Всегда бойся моих револьверов

Поместье стояло в одном из посёлков – самой чистой точке Кипящего. Идеальное расположение близкое к морю и далёкое расстояние от заводов делали из поселка практически Рай, дышать в котором легко и приятно. Стоимость участков была настолько огромной, что среднестатистический гражданин мог только мечтать жить здесь, бессильный заработать хотя бы на сарайчик. Тем не менее, дома всё равно покупались богатыми людьми для их детей, внуков, а иногда и в качестве подарка кому-либо на день рождения. Большие чистые улицы с выбеленными тротуарами и красивыми фруктовыми деревьями так и притягивали к себе взгляд. Близкий привкус морских волн ощущался в носу, небо было менее серым, а идеально выкрашенные фасады дорогих домов так и кричали, что у людей здесь живущих всё прекрасно. Замечательно. Идеально. И возможно в какой-то дальней мере так и было. Луз шагала не спеша, совершенно не обращая внимания на окружающий симпатичный вид. На самом деле она не видела ничего красивого в старинных домах и относительно новых поместьях. Даже несмотря на сложное детство, походящее больше на игру в выживание, чем на жизнь, Луз никогда не грезила о существовании в этом месте. У каждой крысы своя нора, и так уж вышло, что нора Носеды – именно Язва. Грязный вонючий Северный район породил её, лишил всего минимума хорошего в юном возрасте и бросил умирать. Зато благодаря этому она многому научилась и многое усвоила, чем и привлекла внимание преступной королевы того времени. Идалин Клаторн обучила её стрелять, дала знание работы игорных домов, стала для Носеды чуть ли не матерью и показала её место в социуме. Несмотря на то, что Ида не была выходцем Язвы, она знала своё место и любила его, не обращая внимания на бесчисленное количество недостатков. Она говорила, что лучше исправить эти недостатки, чем грезить о идеальном месте существования. Посмотреть на ужас с другой стороны, понять ту искру чего-то положительного и разжечь огонь. Северный район всегда был и будет хуже других за счёт множества параметров, но он дарит укрытие; в нём возможно создать комфорт, если приложить усилия. Он – дом, который ненавидишь, но в то же время обожаешь. Дом, который дал силу, потребовав взамен совсем немного – всё, что было. И пусть Луз прожила какую-то часть своей не такой уж и долгой жизни в совершенно другом месте, она всё равно вернулась туда, откуда начала. Путь шел молча. Носеда воспроизводила в голове планировку поместья Блайтов, чтобы в случае чего придумать куда бежать и как скрыться. Грабить упомянутое жилище ещё не приходилось, так как все купленные на аукционах ценности, главные денежные средства, и в принципе всё, что может понравиться ворам, Одалия и Аладор хранят в банковском хранилище. Точнее во многих банковских хранилищах в нескольких банках. В таком случае при ограблении большая часть добра оставалась невредимой. – Мой дом – моя крепость, а в каждой крепости есть сейф, – не так давно сказала Одалия на одном благотворительном мероприятии, где выступала. Эта фраза была шуточной, но именно благодаря ей Луз отбрасывала вероятность отсутствия места хранения. Также было бы глупо лезть в неизвестность. Нужно хоть примерно знать, что из себя представляет дом главных городских предпринимателей. Вообще Луз предполагала, что отыскать бумаги строителей и архитекторов будет достаточно сложно из-за старости поместья, но в этом плане никаких трудностей удивительно не возникло. Зато трудность может возникнуть внутри, если присутствовали перестройки и комнату, построенную под кабинет, переделали под что-то другое. В том, что сейф содержится именно в кабинете, девушка не сомневалась. У бизнесменов всегда при работе должно быть напоминание о том, ради чего они стараются. А сейф – прямая ассоциация с деньгами. – Помнишь где что? – поинтересовалась Луз у идущего рядом Хантера. Он выглядел сосредоточенным и при хромом шаге опирался на трость. В костюме и с расписанным причудливыми узорами жилете Хантер действительнно производил впечатление человека, чья жизнь и бизнес чудом не прогорели в начале Вспышки агрессии. Точнее, впечатление зятя человека, чья жизнь и бизнес чудом не прогорели. – Помню, – кивнул Хантер, – Надеюсь эти знания мне не пригодятся для побега. – Я тоже надеюсь, – пожала плечами Носеда, – Но все-таки больше надеюсь на парочку крупных драгоценных