Всегда бойся моих револьверов

Волны с силой бились о бетонные границы пирса, вспенивались и что-то непонятное пели своим шумом. Возможно они кричали о чем-то великом, пытались донести до человеческих созданий главную истину своей стихии, а может быть говорили о том, что рано или поздно всё будет хорошо, прекрасно и восхитительно. А может просто молились своему богу — огромной рыбе в короне из водорослей, которая за поклонение своей персоне дарит большие куски выпавшей чешуи. Вонючей, склизкой и противной. «Бред какой, — подумала Луз, — Волны не говорят и уж тем более не молятся.» Носеда уже второй час стоит на пирсе, только и предназначенном для ловли рыбы, романтичных вечерних прогулок и редкой швартовки лодок. Он находится рядом с пляжем, немного дальше ряда приличных и полугнилых причалов, и являет собой, по размышлению Луз, верх бестолковой траты денег со стороны городского правительства. Гуляли в основном по чуть колючему сероватому песку, рыбу ловили в большей мере сетями, а лодкам и без того есть где найти покой. По итогу извечно влажный солёными брызгами бетон представляет интерес лишь для неё — Луз — и лишь сейчас. Потому что временем ранее именно он, одинокий и скучный, пришёл на ум. На самом деле сегодня волны бушевали куда сильнее, чем это бывает даже при приличном ветре. Оперевшись на проржавевшие перила и погрузившись в сначала дельные, а потом просто забавные мысли, Луз не обращала никакого внимания на сырость, медленно, но эффективно проникающую в ткань одежды. Не обращала внимания по крайней мере до момента, пока та не стала совсем уж холодной и влажной, вызывающей покалывания на коже. Но времени идти менять штаны и обувь на сухое уже не имелось, поэтому Луз лишь прокляла наступающую ночную свежесть и себя за неосмотрительность, и сильнее укуталась в черное, как и прочая одежда, пальто. Ветер порывами трепал волосы, свистел в ушах, заставляя их покраснеть от холода. С не таких уж далёких доков доносились слабые крики грузчиков, ругань многочисленных чужаков с прибывших кораблей, металлический лязг цепей и железных контейнеров с товарами. Поздний вечер. Липкий, практически ощутимый физически мрак поселился на улицах, а люди всё работают при свете ярких ламп, желая поскорее убраться из воняющих рыбной гнилью берегов и оказаться дома. Луз бы тоже хотела, чтобы все рабочие с судов скорее отправились из города, прекрасно понимая, насколько это приятно – быть дома. Хотя больше, наверное, хотела, чтобы они перестали быть источником шума. Скоро, совсем скоро предстоит, должно быть, интересный диалог, и она не хотела пропустить мимо ушей хоть одной слово, непроизвольно отвлекшись на громкий звук чего-то большого упавшего. От одной только неизвестности, от вопроса: «Что ей нужно?» — крутившегося в голове со вчерашнего вечера, тело прямо-таки бросало в приятное напряжение. Какой же восторг ощущала Луз – предвкушение чего-то горячего, сладкого, приятного. Ждала таких эмоций, которые могут быть только от победы. От понимая, что все усилия вложены не зря. Тем не менее разумом Луз понимала, что ожидания могут не оправдаться, поэтому то и дело настраивала себя, что разговор может быть о чём угодно, совсем не о превосходстве персон её и команды. Скорее всего даже не об этом – такие люди как Одалия ни за что не признают кого-то более умным, находчивым и в принципе в чём-то лучшим. Максимум равным, но в их ситуации о равенстве не стоит и говорить — уж слишком они по разные стороны баррикад. А с другой стороны, разве не очевидно, чего ей нужно? Она ни во что не ставила банду, а как только перед её носом её же тайник обчистили — сразу хочет встретиться. Ещё и попросила о встрече так неглупо — разослала по главным заведениям Бархата послание с просьбой управляющего или бармена зачитать перед гостями. То, что в тот момент Уиллоу сидела в «Императорском замке» и проигрывала свои деньги в рулетке — чистое совпадение, но слух в любом случае бы пошёл. И они в любом случае узнали бы об этом, разве что немного позже. — Постарайся вспомнить как можно точнее что услышала и скажи ещё раз, — в очередной просила Луз и Парк, которой за вечер порядком надоело каждые полчаса говорить одно и то же, недовольно надула губы. Но завидев настолько живой, какого никогда наверное и не было, интерес подруги, все-таки сдалась. — Если среди присутствующих в данном заведении находится лицо знакомое с «Фрик Шоу» или они сами, прошу выслушать: я — Одалия Блайт, — в представлении не нуждаюсь, но нуждаюсь во встрече с людьми в масках. Понимаю, что просьба воняет дерьмом и засадой, но могу заверить, что я не врунишка и не притащу представителей закона. Понимаю, что я крашу губы противного цвета помадой и никак не могу определиться с цветом, который у людей ассоциировался бы с моей семьёй — зелёным или фиолетовым — но на философские вопросы времени нет! Я надеюсь, что «Фрик Шоу» не упустят возможности встретиться со мной, потому что я богата и у меня в привычке всем предлагать деньги. Просто пошлите мне письмо с местом и временем встречи, я приду без охраны, если уж наличие её может вас напугать. Дело достаточно важное, поэтому прошу ответить так скоро, как это сообщение дойдёт до вас, любезные крутые перцы, — Уиллоу говорила умышленно деловым тоном, с каким Одалия обычно выступает на городских мероприятиях, и конечно подкорректировала текст на свой лад. Сначала Луз хотела разозлиться и обвинить подругу, что та слишком несерьёзно к этому относится, ведь если какая-то деталь, даже свиду неважная, ускользнет — можно и правда нарваться на крупную стычку. Подобную той, что около полугода назад случилась с ними на Театральной площади. Но Носеда не могла злиться, слишком уж настроение было хорошим, а Уиллоу слишком уж похоже сымитировала Одалию. На самом деле Луз давно так не смеялась. — Надеюсь я целиком тебя удовлетворила, мне больше не придётся рассказывать этот бред? — спросила Парк, поправляя очки и гордо разваливаясь на диване. До такой степени насмешить Луз Носеду — действительно повод для гордости. — Нет, если не упустила важного — еле-еле подавляя смех, ответила Луз. А потом вернулись "добытчики" Хантер и Август и снова пришлось всё повторять. Да, это было забавно. Носеда находилась в возбуждении и действительно сложно контролировала тело, чтобы оно оставалось на месте, а не пустилось в быстрые шаги туда-сюда по пирсу или где-нибудь рядом. С виду это может выглядеть как нервозность, значит делать так не стоит. Она и без того настолько томилась в ожидании, что не стала идти домой после того, как сдала кольцо. Решила просто подождать, хоть и времени на тот момент оставалось достаточно, чтобы и промокнуть, и замерзнуть, и просто начать тосковать по хоть какому-то делу. — Я хочу чай с лимоном, — тихо произнесла Луз, чуть сильнее наклонившись к волнам, словно они могли её услышать и исполнить желание. Вместо этого они лишь обдали особо сильными брызгами, поселив свои морские капельки в волосах Луз. Носеда выровнялась и отпустила перила, после чего достала из кармана платок и протёрла маску, будто капли на ней ощущались, как на собственной коже. Действительно, за два года существования «Фрик Шоу» маска стала практически второй кожей, иногда совсем не ощущалась на лице чем-то посторонним. За исключением, наверное, жарких дней, когда лицо особенно сильно потело и начинало чесаться под слоем тонкого дерева. Луз действительно хвалила себя за идею с масками, а также хвалила Уиллоу за эскизы этих самых масок. Парк нарисовала штук с пятьдесят страшилищ и выбирать кому что больше нравится и подходит – было очень увлекательно. Само же ношение "вторых лиц" являлось крайне полезным в их скрытной работе. К тому же иногда было важно, чтобы их боялись или не боялись, а идея сокрытия лиц как раз это устраивала. И плюс без знания личности намного труднее вычислить. Люди просты и несложны — они не боятся каждого незнакомца, предполагая, что именно он может скрываться за деревянным ликом Крольчонка, Клоуна, Черта или Оленя; но они знают, что если увидят именно тот самый лик — произойдет злодейство. На самом деле совсем не обязательно, возможно и не произойдет, но стоило всего пару раз устроить кровавое представление на глазах общественности, как их уже из простого «люди в масках» окрестили «Фрик Шоу», и стали не то чтобы бояться, а впадать в самый настоящий ужас. Луз всеми силами пыталась сохранить моральный облик, несмотря на преступления, которые совершила и людей, которых убила по той или иной причине. Напугать до потери сознания, но не убивать; быть любезной, пока это возможно; не трогать непричастных к тому или иному делу; не причинять вреда детям и старикам; — свод правил, которые можно нарушить лишь в крайних случаях. Поэтому основной части населения не грозит никакая опасность. Но иногда Носеда просто не могла ни думать о том, насколько приятно контролировать человеческий страх.

