Всегда бойся моих револьверов

Лучи рассвета сложно пробивались сквозь стоящий под небесной гладью смог, делая горизонт немножечко светлее. Всего через час город оживёт, заводы зашумят ещё громче, а шум и гам, никогда не утихающие в Язве, вернутся на более чистые улицы своим привычным: «С добрым утром!». В комнате было светло. По началу необычно яркое освещение било по глазам, но уже совсем никак не воспринималось. Разве что явно озаряло бардак: кипы скрученных в трубки бумаг, разбросанные на полу грязные вещи, полная до краёв хрустальная пепельница, а также находящиеся абы как книги, беспорядочно лежащие под покосившейся полкой. Луз потёрла глаза, пытаясь справиться с пощипыванием в них – последствием бессонной ночи – и вновь уставилась на большой кусок чуть пожелтевшей временем бумаги. Всякая концентрация потихоньку улетучивалась, в голове всё чаще проскакивали посторонние мысли, а линии перед глазами старались куда-то уплыть. С этим вопросом разобраться нужно в первую очередь, что Носеда усердно старалась делать, жертвуя часами отдыха. Сначала это – потом всё остальное. В сроках около трёх дней и помимо закупки всего нужного, сначала требуется наметить примерный план пути. Луз удивлялась своему организму, обычно бодрому в нужных случаях, даже если отдыха не наблюдалось куда дольше – как можно хотеть спать, когда это так важно? В принципе в работе, обрушившейся на банду, как снег в июле, важно абсолютно всё. Даже прическа, которую Уиллоу захочет натворить на своей голове. Даже то, что в сущности не имеет значения. – Бессовестная, – сидящий напротив мужчина покачал головой, вкладывая в слова как можно больше оскорбленного тона, – Заявилась ко мне среди глубочайшей ночи – давно забытый призрак из прошлого – выдрала из тёплой мягкой постели, принудила рассказать о дорогих моему очерствевшему сердцу дорогах, выпила три кружки драгоценного чая с сахаром, а теперь сидишь рядом и совершенно меня не слушаешь, словно я самое пустое из самых пустых мест. – По моему ты перебрал с тяжестью предложения, слушать больно, – посмеялась Луз, падая на спинку кресла. – Не отменяет факта, что ты сука, – нахмурился темнокожий человек, складывая руки на груди. Вся его околотеатральная шутка стёрлась с лица, будто и не было, а сам он ещё сильнее свёл брови, когда Луз расхохоталась пуще прежнего. – Какой ты грубый, – ответила Носеда, чувствуя новую волну бодрости, – Кстати, насчёт «выпила три кружки драгоценного чая с сахаром»... Луз многозначительно посмотрела на собеседника, который быстро сменил выражение лица с сердитого на усталое. Мужчина вышел из пыльной, пахнущей старым пергаментом комнаты, оставив Луз одну. В этот раз девушка без раздумий распахнула окно – за минуту до этого поднимаясь с кресла и разминая затёкшую спину, – и высунула в него голову, пытаясь окончательно взбодриться по-утреннему морозным воздухом. Вроде помогло. Честно говоря, было приятно снова оказаться в компании этого человека, даже если сейчас он обзывается, отказывается надевать штаны и безбожно курит, каждый раз при этом констатируя, что табак в Кипящий поставляют просто отвратительный. Мужчина был хорошим приятелем Иды и частым гостем в её заведениях, а также главным поставщиком оружия в банду «Совиного дома». Когда он впервые увидел Клаторн в компании девятилетней девочки, спросил: «На кой черт тебе эта бродячая собачка?» – а после отправился домой без кошелька, совершенно не заметив, как "бродячая собачка" назло утащила кошель из кармана. В последствии общения сблизиться удалось. Из «Бродячей собачки» Носеда стала «Обжорой», потом – «Очередной шестёркой Иды», «Наглой девчонкой», дальше «Бархатной девочкой» – это связано, конечно, с названием района – а ещё позже «Ты ни за что не обыграешь меня в покер». К слову, обыграла. До Вспышки Дариус Деамонн был контрабандистом, незаконно поставлял в город хороший табак, алкоголь, оружие, и в принципе мог раздобыть всё, что взбредёт в голову. Лишь бы была хорошая цена. Любая лазейка, способная незамеченным пройти через границу, любая дорога, скрытая от глаз