камней. Или ещё чего ценного. Знаешь, я бы заменила кресла в гостиной на что-то более удобное и стильное. Понятия не имею, чем я думала два года назад, но лиловый... Фуфу, я хочу оттенок рубина. – Ты... – произнес Хантер, резко остановившись. Он смотрел на Носеду, словно та сказала что-то совершенно отвратительное. – До мозга костей уникальна и вкусу твоему позавидует любой? – Ты не знаешь, что в сейфе? – Откуда мне знать, что в нём? – удивилась Луз, сдерживая смех. Негодующая физиономия друга действительно очень сильно забавила, – В случае с другими сейфами можно предполагать за счёт того, чем тот или иной богач больше всего хвастается. Эти же хвастаются тем, что основное хранят в банках. Но даже если это действительно так и прочная коробка содержит в себе одного лишь дохлого паучка, я украду его, оставив после знак нашей работы. В любом случае брать придется что-то такое, что влезет в карманы и не привлечет внимания. – Мы сняли маски, напялили на себя дебильную одежду "богачей", сильно рискуем ради... Фантомного паучка? – в этот раз Хантер слабо сдерживал эмоции при негодовании, немного повысив голос. В данной ситуации на привычные темы говорить было не совсем уместно. Несмотря на видимое отсутствие людей в поле зрения и закрытые окна в ближайших домах, будет очень плохо, если кто-то услышит и что-то поймёт. Плохо по ясным причинам. – Ну ещё будет много вкусной еды, – спокойно ответила Луз. – Ты добыла пригласительные ещё до того, как узнала, что иными способами в поместье не попасть. Ты предугадала, что охраны будет уйма. Вышла за стены города, зная, что при прямом бое с Падальщиками либо умрёшь, либо станешь такой же ненормальной. И рискнула. Ради, блять, чего? Вкусной еды? – Хантер старался говорить тише, но каждое слово всё равно звучало, словно чистая злость. Хантер преградил дорогу Луз, выставив трость поперёк её шага. – Ты что-то недоговариваешь! Неужели мы хоть раз тебя подвели? Дали хоть повод не доверять нам? – А с чего ты решил, что в данной ситуации дело в вас? – поинтересовалась Луз, мастерски сохраняя спокойствие, – Я доверяю каждому из своей команды настолько, насколько это допустимо в самом понятии доверия. Ты неплохо чувствуешь людей и мне очень льстит, что меня ты никак не можешь понять. Но ты не глупый мальчик, попробуй подумать, предположить что-нибудь другое. К слову если бы я тебе не доверяла, не говорила бы сейчас ничего из этого. Врать и скрывать небольшую часть причины – разные вещи. В конце концов твоя задача на сегодня – просто изображать моего хромого мужа, ничего же сложного? Луз отодвинула трость и двинулась дальше. На горизонте уже виднелось нужное здание, разговор хоть и чуть-чуть, но задержал, а наручные часы как назло остановились ещё два часа назад. Опаздывать невежливо, тем более в лучшем своём фраке.

***

Снаружи поместье семьи Блайт выглядело излишне большим, но внутри казалось ещё больше. Огромный зал с блестящим паркетом был забит людьми в самых дорогих и красивых нарядах, но всё-таки в основном пространство заметно уменьшалось из-за столов с большим количеством еды и выпивки. Людей и правда было больше, чем предполагала Луз. Один только никудышный мэр явился со всем семейством, а детей у мужчины имелось целых пять человек. Младшая часть весело бегала, воруя со стола пропитанные коньяком бисквиты и цепляясь к гостям с различными темами, при этом знатно наслаждаясь вниманием. Все-таки Луз и Хантер немного припозднились, так как гости не толпились в широченных дверях, приветствуя хозяев дома и осыпая благодарностями за приглашение, а общались друг с другом и жевали, при этом стараясь выглядеть максимально элегантно и дорого. Окна выходили на задний двор, который являл собой фруктовый сад и большие ровные клумбы различных растений. Среди сиреневых и голубых бутонов можно было рассмотреть красивые красные цветы с колючей ножкой и длинными вислыми лепестками. В сущности своей Красный принц рос везде где нужно и не нужно, при этом мешая росту некоторых других растений. Красные цветы являлись сорняком, с которым многие фермеры вынуждены бороться до конца жизни, но если не смотреть на вредную составляющую, некоторые люди эти цветы обожали и умышленно высаживали. Луз усмехнулась, подумав, что будь у неё участок земли для сада, посреди растений не стоял бы красивый фигуристый фонтан, по саду не бегали