Всегда бойся моих револьверов

Море находилось далеко, но даже здесь, опираясь спиной на росшее в блайтовском саду дерево, можно было услышать далёкий шелест наверняка холодных волн. Запах соли и вонючей рыбы нарисовался в носу фантомом воспоминаний и Луз как никогда ощутила любовь к этому городу, поняв, что он должен выжить. Должен здравствовать. До утра оставалось два часа. До включения лопастей – три с половиной. Вполне достаточно для того, чтобы без стеснения вломиться в дом и, причиняя боль невинной прислуге Блайтов, добраться до хозяев и самым простым способом ликвидировать их из жизни. Но этого времени кажется достаточно также и для того, чтобы проникнуть в дом и постараться оставить в живых хотя бы Блайтов. Среди темноты ночи окна кабинета светились огненным ртом, но Носеда не могла гарантировать, что Блайты там. В сущности она могла гарантировать только то, что ничего не может гарантировать на сто процентов. Главное, чтобы не было зрителей. Сердце Носеды колотилось непривычным беспокойством, руки в перчатках потели как никогда. Луз опустила ладони на бедра и сжала рукояти оружия, словно напитываясь нужной энергетикой. Ты страх Кипящего. Ты правящее божество Бархата. Ты смерть. Ты опора своей банды. Ты строишь жизнь. Ты сможешь. В голове звучали слова, к которым Луз прислушивалась, во что верила. Внутренний голос вещал настойчиво, сладко, говорил то, что она хотела бы слышать каждый день, с чем согласилась бы и на что бы кивнула. Она тихо и аккуратно сдвинулась с места, больше не переживая. Переживания пропали на втором пункте, ведь тогда Луз поняла – "внутренний" голос звучит голосом Иды. А Идалин Клаторн всегда права. Двери небольших домиков подсвечивались еле горящими лампочки возле дверей, очень кстати помогая Луз ничего не забыть. Сначала улица, позже – дом. Каждое строение в котором могут оказаться люди будет повержено бомбочками с любимым усыпляющим газом и первым строением окажется то, где ночуют люди, обслуживающие загон с псами. В отличие от "сонных шариков", которые так помогли ограбить Блайтов ранее, – ощущение, что с того времени прошла целая жизнь, – бомбочки действуют мгновенно, но не менее эффективно. Единственный минус в том, что они достаточно громко взрываются, хотя в данной ситуации Носеда считала это даже плюсом. Увесистый шар лёг в руку подобно спелому яблоку. Понадобилась секунда, чтобы как надо замахнуться. Понадобилось три, чтобы цель влетела в уместно открытое окно. Взрыв бомбы был громким как раз настолько, чтобы бешеные собаки проснулись и залаяли во всю глотку. Настолько, чтобы охрана всполошилась и прибежала на звук. Луз притаилась за одним из деревьев – что-что, а это делать она хорошо научилась за время путешествия. Охранника прибежало всего двое. Наверняка те два увальня, что перекидывались друг с другом анекдотами на входе в дом и так легкомысленно просмотрели визит Антихриста – Луз. Собаки лаяли с поразительной громкостью, частично приглушая звуки выстрелов. Два патрона на два человека – то, что нужно. Носеда не боялась, что соседи позовут подмогу. Не боялась, что люди с улицы сделают то же самое. Просто надеялась, что в таком случае "подмога" примчится тогда, когда помощь уже будет не нужна. В иных обстоятельствах она бы об этом позаботилась, но когда в твоих руках всего два часа времени и судьба тысячи людей – думается не так ясно, да и думать некогда. Как и ожидалось, на выстрелы отозвалась целая толпа – шестеро охранников с оружием наготове и куча прислуги из соседних домиков – конюхи, садовники, технические рабочие и ещё многие, в которых Носеда вдумываться не хотела. Все ошарашенные, и только охрана – до смешного серьезные. В воздухе запахло магией представления – жертвы есть, а мучителя никто не видит. Всеобщее внимание настолько заострилось на трупах, настолько потерялось в собачьем лае, что Луз, практически не опасаясь, смогла добраться до входной двери. Блайты наверняка не глухие. Тем более если не спят. Как только заметят, что охраны давно нет – пойдут смотреть в чём дело или попытаются сбежать, пока нарушитель ночной тишины не пришёл к ним за тем, ради чего всё устроил. И не смогут выйти из дома. Август назвал это изобретение просто Пластырь, но чаще упоминал его как "бесполезно же". Главной