Всегда бойся моих револьверов

Последний противник находился на ветке одного из деревьев. Он мешком свалился недалеко от людей, когда стрела Эмити попала ему в живот. Посеревшее лицо, изрезанное паутиной черных вен, из последних сил повернулось в сторону команды и открыло рот, издавая нечленоразлельный говор. — Замолчи, чучело, — попросила Блайт, смотря прямо в косые глаза истекающего кровью заражённого. Он замолчал, правда сложно было понять из-за чего — из-за приказа или из-за отсутствия сил. — Приручила, — посмеялась Луз, прижимая ладонь к ране на плече. Пролети стрела чуть ниже, угодила бы в лопатку, а так просто оставила глубокий порез на мышце. Не смертельно, но больно. — Не трогай! — приказала Уиллоу, присаживаясь рядом с Луз, — Додумалась — грязными перчатками зажимать рану. Зачем усложнять? Давай туда воды из болота нальём? Чтобы точно побольше гадости попало. А лучше руку сразу отрежем! Нет руки — нет проблем, привяжем вместо неё дубовую ветку. С твоей дубовой башкой уж точно приживётся. — Где ты собралась искать дубовую ветку? Мы в хвойном лесу, — ответила Луз, убирая окровавленную руку от раны. Она чувствовала, как мокнет одежда. Кровь тёмным пятном расползалась по тканям, стремительно вытекая из тела. Казалось, даже слишком стремительно. — Пока что, — напомнила Уиллоу, аккуратно снимая с Луз пальто, — Придётся немного померзнуть, пока я не обработаю и не перевяжу твой будущий шрам. — Пневмония разве сильно лучше гангрены? — усмехнулся Хантер. — Да, хотя бы самой болезни не видно, — ответил Гас. Он присел на корточки и начал что-то выискивать в сумке Уиллоу, пока Парк мыла руки, а Носеда с болью пыталась содрать с себя водолазку. По ощущениям температура воздуха была не выше восьми градусов. Луз ругалась на себя за неосмотрительность. В такой ситуации осмотреть верхушки деревьев — первое, что должно придти в голову. Но вместо этого подогретое стрельбой сознание решило, что зарядить оружие куда важнее. А с учётом, что стрела угодила именно в неё — сегодня точно не везёт. — Уиллоу, ты не взяла аптечку? — опасливо поинтересовался Портер, чуть нависая над открытым багажом. — Посмотри ещё, я не могла забыть, — ответила Уиллоу, отряхивая руки от воды. Луз стиснула зубы, стараясь не зашипеть от боли, когда поднимала раненую руку, но одежда всё никак не хотела покидать свою носительницу. Водолазка зацепилась за маску – за её часть, скрывающую подбородок, за курносый носик, покрытый складками в общей агрессивной гримасе. Носеда выругалась, вернула одежду на место и сняла препятствие, не глядя сунув маску в руки рядом стоящей Эмити. Блайт без вопросов её приняла и завертела в руках, внимательно осматривая. Казалось, Эмити собралась рассмотреть каждую царапину на лаковом покрытии, каждую неровность дерева и каждый малюсенький скол розовой краски. — Ну что там? — спросила Парк у Августа, быстро перебирающего содержимое сумки. В этот раз Хантер, также начавший нервничать, помогал в поиске. — Нет здесь никакой аптечки! Только бинты. Зато есть использованная карточка «Кено» и старая колода карт, — ответил Гас, — Очень полезно. — Вот блять, — тихо выругалась Уиллоу, осматривая порез, — Придётся промыть водой… Ну бинты зато не забыла. Темная кровь сильно сочилась из раны, окрашивая своим цветом левую руку и часть одежды. Луз бы подумала, что ранее белую майку уже никогда не удастся отстирать, но мысли улетали в какое-то далекое русло. Область вокруг раны немела, голова с каждой минутой начинала кружиться всё сильнее. Не хватало ещё упасть без сознания на влажный мох и хвою. В прочем от этого значительно спасал холод, поддерживая разум на месте. — Используй это, — обратилась Эмити к Уиллоу, присаживаясь рядом. В руках она держала небольшую бутылку с янтарной жидкостью. — Это чай? — поинтересовалась Парк, вскинув бровь. — Чай? Дорогая, это виски, — также вскинула бровь Эмити, забавляясь реакцией. Уиллоу промыла рану алкоголем и перевязала плечо. Стало значительно легче, хоть и порез до сих пор жгло после виски, а слой повязки потихоньку краснел. — Спасибо, — благодарно произнесла Луз, смотря на Уиллоу и лучезарно улыбаясь. Родители Парк хорошие люди. Иногда Луз совсем не понимала подругу — как можно выбрать «теневую сторону» города, когда дома тебя ждут любящие родители. Но по словам самой Уиллоу: «Они больше сосредоточены на помощи людям, нежели на мне. Если бы в больнице стояли койки для персонала, они вообще перестали бы приходить домой. Я в детстве перечитала столько толстенных альманахов по медицине, так хотела стать воняющей спиртом и валерьянкой врачихой. Хотела быть похожей на этих двух псевдогероев, что шьют, режут, кладут в рот горькие таблетки, а потом не могут понять причину летального исхода. Какая яма! Моя жизнь куда интереснее, хоть чем-то и похожа». В принципе практически такой Уиллоу и стала, только вместо спирта и валерьянки от неё в основном пахло коньяком и грубым табачным дымом, неизменно стоящим в игорных домах. В банде «Совиного дома» Парк помогала врачу и в основном оказывала первую медицинскую помощь – спаивала подстреленных или избитых пациентов спиртом, чтобы те перестали открывать рот и говорить как им больно. Через какое-то время Ида поняла, что большинство её людей не настолько ценны, чтобы до последнего держать их в жизни. Если нужно — пусть идут в больницу и сами разбираются с представителями закона, желающими узнать, как человек получили огнестрельное ранение. А проще просто добить, чтобы не мучились. Уиллоу не горела желанием покидать такой интересный коллектив, поэтому уговорила взять её на работу крупье. Если Парк замечала, что кто-то мухлюет — била нечестного игрока головой об стол, а если понимала, что силы неравны — звала охрану, чтобы та ударила головой об стол. Только она смеет выигрывать деньги, остальные должны их проигрывать! Уиллоу проигрывала лишь в играх на удачу: «Колесо Фортуны», «Кено», «Рулетка» и прочие, поэтому старалась играть в игры, где способствует ловкость рук. Уиллоу и Луз было по четырнадцать лет, когда они познакомились. Носеда пришла в больничный кабинет в отсутствие врача, чтобы стащить несколько капельниц, а там сидела какая-то девочка с чуть вьющимися волосами, похожими на вечернее бушующее море. Парк предложила ей пропить курс витаминов, чтобы сделать цвет лица здоровее, а Луз предложила заткнуться и никому не говорить, что кто-то приходил и что-то брал. Тогда Луз и не думала, что спустя год будет учить эту девочку-крупье стрелять, а после брать с собой для «грязных делишек» в качестве подстраховки. Ещё через год возник Хантер. А ещё через год всё пошло прахом.