бы породистые щенки, а вместо тщательно подобранных по цвету и совместимости растений, в зелёном уголке Носеды росли бы лишь кактусы. Недооцененные, колючие и малопривлекательные, они очень нравились ей безо всякой на то причины. – Нравится наш сад? – внезапно раздалось за спиной. Луз могла поклясться, что несколькими секундами ранее Одалия Блайт была в другом конце зала и мило беседовала с пастором церкви святого Филиппа, постоянно прикладываясь губами к бокалу с вином. Конечно женщина бы к ним подошла в любом случае, но предположительно позже. – Он действительно прекрасен, – вежливо ответила Луз, немного склонив голову в качестве приветствия, – Мы очень признательны, что вы пригласили нас на свой праздник. – Дорога прошла гладко? – тон Одалии пестрил фальшивым уважением и сладкой заинтересованностью. Блайт держалась дружелюбно, но в это же время всем своим видом показывала, что главная здесь именно она. Во время жуткого рассказа собеседницы глаза Одалии постоянно расширялись от ужаса, а язык сочувственно цокал. Одалия обвела рукой охранников в фиолетовых одеждах и практически слёзно пообещала, что отдаст кого угодно из них в качестве сопровождения домой, но Луз заверила, что они с супругом собираются немного погостить в городе у друзей, после чего сами наймут достойную охрану. Честно говоря, Носеда совершенно не заметила, как лицемерный дружеский диалог перешёл в деловое русло. Блайт собиралась выкупить участок и не стесняясь называла минусы табачного бизнеса, начиная с мельчайших и незначительных, плавно переходя к крупным и серьёзным. Работы много, денег мало, доставлять товар в город опасно и сложно, лучше уж продать и какое-то время жить припеваючи на вырученные средства. Да и откуда девушка, добрую часть времени прожившая в Колене и вернувшаяся домой всего год назад, может что-то знать о столь непростом занятии. На самом деле этот диалог был совершенно ни к чему, ведь если "табачные фермеры" здесь, значит продать участок они уже согласны, но слушать хозяйку дома было крайне забавно. Одалия с благодарностью упорхала, как только устная сделка была обговорена и пришла к согласию, попутно оповещая, что в случае надобности готова помочь с оформлением документов.

***

– Уже время, – тихо напомнил Хантер, хромой походкой оказываясь возле Носеды. Он почти всё время стоял в стороне, периодически общаясь с людьми, подходившими для знакомства. Многим хотелось узнать чем он занимается и в теории предложить что-то взаимовыгодное, а некоторые ещё интересовались историей происхождения шрама, что красовался у Хантера на щеке. Со временем вечер и правда стал напоминать дружескую вечеринку. Настолько не обремененные своими статусом и мнимой властью, люди наелись, напились, и бросились в пляс под аккомпанемент энергичных музыкантов. Внимание гостей друг к другу сошло на нет, а из-за знатного шума вряд ли кто-то услышит звуки падающих тел на втором этаже. Если верить планировке, на втором этаже лишь кабинет, ванные комнаты и спальни. При том, что на первом этаже есть уборные, вряд ли кто-то из гостей без приглашения полезет в главное место обитания хозяев дома. По крайней мере кто-то кроме Луз. Одалия, Аладор и их удивительно привлекательная дочурка находятся среди гостей, значит на нужном этаже только охрана. Препятствием может стать лишь прислуга, но их уж просто будет убрать. Настенные часы показывали половину восьмого, а значит как раз таки пора начинать. В конце концов если ещё полчаса пройдёт без дела, желудок Луз просто разорвётся от количества потребляемой пищи и напитков. – Как думаешь, эти дети сильно злые? – поинтересовалась Луз, приковав взгляд к троим бегающим по залу мальцам. Самому старшему на вид не больше десяти лет, и за время, что Луз за ними наблюдает, дети успели "случайно" порвать подол платья одной из дам, стащить со стола несколько фужеров вина и бросить в фонтан несчастного щеночка, когда без разрешения убежали поиграть в саду. – Года три назад я бы сказал, что дети не бывают злыми, но после жизни в Кипящем я мало чему удивлюсь, – ответил Хантер, опираясь на трость с набалдашников в виде волчьей головы. Вместо глаз находились отверстия, зияющие чернотой. – И ты прав, друг мой, – кивнула Луз, отдаляясь от Хантера и направляясь в дальний угол, где трое детишек, минутой ранее носившиеся среди танцующих ног, говорили о чем-то с