функцией пластыря было плавить замки и этим запечатывать двери намертво, хотя чаще всего "Фрик Шоу" требовалось что-то наоборот. Всего пару раз приходилось использовать "бесполезно же" для дел, но сегодня он как никогда пригодился. Продолговатый липкий слайс кислотной смеси с шипучим порошком нужно было прилепить к замку и немного надавить, чтобы нужная порция проникла в углубление, после чего привести в действие любой жидкостью. Действовать нужно было быстро и сейчас не только из-за ограниченного времени. Наверняка охранники уже перестали хлопать глазами и пошли обходить периметр в поисках нарушителя. Носеда приподняла маску, открыв нижнюю часть лица и скопила во рту слюну, чтобы секундой позже выплеснуть всё это на мгновенно зашипевшую пластину. То же настигло и замки, отвечающие за калитку в сам участок, то же случилось и с задвижками на окнах первого этажа. Людям не перебраться через высоченную ограду без нужных умений, Блайтам – не выбраться из дома. К тому же Луз была уверена, что пока охрана подаёт признаки жизни во дворе – Аладор и Одалия не станут высовываться. А как только всё утихнет, сама Луз окажется к ним очень близко. Осталось немногое. Немногочисленная охрана разбрелась по участку, ступая тихо и осторожно. Далеко слышались вопли чаек, откуда-то звучало стрекотание ночных насекомых, псы вопили и лаяли. Атмосфера, как для Луз, спокойная, гладкая, приятная. Самое то, чтобы вдохнуть полной грудью чистый от гадости воздух и пойти убирать ненужных зрителей. Этой ночью Носеде пришлось потратить всего двадцать минут, чтобы зачистить территорию, и всего двадцать два патрона на всех-всех, кто мог бы хоть как-то помешать. Это было необходимо и в некотором плане печально. Но что ещё печальнее, – как подумалось Луз, – так это то, что без охраны особняк угольных королей такой же ненадёжный, как и их банковские хранилища.

***

Окна на первых этажах хотелось оставить целыми. Она бы без проблем выбила двойное стекло обухом топора, что наверняка завалялся в одном из домиков с лампочками, но искать его равносильно пустой трате времени. Намного проще пробраться в дом через открытое окно на втором этаже, взбираясь по зданию таким же образом, как и по стволу старой яблони. Разница лишь в том, что вставлять кинжалы нужно не в мягкий ствол дерева, а меж чуть потрескавшихся кирпичей стены. Луз влезла на подоконник и тихо спустилась на пол. Черные брюки покрылись пятнами пыли, руки подрагивали, ещё не опомнившись после подъема. В комнате темно и приятно пахло сиренью, а ещё немного полежавшей пылью. Обыкновенная спальня в большом доме – огромная кровать и куча всякого интересного. Половицы тихо-тихо поскрипывали под аккуратными шагами, казались особенно громкими в ночной тишине. Носеда вслушивалась, реагировала на каждый звук. Боялась, что упустила момент и просто прогадала со всем, чем только можно. Что если Одалия и Аладор не дома? В сложной дороге, в быстрых размышлениях как можно исправить ситуацию Носеда не подумала о многом, что сможет повлиять на ситуацию. Ранее не приходилось опираться на интуицию, потому что все планы были проработаны до мельчайших деталей. Каждый план являлся её маленьким шедевром, небольшим поводом для гордости. Но это ранее, когда времени было много, когда были люди, способствующие нахождению информации. Сейчас стоит уповать на внутренние ощущения и просто на догадки, но в основном это не сильно волновало. Всё равно ничего не поделаешь. Кабинет Блайтов находился чуть дальше по коридору и Носеда решила начать поиски оттуда – с единственной комнаты второго этажа, где горел свет. Половицы продолжали тихо поскрипывать под весом Крольчонка, прядь челки под маской неприятно прилипла к лицу. Одна рука, напряжённая до придела, лежала на рукояти револьвера, вторая – уже тянулась к бедру. "Это на всякий случай!" – твердила себе Носеда, надеясь убедить Одалию и Аладора отступить от гадкого плана таким образом, каким ещё никогда не пыталась убеждать – по-человечески. Она не хотела прибегать к насилию и уж тем более не хотела убивать. Вряд ли Эмити простит ей убийство родителей, какими бы они не были. В прочем вряд ли простит и побег из Титана. Луз тряхнула головой. Не время об этом думать. – Как дела? – произнесла Носеда, добравшись до двери в