Всегда бойся моих револьверов

Ещё неделя и ковёр из опавшей хвои сменился густым подлеском лиственного леса. Ноги путались в приставучей растительности, идти становилось сложнее и опаснее. Дикие животные редко встречались среди минувших деревьев, но здесь, безо всякого сомнения, увидеть и побороться с ними станет занятием частым. А наличие змей совсем приводило в ужас. К счастью, как говорил Дариус, змеиных гнезд много в самом начале дороги по лиственному лесу, дальше – меньше. И примерное особо опасное расстояние осталось позади. Зато были и плюсы. С менее густыми кронами температура воздуха значительно увеличилась. Луз сомневалась, что сможет ночевать без пальто и свитера, но сейчас с удовольствием сняла теплую одежду, сложно запихав её между лямок сумки. День был весёлым. Луз забавлялась реакцией Хантера на комаров, кусающих его чаще других, смеялась с красной точки укуса на кончике его носа. На самом деле они все давно так весело не контактировали друг с другом, разговаривая на разные темы и хохоча непойми с чего. Возможно, на настроение сказывалась теплота дня, а возможно, что половину пути, если не большую часть, уже прошли. Растения цвели и пахли, создавая приятную теплоту в душе. Уже давно Луз не ощущала таких приятных цветочных ароматов, давно так сильно не наслаждалась весной. В Язве плохо во все времена года, кроме лета – летом ещё хуже. А тут свежо и приятно, даже было бы ментально легко, если бы не Эмити. Опять! Носеда искренне думала, что если поговорить с Эмити и всё разъяснить, то станет легче. Но в каком-то плане стало только хуже. Мысли не встали на места, взгляды не перестали приковываться к прекрасному лицу, стыдные мысли не прекратились, а сама Луз всё чаще чувствовала себя унылой и грустной. Даже в моменты веселья, видя полное безразличие Блайт к своей персоне, – даже если только внешнее, – не смогла удержать на лице улыбку. Она сделала Эмити больно, собственной болью и расплачивается, но неужели заслужила именно такого? Вместо мыслей и последовательных размышлений в голове создавался ком из всего, рой тысячи пчёл, шум шторма. Иногда выдержать это было так сложно, концентрация настолько далеко отходила, что Луз не замечала, когда от внимания ко внешнему миру не оставалось ничего. И это очень опасно, учитывая частые внезапные нападения. Ей нравилась Эмити, она хотела Эмити, наверное, хотела бы, чтобы всё у них было хорошо. Хотела бы наконец почувствовать то счастье, описанное многочисленными стихами и прочими литературные произведениями. Луз считала ситуацию между ними вселенской несправедливостью. Вместе им быть так сложно! Эмити есть, что дать. Луз же не может дать ничего. У неё мало когда что-то было, а сейчас помимо суммы – даже не полной – на полумертвый бизнес, и дома в самой ужасной части города ничего не имеется. Что из этого Эмити захочет? Переживания на тему, что её пассию в любой момент грохнут? Из-за наличия рядом Луз отсутствие собственной безопасности? А может Эмити захочет жертвовать своими благополучием и учёбой ради необразованной воровки? Луз бы вряд ли захотела, поэтому даже не подумала, что у Эмити, возможно, совсем другие взгляды и требования. Хотя было видно, что Блайт просто хочет любви. Но «просто» всегда тянет за собой «сложно». – Ладно, – спокойно ответила Эмити, не перебивая выслушав слова Луз. Ответила спокойно, внешне была спокойной, хотя по взгляду Носеда поняла, что услышенное Блайт не понравилось, – Я не стану спорить с тобой, даже не буду говорить, что ничего от этого не изменится. Но я очень злюсь на тебя, Луз. Больше тебя не побеспокою. Так и получилось. Мысли на место не стали. Эмити больше не беспокоила. А Луз с трудом призналась самой себе, что равнодушие Блайт приносит уйму неприятных ощущений. Гнала от себя эту мысль, каждый раз надеясь, что больше такого в голову не придёт. Но приходило. И Луз в очередной раз думала, что хочет Эмити рядом. Во всех смыслах. Как бы сильно эти мысли ни раздражали, насколько бы сильно Носеде не хотелось вернуться в прежний ментальный порядок, в некотором плане ей нравилось всё, что происходит с телом и приходит в голову. Поэтому гнала мысли об Эмити, тайно