Всегда бойся моих револьверов

Когтистые пальцы обугленных деревьев тянулись к полусгоревшим домикам, в окнах которых приветствовал мрак. Поздний вечер надвигался на шелестящий лес, сообщал его жителям, что пора спать, кричал об окончании дня. Только складывалось ощущение, что кричать толком некому. Площадь деревни Борингмайн воняла копотью и сажей, сквозь выжженную землю редко пробивались ростки молодой травы. Тем не менее, земля была мертвой. От тяжёлых шагов Луз пепельная поверхность трескалась и маленькими неплотными облачками вздымалась на несколько миллиметров. Выглядело страшно. Неизвестно, был ли пожар случайностью или попыткой остановить Вспышку агрессии, но в воображении невольно заиграли алые кадры – горят дома, деревья, окровавленные трупы, лежащие в неприятных позах прямо там, где сейчас стоят ноги непрошеных гостей. В окнах домов маячат воображаемые тени – призраки людей, которым пришлось сгореть, которые не смогли ничего сделать. Птицы молчали, насекомые стрекотали далеко отсюда, даже не было слышно шелеста пробегающих неподалёку зверей. Тишина сливалась с мрачной, чёрной атмосферой, в то время как сама атмосфера давила на плечи, проникая под кожу маленькими острыми иглами. И тем не менее, Луз улыбалась – сдавленно, блекло, грустно, но никак не фальшиво. Удивительно, её дом сгорел, когда она была ребёнком. Не так давно сожгла не одно чужое жилище, чтобы посредством страха и ощущения потери заставить незнакомых людей сделать так, как она хочет. И вот снова дорога завела в гарелую пыль, что проникала в организм через дыхание и несмываем пятном оседала внутри лёгких. Воображение рисовало неточные картины чужих страданий, заставляя нахмурить брови. Память же выдавала давнюю реальность потери, из-за чего пришлось прикрыть глаза. Она не хочет этого вспоминать! Не сейчас. Луз огляделась на друзей, стараясь игнорировать силуэт, что с первого дня официального знакомства стал заполнять собой всё пространство. В последствии начал заполнять мысли, закупорил самые важные сердечные клапаны. Носеда не выдержит и впадет в истерику, если посмотрит на Эмити. Потому что взгляды вызывают внутренний дискомфорт, граничащий с болью от осколочного ранения. Потому что посмотреть – на деле очень сильное желание, волю которому она и без того давала излишне много раз. – Мне кажется лучше будет дойти до будки, – задумчиво выдал Хантер, обводя взглядом ближайшие погорелые домики. – Или поспать там, – Гас указал на каменный дом, стоящий немного поодаль от огромного черного пятна. Дом был совсем целый и всего капельку задетый огнём. Хантер тяжело выдохнул и двинулся на встречу дому, заставив всех остальных следовать за ним. Луз не привыкла к такому. Не привыкла чувствовать себя настолько пассивно, отвыкла действовать по чужой указке. Зато любила всё держать в руках. А сейчас, когда руки опущены, когда страдают от крепатуры и слабо помогают при сражениях, держать в них что-то не хочется совсем. Было сложно сосредоточиться на помещении, внутри которого оказалось неудивительно пыльно и сыро. На предмет чего-то опасного обыском занимались все, периодически выходя на свежий воздух, но мысли Луз то и дело куда-то уплывали. Она рассматривала одну единственную фотографию, на которой красовалась пара, смотрящая друг на друга с нескрываемой любовью. Луз была уверена, что раньше не обратила бы ни малейшего внимания на фотографию, глянула равнодушно и пошла бы дальше. Но сейчас от вида чужого счастья сердце словно сжалось невидимыми когтями и Носеда явно поняла, что хочет такого же. Даже не то, что хочет – она заслуживает такого! Нескрываемого влюбленного взгляда, объятий и искренности, от которой немного неловко. Хочет наслаждаться моментами, не думая о том, что будет завтра. Хочет любить Эмити, защищать её от малейших напастей, растворяться в поцелуях и тех физических контактах, которыми раньше ни с кем заниматься не хотелось. Луз обалдела от резко ударившего осознания. В сущности она может делать всё, что захочет. По крайней мере может перестать отказывать себе в любви, даже если любовь продлится всего один момент. Действительно, почему бы просто не насладиться Эмити оставшееся время, а что будет потом – будет потом? Носеда перевела ошарашенный взгляд на Уиллоу, что слюнявым пальцем пыталась вытереть с лица любимого пятно сажи. Хантер весело хохотнул и шуточно отпихнул от себя Парк, спустя секунду переключая её внимание на поцелуй. Резко стало так легко. Уиллоу и Хантер вместе, счастливы, несмотря на то, что рано или поздно Хантер собирается уехать. Уиллоу не переживает, что он не захочет брать её с собой. Хантер не переживает, что Уиллоу не захочет ехать. Они просто об этом не думают. И пусть Луз до сих пор считает подобное великим легкомыслием, сейчас понимает, что именно легкомыслия ей не хватало. Луз вышла на воздух, легко вдыхая свежесть вечера. Эмити сидела на вынесенном из дома стуле и задумчиво глядела вглубь леса, будто старалась выискать там все тайны создания вселенной. Немного вздрогнула, услышав за спиной шелест. – А ты чего такая кислая? Съела попку муравья? – выпалила Луз, желая разбавить витающее в воздухе напряжение шуткой. Блайт вскинула бровь и с раздражением зашагала к дому, заставив Носеду залиться стыдливой краской. Шутка, видимо, не удалась. – Луз-Луз, – подошедшая Уиллоу грустно зацокала языком, – Нужно было сказать так: «Ты чего такая кислая? Съела попку муравья? Попробуй лучше мою, она у меня сладенькая.» Носеда тяжело вздохнула и опустилась на стул, подперев голову ладонью. Следом за ранее недосягаемой мыслью пришла новая, уже сложная и опять неприятная – что, если Эмити не захочет быть с ней? Что, если Луз испортила всё безвозвратно, бывшим диалогом о невозможности отношений не оставляя себе даже шанса? Что, если всё кончено? На самом деле Луз не хотела перебивать накатившее хорошее настроение предположениями. Нужно просто ещё раз поговорить с Эмити, но на этот раз уже о приятном. Только как это сделать, если Блайт даже разговаривать с ней не хочет?