Эмити Блайт. Эмити совсем не выглядела заинтересованной в беседе, как и всякий раз, когда взгляд Луз на неё падал. Каждый из этих разов младшая Блайт просто опрокидывала в желудок стопку крепкого алкоголя и уходила от тех, кто пытался завести диалог. – Я не буду продавать вам свой лифчик, отвалите, – краем уха услышала Носеда, когда приближалась к интересующей компании. Это было последнее, что сказала наследница угольных заводов, прежде чем выдохнуть на самого старшего из детей облачко сигаретного дыма и уйти в танцующую толпу. – А ты продашь нам свой лифчик? – этот вопрос был адресован уже Луз, присевшей на корточки рядом с трио малолетних бесстыдников. – Конечно, – кивнула она, – Я даже отдам его просто так, но только если вы мне поможете кое в чём... Её голос умышленно звучал загадочно и обладал недобрыми нотками. – В чём? – Видите того парня? – Луз указала рукой на Хантера, чей серьёзный взгляд был прикован к позолоченным настенным часам. Дети кивнули, и Луз продолжила, – Это мой муж. Редкостный негодяй... Вчера он сильно напился, проиграл в «Совином доме» моё лучшее ожерелье, а потом избил тростью. И это только из-за того, что я назвала его свиньёй! Луз чуть ли не плакала от драматичности своих же слов, в то время как дети просто глядели, совершенно не понимая к чему клонит этот грустный рассказ. – Вы должны помочь мне его наказать, – и только на этих словах три пары маленьких глаз заблестели. – Дадим ему по яйцам! – Обольем горячим супом! – Подожжом волосы! Носеда нервно сглотнула, немного отстранившись. Страшно, когда дети жестокие просто так. Дай бог, чтобы в будущем они не ушли в политику. – Это будет перебор, я же его все-таки люблю, понимаете? Давайте вы просто отнимете у него трость, закинете на второй этаж, а потом вернётесь наслаждаться зрелищем. Не каждый день увидишь, как по твоей вине несчастному калеке приходится подниматься по ступенькам. Я заранее намазала перила маслом, чтобы у него не было никакой опоры. Дети одновременно кивнули и умчались в сторону Хантера, который тем временем прожигал взглядом Луз, постукивая пальцем по запястью. Луз жестом показала, что паниковать не стоит и уже скоро наблюдала, как дети вместе с тростью несутся на второй этаж. Так как на предмет оружия при входе осматривали, ничего не оставалось, кроме как найти способы оружие спрятать. Трость была полая и содержала в себе одно из лучших изобретений Августа Портера – маленькие шарики, при расколе испускающие усыпляющий газ. Единственным минусом, хотя иногда и плюсом, являлось, что через какой-то период после изготовления они трескались и кололись сами по себе. На это им нужно примерно часов пять, и именно поэтому Хантер так сильно переживал из-за времени. Если бы раскол произошел в этой комнате, охрану с других этажей привлекла бы тишина, возникшая из-за отключки музыкантов и звуки упавших в сон тел. Бандитов постигла бы такая же участь, и получается, что всё было бы насмарку. Но теперь, наблюдая за секундными стрелками часов, Луз не сомневалась, что всё пошло, как нужно. Через полминуты прозрачный газ, источаемый через глазные отверстия в волчьей голове, распространится по этажу. Через минуту охрана провалится в мир сновидений, ещё через минуты три газ поднимется на третий этаж, а через пять минут, двигаясь словно тень, Носеда юркнет в верх по лестнице. Так и произошло. Хантер должен наблюдать, чтобы все Блайты находились на этаже с гостями, а в случае чьего-нибудь желания подняться наверх, должен отвлекать разговором до тех пор, пока это возможно. А заодно и как-то удержать детей от возможного желания вернуться на второй этаж за тростью, когда те поймут, что их нагло обманули. Луз знала, что газ быстро улетучивается, но всё равно прикрывала нос и рот рукавом так, будто это могло бы помочь. Она двигалась очень тихо. Парочка охранников, что караулили окно в чересчур мрачном коридоре, и ещё одна парочка, лежащая возле двери в предполагаемый кабинет, действительно находились без сознания. Несмотря на это нельзя гарантировать, что газ смог в достаточном объёме проникнуть в щель между полом и дверью, также усыпляя тех, кто находится возле окон в спальнях. Можно было сказать лишь, что музыка достаточно хорошо долетает до этажа, чтобы они также не услышали ненужный шум. Коридор являлся действительно мрачным и в какой-то степени утомляющим. С трудом