Всегда бойся моих револьверов

Луз махала руками, оставляя на когда-то красивом теле противника толстые полосы порезов. Физическая активность, отличная от ходьбы, сейчас помогала очистить голову и сосредоточить мысли на защите. Бросаться в бой, даже не дождавшись пока компанию заметят, очень опрометчиво, но совсем не страшно. Это желание – даже импульс, – вступить в схватку, забрать парочку гнилых вонючих жизней собственными руками, а не пулями, просто невозможно было побороть. Никакими доводами безопасности, никаким так любимым ей здравым смыслом. Грязные руки схватились за плечи, больно впиваясь пальцами в мышцы и рану, заставляя зашипеть и только сильнее пуститься в злость. Со стороны, наверное, казалось, что сама Луз намного агрессивнее, нежели её противник. И в какой-то мере так и было. Потому что у агрессивного противника желание причинять боль и лишать жизни – единственная цель, полностью вытеснившая из головы прочие. Луз же просто проветривает разум. Её держали за плечи, но вытянутые руки врага, казалось, просто не умеют сгибаться, выдерживая этим небольшую дистанции и делая своего носителя совсем уязвимым. Тем не менее он давил и напирал, втягивая Луз в медленное движение, заставляя отступать. Теперь она поняла, как Блайт умудрилась поскользнуться на шишке. Луз и сама с трудом это не сделала, оставшись на ногах лишь из-за держащих её рук. Больших и волосатых. В некотором плане сейчас даже нравился этот твёрдый негибкий танец. На секунду появилось шуточное желание опустить руки на талию соперника, но когда спину прижали к зеленоватой от мха коре, стало понятно, что с этим нужно заканчивать. Луз уже вдоволь нарезвилась, подпуская падальщика близко настолько, чтобы он начал представлять тепло её крови. Но не позволяла дойти до этого и злила ещё сильнее. Этим забавлялась куда безудержнее. Луз слышала чужое дыхание, хрипоту в лёгких и ощущала всё тот же тошнотворный запах. С вызовом смотрела прямо в глаза – в потускневшую радужку и налитые кровью белки. От зрительного контакта монстр, кажется, только сильнее начал злиться и зарычал, подобно дикому животному, ещё крепче сомкнув пальцы на плечах. Но больше ничего не делал. Луз показалось это странным, но ждать продолжения, основываясь интересом к последующим действиям, уже не хотела. Потому что чувствовала, что рана открылась всерьёз. Носеда посильнее сжала кинжалы и согнула руки, после чего резко дёрнулась в сторону тела напротив, оттолкнувшись от ствола кедра. Рычание чучела стало громче, сливаясь с оглушительным звуком выстрела, когда кинжалы рывком проникли под рёбра и прокрутились. Носеда не видела куда стреляли. Свист пули пронесся совсем недалеко, последующая угодила в руку Падальщика и этим заставила его отшатнуться. Луз подёргала плечами, пытаясь разгладить боль в мышцах, и только сильнее скривила чуть испачканное лицо. Но в целом была от чего-то довольной. – Ты сумасшедшая! – зло выкрикнула Уиллоу и Луз повернула голову, думая, что это предназначается ей, – Ты могла попасть в неё! Парк стояла в нескольких метрах, вырывая из цепких пальцев удивленной Эмити пистолет, при этом указывая дрожащим запястьем в сторону Носеды. – Но не попала ведь, – спокойно ответила Эмити, наконец позволяя забрать оружие. На лице просвечивалась гордость, вызванная тем, что удалось попасть хоть в какую-то часть тела всего со второй попытки. Луз прикончила монстра и подошла ближе, на секунду щурясь от луча солнца, ударившего в глаза. Она старалась не смотреть на Эмити, но взгляд сам собой притягивался к Блайт, начиная с лица и заканчивая руками. – Что у вас? – поинтересовался Хантер, прибежавший откуда-то со стороны. Парень убрал оружие в кобуру на бедре и вопросительно уставился на девушек, осматривая подрагивающие в раздражении плечи Уиллоу и сломанный лук под ногами Эмити. – Она забрала у меня пистолет, – тоном обиженного ребёнка пожаловалась Уиллоу, словно хотела, чтобы Блайт погрозили пальцем и наругали. Лица девушки было не видно из-за маски (во время потасовок маску содрать с лица гораздо сложнее, нежели очки), но по тону стало понятно, что Парк недовольно надула губки. – А ты забираешь у меня траурное время, – ответила Эмити, присев рядом с луком и проводя по нему ладонью, – Очень жаль. Уже давно стало понятно, что в некоторых своих попытках помочь Эмити бывает