В нашем замке гаснет свет!

      В покоях королевы темно и душно. Элия лежит на кровати в обуви, в спутавшемся плаще. Над ней склонился лекарь с флаконом какой-то жидкости и пропитанным ею платком.       Элия очнулась от резкого запаха.       – Ваше Величество, – поклонился лекарь. За его спиной Элия заметила Давида. Он стоял в уличной одежде.       Он приблизился, а лекарь со своим флакончиком отошёл к столу. Давид стоял и молча смотрел на Элию. Хотела бы она знать, что творится в его голове.       – Как вы себя чувствуете? – он говорил спокойно, едва шевелил губами. Перед глазами Элии всё ещё стояла картина казни Халы и безучастное лицо Давида.       – Хорошо, – она приподнялась на локтях и села.       Он молчал и в упор на неё смотрел. О чём он думает? Что происходит под этими засаленными каштановыми волосами, привыкшими за двадцать лет носить корону? Он ненавидит невестку? Наверняка. Если он ненавидел свою жену за то, что она была законной наследницей трона после короля Артура, а не он; если он ненавидел своих детей за то, что в них течёт кровь короля Артура, а не в нём, то с чего бы ему любить Элию, которая вынашивает правнука короля Артура?       Внезапно ей стало страшно за ребёнка. Невольно она приложила руку к животу, как бы пытаясь его защитить. Давид заметил это. Его лицо перекосилось. Кулак сжался. Он медленно подошёл ближе к Элии и наклонился. Их лица теперь находились на расстоянии кисти. Элия тяжело дышала. На лице Давида замерло мерзкое выражение.       Вдруг он крепко схватил её за горло. Элия попыталась вырваться, попыталась закричать, но дышать было тяжело, и изо рта вырвался только хрип. Она в панике бросила взгляд на лекаря. Он отвернулся к столу и делал вид, что ничего не замечает.       – Надеюсь, – тихо проговорил Давид, – у вас родится живая и здоровая девочка.       Он резко оттолкнул её и быстро вышел из покоев. Элия тёрла шею и с недоумением смотрела на лекаря. Он притворялся, что ничего не произошло.       – Выпейте это, – он подал ей бокал с какой-то жидкостью.       – Что это? – голос Элии всё ещё сдавленный.       – Это для ребёнка.       – Вы говорили, что из-за него мне нельзя никакие лекарства.       – Вы потеряли сознание. Вам нужно лекарство, Ваше Величество.       Элия бросила взгляд на дверь, через которую только что вышел Давид. Всё это неспроста.       – Я не буду ничего пить.       – Мне придётся позвать Его Величество, вашего супруга, если вы хотите навредить ребёнку.       – Зовите.       Лекарь недовольно уставился на Элию.       – Примите лекарство, Ваше Величество. Не будем его в это втягивать. И у меня, и у вас есть долг перед ним.       – У вас есть долг ещё и перед Давидом.       – В чём вы меня обвиняете? – лекарь выглядел встревоженным.       – Ни в чём. Позовите Его Величество Филиппа.       Лекарь немного помялся, недовольно посмотрел на Элию и пошёл за Филиппом.       Элия сразу же вскочила с кровати. Голова у неё ещё кружилась, так что она придерживалась за стены. Надо успеть, пока лекарь не вернулся. Надо со всем разобраться. Она нашла у себя в шкафчике чашу, перелила туда микстуру и спрятала чашу обратно. Пустой флакон она взяла с собой и обратно легла в постель. Когда лекарь с Филиппом вернулись, Элия протянула лекарю пустой флакон.       – Вы же говорили, что не будете её пить, – лекарь подозрительно посмотрел на Элию исподлобья.       – А ещё я говорила не звать Его Величество и не беспокоить его попусту, – тут же нашлась она.       – Нам бы не пришлось его беспокоить, если бы вы сразу выпили микстуру, – лекарь продолжал огрызаться.       – Вот я и выпила.       Филипп уже устал от этих пререканий и наконец остановил их. Он спросил, есть ли причины для беспокойства, и лекарь ответил, что теперь, когда королева выпила лекарство, переживать не о чем. Хотя ей стоит поберечься. Такие обмороки могут быть из-за нервов. Лекарь объяснил, что нервы – это такие маленькие сущности внутри человеческого тела. Когда мы переживаем, они начинают двигаться быстрее и беспорядочнее. Обычно это неопасно, но вот беременной женщине нервы могут навредить. Передвигаясь слишком быстро, они могут вытолкнуть ребёнка.       Когда лекарь ушёл, Филипп сел на кровать рядом с Элией.       – Чем тебе помочь? – он выглядел сонным и совершенно раздавленным. – Просто скажи.       – Я не знаю, – Элии было стыдно за то, что она подводит Филиппа, за то, что не может уберечь его ребёнка.       – Хочешь… – Филипп сделал паузу, обдумывая следующие слова. – Хочешь, я верну Лоренса?       – Он не вернётся. Отец его уже просил.       – Я позову так, что вернётся. Хочешь?       Больше всего на свете Элия хотела, чтобы к ней вернулся брат. С ним рядом всегда спокойнее.       – Я хочу в другие покои. Ты можешь меня перевести?       Найти Элии другие покои оказалось даже проще, чем написать Лоренсу. Филипп подобрал для неё небольшую комнату в восточном крыле с кроватью, шкафом и столом. Она находится прямо рядом с покоями, где раньше жил Лоренс. Когда он вернётся, они смогут всегда быть рядом. Как только Элии показали комнату, она перебралась туда.       Над письмом Филипп думал долго. Ему отчаянно нужна была помощь Лоренса. Если раньше он догадывался об этом, то теперь, увидев Элию в постели, бледную и испуганную, он окончательно убедился в этой мысли.       Но как сказать Лоренсу, что без него не обойтись? Как сказать, что я не могу помочь не только своему королевству, но даже и своей жене? Лоренс, наверняка, будет насмехаться. Как в прошлый раз. «Что ты сделал? Ни хрена!» Прошло полгода. Что я сделал? Когда Лоренс уезжал, Филипп убеждал себя, что он и сам со всем справится. И вот, спустя полгода напряжённой работы ему нечем было утереть нос Лоренсу.       Филипп долго ходил вокруг да около. Начинал писать письмо и выбрасывал его на полпути. «Ты нам нужен», – писал он и тут же перечёркивал. «Мне он не нужен. Обойдусь без его советов», – сразу же отвечал себе Филипп. «Ты нужен Элии». Это жалко. Елене хватает одного Лоренса. Ей не приходится постоянно ездить к родственникам, чтобы не сойти с ума наедине с мужем. Почему я не могу быть таким же мужем для Элии?       Пару раз Филипп решал вовсе не писать письмо. Сделает вид, что ничего не обещал. Элия вряд ли первая об этом заговорит. Нет. Что же я за трус такой? Даже письмо написать не могу.       В конце концов Филипп выжал из себя сухой, формальный текст. Он обещал больше прислушиваться к Лоренсу, если тот вернётся, и дал понять, что не писал бы, если бы Элия не была так плоха (о том, что причина слабого здоровья – нервы, он не стал упоминать).       Лоренс быстро прислал ответ: он выезжает и через неделю рассчитывает быть на месте.       Новость о скором приезде брата подбодрила Элию. Ещё больше её оживил инцидент с лекарством. Прокручивая в голове произошедшее, она всё больше убеждалась в том, что Давид хотел её отравить или убить её ребёнка. Теперь у неё на руках была сама микстура. Оставалось только найти лекаря, который сможет разобраться, из чего она состоит.       Элия по-прежнему довольствовалась очень узким кругом знакомств, поэтому, чтобы найти нового лекаря, она обратилась к Марте. При других обстоятельствах она бы не просила её о помощи, но сейчас речь шла о жизни и смерти. Элия слишком много времени провела в пустой, парализующей тревоге о ребёнке. Сейчас она наконец могла хоть что-то сделать для него.       Она надела платье с закрытым воротом (следы от пальцев Давида при желании всё ещё можно было различить) и сама отправилась к Марте. Та очень удивилась, увидев королеву у себя на пороге. Элия не стала слишком много объяснять и просто сказала, что ей нужен другой лекарь. Её голос уже давно не звучал так уверенно, как сейчас.       Марта рассказала, что в замке кроме Королевского живёт и служит ещё несколько лекарей, которые лечат придворных, слуг и прочих местных. Немного подумав, она сделала выбор и отвела Элию к сударю Нуво. Он уже несколько лет служил при дворе и особенно хорошо справлялся с беременностями и родами. Марта и Элия пришли к нему в кабинет на первом этаже: хуже было бы, только если бы его поселили в подвал. Окна отсюда выходили прямо на озеро и возвышались над ним всего на пару метров. По озеру плавали гуси с выводками. Время от времени они начинали гоготать и хлопать крыльями, пугая пациентов.       Помещение было небольшим, плохо освещённым: Нуво явно не хватало средств даже на свечи. Сам он был молодым, невысоким (примерно с Элию ростом), скромно одетым. У него короткая борода по последней моде и живое, подвижное лицо. Элия протянула ему чашу, предусмотрительно накрытую сверху крышечкой и попросила определить, что внутри.       Нуво рассматривал микстуру, нюхал её, подносил к свету и даже пробовал на вкус.       – Откуда это у Вас, Ваше Величество?       – Неважно. Я хочу узнать опасно это или нет.       – Нет, – уверенно ответил он. – Тут явно много шалфея, ладана, может быть, есть анис. Но всё это неопасно, – он продолжал увлечённо рассматривать лекарство, перелив его в прозрачный флакон. – Если Вы скажете откуда эта микстура, я, возможно, смогу вам рассказать о ней больше.       