***

По ощущениям прошло ещё минут десять. Луз достала из кармана наручные часы, тайком снятые с Хантера под покровом ночи — улыбнулась воспоминаниям о том, как он пол утра пытался их найти — и уставилась на циферблат. Осталось три минуты. В груди Луз снова что-то защекотало, интерес заиграл в разуме и она отошла к фонарному столбу, находящемуся в метре от начала пирса. Пространство возле него и являлось местом встречи — приятно шумным от волн и тёплым от охристого света. Носеда облокотилась на столб и оглядела крыши ближайших пятиэтажных домов, видневшихся на фоне темно-синего горизонта большими прямоугольниками с редкими горящими глазами-окнами. На трёх разных крышах без какой-либо последовательности зажглись и сразу же потухли огоньки, похожие на те, что возникают от спички. Это дало понять, что все находятся на своих местах. Сразу же нарисоваться со стражниками стало бы слишком массивно, громко, и заметно издалека. Даже если Одалия планирует устроить засаду, прежде всего будет отвлекать внимание, а не бросать в бой людей, виноватых лишь в том, что выбрали дорогу закона. Если засада и планируется, стража будет подходить медленно и оттуда, где легче всего скрыться в липкой тени. Конечно же не со стороны моря, и вряд ли со стороны пристаней, а вот со стороны домов — скорее всего. Тихие очертания людей заметят их с высоты крыш и дадут сигнал, говорящий, что Луз пора уносить задницу или хотя бы размять тело для битвы. Если поймают — то поймают, но хотя бы без растяжений и хотя бы только её. Луз представила как хорошо она сейчас выглядит — на фоне бурлящего стихией моря, облокотившись на фонарь, стоит в своей ушастой розовой маске, вокруг зубастого рта изрисованной "кровью", и прислушивается к окружающим звукам. Очень загадочно. Жаль только, что ветер дует в спину и вместо того, чтобы раскрывать своими порывами незастегнутое пальто, заставляет его словно прилипнуть. Будто старается укутать. Со стороны доков послышался громкий звук упавшего, видимо, контейнера, и Луз повернула голову в сторону больших и не очень судов, рядом с которыми пытались спрятаться лодки. А когда вернула свой взгляд в темноту улиц, оттуда уже вышагивали двое людей. — Здравствуй, — вежливо поздоровалась Одалия, сильнее цепляясь за руку совсем уж уставшего мужа. По крайней мере внешне Аладор выглядел так, словно не спал последние двое суток, но Луз ни могла не заметить, что сейчас он казался куда более опрятным, чем на недавнем приёме. Как минимум жабо плотно сидело на груди с помощью изумрудной булавки, а не еле-еле держалось на какой-то детской заколке. Луз в качестве приветствия склонила голову, но ничего не сказала. Носеда сомневалась, что Блайт может вспомнить и найти схожесть между голосом девушки с приёма и голосом, звучащим из-под маски, но всё же решила быть аккуратнее. — Я думала вас будет четверо, — подозрительно произнесла Блайт, аккуратно оглядываясь по сторонам. — Возможно и меня здесь нет, — насмешливо ответила Луз, прикладывая усилия, чтобы голос казался значительно ниже. — Имеешь в виду, что мыслями ты находишься где-нибудь в другом месте? Или что у меня галлюцинации? — Имею ввиду, что под маской может быть кто угодно – как действительно я, так и подставное лицо, играющее роль меня. — Как много «я», — улыбнулась Одалия, наконец отпуская руку Аладора и делая шаг вперёд, ближе, — Ты себя очень любишь. — Есть за что, — Луз ей улыбнулась, хоть и понимала, что она этого не увидит. — За что же? — поинтересовалась Одалия и почему-то у Луз сложилось впечатление, будто спрашивает она действительно с интересом. — Ну знаете, пунктов много, — Носеда