Всегда бойся моих револьверов

Луз нравилось ловить в воздухе нотки резковатого парфюма, несмотря на то, что среди общей свежести он доминировал. Эмити переборщила. На протяжении всего дня Эмити читала одолженный у старушки любовный роман и громко смеялась над самыми грустными моментами – смеялась там, где следовало бы плакать. Иногда зачитывала некоторые моменты вслух, надеясь, что Луз тоже посмеётся. Но Луз не видела ничего смешного. Такими действиями Эмити напомнила Уиллоу, что любила делать примерно то же самое, воспринимая каждое слащавое чтиво, как комедию. Луз в принципе казалось, что они обе похожи друг на друга по характеру, по крайней мере, если не копать глубже. И Носеда даже случайно назвала Эмити именем Уиллоу, из-за чего Блайт показательно обиделась и замолчала. Но молчала совсем недолго и скоро опять зачитывала по её мнению смешное начало эротической сцены. Честно говоря, Луз не сильно жалела, что предложила Эмити посмотреть на звёзды, но настоятельно рекомендовала самой себе не идти. Она не хотела, чтобы Блайт восприняла это хоть как-то мило, и на самом деле чувствовала себя чуть неловко наедине с этой девушкой. «Не нужно было трогать её волосы» – раздраженная сама на себя думала Луз, снова и снова вспоминая мимолётное ощущение мягких локонов в своих пальцах. Вспоминала выражение лица Эмити в тот момент и взгляд, полный как удивления, так и желания что-то сделать. Тем не менее, вспомнив слова Хантера, на звёзды смотреть Луз пошла. Сейчас сидела на лавке, собранной из остатков после строительства. Почему-то больше глядела не на небо, а на Эмити, что улеглась на лавку и беспардонно уложила голову на колени Луз. – Я почти оглохла после твоих уроков, – сказала Эмити, завороженно смотря на небо. Должно быть к этим словам её подтолкнуло отлично видное созвездие Стрельца, – Но мне очень понравилось, как ты управляла моим телом, выставляя его в нужную позу. Последнее было сказано чуть ли не мечтательно и Луз странно захотелось откашляться. Она вновь запрокинула голову, глядя на мириады мертвых звёзд. – Не нужно было ломать свой лук. – Я не успела достать стрелу, пришлось сломать его об голову чучела. Знаешь, как жалко? Я любила его очень сильно, – Эмити немного помолчала, после чего трагично добавила: – Нет ни коня, ни лука. Не осталось ничего! Носеда посмеялась, вновь возвращая взгляд к лицу Эмити. Ветер смешно задувал волосы на бледное лицо и она постоянно убирала их, ежеминутно морщась в недовольстве. – Успокойся уже со своим конём. Чем ему там плохо? – Чем-то да плохо. Мало ли что творится в городе, – Блайт привстала и скоро приняла сидячее положение, прижимаясь плечом к Луз, – Вдруг какой-нибудь человек поработил разум жителей и животных, превращая их в более разумную версию чучел. – Тебя же в городе нет, а больше до такого никто не додумается. Слушать Эмити было часто забавно. Она могла говорить полный бред, а потом начинала умничать и резко становилась серьёзной, поэтому понять её настроение порой было невозможно. Но сейчас понятно, что в девичьей голове что-то переключилось, убирая с лица прекрасную улыбку. Понять этот момент – что случилось и что сказано не так – у Луз совсем не получалось, вызывая недоумение и сложность в дальнейшем общении. Повисла тяжёлая тишина, прерываемая уже лаем собаки, что бегала вокруг дома неподалёку и пыталась допрыгнуть по привязанной под крышей дичи. Луз подумала, что это удивительный уровень доверия – оставлять что-то подобное во всеобщем доступе. Но в целом такое поведение этих дружных людей даже умиляло. Луз вспомнила, как Эмити отдала своего честно добытого зайца старушке в качестве благодарности за приют, вспомнила радостную и не менее благодарную реакцию женщины. – Всё нормально? – наконец-то решила поинтересоваться Носеда. Эмити вздрогнула, будто совсем забыла, что рядом кто-то находится. Повернула лицо к Луз, внимательно её рассматривая и этим возвращая во взгляд привычный блеск и ехидство. – Нормально, – утвердила Блайт, стараясь подвинуться ещё ближе. Луз в шутку подумала, что в своем желании оказаться ближе Эмити скоро на неё усядется, но, немного поразмыслив, поняла, что она хочет быть не столько ближе к ней, сколько к теплу. Носеда взяла руку Эмити в свою и полностью убедилась, что Блайт замерзла, ощущая в ладони холод пальцев. – Давай вернемся, если тебе холодно. Почему раньше не сказала? Интонация вышла уж слишком обеспокоенной. Эмити благодарно улыбнулась и сощурила глаза, внимательно заглядывая в темную радужку напротив. Ответила, что всё не так плохо и категорически отказалась возвращаться в духоту комнаты. Луз глубоко вздохнула и поднялась на ноги, стягивая с себя пальто и накидывая плотную ткань на острые плечи, заставляя алые от прохлады щёки Эмити ещё сильнее покраснеть. – Ох, ну да, лучше замерзнуть самой, – пробурчала Блайт и откинула край пальто, освобождая под ним немного места. Покраснела пуще прежнего, – Иди ко мне. Внизу живота прошлась приятная волна. Луз старательно это проигнорировала, как и собственный проступивший румянец. Ей не было холодно ни в пальто, ни без него, одеться теплее ясная мысль. Но несмотря на это, Носеда всё равно уселась рядом, плотно прижавшись боком к боку Эмити, позволяя той накрыть теплой тканью их обеих. – Выпьешь со мной завтра? – аккуратно спросила Блайт, будто боялась, что Луз может потревожиться и уйти.

