Всегда бойся моих револьверов

Тишина неприятно резала уши, проникая в самое сердце и разбиваясь на миллионы острых осколков. По спине прошёл озноб, заставив Луз прикусить губу, попытаться собрать мысли воедино и сделать хоть что-нибудь. Она знала, что не одна. Кто-то точно выслеживает её, ждёт момента напасть и отпинать ко всем остальным, где бы те остальные ни находились. А «для чего им это нужно?» – вопросом всё ещё являлось. Луз не знала куда идти, чтобы забрать своё. Не знала, что делать и от этого чувствовала себя непривычно растерянно. Когда есть время придумать хороший план и по итогу получить желаемое – это одно. Импровизация – другое. И если придумать действия в случае игры в войнушку с другими бандами просто (все их попытки предсказуемы), неизвестные люди, живущие отшельниками в лесу – что-то новое. Луз действительно ощущала себя растерянно, но больше, наверное, глупо. Злилась на себя за то, что позволила каким-то скоро пройдущим чувствам ослабить бдительность и позабыть слова предупреждения. Злилась на Хантера, что не смог выполнить простую миссию, на которую сам и напросился. Злилась на себя ещё и за то, что свою часть также выполнить не смогла. Отвлекающий манёвр сработал, громкость выстрелов перебила возможные крики, а смещение внимания в одну точку помогло людям незаметно попрятаться. Но больше всего она злилась на людей, которые всё это провернули. Ведь никто не смеет воровать у Луз Носеды, даже если украденное – обычная спичка. А тут спичек целых четыре, таких ценных и дорогих, что не попытаться их вернуть попросту нельзя. Луз тихо, но быстро шла к дому старухи, понимая, что таящийся в сумке запас патронов нужен сейчас как никогда. Шла и думала, что всё таки она не злится, а пребывает в самой настоящей ярости. Ярости, что с каждой секундой всё сильнее разгоралась и обжигала грудную клетку. Ярость причиняла дискомфорт, жгла ткань размышлений, но в то же время внушала яркое предвкушение дальнейшего. Носеда представляла, как под давлением кинжалов плоть виновника разойдётся в огромную рану, боль от которой сорвётся криком с губ. Желала увидеть слёзы и самое настоящее мучение, когда погрузит в рану свою ладонь и безо всякого стеснения ощупает каждый внутренний орган. Её пальцы медленно скользят по слабой пульсации, обжигаемые ненормальным теплом липкой крови. Сознание с удовольствием впитывает каждую просьбу о пощаде, что пробивается через ручьи слез, соплей и жалких всхлипов. Она советует кричать громче, потому что действительно наслаждается болью того, кто так сильно её унизил, обвел вокруг пальца. Наслаждается этим, потому что насладиться поцелуем не вышло. Наслаждается, потому что очередное доказательство вселенского позволения забрать чью-то жизнь добавляет плюсик к общему нарциссизму и делает её маленьким грязным богом. Луз не сильна в анатомии, но на ощупь понимает, что пальцы касаются не того, что ей нужно. Понимает также потому, что желанное находится немного выше, левее. Она собирается вырвать сердце из чужой груди и уже продирается ногтями к месту, разрывая все плотные препятствия и сложно проскальзывая под прутья грудной клетки. Реальность ощущается иначе, когда находишься по локоть в крови умирающего тела. Когда буквально рыщешь среди ненужного внутреннего барахла, желая отыскать то, что на деле совсем не надо. Эмити права, если хоть на секундочку сочла Луз той, кто держит в руках чужие сердца. Луз вручит эту мышцу именно Эмити, наглядно показывая, что может случиться с любым недоброжелателем. Уже касается кончиками пальцев желанного органа, слабо-слабо бьющегося под утихающее дыхание своего хозяина, и... Окна дома старухи зияют чернотой, пугающей даже на фоне темно-синего, практически ночного неба. Несмотря на погружение в жестокую фантазию, – исполнять которую, возможно, и не станет, – глаза всё время внимательно выискивали недоброжелателей, быстро привыкая ко мраку. Весь не столь длинный путь Носеда ощущала на себе взгляд, но не была уверена, что это не разыгравшееся воображение. Сейчас ей показалось, что дверь дома чуть-чуть приоткрылась, словно приглашая в свою темень. Ведущая на второй этаж лестница находилась прямо, всего в метре от входной двери. Как бы Луз ни старалась наступать мягко, доски всё равно поскрипывали под толстой подошвой, разжигая в грудной клетке ещё больше