Всегда бойся моих револьверов

Одалия никогда не пила излишне много, но в этот вечер позволила себе расслабиться. Наверное не стоило этого делать именно тогда, когда в доме слишком много незнакомцев, но каждый из них своим согласием на сделку купли-продажи поднимал её выше по ступени планов. И это ни могло не радовать. Бокал вина за успех с этим, бокал вина за успех с тем – щеки так быстро окрасились в пьяный румянец. Тем более приглашённые чужаки быстро расходились, видимо чувствуя себя лишними, и это только добавляло ощущения комфорта. Веселье, танцы, отличная еда, фантомное чувство будущей прибыли на кончиках пальцев – именно так должен проходить юбилей любимого бизнеса, никак иначе. Выйти замуж за Аладора было действительно отличной денежной идеей, а чувства и хорошие гены для детей – приятный бонус. «Действительно превосходный вечер, все приготовления не прошли зря.» – думала Одалия всего за пару минут до того, как к ней аккуратно подкрался начальник охраны и сообщил новость, заставившую тело быстро отрезветь. – Кто-то усыпил охрану на этажах, – низким голосом поведал мужчина. Он говорил тихо, чтобы никто из гостей не услышал и не ушёл в панику, из-за чего женщине приходилось напрягать слух, – Никто не пострадал. Дежурившие в комнатах люди, которые остались в сознании, говорят, что ничего не слышали и не видели. Одалия осторожно осмотрела гостей и отвела мужчину в угол, подальше от лишних ушей. – Никто посторонний не поднимался? – Охрана со второго этажа говорит, что никого не было, кроме мэровских детей. На них стоит обратить внимание? – Может лучше стоит обратить внимание на кого-то из вас? – разозлилась Одалия. Мелкие – действительно негодяи, но из-за статусного отца не в праве выходить из дома без присмотра. Даже по усадьбе гулять им одним никто не позволял. Где бы дети взяли хоть что-то, способное к такому привести? Тем не менее и в своих людях Одалия сомневаться не могла. Каждый из них отобран по многим пунктам и принципам, огромные нелюбители болтать языком и к тому же не первый год на службе. – Кто дежурил у лестницы? – Пост у окна у Стива и Джона, он ближе всех находится к лестнице. Они смогли бы заметить какой-то посторонний предмет, но мы ничего не нашли. – Твои Стив и Джон и пятна на собственных брюках заметить не могут, когда стоят в паре. Я уже говорила тебе разделять их. Как дети малые! – Блайт раздражалась всё больше. – У нас проблемы? – аккуратно поинтересовался Аладор, тихо оказавшийся рядом. – Господи, милый! – теперь к раздражению присоединилось ещё и изумление. Одалия изначально была недовольна идеей прикреплять жабо заколкой, но знала, что эта малюсенькая капелька эксцентричности внешнего вида – меньшее из зол. Какой же отвратительный костюм в фиолетовую полоску Аладор надел на свадьбу! – Совсем за собой не следишь, жабо же сейчас отвалится! – говорила Одалия, изящными пальцами стараясь как-то исправить ситуацию, – Ты слишком прекрасен, чтобы выглядеть так неряшливо. Выровняй плечи! А что это за пятно на обуви... Охранник напомнил о себе кашлем, застеснявшийся находиться сейчас рядом с супругами. – Ох, у нас действительно небольшая проблема, – Блайт покачала головой, явно расстроенная тем, что вечер уже не так хорош. Охранник молчал, не понимая, стоит ли ему объяснять ситуацию ещё раз, а Одалия как раз таки этого и ждала, из-за чего на секунду повисла тишина. Аладор с волнением огляделся, но быстро успокоился, отыскав среди танцующих дочь – явно пьяную, но уже не тоскливую, коей была некоторое время назад. – Пляшет с вазой, – вслух поведал Аладор, улыбаясь уголками губ, – Нужно было поубирать всё с камина. – С вазой? – взгляд Одалии устремился в толпу и с губ слетел усталый выдох, – К ней столько хороших кандидатов ходит свататься, а она обнимается с кем? С вазой! – Ей всего восемнадцать, конечно замуж пока не хочется. – Недавно Эмити заявила, что отдаст своё сердце тому, кто полюбит её авторское печенье со жгучим перцем. Оно отвратительно, а она помрёт старой девой. Ужас какой. – Кхм-кхм, – снова напомнил о своём присутствии охранник, ожидавший каких-либо указаний. Вечер продолжался в ужасном напряжении и ожидании, пока разойдутся гости. Держать прежнюю маску дружелюбия и внешнего спокойствия труда не составило, но как только