***

Небо окончательно надело на себя черную вуаль, обшитую ярким жемчугом звезд и луны. Звуки леса проникали в сознание и ласкали воображение, заставляя слушать снова и снова. Еле слышные уханья сов и стрекот сверчков, редко пролетающие вдали светлячки и шелест травы. Определившись с мыслями, Луз впервые за неделю ощутила себя спокойно и беззаботно, сейчас рассевшись на стуле возле крыльца. Концентрация вернулась, сейчас Носеда была уверена, что сама справится с защитой всего дома. Но несмотря на утверждение о самостоятельности, Хантер всё равно решил присоединиться. Луз ждала Эмити. Носеда собиралась ждать столько, сколько нужно. Собиралась сидеть всю ночь, ожидая, пока дама сердца выйдет из своего убежища. Готова была обжечься равнодушным взглядом, а после выдать всё любовное, что копилось на душе. – Ты как? – поинтересовался Хантер, пристально взглянув на Носеду. – Ты хотел дать совет насчёт Эмити. Помнишь? Хочу услышать. Она не знала зачем собирается слушать, когда уже всё решила. Должно быть, хотела подтверждения, что её новые мысли правильные. – Хотел сказать, что чувства твои никуда не денутся, а своими отрицаниями делаешь только хуже себе. Любовь – это удивительное чувство, которое иногда нужно просто принять. Живи проще и не множь сущее понапрасну. Луз улыбнулась последним словам, почувствовав себя идиоткой. Принцип бритвы Оккама – то, к чему она порой желает прислушиваться, но вечно забывает.

