шёлк

      Светало. Холодное, осеннее солнце выкатилось на небо кровавым заревом. Хосок, прижав колени к груди, тихо дремал в углу коридора, ожидая, когда же дверь покоев генерала наконец распахнётся.       Долго ждать не пришлось. Хрупкий, невысокий омега немного приоткрыл дверь и вышел из покоев. Сделав несколько шагов вперёд, парень остановился посередине коридора, оглядываясь, помялся с ноги на ногу, чувствуя обжигающий холод белых мраморных плит босыми ступнями. Он красноватыми глазами зыркнул на Хосока и снова опустил голову. Чёрные, немного спутанные вьющиеся пряди упали на его лицо. Юнец торопливо поднялся с пола. Наверное, надо было что-то сказать или спросить, но альфа был так взволнован состоянием омеги, что позабыл всё на свете. — Вам холодно? — юнец как-то неуверенно горбился, будто стесняясь своего роста. Получив немного смазанный кивок, Хосок снял свой короткий кафтан, и накинул его на тонкие плечи Тэхёна. — Простите, это всё, что есть… — Где Касын? — голос парня немного срывался и хрипел. Омега будто пропустил все неловкие фразы Хосока мимо ушей. Так даже лучше. — Я и сам не знаю, — нервный смешок вырывается из Хосока. Он чешет затылок и начинает немного надрывно смеяться, пытаясь разрядить обстановку, но мертвенно бледное лицо Тэхёна не трогает ни одна эмоция.       Юный альфа с досадой вздыхает и тихо просит омегу следовать за ним. Тэхён, бессильно переставляя ногами, даже не отказывается и без вопросов идёт следом. Когда они подходят к дверям гарема, Хосок убеждается, что омега пересёкся со слугами. Те лишь неуверенно кланяются юноше и уводят омегу за собой, хлопая тяжёлой дверью.       Дело сделано. Хосок чувствует, как с его плеч сваливается половина ответственности. Но только половина — надо отчитаться перед господином Леалой. Вот только где его искать? Вчера ночью командующий сказал, что возможно он сам дождётся Тэхёна из покоев генерала, когда освободится. Только он, кажется, так и не освободился.       Парнишка подумал, что господин Пак наверняка бы знал, где находится Касын, однако, спросив у проходящих слуг время, оставил эту затею. Было слишком рано, чтобы беспокоить его. Тем более командующий точно бы поставил Хосока в известность, если бы ему было нужно уехать из дворца. Никто ничего не говорил, а значит, он точно во дворце.       Для начала юноша решил найти хотя бы его подчинённых, чтобы разузнать, что вообще произошло сегодня ночью, пока он возился с этим омегой. Блуждая по белоснежным, тихим коридорам, Хосок внимательно вглядывался в лица стражников, надеясь найти среди них хоть одно знакомое. Он настолько увлёкся этим, что даже не заметил, как чуть не врезался в одного из офицеров. — Ох, вот ты где, заяц, — смеётся высокий усатый альфа с длинным, горбатым носом, аккуратно придерживая Хосока за плечи и легонько похлопывая. — Куда скакал? — Я… я искал господина Леалу, — взволнованно ответил юнец, узнав в мужчине офицера из отряда Касына. — Он у себя, — вид альфы резко становится хмурым. Мужчина наклоняется к Хосоку, шепча ему на ухо: — Беги быстрее. Там что-то очень серьёзное. — А господин Пак? — вдруг спохватывается альфа. Но мужчина на это лишь качает головой и разводит руками: — Может у себя в покоях?       Хосок срывается с места. Он чуть не поскальзывается на мокрой от росы траве, когда, пересекая внутренний двор, бежит к казармам. Мальчишка заворачивает за угол гарема и перед ним предстаёт невысокое двухэтажное здание из кирпича, стены которого были заляпаны побелкой, чтобы оно не выделялось из общей массы мраморных сооружений дворца.       У Касына, как и полагается высшим чинам, была отдельная комната на втором этаже этих приземистых казарм. Хосок тихо стучит в тонкую глухую липовую дверь и заходит в маленькую, но очень светлую комнату, стены которой точно так же были вымазаны неровным слоем побелки с проплешинами. Комнатка была практически полупустой: один комод, кровать, шкаф с книгами, хилый письменный стол и идеальная чистота. Потолок здесь был очень низкий — Хосок давно отвык от такого — даже в комнатах прислуги во дворце потолки были гораздо выше.       Хосок сделал неуверенный шаг внутрь и, оглядевшись, посчитал, что в комнате никого не было. Что ж… тогда он подождёт командующего здесь. Он не должен уйти далеко и надолго, потому что окно было распахнуто настежь, а командующий перед уходом всегда закрывал окна и часто волновался, если по какой-то причине забывал это сделать.       