желая, чтобы они вернулись. Сама же их возвращала, часто вспоминая момент их поцелуя. Прекрасного, превосходного, приятного, наполненного чувствами и небольшой горечью боли. Поцелуя, который настолько ярко отпечатался в памяти, будто был вчера. Луз сойдёт с ума, если это не прекратится. Луз сойдёт с ума, если это прекратится. Окончательно запутавшись, Луз в очередной раз приуныла. От прежнего веселья не осталось и следа. Наверное все-таки стоило выслушать совет Хантера. Может спросить снова? На самом деле Луз не бездельничала в плане сближения с Эмити в формате дружбы. Блайт прекратила чуть ли всякое общение, поэтому заставить Эмити снова потеплеть стало чуть ли не задачей номер один. Чего только Луз не делала: пыталась шутить, готовила чай, уступала часы сна. Но Эмити всё оставляла без внимания, даже не говоря спасибо. Разбивала Луз сердце, навевая размышления, что бы ещё совершить. – Я уже хочу дойти до будки, – устало поделилась Уиллоу, намеренно медленно переставляя ноги. Всю ночь ей снились какие-то кошмары, из-за чего Парк совершенно не выспалась и ясно хотела наверстать упущенное. Луз была солидарна в желании скорее найти отдых, потому что Уиллоу эгоистично не давала спать и ей. Да и Эмити выглядит слишком уставшей, слишком бледной, слишком замученной. Луз остановилась и развернула карту. В голове крутилась цифра «семь» – семь километров до будки, – но в последнее время своей памяти, разуму, Носеда не доверяла. Хотела проверить. – Семь, – оповестила Луз, тайно радуясь, что ещё не лишилась остатков мозга. Прошлась глазами по масштабам, нахмурилась, снова ненароком поглядела на почему-то уставшую Блайт и уверено предложила: – Немножко ближе местность, где стояла Борингмайн. Если от домов что-нибудь осталось, можем переночевать там. – Да, почему бы не спать там, где начался обширный пиздец? – иронично изрёк Хантер, в очередной раз шлёпая по руке в убийстве комара, – Странно, что ты не подумала о возможной опасности. Ладно, с Падальщиками мы, допустим, справимся. Но что, если там осталась причина, по которой люди начали становиться такими? – Мы же выяснили, что заражают они людей по-другому, – ответил Гас, – Почему бы ради разнообразия не поспать в нормальном доме? – по Хантеру было видно, что он хочет возразить, но Август умело продолжил говорить так, чтобы его не перебивали, – Слушай! Осмотрим первый попавшийся дом и если не будет никакой угрозы и чего-то подозрительного – останемся там. По самой деревне шататься не будем, в шахты заходить не будем. Вот и всё. К тому же, разве это не интересно? Вдруг мы узнаем причину всего происходящего? Сможем помочь стране всё исправить. Луз было непривычно слушать и не встревать, но в целом она была согласна и с Гасом, и с Хантером. Хотя в действительности не могла подвергнуть такой опасности свою команду. Поэтому командирский голос хотела отдать за Хантера, но он удивительно улыбнулся и произнёс: – Ради последнего ты туда и рвёшься. Но что если в первом попавшемся доме угроза и будет? – Мы же не настолько невезучие, чтобы наткнуться на заразу в первом попавшемся месте, – расплывчато ответил Гас, – К тому же в самом начале этой, если хотите, эпидемии, я читал газету, где и утверждалось, что всё началось в Борингмайне. Под статьей был перечень ущерба в плане населения. Кто-то же как-то узнал всё это, а значит после катастрофы кто-то из людей в деревне был. А статья вышла, значит никто не умер. Значит, угрозы нет. – А тебе не кажется, что если там кто-то и был, должно быть всё осмотрел, а так как мы до Титана идём пешком, значит никакой разгадки там нет? – протараторила Луз, наконец врываясь в диалог. – Просто этот «кто-то» – не Август Портер. Гас выглядел самоуверенным и даже каким-то возбужденным. Но Луз всё ещё сомневалась. Сомневалась настолько, что не смогла принять решения и вопросительно глянула на Уиллоу, затем на Эмити, от первой получая в ответ согласный кивок и равнодушно отведенный взгляд от второй. – Ну идём, – также согласился Хантер, – Но ты, Гас, должен пообещать, что не станешь лазить непонятно где, выискивая непонятно что. – Я же сказал – дальше дома никуда не пойдем. – Я тебе не поверил.