безрассудной и оттого небезопасной, но Луз также понимала, что со стороны действительно могла выглядеть в плачевном положении, подталкивая Блайт взяться за незнакомое оружие. Сил раздражаться уже не осталось, не хотелось этого делать, и в целом Луз подумала, что на месте неравнодушной Эмити поступила бы также. Тем более, если бы разум был также настроен на "делай, потом думай". Луз не хотела спрашивать как произошёл казус с луком и почему Уиллоу сама не вступилась за её жизнь. До конечной точки сегодняшнего дня идти оставалось недолго, от этого тратить время на разговоры не было желания. Да и Луз сама совсем не знает, куда идёт. Уиллоу поведала, что тогда на них налетела непосильная толпа уже надоевших соперников, поставив их не просто в печальное положение, а даже в плачевное, лишая всего оружия. – Слишком умные попались, – говорила Уиллоу, изворачивая свою мимику в грустную сторону, после быстро возвращая мышцы лица в прежнее положение, – Гасу нехило заехали булыжником по голове. Бедненький, он лишился сознания. Долго рыгал, когда пришёл в себя. Нас спасли люди, что живут в небольшом поселении всего в километре левее от нашего пути. Нам пришлось оставить его там, чтобы сходить за вами. И теперь приходится идти туда, чтобы забрать Августа и продолжить дорогу в нужном направлении. Физически Луз не сильно устала, но эмоционально очень даже. Хотелось дойти уже хоть куда-нибудь, помыться и лечь спать. За прошедшие сутки переживаний было много, но за те, что прямо сейчас стояли своим временным пространством – не меньше. Носеда радовалась, что все живы и здоровы, в принципе даже неплохо, что нашли кого-то из людей, но размышления на тему Эмити не давали порадоваться и расслабиться. Луз не знала, почему так переживает. При прочтении надписи возле портрета она логично подумала, что Блайт в неё влюблена. Или, судя по многочисленному присутствию Луз на листах бумаги, видит в ней какого-то маленького бога, что держит в руках чужие сердца и вечно издевается сквозняком изо рта. И чем больше Носеда об этом думала, тем сильнее убеждалась в неравнодушии Эмити. А после боялась, что видит причины там, где их нет. Постоянно о чем-то думала, что-то подтверждая и опровергая. На лбу то и дело возникала глубокая морщина хмурости, говорящая всем вокруг, что Луз сейчас лучше не беспокоить. Казалось, весь окружающий мир затих и замер, лишь иногда оживая, чтобы Носеда не забыла, как ощущается ветер. Эмити говорила, что совсем не умеет правильно действовать, когда что-то касается других людей. Луз подумала, что если это действительно так, возможно, каждые шутки Эмити на любовную тему, комичные повторения действий Уиллоу, относящихся к Хантеру – не шутки, и не желание доставить Луз какие-то неудобства издёвками, в действительно попытки что-то сказать. Такие, каких Луз тогда не понимала и со злостью прогоняла Блайт от себя, не желая ничего слушать. До некоторого времени вчера Эмити вела себя холодно. Как раз после того, как Луз проигнорировала её слова, когда отмахнулась от руки. Луз становилось грустно от мысли, сколько раз своими просьбами оставить в покое делала Блайт больно, но в то же время от мысли, что к ней неравнодушны – почему-то становилось тошно. И сильно лестно. Не любил её почти никто в плане романтическом, и она не думала об этом, смотря на кого-то. Мимолетно глядела, видела плохой или в некотором плане хороший вариант, но чувства если и появлялись, то быстро исчезали. Так уж вышло, что раздражали её влюбленные люди своей предсказуемостью в действиях и болтовней об одном и том же. Она не верила ни в единое слово, распознавала скрытые мотивы и немного корила себя этим, размышляя, что её организм и разум просто неспособны проникнуться ни к кому нужной химией. Но Эмити казалась отличной от всех предыдущих хотя бы тем, что не желала подобраться через Луз к хозяйке «Совиного дома» или обеспечить себя за счёт неплохого заработка Носеды. Носеда в принципе не знала, чем могла привлечь такую, как Блайт. И опять подобралась к мысли, что и не привлекает вовсе, что мимолетный пазл, возникший в голове – ошибочный и неточный, что картинка не целостная и думать об этом не стоит. Лучше выделить время, чтобы поверхностно научить Эмити обращаться с оружием. Откинуть бредовые мысли на дальнюю полку сознания и снова сосредоточиться на том, что важно.