***

Было немного тяжело нести сумку на одном плече, но Носеда этого не показывала и от помощи отказалась. — Верни мне маску, — опомнилась Луз, поворачивая голову в сторону Эмити. Блайт закрепила маску на ремне, виднеющемся из-под наполовину расстегнутого бархатного плаща. — Мне кажется без неё лучше, — ответила Эмити, — Пусть поры немного подышат. Будет жаль, если такая красота испортится. — Очень мила твоя забота, — прошипела Луз, после чего повторила: — Верни мне маску. — А ты мне что? — Почему я должна тебе что-то давать, чтобы получить обратно свою вещь? — спокойно поинтересовалась Носеда, стараясь не забывать смотреть по сторонам. — Ты глупая, — утвердила младшая Блайт, сужая глаза, — Несмотря на то, что вещь твоя, находится она в моих руках. Получается — моя. Разве вы не думаете как-нибудь также, когда берёте чужое? — Нет, когда мы берём чужое — думаем только о выгоде или других нужных нам последствиях, — вклинилась Уиллоу, подходя чуть ближе. В этот период суток она обычно пьёт пиво или чай, читая несусветный бред в лице некоторых любовных романов и громко смеется. Должно быть она начала скучать, — Ты же – просто издеваешься. — Я тоже думаю о выгоде, потому что за возврат прошу что-нибудь мне дать, — ответила Эмити, — Сейчас я бы очень хотела местечко для отдыха. С гамаком. — Какой гамак? — удивленно переспросила Уиллоу, — Лучше уж разденемся до нижнего белья и поваляемся на подстилке, устроим пикник, здесь ведь так тепло. А я бы ещё в какой-нибудь реке искупалась. И думаю тень отлично заменит солнце, чтобы позагорать. Луз посмеялась, но в целом была согласна с идеей отдыха. Они прошли около двадцати пяти километров, при этом часто находясь в перестрелках. Нести багаж на одном плече с каждым пройденным метром становилось всё сложнее. Но останавливаться среди леса не очень хорошая идея. Луз вообще с огромным удовольствием поспала бы пару часиков, в надежде, что легкое головокружение и тошнота пройдут. Ещё стало бы неплохо просушить пятна крови на одежде. Лучше сразу дойти до будки.