кабинет. Она не боялась дать знать, что пришла. Вопросом как раз таки проверяла присутствие людей в кабинете. Будет ли реакция? Насколько эмоциональной она будет? Сквозь дверь прорвется пуля и поразит её в грудь? Послышится лай собак? Или обречённая тишина продолжит виснуть и давить на плечи? Что случится, если не молчать? Охрана устранена. Вряд ли в доме кто-нибудь кроме хозяев остался, ведь Блайты не ждали угрозы, не за чем нанимать больше людей. Нет причин, чтобы причинять им вред – так они думают. – Входи, – спокойной послышалось за дверью. – Мы понимаем, что ты любишь представления и козырнуть умом, но необязательно было перестреливать охрану и прислугу, – спокойно вещала Одалия Блайт, сидя за столом возле окна и задумчиво разглядывая что-то вдали. Носеда сильнее сжала в руке револьвер и вынула из кобуры, со всей силы вцепившись пальцами в оружие. Осторожно приоткрыла дверь, прикладываясь к ней дулом револьвера. Кабинет остался таким же, каким она его запомнила с той кражи, за исключением бардака. Беспорядочно валяющиеся бумаги документов, схемы и прочее – всё это находилось везде. На рабочих столах, полках, даже по углам на полу, подтверждая, что Аладор и Одалия готовились. Аладор Блайт спал на диване, подогнув под себя колени и обняв их руками. В такой позе выглядел словно вдвое меньше, практически не вызывал ощущения опасности, казался почти мертвым. Да, Носеда зашла в комнату и оглянулась, но осталась на пороге, стоя в сантиметрах от двери на выход. – Чего ты хочешь? Мы тебе вроде ничего не должны, – снова подала голос Одалия, переводя взгляд на Крольчонка, – О! – словно опомнилась, – Или моя малышка каким-то образом обманула обманщиков и сохранила себе их гонорар? Предположение звучало весело, словно с нотами гордости и, честно говоря, Луз подумала, что Одалия совсем глупая. – Чему тут гордиться? – спросила Носеда, – Ты же понимаешь, что при таком раскладе я бы пришла к тебе только после смерти Эмити, – она не спрашивала, а утверждала, желая вызвать этим в Одалии какую-то тревожность. – Она жива? – Аладор словно не проснулся, а воскрес, принимая сидячее положение почти мгновенно. Возможно он и не спал вовсе, потому что спящим в собственных домах ни к чему оружие. А у него в руке оно было. Револьвер с перламутровой рукоятью. Слишком похожий на вариант, который держала сейчас Луз. – Нет, – твёрдо произнесла Носеда, смакуя эмоции, которые поселила самым простым словом. Проследила за выражением лица Аладора, которое резко стало мрачным, как смог, что сеяли его предприятия. Посмотрела на снова отвернувшуюся к окну Одалию и тихо посмеялась. Насчёт Блайта сомнений не было, а вот насчёт Одалии только теперь стало понятно, что пусть по своему и тщательно скрывая, но свою принцессу она любит. – Просто жива она была здесь, там она жива и радуется этому, – наконец дала выдохнуть Луз. Её немного смущало дуло оружия, что смотрело прямо в живот. Также чуть-чуть засмущал щелчок, говорящий о том, что опустили курок. И пусть это всё смущало, но от чего-то не пугало. Аладор Блайт выглядел таким уставшим и слабым, что при любом выстреле кажется отлетел бы к стене от отдачи. – Эмити находится в Титане. За время всей дороги на ней оказалось всего пару царапин, укусы безопасных насекомых и один синяк. И уж поверьте, во всем этом виноваты не Падальщики и отсутствие нашей защиты, а она сама. Вы так легко поверили моему "нет", потому что до черта боитесь за неё? Или потому что к нам изначально настолько не было доверия, что этого ответа вы ожидали? Луз замолкла на пару секунд. Это всё только тратит время. Разговор выходил забавный и этим щекотал лёгкие, приятно сдавливая грудную клетку. Но нужно подойти к сути. – Прошу вас на серьезный разговор. Она звучала строго, но будто безопасно. Вежливо попросила Аладора пересесть поближе к супруге, и только когда он оказался по правую руку Одалии, выполнив просьбу даже не поспорив, сделала пару шагов в кабинет и стала напротив стола. На неё всё ещё смотрело дуло револьвера, что красовался в чумазой от работы руке Аладора. Пальцы Блайта подрагивали и все пять крепко держали рукоятку, этим заставив Луз улыбнуться. Даже если он соберётся стрелять, её реакция сработает быстрее, чем указательный палец в чёрной смазке ляжет на спусковой