закона – всё это хранилось в голове и на картах, и именно это сейчас было нужно. У контрабандистов свои дороги, спрятанные за растительностью в лесах, лежащие вдоль бурлящих рек и находящиеся там, где реже всего ступает нога дотошных людей, контролирующих вывоз тех или иных товаров из стран и городов. По мелочи никто не распылялся, а большое количество чего-либо всегда вызывало подозрения, что заставило нарушителей границ в большей мере путешествовать пешком и как можно дальше от основных троп. За множество десятилетий таких "путешествий" дороги намного упростились для их пользователей – раз в сорок километров можно встретить небольшую будочку для хоть чуть комфортного отдыха, а раз в пятьдесят – небольшие тайники с припасами. Это позволяло хоть иногда таскать с собой меньшее количество веса "для себя", заменяя его на вес товара. Но в принципе главное, что эти дороги проходили множество городов и, конечно, не могли лежать вдали от столицы. Также стало бы крайне неплохо покинуть город незамеченными, потому что ворота круглосуточно охраняются, и если выйти дадут легко, возвращения будут ожидать. А вернуться, конечно, очень хотелось бы. – Закрой окно, мне холодно, – сказал Дариус по возвращению в комнату, после чего с громким стуком поставил дымящуюся кружку на край стола, – Если ещё раз поднимешь меня среди ночи, будешь упиваться не чаем, а собственными слезами. – Я не хочу закрывать окно, у тебя душно и воняет, – сказала Луз с детской капризностью в голосе. На самом деле не так уж и воняло, если не считать пыль и еле ощутимый запах пота. – Не воняло, пока ты не пришла, – ответил Дариус, усаживаясь в своё продавленное кресло. Несмотря на всё показное недовольство и грубость, Луз знала, что ничего плохого против неё Деамонн не имеет. Такое общение являлось абсолютной нормой между ними и бесконечно забавляло Носеду, ощущениями перенося в прошлое Бархата. – Ладно, – Луз закрыла окно и уселась на прежнее место, готовая слушать. Основное они уже обсудили, сейчас стоило вернуться к прежнему повторению, получше запомнить слова о минусах и плюсах дороги. Например: пятая будка на пути в Титан находится рядом с рекой, берег который вязкий и сложнопроходимый; когда хвойный лес сменит лиственный – есть большая вероятность нарваться на змеиные гнезда. И всё в таком духе. Луз запомнила, усвоила, повторила всё от начала до конца, занимая этим ещё минут сорок, и после одобрительного кивка со стороны Дариуса устало выдохнула. – Я не знаю насколько хорошая идея идти этим путём сейчас, поэтому будь осторожна, – сказал Дариус, обводя взглядом масштабы карты, – Сейчас наверное уже и не важно, какой дорогой идти – везде пиздец. – Мне только нужны хоть и редкие, и деревянные, но стены. Это не отменяет опасности, но значительно упрощает само путешествие. У меня сильные плечи, но не настолько, чтобы таскать с собой помимо килограммов оружия ещё и палатку. Плюс хоть какое-то укрытие. В общем, так лучше. – Нахрена тебе вообще надо в Титан? – наконец поинтересовался Деамонн. Луз думала, что он сделает это сразу, а когда такого не произошло, надеялась, что уже и не спросит. – Меня попросили доставить кое-что важное, – ответила девушка, сворачивая нужные карты в исходное положение. – Важное для тебя? Носеда задумалась. Уж точно не для неё. Она буквально никаким образом к Эмити Блайт не относится, да и видеть дочь предпринимателей приходилось лишь мельком. – Важное для людей, работать на которых я согласилась. Вообще-то запутанная ситуация, так что не задавай вопросов. – Какая ты наглая. Сама ввалилась в мой дом с вопросами, а мне их задавать запрещаешь. Если умрёшь, не смей приходить ко мне во снах. – А если не умру, значит приходить во снах можно? На самом деле мысль, что она не умерла в момент прошлой вылазки сильно подбадривала. Если удалось пройти мало, значит скорее всего удастся пройти много. И пусть это звучит совсем неубедительно и вряд ли так работает, уверенности немного придавало. – Если не умрёшь, приходи обязательно с бурбоном. Выносить тебя на трезвую голову совсем уж сложно.