Мальчишка любил разглядывать книжный шкаф в комнате господина Леалы, поэтому первым же делом он подошёл к нему, однако практически сразу его внимание привлёк незнакомый меч, аккуратно лежащий на столе. Откуда он вообще здесь? Юный альфа несмело взял его, разглядывая со всех сторон. Он был сделан из ужаснейшего железа. Хосок даже изумился — он знал, нигде в Гранате не было настолько дерьмового железа, как это. Хотя, надо было отдать должное, мастер сделал колоссальную работу. Железо хоть и было отвратительным по качеству, но закалили его лучшим образом, правда, баланс слегка подводил.       Тут до ушей альфы доносится тихий вздох, и он от неожиданности вздрагивает. Оружие выскальзывает у мальчишки из рук и летит прямо остриём к его ногам. Лязг наполнил комнату. Отпрыгнув, Хосок всё-таки находит источник звука, и волна паники охватывает его с новой силой. На полу, прислонившись к кровати, сидел полностью обнажённый альфа. Он сжимал в руках чёрную атласную рубашку и смотрел куда-то вдаль. — Господин Леала! — Хосок подскакивает от неожиданности и обеспокоенно бегает глазами в надежде найти что-то, чем можно было бы его прикрыть. — А… Хосок, — как-то бесцветно отвечает он, улыбаясь сухими и бледными губами. — Я не слышал, как ты пришёл…       Волосы его были расплетены и легко лежали на плечах. Он провёл по ним ладонью, убирая с лица упавшие пряди. — Господин… — Хосок сдвинул брови к переносице и заозирался по сторонам. На кривом гвозде, который был вбит рядом с дверью, он заприметил ночной халат командующего. Юный альфа быстро схватил его и накинул на озябшие плечи мужчины. — Почему вы сидите на полу?! — мальчишка резко захлопнул створки окна, не давая больше холодному воздуху проникать в комнату. Хосок опускается рядом с ним и помогает ему протянуть руки в рукава. — Я совсем немного устал… — Касын как-то странно закатывает глаза и немного обмякает. — Я сейчас немного отдохну… — Господин! — Хосок очень резко встряхивает Касына. — Придите уже в себя! — Хосок… — мужчина кладёт тяжёлую холодную руку на затылок мальчишки и прижимает к себе. — Как я могу отвечать за безопасность во дворце, если я не могу даже защитить любимых мне людей? — голос его дрожал.       Сколько бы Касын не думал этой ночью о Суми, он не переставал винить себя в его смерти. Что было бы, если альфа не был таким легкомысленным? Что было бы, если бы он просчитал это? Он не любил Суми в прямом понимании этого слова — через постель альфы за время их отношений прошло много других омег. Однако Касын всегда возвращался к тому, с кого всё это и начиналось. Ему нравилась его лёгкость, сговорчивость и верность. Такие чистые люди в жизни встречались очень редко. Альфа искренне уважал его, считая уж если не возлюбленным, то хорошим товарищем и спутником.       Через год Леала наконец за свою службу получил бы небольшое поместье в Центральных землях. Альфа планировал выкупить омегу из гарема и, женившись, отправить туда, подальше от всех этих дворцовых интриг. Суми бы распоряжался там абсолютно всем, пока Касын был на службе. Хоть альфа и имел отнюдь не низкое звание, но никто из благородных домов и семей ни за что и никогда не сосватал бы за него своих сыновей. Именно поэтому О Суми, сын зажиточного крестьянина, был для него самой лучшей партией.       Они строили планы, и омега полностью доверился ему… А Касын так и не смог сдержать своего обещания.       Мужчина закрывает лицо руками, надеясь, что все это просто, сон и он скоро проснётся. Однако Хосок никак не мог уняться: мальчишка настойчиво пытался надеть на своего наставника халат, с силой разгибая его руки и просовывая их в рукава. — Что всё-таки произошло сегодня ночью? — не унимался Хосок, внимательно вглядываясь в золотистые глаза командующего, чтобы ненароком не пропустить какую-нибудь эмоцию.       Губы Касына трогает какая-то кривая и болезненная улыбка. Он смотрит мальчишке прямо в глаза, видит всё его волнение, но сказать — язык не поворачивается. Альфе кажется, что если он наконец скажет это, то Суми действительно умрёт. — Суми… — Касын отлепляет язык от нёба. — Что-то с господином О? — хмурится мальчишка. «Неужели господин Леала только из-за этого так напуган?» — проносится в голове Хосока. — Его больше нет, — Касын чувствует, что с каждым сказанным словом внутри него все обрывается и замирает. Эти слова он старается произнести, не глядя в глаза Хосоку.