тревоги. В какой-то момент даже показалось, что скрип вызывается не только её шагами, но и посторонними. Ощущение, что ей дышат в затылок только усиливалось в широком пространстве коридора. Когда Носеда вошла в комнату, точно почувствовала чьё-то присутствие за своей спиной. Только не испугалась, потому что запах духов, коими Уиллоу обливалась с ног до головы, очень хорошо слышался всеми обостренными рецепторами. – Что за дела? – спросила Луз, стараясь спрятать в голосе волнение, – Как ты посмел оставить Уиллоу и Гаса без присмотра? – Я отошёл в туалет, – едва ли виновато ответил Хантер, наконец выходя из-за спины Луз, – А когда вернулся... Ты и сама отвлеклась! – Они, видимо, рассчитывали, что мы все напьёмся и потеряем бдительность, но когда поняли, что этого не случится, решили действовать хитрее. Дождались, пока кто-то уйдёт, смастерили отвлекающий манёвр с Падальщиком и похватали моих людей. Луз предполагала и преодолевала расстояние комнаты, стараясь высмотреть местонахождение своей сумки или хотя бы сумки Эмити. Напрягала глаза, но не находила нужного. – Как думаешь, зачем им это? – поинтересовался Хантер. Он чиркнул спичкой и нервно закурил, даже не насаживая сигарету на мундштук. – Убери свет! – прошипела Луз. Она обыскала всю комнату и не нашла сумку, от чего сильнее начала злиться. Они практически безоружны, а теперь их местонахождение наверняка вычислили по вспышке огонька. – Откуда я знаю «зачем»? Ты же у нас спец по человеческому разуму, вот ты и подумай. В вечер, когда они только пришли в поселение, Хантер позвал Луз поговорить и поведал, что группа напавших на них Падальщиков сильно отличалась манерой поведения от своих собратьев. Обычно твари просто атаковали, даже не думая сделать что-то для сохранности своей жизни. Эти же отобрали у них оружие и могли поступить разумно при драке. Хантер предположил, что кто-то удачно скопировал отвратительные внешние составляющие Падальщиков, чтобы запудрить мозги. И вероятнее всего сделали это люди, которые помогли им выбраться из ситуации. От того Хантер и был таким сосредоточенным, собирал воедино замеченное. Но не был ни в чём уверен из-за расплывчатости фактов (к тому же, спасшие люди вернули отобранное оружие, что при случае темных планов им не на руку), поэтому не настаивал покинуть злосчастное поселение. Только и предложил следить за сохранностью Уиллоу и Гаса, в то время как Луз останется немногое – следить за Блайт. И не уследила ведь, не предала словам сильного значения из-за замечания самого Хантера, что он не уверен. И правильно, что поцеловаться с Эмити не получилось, не заслуживает любви такая бестолковая голова. Тем не менее на тему «зачем?» Луз думала, но в голову не приходило ничего, кроме каннибализма. Бабка упоминала, что в Борингмайне пропадали люди. Теперь понятно из-за кого. Скорее всего они уехали потому, что подозрения жителей деревни оправданно легли на них. Скорее всего, во избежание наказания со стороны правительства или самосуда, в тайне продолжали похищать, только уже издалека. А так как работорговля чаще развита в крупных городах и рабов в поселении Луз не заметила, помимо людоедства никаких причин не оставалось. – Чёрт! – прорычала Носеда, ударив ногой ножку кровати. Она обыскала все три комнаты и даже комнату старухи, но не нашла своих вещей. Шуметь было совсем нельзя, но эмоции настолько кипели, что вырывались крупной дрожью по всему телу, – Нужно узнать, где находятся Гас, Уиллоу и Эмити. Сколько у тебя патронов? – Полный магазин. – Мало. Готовься расчехлять свои кинжалы. Нужно либо обыскать каждый дом в поисках, либо выловить кого-нибудь из местных, чтобы выпытать правду. – Я был в подвале. Там есть топор. Можем забрать его, чтобы рубить бошки. Всё-то быстрее. – Что ещё там есть? Может пила или кочерга? Как насчёт лопаты? Почему бы нам не использовать секатор? Луз плевалась ядом, интонацией подчёркивая, что Хантер предложил полную чушь. Лично она не собиралась таскаться с тяжёлым топором, для убийства которым нужно приложить куда больше сил. – Ничего там больше нет, кроме запаса бензина. Не знаю зачем он старухе, но канистр прям склад, – раздражение всего чуть-чуть слышалось в ответе Хантера. Обычно на подобное он отвечал таким же ядом или посылом к чёрту, но сейчас явно был настроен иначе из-за переживаний. – Бензин, говоришь?