***

Окружающий пейзаж, казалось, совсем не менялся. Приходилось обращать внимание на каждое дерево, чтобы случайно не пропустить метки-указатели, говорящие о смене пути. Усталость ложилась на ноги и плечи, со временем живот начал колоть голод, так что остановку сделать всё равно пришлось. Хантер усердно пытался развести костёр, но из-за повышенной влажности это совсем не получалось. Одна попытка, две — всё прошло насмарку и он уже начинал раздражаться. — Оставь в покое палки, — посоветовала Луз, делая глоток воды, — Они подсохнут только через две попытки, а уже потом начнут гореть. У нас нет на это времени. — У тебя ни на что нет времени, — пробурчал Хантер и уселся на поваленное дерево рядом с Уиллоу. — Зачем вы надеваете на лица это уродство? — поинтересовалась Блайт, когда снова двинулись в пусть. Она ничего не сказала, когда для употребления еды маски сняли все, но на физиономии девушки проскользнул слишком уж явный интерес. — Если скажешь, что мы и без них достаточно страшные — будет очень невежливо, — предупредил Гас, предчувствуя какую-то колкость. — Малыш, ты самый симпатичный во всём Кипящем, — излишне убедительно произнесла Блайт. — Это правда. — Почему именно чёрт? — спросила Эмити, смотря на красную рогатую маску, закреплённую на сумке Гаса. — Потому что я верю в Бога, а этот лик напоминает, что я совершаю плохие поступки, — запросто ответил Портер, — Что искуплять будет долго. Эмити удовлетворилась ответом и подошла к Уиллоу, желая задать такой же вопрос. — Я хотела сбежать с бродячим цирком, когда мне было тринадцать, — выдала Парк, даже не дождавшись вопроса. — На моей родине олени — священные животные. Моя маска — напоминание, что от дома я далеко, — также без вопроса ответил Хантер. Луз с трудом удержалась, чтобы не выпалить: «На твоей родине детей похищают работорговцы и продают в бордели», — но даже для неё это было бы слишком жестоко. — А что на счёт тебя, ушастый пупсик? — произнесла Эмити, как-то слишком внезапно оказавшись рядом. Луз было интересно, Эмити специально ничего не говорит насчет нахождения Луз и Хантера в тот вечер в поместье? Или она была настолько пьяна, что не помнит? А может ей настолько плевать? Или не знает, что в тот вечер что-то пропало? Младшая Блайт словно вообще не удивлена всем этим. Честно говоря, Носеда не знала почему её это интересует. В любом случае изменить ничего нельзя, это прошло. Но появилось какое-то чувство, будто на неё наплевали. Снова огонёк «Блайты должны понимать, что мы не шутка» разжёгся между рёбер. А с тем учётом, что при удачных событиях возвращаться к воровству не придётся и «Крольчонок» забудется из-за отсутствия, логичными мысли никак не являлись. «Ты знаешь, что тебе нужно, — подумала Луз, — Хватит думать о ерунде, это больше неважно». — Эй, — Эмити щелкнула пальцами перед лицом Носеды, выводя ту из мыслей, — Ты где? — Что? — переспросила Луз, хмуро глянув на Эмити. — Почему именно кролик? — Просто так, — ответила Луз, — Разве нужна причина? Мне понравился именно этот эскиз. — Ну у других причина есть. Просто так ничего быть не может. Возможно, тебе нравится питаться зеленью? Или дорогой человек называл тебя Крольчонком? А может всё время тебя тянет на совокупление? Скажи, сколько у тебя детей? — Восемь, — ответила Луз, поднимая ладони, — Первого зовут — У, — она загнула палец, — Второго — Меня. Третьего — Нет. Четвертого — Причины. Пятого — Чтобы. Шестого — Выбрать. Седьмого — Именно. Восьмого — Кролика. Это просто маска. И это последнее, во что я стала бы вкладывать смысл. Эмити больше не спрашивала, но было видно, что она сомневается в правдивости ответа. Со временем Блайт стала единственной, кому ещё хотелось хоть что-нибудь говорить. Но Эмити не менее других ощутила облегчение, когда они дошли до места отдыха.