***

      Хмурое утро только больше наводило дрёмы. Чимин, то и дело зевая, брёл по белоснежному коридору. Эта ночь была просто сумасшедшей. Сначала беготня солдат, а потом беспокойная бессонница забрали у беты последние силы.       Мужчина устало поправил свой высокий хвост. Его статус не позволял ему носить такую причёску, но укладывать волосы иначе не было желания. Бета сонно потирает глаза и, наконец, заходит в небольшую оранжерею. Среди всего этого обилия экзотических цветов и растений был накрыт небольшой круглый столик на четверых. — Вы ждёте кого-то ещё? — Чимин оглядывает сидящего за столиком точно такого же сонного омегу. Его рыжие кудрявые волосы торчали во все стороны, а поза, в которой он сидел, совсем не шла благородному леди. Молодой мужчина развалился по всей столешнице, подперев щеку кулаком, и лениво перебирал фрукты в вазе. — Мы отправлять приклашение Еко Фысочьеству секотня утром, — омега тяжело вздохнул, забывая о своём занятии. Он берёт из вазы ягоду винограда и, наконец, кладёт её в рот. — Он не тать нам отфьет. — Возможно, Его Высочество до сих пор спит, господин Ашту — Чимин пожимает плечами и садится за стол, жестом прося слугу принести ему чаю. На слова беты мужчина не отвечает, но его лицо трогает немного смущённая улыбка. — Мой Повьелитель тоже задерживается… — улыбка тут же сходит с лица омеги. — Коспотин Пак… — мужчина наклоняется к бете, — чтто случилось этой ночью? — его обеспокоенный вид заставил Чимина впасть в ступор. Он слышал какой-то шум во дворе этой ночью, но чтобы все было настолько серьёзно, что даже Леди Ашту знал об этом… Однако больше Чимина напрягало то, что ни Касына, ни Хосока не было нигде. Обычно они каждое утро заходили поздороваться, Леала отчитывался о своей работе, а дальше уже как пойдёт. В течение дня они могли и не видеться, но с утра… Теперь в душу Чимина закрадывалась необъяснимая паника, пожирающая все внутренности какой-то непонятной душащей гнилью.       Мужчина вытер вспотевшие ладони о тёплый утренний халат из шерстяной ткани и нервно усмехнулся: — Сегодня командующий Леала ещё не успел поставить меня в известность… Может, он всё ещё занят?       Его глаза-улыбки по-прежнему сверкали каким-то слащавым притворством, но даже так омега смог уловить волнение, скрыть которое совсем не получалось. — Что ж… — брови Леди Ашту съехались к переносице, — подождём ещё…       Они продолжили завтракать в тишине, которая только изредка нарушалась постукиванием ложек и вилок о фарфор. Чимин думал, может Касын ждёт его уже у покоев, он просто задержался сегодня с утра. В этом нет ничего страшного… Такое случается. Поэтому бета хотел уже поскорее расправиться с завтраком и вернуться к себе, но, как назло, кусок не лез в горло, а обижать леди плохим аппетитом бете не хотелось.       Издалека раздались тихие, неспешные шаги, заставившие Пака оторваться от ковыряния в небольшом рулетике омлета. Мужчина отложил вилку и, поклонившись Императору и его сыну, хотел уже, наконец, удалиться, но любезный жест повелителя снова посадил его на место. — Не суетитесь так, господин Пак, — усмехнулся уже не молодой альфа, проводя рукой по седоватой бороде. — Позавтракайте с нами… — Мой бог! — голос Леди Ашту звучал очень испуганно. — Кто фас так, Фаше Фысочество?! — Чимин всё-таки поднимает голову на Чонгука и понимает, что эмоции омеги были отнюдь не беспочвенными. На скуле юноши красовался распухший, глубокий порез. — Ваше Высочество, что с вами произошло? — Чимин был искренне обескуражен таким видом будущего наследника. Дня не прошло с его приезда, а с ним уже случилось такое. Да и рана была настолько глубокой, что точно оставит после себя огромный шрам. — Ничего страшного… — Чонгук смутился такой реакции, потому что предельного