Элия посмотрела на Марту, ожидая какой-то подсказки, но её не последовало.       – Это микстура от королевского лекаря.       – О, – воскликнул Нуво. – Значит так, – он заулыбался.       – Что смешного?       – Я не смеюсь, Ваше Величество. Понимаете, – расплывшись в довольной улыбке, Нуво продолжил, – наш королевский лекарь проводил опыты, ещё когда я у него учился. Он пытался найти способ задавать пол младенца. Он хвалился, что нашёл микстуру, выпив которую, женщина точно родит девочку. Он никогда не показывал мне её и не раскрывал рецепт. Но утверждал, что она есть. А когда я у него учился, он пытался приготовить такую же микстуру, но для рождения мальчиков. Я до сих пор не знал, получилось у него или нет.       – И она работает? – удивилась Марта.       – Не знаю. Он никогда не делился своими наблюдениями, но утверждал, что работает.       Элия смотрела в окно, пытаясь осмыслить сказанное.       – Почему вы считаете, что это именно то лекарство? Если вы не знаете рецепт, – спросила Элия.       – Лекарств для беременных дам не так много. Они все хорошо известны. И я совершенно уверен, что это не одно из них. Это какое-то изобретение Королевского лекаря. А я знаю только об одном его изобретении.       У Марты после посещения Нуво вопросов стало только больше. Но Элия, кажется, всё поняла. «Я думала, что Давид пытался меня отравить. Но нет, он хотел сделать так, чтобы у нас родилась девочка». Когда Элия объяснила Марте всё от начала до конца, Марта сказала, что им обязательно нужно всё рассказать Филиппу.       Филипп был в ярости. Он ходил взад-вперёд по своему кабинету, размахивая руками.       – Что он себе позволяет! Почему ты не сказала, что он с тобой разговаривал? – Филипп налетел на Элию.       – Я не хотела, чтобы ты волновался, – тихо ответила она.       – Что за глупости? Я его больше и на километр к тебе не подпущу. Пусть только попробует! Он ещё и лезет к нашему ребёнку! Подумать только. Несчастный уродец, боится, что у нас родится мальчик. Пусть молится и строит заговоры себе на здоровье. У нас всё равно родится сын, и он ничего не сможет с этим сделать.       У Элии пересохло в горле.       – А если родится девочка?       – Тоже хорошо, – Филипп смутился. – Хорошо. А потом мальчик. У нас же не один ребёнок будет.       Элия с ужасом думала о Лоренсе и Елене. За почти десять лет брака они нажили только одного ребёнка – и именно девочку. Марселина была всеобщей любимицей и отрадой, но в то же время постоянным напоминанием о том, как хрупок их род. Если что-то случится с лордом Гарлетом и Лоренсом прежде, чем Елена родит мальчика, Марселина останется единственной наследницей. Но возглавить род она сможет только с позволения короля, а иначе все земли и титулы семьи Гарлет отойдут короне, а их имя растворится в истории. Надо ли говорить, что лорд Гарлет не особенно рассчитывал на благосклонность Давида? К счастью, теперь, когда на троне сидит Филипп, семье не о чем беспокоиться. Все их заботы взяла на себя Элия.       Пока она погружалась в новые переживания – на этот раз о поле ребёнка – Филипп отказался от услуг королевского лекаря, а заботу об Элии, по её же просьбе, поручил сударю Нуво.       Он приходил к ней каждый вечер перед сном, беседовал с ней о здоровье, считал пульс. Он тоже не давал ей никаких лекарств – оказалось, что это не причуда Королевского лекаря, а настоящее правило, – но после его посещения, улыбки и доброго слова Элии правда становилось легче.       В первых числах июля, когда над холодными камнями замка поднималась ясная полная луна, когда в вершинах деревьев тут и там проносились крупные ястребы в поисках пищи, когда лёгкий ветер доносил до замка свежий аромат сосен, Элия сидела в своей новой комнатке. Оба окна были открыты, чтобы будущая мать дышала чистым вечерним воздухом. Элия сидела на кресле, вытянув ноги на табуретке рядом. Слева от неё сударь Нуво, приложив два пальца к её запястью, считал пульс.       Всё тело Элии как будто разваливалось на части. У неё ныли бока, болели зубы, закладывало нос. Она закинула голову назад и старалась дышать, как учил сударь Нуво: наполнять воздухом все уголки тела, а потом выдыхать. Она знала, что ребёнок всё быстрее и быстрее вытягивает из неё жизнь. Каждый раз, когда в голову приходила эта мысль, Элия говорила себе: так и должно быть; для этого ты родилась, ела, спала и гуляла на свежем воздухе; в этом твоё предназначение; твоё тело само отдаёт всё ребёнку, потому что так оно и должно поступить. В эти моменты ей становилось невыносимо грустно и обидно, хотя она не понимала почему.       