крючок. – Я предлагаю вам два варианта, – начала Луз, словно невзначай укладывая руку на кобуру, – Первый вкусный – под моим присмотром вы грузитесь на судно и навсегда покидаете Кипящий, забыв о своей масштабной цели. Второй похуже для вас – мне придется вас убить. За считанные секунды кобура опустела. Две руки – два револьвера, две мишени и два варианта. – Масштабной цели? – удивлению на лице Одалии не было предела. Луз хотела бы размазать это лицо по асфальту, внимательно наблюдая, как бликующая кровь просачивается в каждую трещинку. Хотела бы бить по этому лицу рукоятью револьвера до тех пор, пока оно не превратиться в мельчайшее крошево хрящей, зубов и волос. И сделала бы, не будь это лицо так похожим на лицо Эмити. – Бесчеловечно создавать монстров, которые пожирают людей. Бесчеловечно на этом зарабатывать. – Тебе ли говорить о человечности? – вздохнул Аладор и опустил руку, укладывая оружие на стол. Он совсем не верил, что Крольчонок может причинить вред. Совсем не догадывался, что это Крольчонка задевает. – Падальщики не едят людей, – заметила Одалия, будто это было самым важным, – Не знаю откуда это пошло. Вроде же поеденные тела нашли в Борингмайне? Видимо кто-то из обитателей лакомился, потому что на моей памяти таких актов от Падальщиков не было. Носеда невольно вспомнила поселение среди леса неподалеку от бывшей деревни и сердце чуть дрогнуло. В ту ночь она могла всерьез лишиться команды, Эмити, Уиллоу – практически всего. И сейчас думала лишь о том, что, пусть Падальщики и не питаются человечиной, всё равно погубили много жизней. Также, как и она. Носеда сама являлась монстром и ничуть этого не отрицала. Разница была лишь в том, что своими поступками она двигалась к цели куда выше, нежели просто кого-то погубить – этим она отличалась от Падальщиков. Что касается отличия от людей из поселения, с ними схожести больше – она так же готова сделать всё, лишь бы прокормиться. Одалия резко встала с места, заставив Луз заострить внимание на полненьком теле в зелёных одеждах. Открыла окно и выглянула – высоковато. Словно повинуясь чему-то тайному и давно желанному, схватила со стола револьвер и, будто не задумываясь ни секунды, поднесла к виску. Луз не повелась. Одалия Блайт ни за что не станет пытаться убить себя, тем более когда стоит на пороге осуществления планов. Да и странно стрелять именно в себя, когда напротив стоит враг. Тем не менее указательный палец лёг на спусковой крючок. Носеда стояла на месте, по-прежнему наводя оружие на обитателей поместья Блайт и ждала, что будет дальше. Конец сказки наступит сегодня, но очень интересно чей именно конец это будет. – Давай, – практически бесшумно прошептала Луз, – Хочу знать, как ты поступишь. Несмотря на то, что действовать нужно было как раз в свою пользу, Носеду потихоньку стал охватывать азарт. Она ожидала, что револьвер в наманикюренных руках Одалии Блайт резко направится в её сторону и выстрелит, но Носеда не хотела отходить. Ей стало интересно. Она предположила, что барабан пустой в тот момент, когда Аладор просто делал вид, что собирается нанести вред, даже не пытаясь уложить пальцы правильно. Сейчас была в этом уверена хотя бы потому, что поднести к виску заряженный ствол – нужно полностью отчаяться. А отчаяния в Одалии было ничуть. – Давай! – уже громче раздался голос Луз. До этого было слышно лишь дыхание трех людей и непрестанный вой собак со двора. До этого казалось, что напряжение в воздухе электризуется и никак не может найти окончательный, последний заряд, чтобы шибануть в кого-нибудь мощным электрическим порывом. Одалия не стала стрелять в себя, но и в Носеду стрелять не стала. Она сделала другое – резко, что есть мочи швырнула револьвер в голову Луз. Из-за маски стало больно всего чуть-чуть, хотя сила удара была таковой, что при ином раскладе Носеде бы пробило череп. Как минимум так показалось, когда тело пошатнулось, а в глаза ударил яркий от удара свет. Казалось так и тогда, когда маска несчастно застонала трещинкой и отколола от себя кусок, уронив его прям под ноги своего носителя. Одалия выбежала из комнаты, надеясь скрыться в пустом доме, из которого нет выхода. Аладор что-то хрипел, пораженный ударом пули, спустившийся в него из-за дрогнувшего во время удара пальца.