***

Следующие дни прошли в динамике. Сначала Луз проверила тайный выход из города, о котором говорил Дариус, осмотрела его на предмет проходимости и удовлетворилась тем, что всё в порядке. Если о нём не знала она, значит вряд ли знает и стража, но то, что о проходе раньше слышать не доводилось – очень даже расстраивало. При знании этого в прошлый раз не пришлось бы лезть через западную стену и привлекать возможное внимание, чтобы покинуть город. А лезть обратно по возвращению было совсем сложно по причине, что наружная часть стены куда глаже, ни единой трещинки, чтобы зацепиться. Стало не такой уж простой задачей закупиться патронами. Очень-очень большим количеством, таким, сколько можно унести, лишь бы дольше быть способными защитить себя на расстоянии. Для этого пришлось посетить все оружейные лавки в городе, скупая не только патроны подходящие под огнестрельное оружие команды, но и небольшое количество пистолетов, таскать которые пригодится прозапас. Также ушло время на то, чтобы хорошо обдумать как упаковать всё нужное в сумки, рассказать друзьям схему пути и выслушать на эту тему пересказы каждого. Последние часов десять перед началом Луз предпочла потратить на отменный отдых в мире сновидений. Носеда посоветовала хорошенько выспаться и отдохнуть всем обитателям дома, но сомневалась, что кто-то действительно её послушал. Хантер наверняка тревожился, нервно расхаживая по гостиной комнате, излишне много курил и перебирал в голове все «за» и «против». После вспоминал ради чего старался всё это время и твердо решал, что риск окупится. А спустя некоторое время начинал все действия сначала. Уиллоу, Луз была просто уверена, оставшиеся часы в городе провела за любимыми азартными играми и ни на секунду не сомневалась, чтобы выйти за стены. Суть в том, что она любит развлекаться и ни в чём себе не отказывать, и в принципе это то, ради чего она готова сделать что угодно. А Гас точно просидел в своей спальне-мастерской, пополняя запас теоретических и практических знаний работы с теми или иными вещами и веществами, интересными только ему. Осталось лишь встретиться с Эмити Блайт и отправиться в дорогу.

***

Встреча должна совсем скоро произойти возле заброшенного склада на окраине Бархата. Здание было старым, бетонные стены грязными и пятнистыми от плесени, и если Луз не ошибалась, таким оно являлось уже лет десять. Раньше возле склада вечно проходили разборки мелких банд, внешне походившие больше на что-то смешное, нежели интересное и кровавое, а через зияющий чернотой дверной проём часто слонялись крупные мужчины с большими сумками. Теперь понятно почему. Сейчас было пусто и тихо. Жилые дома и различные заведения остались позади, небо всего недавно прояснилось рассветом. Луз очень надеялась, что день выдастся теплым, но не душным, а солнце будет ярким, но не ослепляющим. Понимала, что надеется зря. Таких идеальных погодных условий просто не может существовать в изменчивом климате ближайших городов, хотя отсутствие дождей уже несказанно радовало. Луз надеялась, что Эмити не задержится, потому что ждать не любила совсем, а собственная привычка всегда приходить чуть раньше назначенного времени создавала ощущение, что сознание издевается само над собой. Уиллоу что-то шептала на ухо Хантеру, периодически хихикая и наверняка заставляя парня изрядно покраснеть, – хотя под маской разглядеть румянец не представлялось возможным, – а Август читал маленькую книжечку в мягкой потрёпанной обложке. Обычно в подобных ситуациях Портер очень заводился и не мог найти спокойствия, желая показать, что несмотря на юный возраст и часто присущее занудство, в бою он не так уж и плох. Очень странное рвение, учитывая, что