Так она и сидела, закинув назад голову и глубоко дыша, когда услышала, как стукнула дверь. Она открыла глаза и увидела на пороге Лоренса. Он стоял ещё в дорожной одежде и улыбался. Элия сразу же вскочила и бросилась к нему в объятия.       – Лоренс, Лоренс, – шептала она, уткнувшись лицом в его грудь. – У меня не получилось. Всё пошло…       – Ч-ч-ч, – он обнял её и сразу почувствовал, как она похудела. Казалось, её миниатюрное тельце стало ещё меньше, и только живот выступал вперёд, как налившийся спелый плод на засохшем дереве.       Лоренс бросил опасливый взгляд на незнакомца. Тот стоял, смущенно опустив глаза.       – Представишь нас? – спросил Лоренс сестру, аккуратно отстранив её от себя.       – Да, – Элия взяла себя в руки. – Это сударь Нуво, мой лекарь. Он очень мне помогает.       Сударь Нуво поклонился. Лоренс внимательно его рассматривал. Элия заметила, как странно у него дрогнула челюсть, как будто он злится или волнуется.       – Сударь Нуво мне очень помогает.       – Да, вы уже говорили, Ваше Величество, – ответил Лоренс, всё ещё не сводя глаз с лекаря. – Не оставите нас? – всё так же отстранённо он обратился к Нуво. – Если вы закончили, конечно.       – Да, в общем-то всё. Спокойной ночи, Ваше Величество, – сказал сударь Нуво и поспешил уйти.       Лоренс проводил его взглядом и, только когда дверь захлопнулась, повернулся к Элии.       – Тебе нужно быть осторожнее при незнакомцах. Нельзя же доверять каждому, кто проявил малейшее участие.       Лоренс взял в ладони лицо Элии и большими пальцами вытер ей слёзы.       – Ты уже собиралась спать?       Она кивнула.       – Хочешь я побуду с тобой?       – А ты был у Филиппа?       Лоренс покачал головой.       – Наверное, тебе нужно к нему зайти.       – Я не к нему приехал. Эх, – вздохнул он, как бы переводя тему разговора, – знаешь, у меня есть идеи, как можно тебе здесь жизнь облегчить. Завтра я тебя кое с кем познакомлю.       Элия засыпала у себя в постели, а Лоренс лежал рядом, молча поглаживая её волосы. Он ничего не говорил, просто был рядом. И на один вечер Элии показалось, что она снова маленькая, что её снова любят просто так, и что завтра её ждёт такой же беззаботный день.       Утром Лоренс разбудил её, уже одетый, и позвал на завтрак, поданный в его комнате. Там маленький круглый столик накрыли льняной скатертью, сверху поставили тарелки с лепёшками, тушёными мясом и засоленными овощами. Элия надела любимое светло-голубое платье и села напротив Лоренса. Она смотрела на него и смотрела, но всё ещё не могла поверить, что он снова здесь. Они не виделись как будто целую жизнь.       – Рассказывай. Всё, что случилось. Я слушаю, – Лоренс разламывал лепёшку руками, пока Элия неохотно клевала овощи.       – С чего бы начать… Весь двор и даже мои же фрейлины меня возненавидели. С Филиппом мы почти не видимся.       – Не видитесь?       – Он всегда занят, – пожала плечами Элия.       – И как ты тут? Совсем одна?       – С недавним мёдом клятв его в душе.       Лоренс печально склонил голову.       – Это ещё не худшее. Халу казнили по нашей вине. И ещё Давид пытался опоить меня каким-то лекарством, чтобы у меня родилась девочка…       – Что? – Лоренс отвлёкся от своей лепёшки. – Такое вообще возможно?       – Не знаю. Сударь Нуво сказал, что королевский лекарь сам разработал это лекарство и верит в него. Если он прав, то хорошо, что я его не выпила. Филипп очень ждёт мальчика.       – А ты? – Лоренс с сожалением смотрел на сестру. Он уже видел, как неспособность родить сына сводила с ума женщину, которую он любит. С ужасом он думал, что это может повториться.       – Не знаю. Мне всё равно, девочка или мальчик, – она напряжённо уставилась в тарелку. – Но я бы хотела как можно скорее выполнить свой долг. Тогда мне можно было бы почаще ездить домой…       – Если у тебя родиться девочка, – вкрадчиво начал Лоренс, – её можно будет возить к родителям. С принцами всё сложнее: нужен повод и разные разрешения, чтобы вывозить их куда-то, но принцесса сможет хотя бы лето проводить у нас.       – Правда? – перед глазами Элии встали чудные образы лета у родителей. Её дочь могла бы расти там же, где росла она сама.       – Кого бы ты ни родила, будет здорово. Марселина будет в восторге, когда появится брат или сестра.       Лоренс начал рассказывать о Марселине и о её успехах в учёбе. В январе ей исполнилось восемь, так что ей наняли учителя. Он говорит, что Марселина очень способная и талантливая.       