Всегда бойся моих револьверов

Мягкий топот копыт о потрескавшуюся землю ровным ускоренным темпом бил по ушам, заставляя ещё сильнее сосредоточиться на дороге. Ветер обдувал лицо, сушил кожу и трепал заплетенные волосы, но Одалия не обращала на это никакого внимания, будучи радостной как никогда. Совсем скоро всё случится и долгая работа начнет приносить плоды. Эмоциональное возбуждение Блайт заставляло коня нестись ещё быстрее к цели, мощными исполинскими копытами оставляя на земле не просто следы, а целые ямки. Знакомые пейзажи размытыми пятнами мелькали перед лицом, а злостный, дикий лай собак, несущихся следом, ласкал слух и заставлял улыбаться. Зубастые убийцы, её защитники, псы кидались на каждого Падальщика, – чуя опасность буквально за километр, – разрывая нездоровые лица в клочья, а после загрызая до смерти. Люди боятся выходить за стены, но Одалии и Аладору нечего бояться – они всё продумали до деталей. Они творцы и одновременно разрушители – эта мысль радовала Блайтов, подчеркивая мировую важность и подпитывая чувство превосходства. – Мы на месте, – Одалия улыбалась несмотря на то, что придётся поработать руками. Озлобленная, но ласковая с хозяевами стая собак легко догнала их и сейчас окружала, принюхиваясь и наблюдая за горизонтом. Один из псов даже удосужился ласкового поглаживания по голове от Аладора, от чего влюбленно заскулил, вытащив изо рта розовый плоский язычок. Дикое поле перед взглядом стелилось до самого горизонта, создавая иллюзию кровавого моря. Пусть и дикие, но ровные и красивые ряды Красного принца ласкали взор, делая и саму Одалию чуточку ласковее. На губах появилась уже привычная недобрая улыбка.

***

Луз проснулась резко, вздрогнув всем телом и излишне скоро открыв глаза. За окном слышался удаляющийся стук лошадиных копыт о вымытую брусчатку, а эхо громкого ржания всё ещё стояло в ушах. Кажется снилось ей что-то беспокойное, и внезапное пробуждение до сих пор колотило нервы, распуская по телу еле ощутимую дрожь. Тяжко выдохнув, Носеда снова закрыла глаза и перевернулась на живот, с удовольствием вытягивая конечности на большой кровати. Наслаждалась пространством и даже снова стала опускаться в мягкую дрёму, пока не поняла что-то, вновь заставившее проснуться – в комнате она была одна. Из воспитаний вчерашнего вечера Луз могла выяснить, что Эмити в комнату возвратилась. Поздней ночью, пахнущая алкоголем и сигаретами, она просто легла спать, не проронив ни слова. И Луз не хотела ничего спрашивать, надеясь, что Блайт отдохнёт и всё-таки решится высказать что на уме. Смятая рядом простынь и уже знатно выветрившийся аромат духов говорили о том, что воспитания – не сон, о чём Носеда почему-то первым делом подумала. На смену вчерашнему смятению пришла лёгкая злость, граничащая с нотками какой-то обиды. Луз ощутила себя абсолютной тупицей, от чего почувствовала ухудшение состояния. Она терпеть не могла, когда от неё старались скрыть что-то важное и всегда подобное принимала за недоверие своей особе, не желая задуматься, что причина может быть в другом.  Носеда перевела задумчивый взгляд на настенные часы и удивилась, узнав о течении второй половины дня. – Тогда неудивительно, что её здесь нет, – Луз встала с кровати и обошла комнату, параллельно разминая тело ото сна. За исключением черного саквояжа, аккуратно поставленного в угол возле дивана, ничего нового в глаза не бросилось, но и на него долго обращать внимание было незачем.