***

– Не понимаю, как это поможет, – едва ли обеспокоенно говорил Хантер, обливая горючей жидкостью деревянную стену дома. Сумерки сгущались, оповещая, что время идёт. Этим заставляли тело Луз всё сильнее покалывать волнением. – А я не понимаю, что Уиллоу в тебе нашла, – Луз устало выдохнула, – Но объясню. Их сообщество очень дружное. Можно было бы предположить, что это всё спектакль для нас, но в таком случае они не стали бы оставлять свою добычу на всеобщем обозрении. Ещё сейчас ночь. Даже если в поисках мы обойдем все дома, запутаться будет просто. А так оставим за собой след пепла, осветим дорогу огнём. К тому же, когда горит собственный дом – это очень страшно, уж поверь. Не исключено, что нам вернут людей или хотя бы их тела, просто для того, чтобы мы прекратили и поскорее ушли. Ну и ещё, если мы всё посжигаем – у них не останется, где жить. А вряд ли скушать красивую попу Эмити намного лучше, чем иметь жилище. Как-нибудь огонь поможет, поэтому, – Луз зажгла спичку, – Пусть горит. Носеда с интересом следила за разрывающими темноту языками пламени, что острыми зубами вгрызались в конструкцию дома. Пламя отражалось в глазах, частицы пепла падали на волосы, жар обжигал лицо. Всё это будоражило сознание и нездоровой эйфорией укалывало мозг. – Мы сожжём каждый дом в вашем маленьком сраном Раю, если нам не вернут то, что украли, – прокричала Луз. Наверняка за ними наблюдают, выжидая момент похищения, а значит и видят, и слышат. Но никто ничего не ответил. Домики стояли достаточно близко друг к другу и огонь мог бы без посторонней помощи переброситься на соседние дома. Тем не менее для желаемого эффекта, – для устрашения, – нужно творить собственными руками. Следующий дом запылал сильнее, ещё один находился в процессе поджога. Со временем в поселении стало светло и почти жарко, а треск горящего дерева заполнил пространство. Луз это веселило и бодрило, почему-то вызывало желание надеть маску. Когда ещё один маленький домик готовился стать будущей грудой пепла, за соседскими перекладинами показался силуэт. Носеда всегда с уважением относилась к переговорщикам и поэтому отложила веселье, полностью переключая внимание на человека. На худощавом нездоровом лице читался страх, спина чуть сгорбилась под удушающим шансом стать убитым. Из этого Луз поняла, что другим жителям наверняка ещё страшнее. Мужчина сделал глубокий вдох, после чего начал говорить: – Ваши друзья ещё живы, но если вы не прекратите, нам придется их убить. К обряду умерщвления мы относимся с уважением, поэтому хотели сначала собрать всех пятерых. Но вы не оставляете нам выбора. Голос мужчины не дрожал, но и стали в нём Луз не услышала. Эти люди не убили их при первой встрече или когда команда находилась в спокойствии в выделенных комнатах. Для похищения они выбрали конкретный день, а теперь говорят о каком-то обряде умерщвления. Хотят собрать всех пятерых. Возможно дело и не в людоедстве. Возможно это часть какого-то ритуала, поклонение какому-то богу. – Вы тоже не оставляете нам выбора, – ответила Луз, сильнее сжимая в пальцах канистру, – Если мои друзья всё ещё живы, их смерть не подарит вам никакой выгоды. Потому что я не остановлюсь и за смерть отплачу смертью. Но я обладаю огромным живым сердцем и дам вам возможность всё решить, оставаясь с минимальными потерями. Я желаю видеть своих людей и наши вещи здесь, ровно через полчаса. Тогда мы уйдём и никто не пострадает. Хотя, признаться честно, у меня чешутся руки сделать вам всем очень-очень больно.

***

Минуты тянулись мучительно долго, заставляя Луз постоянно спрашивать у Хантера время. Всё и правда может решиться очень просто, что несказанно радовало и в то же время немного напрягало. Обычно так легко не решалось ничего. Тем не менее Носеда внутренне улыбалась тому, что все живы. Эмити жива. Но всё таки сначала нужно дождаться, а потом уже радоваться. Стоило стрелке на часах сказать, что полчаса прошло, как Луз вновь взяла в руки канистру, собираясь продолжить жаркую деятельность. Но рядом начали появляться люди, что заставило заменить канистру на оружие. Гас тяжело шагал, не поднимая голову, а Уиллоу и Эмити находились в руках двух мужчин. Было видно, что девушки живы, но находятся без сознания. Жители поселения стояли в стороне, пристально наблюдая за Луз. Некоторые люди плакали по своим домам, видно было, что страдали. Всё-таки Луз думала, что это недостаточное наказание, но больше ничего делать не собиралась. Условия выполнены, люди и вещи возвращены. Лучше уж поскорее убраться, пока в голову не вернулась навязчивая мысль покалупаться в чьих-то внутренностях. – Следи за ними, – попросила Луз у Гаса, намекая, что ему пора взять в руки пистолет. Сама же взяла на руки Эмити, ни разу не удивляясь, что Хантер также поступил с Парк.