пожала плечами, — Будет проще, если вы начнёте спрашивать, а я отвечать хороша в этом или нет. Луз не спешила переходить к сути встречи. Она словно маленький ребёнок тянула время, забавлялась собственным превосходством. Ведь это Блайтам от неё что-то нужно, не наоборот. — Отлично стреляешь? — начала женщина. Кажется эта игра казалась ей занимательной. — О да, училась у лучших. Вообще процент того, что я промажу — примерно один из пятнадцати. В экстренных ситуациях, когда нормально прицелиться сложно — пять из пятнадцати. Одалия хмыкнула. — Чувствуешь опасность за версту, будто интуитивно? — Нет, я же не медиум. Но за два года докучания городу меня так и не поймали, хотя ситуации возникали разные. Всегда есть выход и я всегда его найду. — А если выхода нет? — Сделаю сама. — Что ещё о себе расскажешь? — вопросы у Одалии закончились, практически не успев начаться, но Носеда уже вошла во вкус. — Я не боюсь сложностей, если цена за них оправдана. Мои пальцы могут вскрыть практически любые замки, так что советую перестать тратить деньги на их замену. Ещё я удивительно умна, а в качестве примера напомню, что совсем недавно обошла толпу вашей охраны и обчистила "обувную коробку". Всё нужное, чего во мне нет — есть в людях моей команды, поэтому на данный момент они мне необходимы. Ну и ещё я настолько привлекательна, что ваш покойный сын сошёл бы с ума, бегая за мной. А ещё… — Достаточно, — перебил Аладор, подобно жене сокращая расстояние, — Вы подходите. — Конечно, у нас же есть ноги, — Луз снова пожала плечами, после чего таки решила поинтересоваться со всей серьёзностью в голосе, — Что вам нужно? Ни слова об украденных вещах. Ни слова об их возврате. Конечно, Луз бы не вернула. Она никогда не возвращала украденное — только в случае похищения за выкуп — даже если цену за это предлагали большую, а сама вещь не имела никакой ценности на рынке. И если честно, в этом не было никакого смысла, за исключением обозначения границ. Если «Фрик Шоу» у вас что-либо украли — вернуть можно только в случае покупки уже через сотые руки. — Мы хотели бы предложить тебе и твоей шайке преступников дело, — говорила Одалия, улыбаясь уголками губ, — Всегда же приятнее деньги зарабатывать, нежели красть. — Вряд ли, — Носеда покачала головой, воображая себя загнанным, исхудавшим и грязным работником блайтовского завода, — Очень-очень вряд ли. Действительно, диалог пошёл совсем не туда, куда она ожидала, из-за чего интерес начал потихоньку улетучиваться. Разве что какая-то нотка загадочности всё ещё удерживала её на месте. — Время позднее, — оповестил Аладор, глядя на циферблат карманных часов, — Давайте о главном, — мужчина зевнул, — Я и моя супруга хотели бы нанять вас в качестве охраны для нашей дочери. Ей предстоит путь в столицу для обучения важным в бизнесе вещам, которые в Кипящем сейчас, увы, не преподают. Я не был за стенами и не знаю, что там происходит, но слышал много ужасного. Если это правда, для столь далёкого пути годится лишь кто-то чрезвычайно склизкий и изворотливый, в общем кто-то типа вас — удивительно неуловимых негодяев. Аладор Блайт замолчал в ожидании ответа, в то время как Луз уставила на него и соображала – не чокнутый ли? Через парочку секунд и вовсе расхохоталась. — Да вы ненормальные! — оповестила о своём выводе Луз, смахивая с маски несуществующую слезу, — Мало того, что вы нас возомнили охранным эскортом и няньками, так ещё и ради "важных в бизнесе вещей" готовы отправить свою единственную дочь в такую сложную дорогу. Не проще ли просто ткнуть ножом ей под рёбра, раз уж настолько плевать на её жизнь? Не знаю сколько вы хотите за