внимания и сетований он не приветствовал по отношению к себе. — Лекарь сказал, что всё будет хорошо. — Нам ктотто, наконьец, расскасать, что случилось? — не выдерживает Леди Ашту и ударяет кулаками по столу, отчего все тарелки подлетели в воздух. — Хелéн… — вздыхает альфа и кладёт свою большую, грубую ладонь на небольшой кулачок. — Отряд командующего Леалы уже разбирается с этим. Вчера кто-то проник во дворец… — задумчиво начинает Император. — Кто-то пострадал? — не унимался омега. — Дорогой… — мужчина своим спокойным тоном заставляет его немного притормозить, — не порть себе аппетит…       Огромные голубые глаза Хелена распахиваются ещё больше. В них застывают мелкие кристаллики слёз: — Как же так… — кончик его острого носика немного краснеет. — Леди Ашту, не переживайте, — Чонгук внезапно вклинивается в разговор, накрывая второй его кулак. — Господин Леала с этим обязательно разберётся…

***

      Намджун проводил Тэхёна из своих покоев около часа назад, но простыни всё так же пахли приятными эфирными маслами. Альфа ещё раз уткнулся носом в подушку, а потом, отбросив её, поднялся с кровати. В его мыслях Тэхён тоже не задерживается надолго.       Альфа садится за письменный стол и что-то чиркает пером на бумажке. Кажется, Тэхён хотел покои. Намджун усмехается — хотеть не вредно. Закончив писать, мужчина складывает бумажку в четыре раза и передаёт её слуге.       Давать Тэхёну отдельные покои не было никакого смысла. Намджун сам не знает, сколько продлится его увлечение им. А сорить покоями направо и налево как-то глупо. Однако обделённым он всё равно его не оставит — уж так заведено. Мужчина отписал ему десять золотых монет, небольшой мешочек серебряников, сундук с тканями и какое-нибудь одно украшение, на выбор самого омеги.       Это был отнюдь не щедрый дар, но и скромным его назвать было сложно.       Намджун задумчиво прошёлся по своей комнате, оглядывая все книги на полках. Он смотрит на большой, заваленный картами и свитками стол, а затем переводит взгляд на книгу Карну, обложка которой была обтянута чёрной кожей. Золотые буквы тускло поблёскивали в свете хмурого утра. Альфа перечитывал её уже который раз, но так и не понимал, что в ней было такого, что Пантеон так тщательно её скрывал. Ему потребовалось много усилий, чтобы забрать книжицу из распоряжения жрецов, которые, почувствовав к этой ереси неподдельный интерес генерала, решили поиметь с альфы всего по полной. Что же… Пары мешков с золотом было достаточно, чтобы очередная богохульная книга, которая дала толчок для безбожников верить в праведные поступки злых богов и очернять добрых, была у него в руках… За пять лет Намджун по горло начитался такой литературы, но одно альфе не давало покоя — все подобные книги будто бы были написаны по её подобию, лишь немного искажая факты. В ужас Кима эта книга приводила тем, что все события, изложенные на её страницах, были последовательны, логичны и раскрывали детские легенды совершенно с другой стороны, заставляя верить в это. Намджун снова и снова перечитывал её, и каждый раз сомнения гнильцой заседали в его мыслях.       По двери кто-то громко несколько раз ударяет костяшками пальцев. Намджун даже вздрагивает. — Войдите, — твёрдо отвечает он. — Господин, — один из офицеров, чуть приоткрывает дверь, проскальзывая в покои. Он сразу же кланяется с каким-то раболепием, не смея шевельнуться без приказа. — Чего надо? — небрежно кидает Намджун, презрительно окидывая взглядом офицера. — Все стоят на ушах… Кто-то проник ночью во дворец, — начинает мужчина.       