***

После мрачности комнаты с плотно задвинутыми шторами Луз поморщилась, ступив в светлый коридор. Естественное освещение проникало сквозь огромные окна, в которых можно было разглядеть людную, чистую улицу. С другой стороны особняк выходил на огромный участок, содержавший в себе яблоневый сад и несколько деревянных беседок, конюшню и простор для прогулок. В самом доме было свежо и чисто, а интерьер, уместно и неуместно украшенный позолотой, заставлял Носеду тихо смеяться. Безделье сводило с ума, заставляло маяться и ничуть не помогало собраться с мыслями. Расхаживая по общим комнатам чужого дома, Луз ощущала себя, как незваная гостья или воровка. Сейчас чувство абсолютной неуместности нахождения здесь тяжёлой тучей нависало над головой, будто бы намекая убраться подальше. Тем не менее желание встретить Эмити или невзначай услышать её голос из-за какой-нибудь закрытой двери держали Луз, подталкивая делать новые шаги. В столовой слышался аромат свежей, приправленной корицей выпечки и Носеда явно почувствовала голод. Она не ела со вчерашнего дня и резко проснувшиеся режущие ощущения в желудке буквально заставили развернуться на пятках. Луз собиралась зайти к Уиллоу и потащить её на перекус в какое-нибудь приятное место, что охотно бы сделала, не возникни на пути Боши. Она будто специально стояла в дверном проёме ожидая момента, когда в неё случайно врежутся, и громко хмыкнула, когда Луз в извинении вскинула ладони. – Хочешь есть? – голос Боши пестрил наигранной вежливостью, а длань указывала в сторону стола. Даже при иных, менее подозрительных обстоятельствах Луз не стала бы соглашаться присесть. Безмолвно покачала головой и продолжила шагать в сторону выхода, когда вдруг остановилась и повернулась к хозяйке дома. – Не знаешь где Эмити? –В библиотеке. – А где библиотека?  Носеда старалась звучать вежливо и почтенно, несмотря на то, что никакого почтения Боша пока не заслужила. Луз ощущала враждебность, исходящую как от тона собеседницы, так и от её напыщенного, излишне важного вида. Читала в импульсах лица насмешку и сдерживала совсем неуместные и непривычные порывы по этому лицу ударить, подумав с извращением, что синяки Боше пойдут. – В каких вы отношениях? – С библиотекой? – язвительные нотки вырывались из души Луз подобно эмоциям, заставляя вспомнить одно из важных житейских правил – «Быть любезной, пока это возможно». В свете солнца плавали пылинки, кружась от малейшего движения воздуха и медленно словно тонули, опускаясь на ворсистый ковёр. В комнате стало тихо, будто весь дом, улицу, город и в принципе целый мир отрезали, оставив наедине два взгляда – Боши и Луз. Первый изучал и оценивал, осыпал Носеду насмешливыми искрами и казался заинтересованным в том, чтобы найти слабое место. Второй же – с виду холодный, но готовый прожечь дыру, смотрел и представлял увечья. До Носеды сразу дошло, что никто из «Фрик Шоу», – пусть они и не знают о названии команды, так же как и не знают истинное их предназначение и цели, – не пользуется особой ценностью в глазах хозяев дома, несмотря на то, что именно они защищали Эмити всю дорогу. Но то, что Боша интересуется их с Блайт отношениями, тот взгляд, каким она обжигала Эмити вчерашним вечером – говорило о том, что её заинтересованность слишком пылка. И это поднимало с глубины души затмевающую разум ревность. – Думаю близкие, раз она соизволила жить с тобой в одной комнате, но не думаю, что она тебя любит. Потому что в Эмити нет и никогда не было любви ни к кому, кроме себя. Она может говорить что угодно и даже верить в это, но на самом деле ты – лишь то, что немного разгружает её голову от проблем, с которыми она не в состоянии справиться. Ты же знаешь, что случилось с её братом и сестрой? После их смерти Эмити стала неуправляемой в попытках найти то, что сможет её отвлечь. Возможно ты и отвлекаешь. Но разве это тогда любовь? Как только ей станет скучно – она продолжит пить и дымить сигаретой в борделях. Или снова сбежит в лес. А ты останешься с разбитым сердцем, которое не излечат даже слова извинения, сказанные два года спустя. Мне тебя очень жаль. Луз слушала молча и скептично, практически не стараясь вникнуть в смысл сказанных слов, но последняя фраза словно ударила по голове обухом топора. Носеде вспомнилась Лилит – её сочувственный тон и подобная фраза о жалости. Вспомнилось с какой легкостью Лилит Клаторн сидела в кресле сестры, глядела на Носеду полными превосходства глазами и молвила об изменениях, что непременно приведут к закрытию игорного дома. «Совиного дома». Дома Луз.  Луз вспомнила обо всём важном – о том, ради чего так долго старалась, ради чего так сложно шла путь до Титана, и вдруг поняла, что не хочет задерживаться здесь надолго. Планировала отдохнуть неделю, но клубок разномастных чувств, сейчас грозивший проявиться в виде истерики, ясно давал пинок отправиться в дорогу намного раньше. Ведь чем быстрее она решит дела и замыслы, тем быстрее вернётся за Эмити, чтобы навсегда оставить её рядом с собой. – Ты хорошо завуалировала вашу историю, но не думаю, что меня это касается, – просто улыбнулась Луз, стараясь удержаться на дрожащих ногах. – Судя по её состоянию она сильно о чем-то переживает. Возможно, думает о том как исчезнуть из твоей жизни? – Возможно.