***

День с самого утра выдался ясным. Из-за отсутствия густых крон солнце отлично проникало на территорию поселения, приятно освещая дома и их радостных владельцев. Стоило только проснуться, как до сознания донесся веселый смех и громкие разговоры, звучащие с улицы. Люди вспоминали время до того, как поселились в этих местах, но с большей радостью повествовали друг другу о том, как им хорошо здесь. Основное торжество должно пройти вечером, освещаемое радостным огнём быстро горящих свечей. Луз глядела в окно, наблюдая, как с крыши на крышу развешивают самодельные гирлянды из сосновых веток и маленьких недозрелых шишек. Как подготавливается небольшая площадка, по размеру на которой поместился бы всего один дом и малюсенький палисадник. Наблюдала, как немногочисленные музыканты, обладающие струнными инструментами и флейтой, готовятся к работе. Как показалось Носеде, пьяными уже были многие. В окно Луз смотрела потому, что ужасно скучала. Утром она проснулась в приподнятом настроении, но когда все нужные и ненужные занятия закончились – найти дело стало практически невозможно. От помощи все гостеприимно отказывались, вместо этого настойчиво предлагая проглотить пару рюмок. Литература, имеющаяся у старушки, совсем не интересовала. Зато Гасу стало гораздо легче. Он даже решил сходить на праздник, хоть и наотрез отказывался танцевать. А ему этого вообще-то никто не предлагал. Уиллоу и Хантера в комнате не было, от чего Луз подумала, что они соизволили куда-нибудь пойти прогуляться. Эмити пол дня сидела на кровати, сгорбившись над листами бумаги. А теперь, примерно за час до начала, излишне серьёзно крутилась перед зеркалом и решала какую одежду нацепить. И за этим наблюдать стало намного интереснее, чем в окно. – Что ты собираешься надевать? – поинтересовалась Блайт, осматривая свою одежду. Из выбора была лишь шелковая бордовая блузка и черная фланелевая рубашка, если не считать пары прямых брюк. Луз искренне не понимала, как такой скудный выбор мог поставить человека в такой тупик. Не понимала, какая вообще разница. – Чёрное обтягивающее платье, обшитое искусственными бриллиантами, – равнодушно ответила Луз. У неё с собой из одежды только майка, порванная на плече водолазка и свитер, который теперь носится поверх той самой водолазки. Ей пришлось брать футболку у Уиллоу, когда постиранная одежда сохла после стирки. – Никак не могу определиться, – уже третий раз за последний час Эмити говорила эту фразу, – Я в любой одежде хорошо выгляжу. – Надень то, в чем была, когда я помогала тебе вытащить ноги из тины, – усмехнулась Луз, стремительно отводя взгляд. Эмити без стыда начала расстёгивать пуговицы на рубашке, оголяя привлекательные черты шеи. – Говорили тебе, что берег той реки вязкий и пройти там сложно. – Как думаешь, твои руки не будут соскальзывать с шёлка? Я, конечно, не так уж и против, но при посторонних пусть будут на талии. – Мои руки? – переспросила Луз и на секунду задумалась – могла ли она пообещать что-то Эмити и забыть? – Это то, что растёт у тебя из плеч. Выпить со мной ты отказалась, значит не откажи хотя бы в танце. Луз неохото кивнула, но в принципе была очень даже не против. Последнее время она чаще задумывалась, что Эмити стала ей ближе после всех ночных разговоров. Носеда не позволяла Блайт знать слишком много, но ещё прошлой ночью, унесенная странным спокойствием и чувством близости, рассказала основную часть своей биографии. И теперь чуть-чуть боялась, что могла взболтнуть лишнее. Чуть-чуть боялась, что после случайно увиденных рисунков и осознания влюбленности Эмити, начала смотреть на Блайт иначе.