***

До поселения они дошли ближе к вечеру. Множество домиков, раскинутых по какой-то территории, были исключительно из дерева, ровно как и высокий частокол, на изготовление которого ушла ни одна сосна. Запах спиленных деревьев заметился даже раньше, чем взору предстала картина, и в некотором плане стало жаль этот участок леса, полысевший для человеческих нужд. Возле больших деревянных ворот, неуклюже изрезанных какими-то узорами, стояли два крупных человека, оснащённые ружьями. На лицах читалась сосредоточенность и настороженность, но они смягчились, когда разглядели в силуэтах обычных людей и заговорили так дружелюбно и приветливо, что прямо непривычно уху. Отвечала в основном уже знакомая им Уиллоу. Луз хотела бы вставить парочку слов, но они никак не находились в общей усталости. Хантер также молчал, настороженно оглядываясь по сторонам и с прищуром посматривая на людей возле ворот. Он выглядел куда более хмурым, нежели обычно, и Луз для себя подчеркнула, что нужно выяснить причину. Уиллоу сотворила краткий пересказ дороги и назвала примерное количество Падальщиков, что встретились за это время, изображая на лице ужас. Её внимательно выслушали, ужаснулись, и наконец дали пройти, пожелав на последок хорошего вечера. Луз показалось странным такое добродушие. На страну обрушилось сложное время, желание дать нескольким незнакомцам приют, хоть и не длительный, очень настораживало. За забором всё выглядело хорошо и визуально навевало некое чувство спокойствия. Небольшие домики, расположенные друг к другу достаточно близко, иногда чередовались с большими двухэтажными постройками, внешне напоминающими кубы. Освобождённые от травы и прочей растительности земляные улицы были немного мягкими от влаги. Луз шла по ним, внимательно глядя по сторонам и вдыхала запах горящего древесного угля, что так настырно бил по носу чуть ли не отовсюду. Люди, многие одетые в потертые дубленки или заношенные шинели готовили еду прямо на улице, поставив посуду на сетки, что укрывали большие почерневшие от жара бочки. Здесь приятно пахло и царила атмосфера какого-то дружного сообщества. Витало ощущение некого скорого праздника. Дорога, что вела прямо от ворот, была самой широкой, но тем не менее не единственной. Она постоянно отделяла от себя тропинки, ведущие к прочим улицам, и казалось, что они зашли не в маленькое поселение, а в полноценную деревню. И построить такое за год вряд ли стало бы возможным, тем более лишь при силе рук. Они шли неспеша, потому что куда идти – совсем неясно, и пока Хантер что-то шептал на ухо Уиллоу (которая успела снять страшный клоунский лик и надеть очки ещё за двести метров), Луз отвлеклась от созерцания улицы и обратила внимание на Эмити. Блайт шла рядом и сосредоточенно старалась разобраться с кедровой шишкой, желая добыть немного орехов. Случайно врезалась в шедшую им навстречу старушку. – Простите, – вежливо извинилась Эмити, глянув на старушку так обеспокоенно, словно из-за лёгкого толчка та могла рассыпаться в прах. Но пожилая дама не злилась, а только весело посмеялась и всех поприветствовала, сказав, что как раз к ним и направлялась. Женщина была одета в длинный плащ – не тёплый, но и не мёрзла, кажется, совершенно. Она была неким мини-мэром этой мини-деревушки и радостно оповещала, что они все очень рады гостям, потому что новых лиц не видали достаточно давно. Говорила и параллельно вела их к дому, который принадлежал ей и в котором находился сейчас Гас. – Мы построились здесь ещё пять лет назад, – рассказывала старушка, с некой гордостью осматривая домики и освещающие улицы факелы, – Пришла в голову такая спонтанная идея, небольшим кругом уехали и начали строить, всё нужное завозить. А там то одни дополнят нашу компанию, то другие. И за последний год