***

Выстрелы привычно били по ушам, пугая окружающую фауну. Идти было сложно из-за растений, но легко в плане отсутствия врагов. Тем не менее, стоило только обрадоваться спокойной дороге, как противники начали выползать откуда ни возьмись. Несмотря на попытки организма утянуть её глубоко в мысли, во время перестрелки или сражения разум Луз удивительно трезвел. Она не только умудрялась предотвратить контакт с собой, но и следила за Эмити, в случае чего помогая ей отстреливаться. С огнестрельным оружием Блайт всё ещё обращалась неумело, часто не попадала в цель, хотя с каждым разом получалось всё лучше. Луз нравилось видеть Эмити с пистолетом – от этого создавалось ощущение, что они не так уж далеки друг от друга. Словно они не из разных миров. Часто Луз думала, что влюбленность ударила её по рёбрам слишком резко, внезапно, грубо. Немного боялась, что сама эту влюблённость усугубляет постоянными мыслями, постоянно смотря на объект воздыхания. Боялась, что просто выдумала чувства до такой степени, что они стали реальными. Но также понимала, что это уже не имеет никакого значения. Луз истратила последний патрон и громко крикнула Уиллоу просьбу прикрыть. Перезарядила оружие, вдыхая любимый запах пороха и опасности. А когда снова была подготовлена, всё уже закончилось. – На что ты там уставилась? – спросила Уиллоу у задумчиво глядящей вверх Эмити. Блайт стояла возле старой дикой яблони ростом пять метров, пальцами ощупывая сероватый ствол. Дерево выглядело так, словно давно не давало плоды. Время года стояло неподходящее, но среди зеленых листочков виднелось едва ли розоватое маленькое яблочко. – Это чудо, – произнесла Эмити буквально тоже самое, что пришло в голову Луз и, нахмурившись ещё сильнее, толкнула плечом дерево. Потом ещё раз и ещё, – Противное, падай! Дерево даже не колыхалось под давлением Эмити, но та настолько хотела недозрелое яблоко, что прекратила попытки лишь спустя полминуты. – Зачем оно тебе? Пусть зреет, потом птицы склюют, – сказал Гас. До ночлега оставалось недалеко, но солнце шагало ближе к горизонту, от чего задерживаться без веской причины – риск весьма неоправданный. – Я просто хочу это яблоко, просто так, – раздраженно ответила Блайт, зачем-то пнув ногой несчастный ствол, – Я бы его сбила, будь у меня лук, а не ваша дебильная штука. – Сейчас и пистолет отберём, вообще без защиты останешься, – посмеялась Уиллоу, – Пойдём уже. Блайт точно расстроилась, но ничего не говорила и шла молча. Луз не понимала зачем Эмити это яблоко, но мысленно ругала себя, что не предложила помощь. Даже не сказала и слова! Носеда шла за остальными и резко остановилась. Хотела незаметно отойти, но вовремя подумала, что её пропажа может сбить с пути команду и поднимет панику, поэтому быстро сказала: – Я отойду в туалет. Вы идите, я догоню. Только с пути не сворачивайте, – и умчалась до того, как кто-то успел возразить. От яблони ушли недалеко и чтобы вернуться к ней понадобилось всего несколько минут бега. Луз могла бы оставить ситуацию, просто продолжить идти и совсем забыть, но не хотела. Вероятности мало, но, возможно, Эмити хоть немного оттает, если Луз даст то, чего она хочет. Возможно, простит её. Носеда выдохнула, скинула с плеч сумку и начала вгрызаться в ствол кинжалами, прикладывая к этим действиям всю возможную силу. Ветки находились лишь сверху, ставить ноги было некуда, из-за чего добраться до желаемого возможно лишь таким способом. Всаживала лезвия глубоко в дерево, подтягивалась, и снова делала тоже самое, надеясь лишь скорее добраться до верхушки и не упасть. Постоянно думала, что в фантазии сделать это было легче. Мышцы напрягались так сильно, что становилось больно, начинали дрожать под весом тела. Высота в пять метров казалась не такой уж и большой, но на деле ощущалась непосильной. Луз подумала, что стоит отказаться от идеи и вернуться на землю, пока не добралась слишком высоко. Но вспомнила досаду на лице Эмити и упрямо продолжила, окончательно решая достать желанный плод. И достала. На обратный путь сил уже оставалось мало. Спускаться вниз – гораздо проще, от чего Носеда расслабилась и в полутора метрах от земли слабо воткнула кинжалы и сорвалась вниз. Но не расстроилась. Отряхнулась от травы, потерла ушибленный копчик, взяла сумку и помчалась догонять друзей. Она была уверена, что её старания чего-то стоят. В этот раз действительно старания, не просто приготовление чая. Была уверена, что Эмити хотя бы улыбнётся. И Блайт улыбнулась. Не натянуто, как последние дни, не притворно, а действительно искренне улыбнулась и даже глянула на Луз с некой благодарностью. А после словно одумалась и, выплюнув: «Я уже не хочу.» – бросила яблоко под ноги.