Альфа закатывает глаза: — Кто вчера отвечал за стражу? Леала? Вот и спрашивайте с него. — Нет, господин, — лепечет мужчина, — офицер Ли, но он всё отрицает… — Что значит «отрицает»?! — голос Намджун эхом прокатывается по всем углам покоев. — Он говорит, что вы не отдали ему приказ… Вчера практически все люди господина Леалы были задействованы на балу. Ещё он выставил как обычно стражу у покоев Императора, Леди Ашту и Его Высочества… — залепетал он ещё быстрее.       Каждое слово офицера приводило Намджуна в дичайшую ярость. Злость в нем кипела. Альфа прекрасно осознавал свой прокол, но он просто не мог ударить в грязь лицом перед отцом и братом. Со вчерашнего вечера Намджун прекрасно видел предвзятое отношение Чонгука, как он самодовольно ухмыляется, стоило ему лишь намекнуть на какие-нибудь неудачи в службе. Альфа снова и снова вспоминал эту кривую улыбку, и ему очень хотелось как можно скорее стереть её с лица брата.       Намджун садится за стол и, найдя нужные документы, что-то чиркает в них. Он достаёт из небольшой шкатулки сургуч и, расплавив его над небольшой, уже догорающей свечей, капнул несколько капель на бумагу. Кроваво-красные кляксы медленно подсыхали на листе, наполняя комнату приятным запахом смол. Альфа приложил к кляксе свою печать и подал листок офицеру. — Что это, господин? — хмурит брови мужчина. — Ордер на арест командующего Леалы и офицера Ли. — Но командующий Леала… — офицер поднимает на генерала изумлённый взгляд, аккуратно беря листок, боясь его помять. — Это приказ, — сквозь зубы цедит Намджун. Офицер нервно сглатывает и, кивнув, удаляется.       Нужно действовать, пока никто не успел опомниться, и как можно скорее замести следы. Командующий Леала Касын давно стоял Намджуну поперёк горла, но сейчас выпал просто превосходнейший шанс, чтобы убрать его. Пока отец не успел разобраться в ситуации, альфа должен был собрать всех советников и замять эту ситуацию, обернув в свою пользу.

***

      Хосок не мог поверить в слова Касына. В его глазах застыли горячие, горькие слёзы. Мальчишку душили обида и негодование. Он никогда не считал Намджуна хорошим человеком, но чтобы генерал поступал так по-свински подло…       Юнец нахмурился: — И что же теперь с вами станет? — всхлипнул он, когда Касын замолчал. — Не знаю, — задумчиво ответил Касын, разглядывая трещины на потолке. — Надо рассказать об этом господину Паку… — юный альфа уже собирался открыть дверь, но его остановили. — Не надо… Я сам с этим разберусь, — голос альфы отдавал какой-то горечью. Он надломлено вздохнул и подошёл к столу, перебирая непонятные бумаги. — Вы сейчас пойдёте против Ким Намджуна, господин? — брови Хосока съезжаются к переносице. Он со всем своим беспокойством наблюдает за тем, как мужчина аккуратным почерком выводил что-то на огрызке бумажки. — Хосок, — Касын смотрит на парнишку усталым взглядом и как-то мягко, по-отцовски, ему улыбается, — я ничего не смогу сделать против него, я иностранный офицер… Он обвинит меня во всех смертных грехах и будет прав, — эти слова очень огорчают Хосока. — Возьми эту записку и отнеси господину Паку, — мужчина складывает листок вдвое и передаёт Хосоку.       Он прав… Генерал повесит на него всё, что он делал и не делал. Касыну, к сожалению, неоткуда ждать помощи.       Восемь лет назад между двумя соседними государствами, Гранатом и Эмирханом, случился военный конфликт. Но его быстро замяли. Командующий Леала появился во дворце сразу же после мирного соглашения в качестве подарка. Шестнадцатилетний задумчивый юнец сразу вызвал косые взгляды и перешептывания — договаривались о профессионале и опытном офицере, а по итогу получили желторотого мальчишку. Однако Касын быстро переубедил всех, проявив свою сноровку во множестве боёв. Вот только это всё равно в полной мере не исправило его положения. Касына быстро окрестили иностранным агентом и в скором времени отстранили от всех государственных дел. Его элитный отряд это и дар, и пожизненное клеймо. Хоть у Леалы и были особые привилегии, но удобный случай для их использования пока что так и не представился.       