***

– Что у вас творится? Эмити ходит более бледная, чем обычно, а ты резко надумала лишить нас отдыха и отправиться в путь намного раньше.  Уиллоу шла рядом и смотрела по сторонам, щурясь от яркого солнца. Сумка её, как и сумка Луз, были полностью набиты предназначенной в дорогу едой, в то время как Хантер и Гас отправились за средствами защиты. – Откуда мне знать? Я даже не знаю, что Эмити более бледная, – слова выходили раздражительными, скрывая за собой горячую обиду. Позавчерашний день ушёл на длительную вереницу размышлений, вчерашний – на составление списка нужных в дороге вещей и поиск мест, где это можно приобрести. Сегодняшний проходит за приобретением. И всё это время Луз не довелось увидеть Эмити. Даже поход в банк Блайт предпочла совершить без компании «Фрик Шоу» и долю Носеды приволокла в комнату, когда та спала. В черном саквояже, оставив его возле дивана. – Она что, даже спать не приходит? – обалдела Уиллоу. Большую часть свободного времени она гуляла по городу с Хантером или находилась в комнате, совсем не ведая о чужих проблемах. – Не приходит. – И ты не говорила ей, что мы уйдем раньше? – Нет. Ей, возможно, это и неважно. По какой-то причине она меня избегает. Значит если я уйду – никому от этого не убудет. Титан до одурения однотипный – так решила Луз даже не сделав по городу достаточно шагов, но сейчас запросто могла подтвердить свои же мысли. Дома сменялись, становясь более или менее этажными, улицы то сужались до широкой тропинки, то стелились большими площадями, но Носеда понимала, что это одна и та же начисто вылизанная яма. Намного больше, но менее интересный, чем Колено. Намного чище, но в разы враждебнее Кипящего. Настроение и без того стало паршивым, а теперь ещё и легкость, какую дарило время прибытия в город, сейчас улетучилась в прошлое. Бросать Эмити было невыносимо: грустно и будто бы претило законам морали. Но Луз не собиралась носиться по огромному дому, огромному городу только ради того, чтобы отыскать Эмити и попрощаться с ней, возможно, навсегда. Носеда дала слово, – и выполнит его с огромной честью, – вернуться за Эмити, но, наверное, смерть достаточная причина не выполнить обещание. Ведь утверждать сохранность своей жизни вряд ли можно, и чем больше Луз об этом думала, тем сильнее понимала: мечты и цели – не гарантия остаться в живых, а просто средство психики двигаться дальше и не отчаиваться. Понимала, что высокие чувства к Эмити, независимо от того поговорят они или нет, могут затуманить разум и отвлечь от появления врага. Ведь раньше чувства к ней не столько отвлекали, сколько помогали помнить кого нужно защитить. А теперь? Луз вдруг вспомнила младшую Блайт во время приёма у Одалии – пьяную, невеселую, красивую, но совершенно чужую и неинтересную. Такую, какой никак не добьешься и добиваться не собираешься; такую, какая своей красотой и поведением может только оттолкнуть. А, как оказалось, отталкивает сейчас. – Ты должна ей сказать, – изрекла Уиллоу неожиданно серьезно и безо всякого ехидства, – Не разбивай ей сердце. – Она мне сердце разбивать может, а я должна её пожалеть? – Да. В любви не может быть подобного эгоизма – пусть она топчет тебя ногами в моральном плане, но ты должна сказать важное.