***

Спустя несколько часов Хантер предложил Луз пойти поспать, заменив себя кем-нибудь из остальных. Носеда понятно отказалась. – Лучше ты иди. Эмити давно отдыхает... Можешь заменить себя ей. Луз говорила будничной интонацией, словно её вообще ничего не волновало. Тем не менее мечтала о Блайт, желая, чтобы Хантер сделал именно так, как она предложила. – Ладно. Хантер удалился, оставив Носеду в приятном ожидании. Нервы не могли успокоиться, от чего Луз дергала ногой в такт своему сердцебиению. Блайт вышла с безразличным заспанным лицом и уселась на стул рядом. Луз глядела на профиль Эмити и любовалась, даже не желая произносить слов. Тем не менее Луз видела, что Эмити хочет уйти, почувствовав на себе жар чужого взгляда. – Я хочу быть с тобой, – поведала Луз прежде, чем Эмити захочет сделать хоть что-то. Блайт медленно повернулась, ошарашенно уставившись на Луз, после чего быстро приблизилась и поцеловала. Желанно, улавливая дыхание и движение губ, впивалась в них так, словно они могли куда-нибудь деться от такой манящей и долгожданной Эмити. Целовала жадно, нетерпеливо, словно Луз – чистейший источник воды посреди испепеляющей пустыни. Пальцами гуляла по скулам, перебирала пряди темных волос, обнимала всё крепче и крепче, лишая Луз всякого стеснения, позволяя смуглым рукам сжать тонкую талию и прижать Эмити к себе, как любимого плюшевого мишку. А после оттолкнула с такой силой, что тело Луз сложно удержалось в сидячем положении. Поселившейся в груди зверь с когтями-лезвиями сейчас разрезал и рвал легкие, колотил по рёбрам, провоцируя трещины. Луз ощутила себя, словно вокруг стало мало кислорода и она вот-вот задохнётся. Носеда уставилась на Эмити, сложно осознавая, что в уголках глаз появляются бусинки слёз. Картина реальности затянулась полупрозрачной помятой шторой, лицо спряталось в ладонях, будто они могли скрыть от всего мира, спрятать там, где боли не существует. Какое-то недолгое время Луз будто не понимала ничего, прерывисто дыша и блуждая по лабиринту собственных чувств. Вернулась в реальность только тогда, когда ощутила руки Эмити, обнимающие шею и поглаживающие спину в успокоении. – Прости-прости, – тихо шептала Блайт, – Я не хотела такой реакции. Просто хотела, чтобы ты поняла, как это больно – когда тебя сначала целуют, а потом отталкивают. А ты такая чувствительная, хорошая. Мне было сложно игнорировать тебя, прости-прости. – Ты делала это специально? – тихо поинтересовалась Луз, грустно прижимаясь ближе. Она бы разозлилась, обиделась за израненное сердце, но Эмити была настолько желанной и долгожданной, что злиться не хотелось совсем. – Просто ты из тех людей, которые думают головой, не понимая, что чувства никуда не денутся из-за "правильных" решений. Тебя нужно было подтолкнуть к этому осознанию. Хантер сказал, что ты достаточно высокомерна. Посоветовал не обращать на тебя внимания, чтобы ты поняла разницу и сама тянулась ко мне, азартными порывами пытаясь всё вернуть. Шанс был пятьдесят на пятьдесят, но сработал. Прости, что делала тебе больно. На Хантера злиться уже стоило. К тому же, Луз не нравилось быть настолько предсказуемой. Но разумом Носеда понимала, что Хантер молодец. Действительно, если бы из двух вариантов – принять чувства или отказаться от них, – Луз сначала выбрала бы первый, не смогла бы успокоиться, постоянно размышляя, что совершает ошибку. А теперь, когда выбрала второй и поняла, что совершила ошибку, сможет любить Эмити безо всяких колебаний. – Эй! – чем-то обрадованный Август, возникший перед Луз и Эмити с перепачканным лицом и весь измазанный сажей, улыбался во все зубы, – Я нашёл кое-что интересное! Портер держал в руках обгоревшую по краям книгу и смотрел на Луз так, словно она должна была за что-то его похвалить. Но Луз чуть ли не злилась и отчитывала Гаса за то, что пошёл туда, куда ходить опасно. Злилась, хоть и понимала, что такой поступок Портера был вполне ожидаем.