Хосок тяжело вздыхает, взяв в руки бумажку. Он раскрывает её и видит аккуратно выведенные незнакомые буквы. — Что вы собираетесь делать, если вас схватят, господин? — твёрдо спрашивает Хосок, уже предчувствуя ответ Касына.       Этот вопрос Хосока альфа оставляет без ответа. Он лишь жестом подгоняет его к двери, чтобы тот поторопился и нашёл господина Пака.       Но стоит парнишке прикоснуться к дверной ручке, как в комнату заходят люди генерала Кима. Хосок не успевает убрать руку, и его больно ударяют по пальцам. Мальчишка, взвизгнув от неожиданности, отскакивает к выбеленной стене. Он взволнованно переводит взгляд то на своего наставника, то на офицеров.       Этого стоило ожидать, но юный альфа не думал, что генерал Ким хватится с утра пораньше. Однако на лице Касына не было ни одной эмоции: он спокойно дал солдатам заковать себя в кандалы и увести.       Хосока охватила паника. Спокойствие господина Леалы еще больше нагоняло на него ужаса. Он подбежал к небольшому письменному столу и схватил меч без ножен. Действовал Хосок совсем бездумно, потому что каждая секунда сейчас была на счету.       Необходимо было найти сначала господина Пака, а потом уже решать, что делать. Хосок боялся бежать слишком быстро — Касын запрещал ему слоняться по дворцу с обнажённым оружием. Но надо было поторапливаться.       Юнец был без понятия, где и как искать бету. Спрашивать у кого-то сейчас было очень опасно. Хосок пару раз слышал, что господин Пак практически каждое утро завтракает в оранжерее вместе с Леди Ашту. Альфа никогда там не был, но попытать судьбу стоило.       Снова пробежав через двор, альфа вернулся в крыло с королевскими покоями. Он редко бывал здесь, но найти оранжерею ему не составило никакого труда.       Хосок толкнул стеклянную дверь с золотыми вкраплениями и оказался в огромном цветнике с экзотическими цветами, некоторые из которых он видел впервые. Поначалу парнишка немного растерялся, но хрипловатый смех, доносившийся из глубины, заставил его идти дальше. За небольшим круглым столиком сидели не только Леди Ашту и господин Пак, но и сам Император вместе с сыном. Их присутствие здесь было вполне логично, но Хосок почему-то не ожидал их увидеть. Он остановился как вкопанный в считанных шагах от них и боялся даже вздохнуть. — Ты ведь Хосок, верно? — вдруг обращаются к парнишке. Он боязливо переводит взгляд на юношу, сидящего к нему боком, и, сглотнув вязкую слюну, незаметно кивает. — Хосок?! — господин Пак, сидевший до этого спиной к мальчишке, резко разворачивается. — Что ты здесь делаешь?! — глаза его, обычно похожие на две улыбки, округляются до размера серебряных монет. — Господин, я, — пискнул Хосок. Помимо господина Пака на него уставилось ещё три пары заинтересованных глаз. Красноволосый альфа быстро и как-то услужливо протянул бете аккуратно свёрнутую записку. Взгляд Императора слегка помрачнел. Они слишком беззаботно болтали… Всё не могло быть настолько хорошо. — Сюда, — Чимин резким движением подозвал мальчишку к себе, жестом показывая, чтобы он говорил ему на ухо. Мужчина развернул записку и, пробежавшись беглым взглядом по всем незнакомым буквам, охнул. — Откуда у тебя этот меч? — внезапно спросил Чонгук. — Я… — воздух не шёл в лёгкие. Слишком много вопросов. Юнец нашёл господина Пака, но так и не решил, что скажет ему в первую очередь. В голове крутилось столько спутанных мыслей, что мальчишка только и мог мычать, выдавая какие-то несвязные фразы. — Генерал Ким… — Боже, мы так и снать, чтто к этому фсё и шло! — восклицает Леди Ашту, демонстративно закатывая глаза. — Хелен… — Император с небольшой укоризной во взгляде смотрит на своего мужа, а