***

Музыка звучала весело, переплетаясь в пространстве со смехом и веселым гомоном празднующих. Наблюдать за резкими и широкими движениями было даже веселее, чем веселиться самому. Эмити обворожительно хохотала, пытаясь двигаться, как все. Она таки надела шёлковую блузку, поверх накинула плащ, умышленно его не застегивая для демонстрации красивой одежды. Луз стояла напротив, со всех сторон избиваемая движущимися конечностями, но также смеялась. Её заражал звонкий смех Эмити, веселили её движения, нравилась её открытость с незнакомыми людьми. Сама Носеда тупо покачивалась из стороны в сторону. Не умела она плясать что-то динамичное. Ни в коем случае не хотела показаться глупо. Луз бы с радостью отошла от общей массы людей в сторону лавок, села бы рядом с целующимися Уиллоу и Хантером и с наслаждением испортила бы им момент. Или уселась бы рядом с Гасом, что увлеченно рассказывал незнакомцу что-то, наверное, интересное. Но она не хотела отходить от Эмити, боясь, что может что-то произойти. Эмити отошла, желая выпить очередную порцию хвойной настойки, а когда вернулась, – румяная и довольная, – сразу обвила руками шею Луз, прислонившись к Носеде чуть ли не всем телом. – Думаю, пить тебе уже хватит, – спокойно сказала Луз, вдыхая аромат всё того же парфюма, – Завтра рано вставать. – Давай останемся здесь. Я заплачу кому-нибудь, чтобы нам построили дом. И всё будет так замечательно. Эмити улыбалась, но появилось ощущение, что она говорит серьёзно. Сделала шаг назад, потянув Носеду навстречу, как раз когда музыка перешла на спокойную и в некотором плане даже романтичную. Словно играли только для них. – Чем заплатишь? Всё равно придется идти в Титан за деньгами. Луз говорила тихо, без издёвки. Она хотела бы скорее вернуться в Кипящий и осуществить свои планы, но предложение Эмити на секунду показалось соблазнительным. А после глупым. Носеда привыкла к жизни опасных разборок, к заполненному беспокойством городу. К вонючей Язве, пахнущему порохом Бархату, к людным площадям и ржавым судам с доков. Как бы там ни было, она любила своё место, несмотря на всё плохое. Луз не хотела думать, что может любить и Эмити. Не хотела размышлять, что самым странным образом Блайт завоевала часть её внимания, вытесняя из головы мысли о другом. Не хотела думать насколько это глупо и неразумно, насколько может мешать. Насколько стремительно всё происходит. Слишком они разные, слишком им не по пути. А от какого-то начала сейчас будет плохо потом. И гораздо хуже, чем если бы этого «начала» и не было вовсе. Она – Луз Носеда, холодный разум и действенный план. Эмити – мешающие эмоции и чувства. Хотя очень уж приятно находиться так близко к этим мешающим эмоциям. – Давай тогда останемся в Титане, – предложила Эмити, прислонившись лбом ко лбу Луз, – Купим огромный дом. Наймём кого-нибудь, чтобы мне привели Призрака. Повар будет готовить твою любимую еду. Луз посмеялась, сильнее сжимая руки на талии Блайт. – Соглашайся, – громко посоветовала Уиллоу, оказываясь совсем рядом и тут же исчезая, утаскивая за собой весёлого Хантера. Судя по щекам и прикрытым векам, Парк была не менее пьяна, чем Эмити. А вот у Хантера бледность никуда не делась. На улице пока что не было слишком темно. В плотной серости вечера силуэты еще различались, но свечи всё равно горели, создавая какую-то особую атмосферу. Почти догорали. – Ты что же, влюблена в меня? – шутливо спросила Луз, хоть и надеялась на честность. Эмити ничего не ответила, даже мимолетным движением мизинчика не выдала возможную нервозность. Только чуть отстранилась и посмотрела на Луз, заглядывая в самые глубины глаз, вылавливая в них что-то желанное. Носеда думала, что от поставленного ею вопроса Блайт хотя бы вздрогнет, но от взгляда Эмити вздрогнула сама. В этот раз явно осознавала, что в чужих глазах Эмити ищет не линзы. – Хочешь верну тебе маску? Мне пришлось много выпить, чтобы решиться это предложить. Луз могла забрать маску бесчисленное количество раз, просто засунув руку в чужую сумку. Также легко, как взяла посмотреть рисунки. Но совсем про маску забыла из-за неважности. А сейчас вспомнила и поняла, что хочет видеть этот крашенный кусок дерева в будущем кабинете. – И что я должна тебе дать? – хихикнула Луз, помня отказы возвращать без чего-либо. – Поцелуй меня, тогда отдам. Луз опешила, распахнула глаза и залилась краской. Думала ответить, что для этого ещё рано и Эмити торопится. Но в то же время противно для себя этого хотела. Проглотила слова и медленно приблизилась к Эмити, практически прикасаясь к губам. Специально медлила, желая подразнить. Хотела дождаться, пока Эмити не выдержит и сама преодолеет оставшиеся миллиметры. Музыка с противным шумом пропала, пары пораспадались. Люди завопили, обеспокоенные догоревшими свечами и стремительно бегущим из-за угла Падальщиком. Запаниковали и начали разбегаться в стороны, будучи полностью беззащитными. Луз отпрянула и развернулась, так ничего и не дождавшись. Рукой отвела Эмити себе за спину и достала оружие, несколько раз выстреливая в неожиданного противника. А когда повернулась, Эмити уже не было на месте, как и рядом не было никого. Сначала удивилась, а после ужаснулась, вспоминая вылетевшие из головы слова Хантера.