много кто нас нашёл. Вон как много нас теперь. Луз хотела бы сказать, что это незаконно. Мало того, что они заняли участок земли, принадлежавший государству, вырубили множество не лишних деревьев, так ещё и полностью уклонялись от выплаты налогов. Но не ей говорить о том, что законно, а что нет, и она не хотела обижать людей, которые так добродушно позаботились о её раненом друге. – Где вы жили до этого, можно спросить? – поинтересовалась Луз, повернувшись к улыбающемуся лицу дамы. – В Борингмайне, – грустно улыбнулась старушка и посильнее укуталась в пальто, словно резко начала замерзать. – О как! – удивилась Эмити, – Моя мать туда ездила когда-то. Деревушка, живущая за счёт шахт. Вы что, тоже... Копали руду? Я не знаю, что делают в шахтах. – Я нет, но муж мой любил эту работу. Он хорошо зарабатывал, ах какой у нас был красивый дом! Сейчас тоже не хуже. Бросить всё и отправиться жить в лес – его идея. Он построил большой дом для нашей семьи, но сам долго не прожил. А дети все мои пропали недавно совсем, ушли на разведку местности и с концами... Одна я осталась, одна! Женщина рассказывала с некой скорбью, но в то же время и с сумасшедшей радостью, погружаясь в воспоминания настолько, что перестала замечать многочисленные приветствия в свой адрес. – Мы сожалеем, – действительно сочувственно произнес Хантер. – Если он любил работу и вы довольны были жизнью, откуда тогда возникла идея уехать? Да ещё и так далеко от людей, – спросила Луз и только после поняла, что вопрос прозвучал с грубостью или с подозрением. Локоть Хантера больно уколол её в бок.. – В городке тогда люди пропадать стали. Много делось неясно куда. Страшно нам стало. А где люди есть, всегда есть процент убийц. Просто нам захотелось сбежать от всего мира, построить свой райский уголок. Не знаю, как кажется вам, но я думаю, что у нас получилось. И вовремя уехали, получается! Если бы остались в Борингмайне – поумирали бы или б с ума сошли. Возможно из-за давней пропажи людей там всё и началось. – Понятно, – тихо ответила Луз. Старушка остановилась напротив крупного двухэтажного дома, возле которого также стояла дымящаяся бочка. – Добро пожаловать! – женщина махнула рукой в сторону здания и улыбнулась, – Оставайтесь сколько хотите. Я рада гостям. У нас есть колодцы, можете принести воды и помыться. Или постирать одежду. Грейте на бочке или на печи, она на первом этаже на кухне. Я вам покажу. Она спешно двинулась к дому по покрытой печной золой тропинке, точно будучи в радости от хоть какого-то общества. – Я не думаю, что мы надолго, – произнесла Луз. Она действительно не хотела сильно задерживаться. Судя по тому, что рассказала Уиллоу – у Гаса простое сотрясение мозга, с этим можно скоро двинуться в путь. А чтобы он лишний раз не напрягался, она вполне готова его защищать, – Большое спасибо за приют, завтра мы отправимся дальше. – Ни в коем случае! Послезавтра у нас будет проходить праздник. День, в который мы ступили на эти земли. Вы просто обязаны поприсутствовать! Будет музыка, танцы и хвойная настойка. – Хвойная настойка! – удивилась и в то же время обрадовалась Эмити, – Мы останемся, спасибо. – Тебе снова скучно? – недовольно поинтересовалась Луз. Как можно принимать такое решение, соглашаясь лишь из-за наличия алкоголя? Эмити, конечно, торопиться некуда, но остальным ещё после Титана отправляться обратно. – Мне скучно, – вместо Эмити ответила Уиллоу, выговаривая слова прямо в ухо Луз, – Ничего не случится, если мы чуть-чуть поживём нормально. И повеселимся. Луз спорить не хотела, тем более зная, что спор с Уиллоу на тему каких-то развлечений совсем бесполезен. Переубедить будет сложно. – А ты что думаешь? – девушка глянула на Хантера и он лениво пожал плечами, проговаривая слова в пользу Блайт и Парк.