последний человек оказался за дверью, Одалия сразу потащила мужа в кабинет. Женщина уже была там, видела опустошенный сейф, но не могла говорить с Аладором об этом при гостях, также как и не могла отвести его для беседы в пустую комнату. Оставить гостей одних – верх неприличия. – Я не думаю, что это хорошая идея, – утверждал Аладор, спустя какую-то часть диалога, – Даже скажу, что она ужасна. – Ужасно то, что не осталось никаких копий. Как можно так работать? – Одалия сидела за столом, перекручивая в пальцах заколку-невидимку, оставленную злоумышленниками. Это помогало немного успокоиться. – Я недавно закончил и как раз таки завтра собирался заняться конструкцией. У меня не было времени, чтобы сделать копии, у меня и на сон времени не особо много. Аладор говорил спокойно, будто был стопроцентно уверен в положительном исходе событий, и Одалию это успокоило бы, если бы она не знала, что Блайт такой всегда. – Я была уверена, такое количество охраны даст им понять, что сюда соваться не нужно. В конце-концов по итогу все наши деньги вернулись бы к нам, поэтому я позволяла этим людям в гротескных масках безнаказанно вторгаться в хранилища. Неужели этого мало, чтобы оставить в покое хотя бы наш дом? – А чего ты ожидала? Мне кажется они специально это сделали. «Посмотрите, Блайты, насколько мы хороши». А с тем учётом, что бумаги никак не принесут им денег – это даже очевидно. Может просто попробуем выкупить? – Чтобы они поняли, насколько с виду неважное – важно для нас? Они пробрались в наш дом из вредности, думаешь «вредность» даст им так легко всё вернуть? Я уже говорила, что нужно действовать более хитро, это уже не просто бизнес. Это то, ради чего мы старались очень долго: создавали с нуля, пробовали, ошибались, меняли что-то местами, и снова пробовали. Последствия есть, но мы слишком близки к завершению. Нужно отыскать бумагу. Это будет быстрее, чем если ты воссоздашь всё по памяти и записям. – У меня нет записей за последние месяцы, я был слишком сосредоточен, – сказал нахмурившийся Аладор и только потом понял, что своими словами подтверждает сложность восстановления, – Но предложенное тобой... Понятно, что из города «Фрик шоу» нужно убрать, они уж поймут, что мы ищем. Но почему именно Эмити? Тебе так хочется вверить жизнь нашей дочери вороватым полутеррористам? Она одна у нас осталась, если ты вдруг забыла. Почему просто не доверить им какой-нибудь груз? – Дорогой, всё должно быть убедительно, ты должен это понимать. С Эмити ничего не случится, я в этом уверена. Она сильная девочка. А если предложить банде достаточную сумму, они уж по-полной позаботятся о её сохранности. Ты много переживаешь. – Действительно много, – кивнул мужчина, – И раз уж мои планы на завтра накрылись медным тазом, я пойду спать и не встану с кровати до самого обеда. Обсудим эту тему позже. Одалия кивнула и проводила мужчину взглядом. Она сможет толкнуть его на нужное для неё решение.

***

Темнохвойный лес становился гуще с каждым пройденным метром, постепенно окуная людей в свой тенистый холод. Пихты с заостренными кронами чередовались с высокими елями и старыми кедрами, всем своим величественным видом приводя в восхищение. Хвойная свежесть в симбиозе с невысокой температурой щипали нос, ноги шли по подстилке из влажного мха и частых кустов папоротника, создавая при этом приятный ушам шелест. Солнечные лучи сложно пробивались через густые кроны. Пару километров назад ещё чувствовался какой-то отблеск стоящей весны, но сейчас по ощущениям Луз могла поклясться, что они резко ступили в прохладную осень. Луз приказным тоном попросила Блайт держаться рядом с кем-то из команды и ни за что не идти позади, тем более не отставать. И Блайт удивительно слушалась, шагая по правую руку от Носеды, хоть и делала это очень неспокойно – постоянно цеплялась при шаге за покрывающие землю кустарники и папоротники. Эмити шла то задом, высоко задирая голову, то боком, весело смеясь с глупых анекдотов, кои зачитывал Гас из небольшого собрания. Совершенно не сосредотачивалась на том, чтобы глядеть под ноги и не нарваться на какую-нибудь отломленную ветку или ещё что. – Поскользнуться на шишке – нужно умудриться, – произнесла Луз, в очередной раз удерживая тело Эмити на ногах. Не хватало ещё, чтобы заводская