он всего на два года младше Носеды и Уиллоу. Луз присмотрелась к обложке и среди протёртых чуть ли не до дыр символов смогла разглядеть слабые очертания католического креста. Должно быть "отличное" чтиво с молитвами. – Кстати, у меня есть для тебя подарок, – уже привычным тоном сказала Уиллоу, вынимая из глубокого кармана продолговатую коробочку, – Вот. Вдруг случая больше не подвернётся. Носеда удивилась. Один молится, другая дарит любимому человеку подарок. Конечно, нельзя гарантировать, что живыми вернутся все, но если думать об этом постоянно, можно сойти с ума. И к тому же компания уже всё обсудила и пришла к единому согласию. Зачем тогда эти, можно сказать, прощания? – Кла-а-сс – протянул Хантер, радостно глядя в коробку, – Я уж думал ты их не вернёшь. – Я не собиралась, ведь должен же ты понимать, что если ставишь что-то ценное, есть шанс потерять навсегда. Ты так часто проигрывал мне эти кинжалы. Но теперь я хочу, чтобы они тебе помогли уберечь себя – голос Уиллоу звучал необычно нежно, а Хантер тем временем, кажется, готов был прослезиться. – У меня тоже есть для тебя подарок, – сказала Луз, решая окончательно обрадовать Хантера, – От всего сердца. Носеда протянула его собственные часы и хохотнула, наблюдая, как глаза Хантера сузились. – Нет у тебя сердца, – изрёк он, выхватыя часы с неистовой силой, – Воровать у своих же... Даже в Аду за такое не хвалят. – В Аду за такое дают титул «Золотые руки» – ответила Луз и подняла вверх ладони, обтянутые перчатками. Не то чтобы Луз очень нравилось как-либо издеваться над Хантером, но его реакция всегда была такой забавной, такой приятной, прямо лучи солнца средь пасмурного дня. К тому же он ещё при первой встрече Луз невзлюбил, при том, как она считала, совершенно неоправданно и беспричинно, так что подобные выходки просто сладкая капелька, можно сказать, мести. Прошло ещё пару минут и Луз хотела спросить у Хантера время, чтобы удостовериться, что дочь Блайтов опаздывает, но среди далёкого шума послышался стремительно приближающийся звук копыт. Уже совсем скоро рядом с бандой находился красивый белый конь с девушкой сверху – привлекательной и молодой. Примерно в одной возрастной категории, что и банда. – Чудесно, теперь тебе есть у кого отобрать подковы, – Носеда ткнула Хантера в бок локтем. – Сейчас забадаю, – прошипел Хантер и наклонил голову, демонстрируя недлинные оленьи рога. – Удивительно, что конь белый, – сказала Уиллоу, подходя к животному. – Судя по твоей маске, сейчас будет шутка. Я должна спросить: «Почему?» – улыбнулась Эмити после того, как спешилась с коня. – Ну да, ты же Блайт, – Парк пожала плечами, – Конь должен быть зелёный или фиолетовый. Но плащ у тебя классный. Странно, что чёрный, а не... – Зелёный или фиолетовый? – догадалась Эмити, скрестив руки на груди. Уиллоу кивнула, явно недовольная тем, что шутку закончить не удалось. – Ну хватит, – сказала Луз, подходя ближе к младшей Блайт и Уиллоу. Она знала, что если сейчас Парк не остановить, она начнёт говорить всё, что придет в голову, а зачастую это либо очень забавно, либо очень грубо. Незакаленной к этому Эмити может быть неприятно, а травить Блайт совсем не за что. – Умеешь стрелять из лука? – поинтересовалась Луз, заметив полный колчан стрел и само оружие, видневшиеся из закрепленной на седле сумки. – Не просто так же взяла, – Блайт вскинула бровь, после чего осмотрела Луз с ног до головы, но задержалась не на маске, как ожидала Носеда, а на прорезях для глаз, пытаясь уловить чужой взор. «Ну пусть ловит,» – подумала Луз и удивилась сама себе, когда подмигнула. Слишком уж с большим любопытством необычно-золотистые глаза пытались в ней что-то прочитать.