освещающие что-либо бра грустно висели рядом с какими-то пейзажами и редкими портретами, видимо, родственников. Рассматривать было некогда, да и в целом не особо интересно, но пройти мимо большой картины, исполненной в полный рост, стало сложно. Снизу вверх на Луз смотрели старшие дети Блайтов и во взгляде написанных глаз не находилось ни единой доли чего-то весёлого. – Не переживайте, возможно меня тоже когда-нибудь застрелят, – тихо сказала Носеда, – Только в отличии от вас, скорее всего, умышленно. Дверь в предполагаемый рабочий кабинет находилась в конце коридора, до которой наконец удалось добраться. Луз не была верующей, но сейчас почти серьёзно помолилась, чтобы это не оказалось какой-нибудь кладовкой. Хотя кладовки, вроде как, не охраняют. Носеда схватилась за стену и подогнула ногу, после чего провернула маленький каблук туфли. Также полый и держащийся на небольшом шурупе, в себе он содержал несколько видов небольших отмычек. Её любимых. Попав в комнату, Луз сложно удержалась от того, чтобы не закричать в голос благодарности высшим силам. Кабинет был небольшой и содержал в себе лишь то, что нужно для работы, за исключением, наверное, бутылки виски. Но, кто знает, вдруг это необходимо. Носеда огляделась. Два стола из красного дерева, мягкие кресла с мятного цвета обивкой, дорогие изумрудные обои с изображением рабочей печати и просто куча полок с различными научными книгами. Всё как и везде – комфортно и минималистично. Но где сейф? Луз ни за что не поверит, что его здесь нет. Не поверит, что он таится в другой комнате – но при этом варианте не поверит только потому, что обыскивать дом нельзя. Это не входило в планы. Она не уйдет отсюда с пустыми руками, даже если по итогу придётся украсть кресло, потому что Одалия просто обязана узнать, что они здесь были. Узнать, что обошли охрану при входе, незаметно для всех усыпили охрану на этажах, проникли в кабинет и что-то оттуда взяли, уйдя прямо из под носа. Столько раз удавалось проникнуть в банковские хранилища Блайтов, вытаскивая оттуда всё, что помещалось в руки, карманы, и сумки! Столько раз иные люди говорили о нанесенном от рук «Фрик Шоу» вреде и ущербе! Какое количество бессильной в их поимке стражи поменялось за то время, что они царствуют над чужими замками и держат в руках свободу каждого человека, который может для чего-то понадобиться? Перечислять количество злодеяний можно долго, но это будет бестолку, если перечислять Блайтам. Действительно влиятельные люди, но не имеющие в руках буквальной силы – единственные, кого не волнует вопрос существования банды. Этот факт раздражает каждую клеточку тела Луз, заставляя нервы натянуться до состояния гитарной струны. И от этого стыдно перед собой и друзьями. Желание властвовать всегда ассоциировалась именно с такими, как Блайты, но сделать с собой что-нибудь Носеда не могла. Даже эта с перебором охраняемая тусовка – охраняемая лишь для спокойствия гостей, но не потому, что хозяева дома опасаются. Возможно, сегодняшний вечер ничего не изменит в плане блайтовского отношения, но Носеда будет стараться снова и снова, даже если придётся всех их похитить прямо из собственных кроватей. Стараться также хорошо, как и сейчас старается найти чёртову металлическую коробку, осматривая каждый сантиметр неинтересного кабинета. Аладор и Одалия должны понимать, что «Фрик Шоу» – тени, способные оставаться незаметными даже при свете дня. Даже тогда, когда на них смотрят в упор сотни глаз. И лучше уж им начать бояться отмычек, масок и возможных физических увечий при попытке остановить, пока воспаленный детским желанием кому-то что-то доказать разум Луз Носеды не заставил бояться её револьверов. А их стоит бояться всегда.

***

Сейф обнаруживается очень небольшой, практически плотно задвинутый под один из столов. Луз вплотную глядела на него несколько раз, но из-за нависшего над комнатой полумрака думала, что это коробка из под обуви. Именно такой несвойственной продолговатой формы сейф и был. Не самый простой, но элементарный для хорошего взломщика замок хранил за собой несколько пачек банкнот, фамильное кольцо и немного деловых документов и схем, которых Луз не понимала. Всё это удачно поместилось в карманах и уже свободной пустоте трости. Единственное, что обнаружат в сейфе – заколку-невидимку, которая является знаком работы таких известных людей.