принцесса разбила себе голову об камень. Носеда прекрасно понимала причину такого хорошего настроения. В лесу действительно очень красиво и в некотором роде чувствуется атмосфера какой-то мрачной сказки. Сколько бы раз до этого ни приходилось находиться в лесу – каждый раз эмоции брали верх. Но сейчас она не ребенок, который гуляет в гордом одиночестве по опушке, опасаясь зайти дальше, чтобы не заблудиться. Не подросток, чьи эмоции за считанные минуты перешли от радости до ужаса и ненависти, когда неблизкое от города свидание стало очередным отвратительным днём. Ей девятнадцать, и в этот раз в лесу она находится по работе и будет идти среди деревьев ещё столько, что они успеют надоесть. В этот раз нет возможности искать взглядом белку, долго наблюдая за грызуном. В этот раз нужно прислушиваться и оглядываться, постоянно ожидая приближения чего-то нехорошего. Прошлая вылазка была немного проще. Падальщики возникали неожиданно, передвигались тихо, но из-за в большей мере открытого пространства заметить их было легко; легко защитить себя и человека с нужными пригласительными. Теперь густота деревьев даже напрягает. Луз предположила – а не ошибкой ли стало идти именно так, а не через поросшие равнины? В прочем в таком случае они бы значительно удленнили дорогу, и если бы враги стали лучше видны – и сама команда была бы лучше видна врагам. – Ты меня прям спасаешь, – ответила Эмити. Улыбка сияла на покрасневшем от холода лице. Блайт была явно возбуждена и продемонстрировала это очередным действием, быстро подготавливая своё оружие и натягивая тетиву. – Хочешь буду тебя защищать, Кроличья мать Луз? Или добуду еду. Ты, по-идее, должна питаться всякой зеленью, но могу подстрелить тебе сову для бульона. – Не зови меня так! – сказала Луз, удивленная кличке, – И не смей тратить стрелы на сов, эти птицы очень милые. Если хочешь кого-нибудь продырявить – стреляй в него. Носеда указала на Хантера, но на самом деле это был один из камней в его огород, который не нес за собой вообще ничего – даже обычного желания подколоть. В Уиллоу стрелять она не позволит, потому что Парк – единственная подруга, а Гас слишком полезен, и к тому же сейчас настолько тихо идёт, что про его существование можно забыть. К слову, Луз и Эмити шли впереди, притаптывая мох и папоротник, остальные за ними, из-за чего Носеда только сейчас заметила, что Август шагает задом наперёд. – Ты сдурела! – ответил Хантер, в изумлении приложив руку к груди. – Я не позволю! – воскликнула Уиллоу, обнимая своего мальчика за плечи, – Он слишком хороший, чтобы умереть от стрелы заводной девочки. – И правда, зачем тебе сейчас лук? – поинтересовалась Луз, глядя на Эмити. Блайт щурилась, пытаясь разглядеть на высоких ветках мишень, – Думаю ты слишком возбуждена, чтобы держать в руках оружие. – Ты меня ещё возбужденной не видела, – заявила Блайт, но лук опустила и стрела безвольно повисла между средним и указательным пальцами, – Вообще-то я давно не чувствовала себя настолько живой, так что... – Эй, ты попала в сову, – удивленно перебил Август. – Чего? – не поняла Блайт, уставившись на Гаса. Тоже самое сделали и остальные – не поняли и уставились, – Ну несколько лет назад попадала, конечно. Но как ты узнал? Хотя я не помню... Не уверена, что то была сова, может быть белка. Или толстая ворона. – Почему ты шёл задом? – наконец спросила Луз. – Потому что так лучше освещение, я же до сих пор читаю! – Гас потряс в воздухе маленькой книгой с анекдотами и указал ей куда-то в сторону, – Никто не слушал, вот я и замолчал. Но я боковым зрением увидел, как с ветки свалилась сова, прям только что. И кажется слышал свист, как от летящей стрелы. Не могла же она умереть от инфаркта. – Услышала слова дочки Блайтов о бульоне, испугалась и умерла, – хихикнула Уиллоу, – Бывает. – Тебе может показалось? – спокойно спросил Хантер, – Я не слышал свиста, хотя шёл рядом. – Может, – ответил Гас, неспокойно дернув плечами. Луз могла поспорить, что под красной маской лицо парня стало такого же цвета, а самому ему наверняка очень неловко. – Не страшно, идём дальше, – молвила Носеда и только сделала несколько шагов, как откуда-то из гущи леса вылетела стрела, острым наконечником проносясь над головами. – Не показалось, – констатировала Эмити.