Слушая Лоренса только вполуха, Элия уже позволила мечтам унести её. Как было бы замечательно, если бы она родила девочку. Она назвала бы её в честь своей мамы. И дочка принадлежала бы только ей. Ей, Лоренсу, родителям. Но никак не этому жуткому дворцу, где в её ребёнке, которого она кормит своей кровью и своими жизненными силами, видят не больше, чем балл в пользу «молодого короля». Нет ничего проще, чем осуществить эти мечты. Один визит к королевскому лекарю.       Её полёт мысли прервал Лоренс. «Я хочу тебя сегодня кое с кем познакомить». После завтрака он отвёл Элию в библиотеку. Она занимала первые два этажа одной из башен. Кроме книг здесь хранилось множество реликвий разной ценности: оружие, доспехи, документы и драгоценности. Королевский библиотекарь, господин Бенций, ждал Лоренса и Элию на входе.       Элия раньше уже видела библиотекаря. Он иногда посматривал на неё через весь зал, как будто что-то задумал, а потом исчезал. Однажды – в начале зимы – он даже обменялся с ней парой фраз: сказал, что будет рад, если она заглянет к нему. «Старому библиотекарю всегда есть что сказать молодой королеве». Но это было ещё до ссоры Лоренса и Филиппа, до беременности и одиночества. Тогда она была счастлива и просто забыла о приглашении.       И вот теперь Лоренс заново представил их друг другу. Библиотекарь сделал вид, что не помнит старых обид. Он улыбнулся и поклонился Элии.       – Признаться честно, Ваше Величество, я давно искал встречи с вами.       – Да, я… вела уединённую жизнь, – Элия потупила глаза.       – Что неудивительно при наших обстоятельствах, – спешно заверил её библиотекарь. – И всё же я был несказанно рад, когда мастер Гарлет появился у меня на пороге сегодня ранним утром. Нам о стольком нужно поговорить.       Потом господин Бенций провёл гостей на галерею на втором этаже, откуда открывался вид на весь Большой зал. На галерее был накрыт стол для чаепития.       Лоренс, Элия и библиотекарь проговорили весь день. Господин Бенций, человек учтивый и гостеприимный, сам разливал чай. Он рассказывал истории о замке, о роде Сарийских, рассказывал местные анекдоты и легенды. К вечеру Элия уже была совершенно очарована господином Бенцием. Никогда прежде она не встречала человека, который так же увлечён разного рода историями, как она сама.       По просьбе Лоренса библиотекарь рассказал о том, что произойдёт, если Элия не сможет родить мальчика. «Катастрофы не случится. Королева Люсиль позаботилась об этом, произведя шестерых детей, трое из которых – мужчины».       Элия всё больше убеждалась, что ей стоит обратиться за лекарством. Но ей как будто не хватало последнего толчка, последнего подтверждения, что она права, что ей и ребёнку будет лучше, если он родится девочкой.       К библиотекарю она стала приходить каждый день. Нигде ей не было так уютно, как в молчаливом Большом зале, или сумрачном хранилище, или маленьком дворике с фонтаном. У Элии и раньше были друзья, но с ними она мало разговаривала и никогда прежде не могла представить, какими интересными могут быть обыкновенные беседы. С господином Бенцием они говорили и о литературе, и об истории. Он пересказывал ей легенды, в том числе те, которые не вошли в сборник «Мифы Древней Перии».       – Задолго до захвата наших земель иноземцами в Сарии, хотя тогда и названия такого не было, жил король. Ростом он был с пятерых богатырей. На руках у него было по семи пальцев, в глазах – по семи зрачков. Во лбу у него горела звезда. А ездил он на чудном Сером коне. Один убивал целые армии. Вот решил он жениться. Взял в жёны красавицу, каких не найти во всей Сарии. Волосы у неё – чистое золото. Кожа – солнечный свет. Понесла она от него в первую ночь. К утру раздуло её семя короля так, что, не выдержав, она разорвалась. Погоревал король и взял себе в жёны ведьму. Той были ведомы тайные знания. Наколдовала она, наворожила и в первую ночь понесла. Проходила она день, раздуваясь и полнея, да на второе утро тоже разорвалась. Погоревал король, да и взял в жёны свою сестру. Она крупная как он, с семью пальцами на каждой руке и семью зрачками в каждом глазу. Понесла она в первую ночь. Проходила один день, только похорошела: щёки зарумянились. Проходила второй день: вся цветом налилась, глаза заблестели. А на третье утро родила она богатыря. Вышел он из матери и на пятый день совершил славный подвиг, – после небольшой паузы библиотекарь спросил: – О чём эта легенда, как вам кажется?       Элия задумалась.       – Об оправдании близкородственных браков?       – В том числе, да, – признал библиотекарь, – с одной стороны. Но ещё и о том, что муж и жена должны быть похожи. Только тогда они будут гармоничны.       – Как вы думаете, – нерешительно спросила Элия, – мы с Филиппом похожи?       Господин Бенций замялся, подбирая слова.       – Я поняла. Можете не отвечать, я поняла, – Элия грустно улыбнулась.       – Видите ли, в жизни эту легенду нельзя понимать так буквально. Никого не разрывает на части семя супруга, а похожие люди не всегда становятся хорошей парой. Взять хотя бы наших короля и королеву. Люсиль и Давида, – библиотекарь бросил эту фразу как бы невзначай и сразу же увлёкся разглаживанием вышитой салфетки на столе, ожидая реакции Элии.       – Они ничуть не похожи!       – Думаете?       – Давид – преступник, убийца и узурпатор. Он запугивает людей, строит козни…       – А Люсиль?       – Она… – сколько Элия могла бы сказать, сколько она думала о Люсиль все эти месяцы, – она истинная королева. Какой мне никогда не быть, – Элии сложно было говорить о своих страхах, так что она предпочитала молчать и надеяться, что окружающие сами догадаются. Но открывать душу перед господином Бенцием легче, чем перед кем-то другим. Он умеет сочувственно кивать и утешать.       – Не жалейте, что вы не похожи на неё. У вас тёплое человеческое сердце. А из ваших слов мне показалось, что именно таких людей вы цените, а не «убийц, которые запугивают народ».       – О чём вы?       – Вы, конечно, знаете историю про рубины? – Элия вопросительно посмотрела на господина Бенция. – Его Величество Филипп должен её знать, наверняка. Но с другой стороны, неудивительно, что он вам не рассказал.       – Что за история? – Элия поставила чашку на стол и придвинулась поближе к библиотекарю.       Господин Бенций глубоко вздохнул, готовясь к длинной истории.       – Это произошло меньше, чем за полгода до казни королевы. Она только вернулась из Жемчужного замка.       – Это после того, как Давид её выслал из столицы?       Библиотекарь усмехнулся.       – Выслал? Никто в мире не смог бы выслать королеву Люсиль. Она сама решила уехать. И я подозреваю, что не просто так. Думаю, ещё тогда, пока она носила принца Александра, у неё были какие-то планы, которые она не могла осуществить на глазах у Давида. Он, конечно, эту историю иначе рассказывает.       – Он хочет выглядеть страшнее… – Элия вспомнила слова Киссея.       – Не сказал бы, что наш король недостаточно страшен, – улыбнулся библиотекарь, –но даже он смотрел на королеву с опаской. Так вот, когда она вернулась сюда осенью 614, я думаю, что у неё уже был готов план. Она точно знала, что будет делать, и знала, как это опасно, – библиотекарь хлопал ладонью по столу в такт словам, – поэтому младших детей, Александра и Екатерину, она оставила в Жемчужном замке вместе со своими фрейлинами. Она решила хранить жемчужины в разных шкатулках. И верных ей фрейлин там же. С собой она привезла только Жизель.       – Её казнили вместе с Люсиль, да?       – Да. И не только её. Но об этом позже. Когда Люсиль вернулась ко двору, она начала собирать вокруг себя людей. Не как обычно это делают королевы – на ужинах или приёмах, всегда рядом с королём. Она устраивала тайные встречи. И в это же время начала носить свою брошь.       – Рубиновую?       – Да-да. Это семейная реликвия, её привезли из родового замка королевы. Удивительной красоты вещица. И тогда почитатели Люсиль стали тоже носить рубины у себя на одежде – покрупнее, помельче – кто какие мог себе позволить. Рубины стали своего рода отличительной чертой. Когда пошли слухи о том, что Люсиль устраивает ночью какие-то тайные собрания, тогда Давид заволновался. Он боялся Люсиль, я в этом уверен. Но бездействовать, пожалуй, было ещё страшнее. Так что, он собрал группу из трёх расследователей. Он бы не решился в чём-то сразу обвинять королеву, поэтому объявил, что расследователи ищут неизвестных, замышляющих зло против короля. Так началась охота.       Неторопливо сделав глоток чаю, господин Бенций продолжил.       – Расследователи, видимо, скоро напали на след. Обнаружили подозрительные ночные собрания в подвале Башни королевы Луизы. Там была оборудована комната для встреч: большой круглый стол, всё устлано красными коврами и покрывалами, свечи, шкаф для мантий. Как ребята, должно быть, радовались, когда устраивали заговорщикам засаду.       Элия завороженно слушала. Отец постоянно говорил о королеве Люсиль. Как вышло, что он не рассказывал эту историю?       – Я знал одного из тех ребят. Люка Острина. Он был таким, знаете, рыжеволосым, забавным пареньком. Молодым и очень талантливым, трудолюбивым. Из горожан. Постоянно приходил ко мне, всё время учился, хотел чего-то добиться в жизни. Их нашли на следующее утро убитыми, всех вместе. Комната… комната выглядела жутко. Всё было залито кровью. И понятно было, что ребят не просто убили. Те, кто это сделал, специально всё залили кровью. Они хотели произвести впечатление. А на столе, посередине, на белой салфеточке, лежало три маленьких рубина.       – Вы же не хотите сказать… – после некоторой паузы произнесла Элия.       – Для меня всё очевидно. Послание было ясным. И по тому, как затем вела себя Люсиль, было понятно, что послание отправила она. Она гордо расхаживала со своей брошью. И все её сторонники носили рубины. Больше того, вы не поверите, но хоть некоторые были недовольны этим актом террора, большинство восхищались Люсиль. Даже те, кто не состоял в тайном обществе, начали носить на одежде эти рубины. Такая при дворе началась мода. Все как будто потеряли рассудок.       – Неужели никто не посочувствовал тем ребятам… убитым?       – Конечно, кто-то посочувствовал. Но они не решались подать голос. А почитатели Люсиль… Думаю, они увидели в ней силу, благородную, решительную. Так скажем, очистительный огонь. Потом они очень быстро отреклись от своих взглядов. Но в те несколько месяцев всех охватила лихорадка. После убийства Люсиль начала готовить принца Филиппа к правлению. Она выводила его на прогулку каждый день, а затем рассказывала всем, что он уже практически готов к короне.       – Она его использовала? – Элии стало обидно за Филиппа; он всегда говорил о тех прогулках как о лучшем воспоминании из детства. – Она просто запугивала Давида.       – Я понимаю, все мои слова можно воспринять как субъективную интерпретацию. Но будь вы там, вы бы сами увидели, как демонстративно она всё это делала. Она ничего не скрывала и ничего не боялась.       – Так за это её казнили?       – Не совсем. Было второе происшествие. Спустя пару месяцев, уже весной, во время охоты, на Давида напали. Какой-то молодой человек – кто он, мы так и не узнали – дважды выстрелил из арбалета: в гвардейца Давида и в его советника. Потом бедняга сразу перерезал себе горло и там же умер. На поясе у него было два рубина, крупнее, чем прежние.       Внизу, в Большом зале, послышались шаги. Это Лоренс шёл проводить Элию на ужин.       – И что было дальше? – Элии не терпелось услышать конец истории.       – Давид понял, что рубины – это шифр, – быстро зашептал библиотекарь, – что Общество убило сначала трёх мелких людей, затем двух его помощников. А он сам – следующая и последняя жертва. Тогда он назначил суд и казнил Люсиль вместе с её сообщниками: фрейлиной Жизель, кузеном Жоффруа, личным стражем Брюном…       – О чём шепчетесь? – улыбаясь, Лоренс уже поднимался на галерею.       – Ты был у Филиппа? – Элия мгновенно ловко переключила внимание на брата.       – Нет, – протянул Лоренс. – Это он виноват передо мной. Если я ему нужен, пусть сам приходит…       Элия уже едва его слышала. Как она могла так ошибаться в Люсиль? Отец описывал её как ангела во плоти. Если бы он только знал, что она творила! И Филипп… А может быть, он знает?       – …Киссей тоже хочет, чтобы мы помирились, – Лоренс продолжал свою речь. – Он говорит, что Филипп неправ, но нельзя оставлять его наедине с короной. Это может плохо кончиться.       – Так помиритесь. Ты ему как брат. Ему больше негде искать поддержки, – Элия вернулась в разговор.       – У него есть ты.       Элия закатила глаза.       – Ты знаешь, как он ко мне относится.       Лоренс давно обдумывал примирение с Филиппом. Он считал его своим названным братом, а братья не могут долго всерьёз друг на друга злиться. На следующий день после разговора с Элией Лоренс пошёл к Филиппу. Тот у себя в красном кабинете занимался письмами. Срок разрешения Элии приближался, так что всех нужно было оповестить, чтобы желающие успели приехать.       Филипп сидел за столом из красного дерева и проставлял подписи на письмах. На красном кожаном диванчике справа расположилась Марта.       – Если у вас ко мне дело, – сухо начал Филипп, не отрывая взгляда от бумаг, – вам стоит попросить об аудиенции. У меня будет свободное время на той неделе.       Лоренс так и стоял у двери, скрестив руки и в упор смотрел на Филиппа. Спустя долгую минуту тишины Филипп поднял глаза.       – Здравствуй, Филипп. Я твой друг. Помнишь меня?       Филипп снова опустил голову.       – Мастер Лоренс, мы по вам так скучали, – дружественно начала Марта. Она встала и сделала реверанс, Лоренс кивнул ей.       – Ну что ж, расскажите мне, как поживаете. Если Филипп так занят, – Лоренс присел рядом с ней.       – Мы… справляемся, – Марта оптимистично улыбнулась Лоренсу; по одной только улыбке всё стало понятно.       – А как идут дела с записками? Как моё детище?       Марта, всё ещё улыбаясь, слегка качнула головой, показывая, что это неподходящая тема для разговора.       – Что же, вы не справляетесь с объёмами? – аккуратно продолжил Лоренс.       – Нет-нет, объёмы сильно снизились… через пару месяцев после вашего отъезда.       Филипп громко выдохнул всё ещё не отрываясь от бумаг.       – Оу… – Лоренс не смог сдержать разочарование. – Мы предали их доверие. После стольких трудов…       – Это сейчас не главный вопрос, мастер Лоренс, – мягко намекнула Марта.       – Значит так? – изо всех сил Лоренс пытался сдержать расстройство. – А что же за история произошла с Халой? Элия рассказывала, что её казнили. Она ужасно переживает об этом.       – Да, Её Величеству было тяжело в последнее время. Мы все заметили в ней перемену.       – Элия, – громко сказал Филипп, – думает, что мы все виноваты в убийстве Халы. И это неправда.       – Почему она так думает? – Лоренс ободрился, наконец услышав голос Филиппа.       Филипп глянул на Марту и развёл руками.       – Это всё из-за Бриша. Мы так считаем.       В кабинет вошла служанка Филиппа и начала собирать оставленную на столах и полках посуду.       – В июне мы узнали от своего источника, что Бриш, кажется, появлялся в замке и даже встречался с Давидом. Не знаю, что они затевают, но Давид точно не хотел, чтобы я знал о них. Налейте нам с Мартой ещё хереса, – обратился Филипп к служанке. – Лоренс, будешь? И мастеру Лоренсу тоже. Так вот, когда он… Ты не голодный? Нет? Ладно. Когда он узнал, что мы знаем, он в панике начал выяснять, кто наш источник. И под раздачу попала Хала. По времени всё так совпало, что мы думаем, это из-за истории с Бришем.       – Как думаешь, что они затевают? – немного поразмыслив, спросил Лоренс.       – Не знаю, – сказал Филипп, принимая бокал из рук служанки. – Я только знаю, что большую ошибку совершил, когда отпустил Бриша. Когда я доберусь до него в следующий раз, я добьюсь его казни. А если нет, подошлю кого-нибудь к нему.       – Филипп! – возмутился Лоренс.       – Я всё понимаю, я так же рассуждал, как ты. И в итоге убийца моей матери бродит на свободе. И к тому же, наверняка, замышляет что-то против меня.       Лоренс ушёл от Филиппа только ближе к вечеру. Потом он дождался, пока коридор, соединяющий его комнату и комнату Элии, опустеет, и после этого навестил сестру, которая уже готовилась ко сну.       – У Филиппа, по-моему всё валится из рук, – обеспокоенно говорил Лоренс, взбивая подушку. – Я, на самом деле, другого и не ожидал. Но Филипп так взвинчен. Ты бы видела. Я не знал, что он так переживает свои неудачи. Он много пьёт, да? Я заметил. Больше, чем обычно. Я не хотел возвращаться и помогать ему, потому что думал, что он этой помощи не хочет. Но оказалось, всё наоборот. Он старается выполнять свой долг, но у него просто не получается.       Элия уже лежала в кровати. Её волосы заплетены в косичку. Ножки спрятаны в шерстяные чулочки. Сама она в яркой сорочке, которую мама передала с Лоренсом. Она лежала и думала о том, какими монархами они с Филиппом стали.       – А в чём мой долг?       Лоренс умильно улыбнулся.       – Быть здоровой и счастливой, – он укрыл её и поцеловал в носик.       – Я серьёзно. Я тоже пыталась быть хорошей королевой. Но я не понимаю, чего им всем от меня нужно. Они, может быть, хотят, чтобы я, как Люсиль, – Элия остановилась, подбирая слова, – всё взяла в свои руки?       – Если говорить серьёзно, – Лоренс сел на край кровати, – у тебя один долг – родить наследника. Лучше двух. Больше не надо. Тут у них это плохо кончается…       Элия знала наверняка, что стала никчёмной королевой. Она не умеет вдохновлять ни народ, ни собственного мужа. Она не умеет произносить речи и никому не нравится. У неё есть всего одна возможность выполнить свой долг – родить мальчика. И если Бог Небесный уже смилостивился над ней и послал ей сына, как она может отказаться от его дара и выпить то лекарство?       У неё есть всего одна возможность выполнить свой долг – принести в жертву королевству своего ребёнка. Марта говорила, что её единственное право – терять тех, кого она любит. Для Элии это единственный долг.