***

Луз чувствовала себя неловко в чужом доме и совсем в неизвестном обществе, но все-таки доброжелательность старушки и возможность вымыться и выстирать одежду сильно радовали. В доме было тепло, уютно и чисто, хоть и пустовато из-за минимального количества мебели. По углам коптили толстые свечи, изготовленные из древесной смолы и очень быстро плавились, мало что способные осветить. Когда команду только пропустили за частокол, Луз безумно хотела спать, но сейчас эта сонливость отступила на второй план, освобождая место под облегчение. Как же хорошо было нормально помыться, вымыть всё тело, волосы! Как хорошо будет спать на нормальной кровати, а не на тех подобиях в будках! Луз поднималась по ступенькам и трясла головой, желая смахнуть с волос остаток воды. За дверью в конце коридора отдыхает Гас. Она заходила к нему проведать и убедилась, что всё не так плохо. На лбу, чуть ниже линии роста волос, виднелась небольшая глубокая рана и Портер даже пошутил, что будущий шрам станет делать его брутальнее. В комнате напротив разместились Уиллоу и Хантер, и Луз даже боялась вообразить, что Парк там вытворяет с бедным мальчиком. Не зря же она не захотела делить комнату с Носедой, основываясь, что той будет хорошо и с дочерью Блайтов, а Хантер станет мешать восстанавливаться Гасу, если пойдет в комнату к нему. После этих замечаний Луз погрозила Уиллоу, что запомнит этот её выбор между членом и подругой, но грозила больше в шутку, хоть и очень убедительно. Луз дошла до первой от лестницы двери и потянула ту на себя, уже после сообразив, что нужно было сначала постучаться. Мало ли чем Эмити там занимается. Комната была симпатичная, но донельзя простая, ровно как и всё в этом домике. Двухместная кровать, ранее принадлежавшая супружеской паре, небольшой письменный стол, до сих пор заваленный какими-то бумажками, и давно опустевший шкаф с большим зеркалом на двери. Должно быть очень сложно и дорого доставить мебель на далекое расстояние в чертоги леса, но эта мысль быстро ускользнула от Луз, почти сразу, как только появилась. А всё потому, что в комнате было прохладно. – Пожалуйста, закрой окно, – попросила Луз, глянув на Эмити. Та чуть ли не на половину тела высунулась на улицу и смотрела на небо, даже не сразу заметив, что в комнате кто-то появился. – Я засмотрелась на звёзды, – зачем-то оповестила Эмити, закрыла окно и уселась на краешек кровати. И правда, деревья на этом участке спиленные, никакого смога нет. Небо сейчас чистое, переливающееся темно-синей палитрой, густо усеянное яркими точечками звёзд. Их и без того хорошо видно, но и правда хотелось смотреть лишь запрокинув голову и ни о чём не думая. – Печь топится целыми днями, не нужно выветривать тепло, – спокойно сказала Луз, но всё равно неясным образом чувствовала себя виноватой. Эмити не выглядела обиженной или расстроенной, больше задумчивой, но Носеду не отпускало чувство, что Блайт и обижена, и расстроена, и всё это из-за неё – из-за Луз. – Хочешь, завтра вместе посмотрим с улицы? Последнее прозвучало немного смущённо. Носеда не знала, почему такое простое предложение смогло вызвать в ней неловкость, но почувствовала прикосновение жара в лице и стремительно отвернулась, делая вид, что рассматривает шкаф. Эмити хихикнула, кажется, немного подвигаясь ближе. – А ты и правда милая, – мягко утвердила Блайт, заставляя румянец на лице Луз разрастись, – Казалась бы ещё милее, если бы сняла с себя оружие. Ты что же, и мылась с ним? Ремни с кинжалами были отлично видны на голых руках, не сокрытых майкой, а спать на спине, чтобы не потревожить спокойствие револьверов – уже привычное дело. Разве что после коротких размышлений Луз таки убрала однозарядные пистолеты. – Как я могу убрать оружие, находясь в доме незнакомой женщины, в поселении незнакомых людей? – физиономия приняла прежний оттенок и снова глядела на собеседницу, – Мне вообще-то нужно защищать твою жизнь, если ты забыла. – А я вот твою сегодня могла угробить, – грустно послышалось со стороны Блайт, – Прости. Не нужно было трогать то, чем я не умею пользоваться. Брови Луз поползли вверх, а на лице образовалось удивление, видное даже в свете практически догоревшей свечи. Сейчас она явно понимала, что если Эмити Блайт искренне извиняется за какой-то свой необдуманный поступок – значит и правда, должно быть, что-то к ней чувствует. Эмити выглядела виноватой и почему-то Луз стало её жаль, словно винит Блайт себя неоправданно. На деле, конечно, оправданно, даже очень, и жалеть её не за что. Но Луз всё равно поддалась какому-то порыву нежности, которую в себе не очень-то любила, и потянула руку к Эмити, кончиками пальцев убирая за ухо непослушную прядь волос. В этот же момент послышался стук в дверь и в комнату вошёл Хантер, сильно сосредоточенный и желающий что-то поведать.