***

Ночь опустилась на город, заливая комнату темнотой. Сквозь окно можно разглядеть потемневшую небесную гладь – приятную от света луны и сияющую, но Луз плотно задвинула шторы, желая полностью уйти от реальности. Слова обычно несерьёзной Уиллоу, звучавшие со всей убедительностью, заставили Носеду прийти к выводу, что все-таки она хочет взглянуть на Блайт прежде чем уйти. Но выискать Эмити в огромном незнакомом пространстве всё же не удалось и это снова вызывало в разуме ощущение бессилия. Попытки заснуть оставались тщетными на протяжении долгого времени, но когда тяжелая дрёма заиграла тревожными, некрасивыми картинками, глаза распахнулись под влиянием света, окончательно лишая возможности уйти в сон. Эмити выглядела виноватой. Опущенный в пол взгляд и закрытая поза делали её вид сравнимым с видом провинившегося ребёнка, а Луз смотрела и отчего-то не могла гарантировать, что Эмити – не часть тревожных картинок. – Как дела? – Блайт присела на край кровати и говорила тихо-тихо, заставляя напрягать слух. Луз не знала, что ответить. С одной стороны хотелось высказать всё, что копилось на душе за время поставленной неопределенности, а с другой – отвечать не хотелось вовсе. Размышления на тему ответа, желание подобрать более уместные слова сложились в недолгое, но неприятное молчание, которое подвигло Эмити продолжить говорить. Она снова перевела взгляд подальше от Луз. – Прости меня. Я знаю, что не стоило пропадать, наверняка оставив тебя с нехорошими мыслями... –Правда не стоило? А я уж думала, что заслужила это. Ведь только такая идиотка как я могла подумать, что тебе на меня не плевать. А потом ещё твоя богатенькая подружка сказала, что ты просто меня используешь. О, и рассказала, как ты два года назад бросила её с разбитым сердцем, покинув даже не попрощавшись. Предупредила, что со мной будет тоже самое, – скопившиеся чувства теперь рвались наружу, заставляя воспринимать слова Эмити как часть какой-нибудь комедии. Луз хотелось кричать и, слабо сдерживая эмоции, она просто говорила то, что первое приходило в голову. – Дай мне объясниться! – Блайт звучала настойчиво, но не повышала тон. Примирительно взяла руки Луз в свои и продолжила дрожащим голосом, – Всё это время я думала как правильно предупредить тебя об опасности так, чтобы было понятно. Хотела сложить непонятный пазл в цельную картинку и объяснить, что происходит. Ведь если бы ты всё это время была рядом – я бы не сдержалась, выговаривая всё в явно непонятной и истеричной форме. Слова всё ещё не готовы, но я случайно узнала, что ты завтра собираешься уходить, а значит времени у меня мало. – У меня тоже мало времени, чтобы выспаться, – в глазах защипало, а запах в комнате будто преобразился в солёный и горький, – Ты умышленно потратила время, которое мы могли бы провести вместе, так что я не хочу из-за тебя идти в дорогу сонной. Давай ближе к сути. – Ближе к сути? Без детальных объяснений? – Луз устало кивнула, делая вид, что не заметила проскользнувшей обиды в тоне Эмити. Блайт грустно усмехнулась и продолжила, на этот раз смотря прямиком в карие глаза. – Совсем скоро, если не уже, в Кипящем произойдет настоящий хаос. Из-за созданной искусственно болезни тебе вряд ли удастся построить бизнес. Все деньги будут уходить только на одно. А когда они закончатся ты, вероятнее всего, умрёшь.