по развитию своего бренда одежды и погружается в изучение контента, забывая о времени и местонахождении. Сидя в машине уже порядка получаса Арсений все больше и больше начинает нервничать, даже телефон не спасает — Антона не видно, Кузнецова мелькала рядом с ним уже раз пять, а это бесит до трясучки. Мозгом он понимает, что не имеет никаких прав на ревность или злость, но вот внутреннего омегу не успокоить. Ему хочется выйти из машины, найти альфу и заявить свои права на него, показать всем присутствующим, что он занят, к нему нельзя подходить. Да вот только понимает, что не может лезть к мужчине во время работы — тот занят важным делом, а не на свидании сидит. В таком раздрае он находится уже минут пятнадцать, в которые не видел Антона ни разу, а вместе с тем и Кузнецову. Мимо проезжают машины, рядом стоят несколько полицейских автомобилей, гаишники и скорая, еще парочка машин следственного комитета — все это добавляет внутренней паники беспокойному омеге. И вот, когда он замечает несколько фигур, из которых узнает Шастуна, то выходит из машины так стремительно, что сам пугается себя. Он идет целенаправленно к Шастуну, Макарову и Кузнецовой, которые направляются в сторону машины второго, о чем-то громко разговаривая и шутя. Арсений тут, значит, волновался, переживал, а эта шпала смеется с чего-то, очень хорошо. «Очень плохо!» — отвечает омега своему внутреннему голосу, потому как очень плохо сейчас будет всем вокруг, он в бешенстве. — Антон, мне на работу уже пора, я не могу больше в машине тебя ждать, — слету начинает он, чем привлекает к своей персоне сразу несколько пар глаз. Но не теряется, а обольстительно улыбается, гордо вздернув подбородок, смотрит прямо в глаза альфы, что теряется на секунду. Шастун и впрямь теряется от такого напора Арсения, да и резкий переход на ты не свойствен ему, потому что тот всегда только выкал и все. Вроде бы, это именно Антон первый перешел на ты, но это была экстренная ситуация — работа, а вот почему омега так говорит, непонятно. Он смотрит на брюнета, даже, можно сказать, глупо пялится, совершенно не вдупляя во все происходящее, но старается подхватить его волну. — Да, да, конечно, извини, что заставил ждать, — произнося это, мужчина смотрит прямо на Арсения, ожидая хотя бы толику недовольства, но не видит и продолжает. — Давай я закажу тебе такси до работы, потому что я тут еще минимум на час, — поджимая губы, он достаёт телефон из кармана, но слова омеги его тормозят на половине пути. — Я уже все сделал, не волнуйся, — мягко улыбается брюнет, чем еще больше путает бедного Шастуна. — Работай и не отвлекайся. Вечером же заберешь с работы или занят будешь? — альфа булькает непонятным «да, конечно, заберу», и Арсений расплывается еще более жеманной улыбкой, смотря снисходительно на всех присутствующих, что стоят с совиными глазами, тупо хлопая ресницами. Он кидает испепеляющий взгляд на Иру, что так же старается просверлить дыру в Арсении, но все тщетно — у него к такому иммунитет. Сколько же он в своей жизни встречал таких омег, и ни одна из них не смогла переиграть Попова, ведь никто не знал правил игры — только он сам. Его игра — его правила, все логично. Никто ведь не просит объяснить этих правил, так что и совесть его не грызет, она давно сидит в самом дальнем и темном углу его души и помалкивает. — Тогда хорошего дня и удачной работы, Антош! — машет рукой и уходит. Вот просто разворачивается и уходит, не кидает взгляд больше — идет целенаправленно в одному ему известном направлении. Антон стоит с лицом, где на лбу обязательно должна появиться иконка загрузки — он просто не прогружает всего происходящего, слишком много гигабайтов, его система это не потянет. Капитан слышит рядом присвист Макарова и тихое пыхтение Кузнецовой, но продолжает пялиться в массу людей, в которой затерялся омега. Чувствует, что на губах появляется странная улыбка — счастливая или глупая, кому как, но главное, что улыбка. День все же прошел не так плохо, а очень даже хорошо, очень. — И тебе хорошего дня, Арсений Сергеевич, — тихо хмыкает мужчина себе под нос, не обращая внимания на ребят рядом с собой. Все его внимание и мысли занимает один омега, что так стремительно исчез из поля зрения. А в этот момент Арсений идет с победной улыбкой на лице и дикими чертями в глазах, у которых костер не просто горит, а полыхает ярким голубым оттенком, не предвещающим ничего хорошего. Он обыграет их всех, успеет показать себя, заявить о себе, запомниться каждому. Омега вообще по жизни добивался всегда того, о чем только мог бы подумать. Когда-то он не смог заполучить альфу, но теперь-то не упустит своего — засядет так глубоко в сердце мужчины, что никакими клещами не вытащить, как клеща, что летом приникает к открытым участкам кожи людей, только медикаментозно есть возможность освободиться от него — Арсений хмыкает от странного каламбура в своей голове. Он чувствует себя на самом высоком пьедестале с номером один — где-то в самом низу стоит Кузнецова и старательно машет своими наманекюренными пальчиками, пытаясь привлечь к себе внимание. — Не получится, Ирусь, не получится, — тихо шепчет омега себе под нос, растягивая последние слова на манер песни, оскаливаясь в злорадной улыбке. Ему хочется истошно смеяться на всю улицу, до жутких колик в животе, лишь бы показать всем вокруг, насколько же он доволен собой и своим планом, сформировавшимся в одночасье. Он обязательно добьется поставленной цели — Шастуна. На ближайшее время только этот мужчина будет являться его главное целью, которую он добьется, чего бы ему это не стоило. Раньше, пятнадцать лет назад, он сдался, повернул назад, когда Антон маячил на самом горизонте, и самолично отдал мужчину в руке Иры. Но более не совершит таких ошибок — не может себе позволить еще раз проиграть этой девице. Теперь-то Арсений ощущает себя на коне, да таком резвом, что он уже практически у финиша — красная лента маячит перед глазами, словно тряпка перед быком, остался один рывок, который омега совершит с грацией и легкостью кошки.