это предложить, но я лучше ведро "кофе" выпью, чем подвергну себя и своих людей такой опасности. Теперь держать голос изменённым не было никаких возможностей, эмоции брали верх над всяким контролем. Блайтам нужно заплатить минимум по половине миллиона каждому из «Фрик Шоу» и то только для того, чтобы они просто подумали. Слишком большой риск умереть, чтобы распыляться по мелочи. Даже несмотря, что эта сумма наполовину смогла бы приблизить девушку к нужной цели. — Два миллиона, — предложила Одалия, будто прочитав мысли. — Почему бы вам просто не отправить сотню или две своих охранников? — вздохнула Луз, — Почему бы нам просто не украсть эти деньги? — Минимальное колличество охраны не сможет справиться, — говорил Аладор, — Эти люди обучены препятствовать проникновению в здания и при надобности устранять нарушителей. Вы же делаете совершенно противоположное — проникаете в здания и являетесь нарушителями, устраняете охрану. А большое количество охраны будет привлекать большее количество недругов. Подобное притягивает подобное. И как бы мы хотели обратиться к кому-нибудь другому, никогда в жизни не быть вам должными… Мы сделаем всё возможное, чтобы эти деньги вы не смогли украсть. Терпеть вас становится всё сложнее, но, как видишь, мы безоружны и находимся здесь без охраны. — Очень мило, что перед лицом нужды вы смотрите в лицо Крольчонка, но… — Четыре миллиона, — перебила Одалия, заставив замолчать не только Луз, но и все слова в её голове. Заставив замолчать все ожидания, ради которых она здесь оказалась. По миллиону каждому! Именно такой суммы девушке не хватает, чтобы выкупить «Совиный дом». Именно такой суммы не хватает, чтобы навсегда покончить с воровством и стать новым боссом Бархата, спасая дело человека, когда-то спасшего её. Эти деньги также смогут дать возможность всей команде осуществить собственные планы, и теперь, когда сумма действительно значима, отказываться стало бы глупо. Это стимул, чтобы не сдохнуть самим и не дать это сделать дочурке Блайтов по дороге в Титан. Где-то тысяча километров, около месяца пути, миллион опасностей, но очень сладкий приз в конце. — Как узнать, что вы не обманите и мы действительно получим деньги? — поинтересовалась Луз, стараясь выдержать в голосе холодную сталь. — У Эмити с собой будет ключ от банковского хранилища в Титане, она вас проведёт и выдаст нужную сумму, — ответил Аладор, устало потирая переносицу, — Без неё вам туда не попасть. Вот и повод, чтобы не дать ей умереть. Было бы наверное сложно грабить банк, которого совсем не знаешь? — Вдруг хранилище окажется пустым? — Тогда на что Эмити, по твоему, жить во время учёбы? Не окажется. В голосе Аладора была слышна особая тоска, когда речь зашла о дочери, и в какой-то мере это заставило Луз ему поверить. Хотя возможно делать этого не стоило. Но она в любом случае не может согласиться, пока не посоветуется с остальными. — Дайте сутки, чтобы подумать, — попросила Носеда, и в этот раз никакой твёрдости в голосе уже не наблюдалось. Только задумчивость.

***

— Чего они хотели? — первым поинтересовался Гас, когда все четверо оказались дома и расселись в гостиной, не потрудившись включить свет. — Чтобы мы отвели ребёнка в детский садик, — улыбнулась Луз, даже не понимая с чего начать рассказывать — с огромной суммы денег, которую они получат если выживут, или с того, что нужно будет сначала выжить, — Месяц дороги и по миллиону на карман. Носеда сквозь мрак всмотрелась в лица друзей и увидела в глазах такой же блеск, какой наверняка был сейчас и у нее. У каждого из них свои причины рисковать и они все готовы пойти на этот безумный шаг.