***

Вдалеке среди вечнозеленых жестколистных кустарников, молодых и взрослых деревьев, промелькнуло несколько силуэтом. Они возникли и тут же скрылись, словно тени или призраки. Луз не видела, чтобы Падальщики пользовались каким-либо оружием, кроме острых камней или ржавых ножей. Но возможно это и не они вовсе, а простые люди – такие же ненормальные, зачем-то вышедшие из своего укрытия. А возможно и нет. Возможно монстры делятся на какие-то категории, из чего и выбирают себе защиту. Кто вообще знает, что у них в голове за ненормальная идеология? Не знает никто, и не знает ничего. Вместо того, чтобы обезопасить города, а после решить проблему – например направить армию на истребление (больные ведь должны когда-нибудь закончиться), – правительство страны решило бездействовать. Точнее сначала поручить скудной медицине найти причину «заболевания», но после провала иследований и конкретного: «Мы не знаем, что это», – тогда уже бездействовать. Все переглянулись и на какое-то очень непродолжительное время повисла тишина. Совсем близко к ногам Луз приземлилась ещё одна стрела и Носеда поблагодарила какое-то невидимое оберегающее существо за то, что стрелок, видимо, не очень меткий. – Прячьтесь! – воскликнула Носеда и ничком легла в плотнорастущие кусты взрослого папоротника, после чего отползла к стволу ели. Эмити нырнула следом за Луз и сейчас находилась сбоку дерева. Разглядывала чужую стрелу, которую успела выдернуть из земли и прихватить с собой. – Срезень из кости, – сказала девушка, кончиком пальца касаясь наконечника, – Тупой. Кому он вообще может нравится, когда в мире давно есть бронебойные металлические наконечники? – А кому может нравится лук, когда есть более эффективное оружие? Например, огнестрельное, – Луз понимала, что сейчас не лучшее время узнать ответ на этот вопрос, но он сам собой слетел с уст. – Любителям тишины, – спокойно ответила Эмити, – Может пораженный из лука умрёт не сразу, зато «бах-бах» не разлетится по улицам. – Кого это ты из лука на улицах убивала? – беззлобно посмеялась Луз. От недалёких кустов послышался шелест. – Люблю стрелять по крысам, – ответила младшая Блайт и вскочила на ноги, стремительно натягивая тетиву и выстреливая в показавшийся силуэт. Девушка попала в глаз, чем сильно удивила Носеду. Человек упал и неистово заорал, оповещая своим криком о безудержной, нестерпимой боли. Стрелы полетели в их сторону, из-за чего пришлось сдвинуться с замеченного врагами места немного дальше. Чужое присутствие стало абсолютно заметно и в этот недобрый момент в Луз разжёгся огонёк азарта, подогревая сосредоточенность к высовывающейся из-за укрытия цели. Она насчитала трёх недругов, но не могла гарантировать, что больше нет. Самое сложное сейчас – не попасть под вражеский удар. Со стороны друзей послышались родные оглушающие звуки и Луз поняла, что противников действительно немало. Запах пороха возник в голове, хоть и не долетал до носа, а сама она уже крепко сжимала рукоять любимого оружия. Указательный палец со спокойствием находился чуть спереди курка, левая рука лежала на сжимающей револьвер правой, и больше не было ни звуков, ни препятствий, ни голосов друзей. Осталась только мишень, движущаяся среди деревьев и стрелявшая из лука, кажется, в хаотичном порядке. Они стреляли не целясь, но Луз – да, и по возможности старалась целиться именно в голову. Первым пал враг, который высунулся из-за дерева, но не успел даже натянуть тетиву как получил пулю в лоб и замертво повалился на влажный покров земли. Периферийным зрением Носеда заметила, как от близкого выстрела Эмити дернулась, хотя всё равно держала лук наготове. Казалось, что Блайт совсем не страшит возможность быть убитой и, более того, сама она запросто убивала, безошибочно поражая врага. В принципе многие аспекты поведения младшей Блайт казались слегка несвойственными для представителей её круга. Луз даже стало интересно, какие у Эмити могут быть секреты. Выстрел за выстрелом и барабан револьвера опустел. Стоило застрелить одного, как откуда-то появлялся ещё один, потом ещё. Противники сбегались на трупы своих соратников, словно ночные мотыльки на лампу, делая себя простой мишенью. Всё затихло, когда второй револьвер Луз был наполовину разряжен, когда в барабане осталось лишь три патрона. В принципе справились они быстро, а Эмити очень даже помогла, хоть раньше Луз подозревала, что Блайт будет только мешать. – Это все? – тихо поинтересовалась Эмити, осторожно озираясь по сторонам. – Кажется, – послышался ответ, – Все целы? – уже громче спросила Луз, осторожно рассматривая друзей, только-только выступающих из своих зеленых укрытий. Послышались положительные ответы и Носеда облегченно выдохнула, хотя волнения была всего капля. – Хорошо, – ответила Луз и сняла сумку, чтобы найти нужные патроны и перезарядиться, в то время как откуда ни возьмись пронеслась очередная стрела. У стрелы, которую ранее рассматривала Эмити, наконечник был может и тупой, но у этой ни сколько. Он прорезал слои одежды и плечо, прежде чем упасть рядом и оставить Носеду со стремительно мокнувшей раной.