затем снова обращается к мальчику, — Хосок, ведь так? Мы все очень внимательно слушаем тебя… — Вчера во дворец кто-то пробрался, — начал Хосок с самого очевидного. — Господин Леала всю ночь пытался разобраться с этим, а сегодня утром генерал Ким прислал своих людей с ордером на арест, — красноголовый альфа быстро вытер слёзы рукавом кафтана и продолжил, — но господин Леала ни в чем не виноват! Его жених… он погиб вчера ночью… И господин… — Хосок сам того не понимая начал давиться то ли воздухом, то ли подступающими к горлу слезами. — Жених? — удивился император, изгибая бровь. — О Суми, наложник из гарема, Повелитель, он служил Леди лет пять… — добавил Чимин. Бета не мог поверить своим ушам. Слухов уже сейчас ходило много, но эта новость выбила у мужчины всю землю под ногами. Хоть Касын этого и не показывал никогда, но Суми значил для него много. И сейчас бета даже не мог представить, что творилось у Леалы на душе. — Суми?! — пропищал Леди Ашту, и его глаза тут же наполнились слезами. — Как же шаль… Мы сами тать соклассие на эттот прак… — омега закрыл раскрасневшееся от слёз лицо руками.       Что-то в груди Чонгука после этих слов ёкнуло. Он почувствовал такое опустошение и тоску. Вчера ночью Касын был занят работой. Когда же он узнал о смерти своего возлюбленного? Уже после того, как они вместе покинули лазарет или до? — Люди Леалы действительно стояли всю ночь у покоев… — Император посмотрел на своего сына, но взгляд его был затуманен раздумьями. Он будто говорил сам с собой. — Та! Та! — подхватил рыжеволосый омега, утирая слёзы. — Мы фитеть. Эти люти фсекта стояли у наших покоев! Мы часто фитеть этих солтат! — его голубые глаза загорелись. — Насколько я знаю, некоторые люди в его отряде закреплены за определенными покоями, — вздохнул Чимин. — А кто же тогда отвечал за стражу на первом этаже? — наконец спросил Император, и ноги Хосока подкосились. Мальчишка не знал, как сказать самому главному человеку в стране, что за этим не уследил его родной сын. — Я сам выделил в распоряжение командующего Леалы ровно тридцать пять человек! С таким количеством людей он не может обеспечить полную охрану дворца. Да и охрана всего дворца не входит в его обязанности! — прогремел император. — Кто отвечал за охрану вчера ночью?! — Генерал Ким… Он не оповестил командующих и рано ушёл с праздника… — Хосок опустил глаза в пол, будто ожидая своего наказания. — Намджун? — гнев императора сменился изумлением. — Почему же он не выставил охрану? — брови мужчины съехали к переносице, образуя огромные борозды морщин. — То есть… Ты сейчас хочешь сказать, что Намджун, позабыв обо всём, отправился спать? — император поднимает бровь. — Откуда требе известно такое? — с упрёком спрашивает мужчина. — Я ждал всю ночь наложника из его покоев, — отвечает Хосок. Чимин, сидящий рядом, незаметно одёргивает его за штанину, на что мальчишка только нервно дёргается и жмурится. — Наложник? — глаза мужчины немного округлились. — Что за наложник?       Чимин снова одёрнул Хосока и, когда почувствовал на себе взгляд юного альфы, погрозил ему кулаком. Однако это не смогло ускользнуть от внимательного взгляда Чонгука. Господин Пак бегло оглядел всех сидящих за столом, но тут же заметил, как Его Высочество, не скрываясь, ловил каждую его эмоцию.       Взгляд Чонгука был тяжелее тучи и убийственнее молнии. Чимин почувствовал себя песчинкой. Он совсем забыл об этом… Бета не думал, что всё будет взаимосвязано настолько. — Это ведь был Ким Тэхён? — наконец спросил Чонгук. Поведение господина Пака выдало его с головой. Он бы не пёкся так об этом, если бы нечего было скрывать.       За ночь альфа сумел немного остыть, и даже под утро принял решение не спрашивать об этом у хранителя покоев. Но новые обстоятельства вызывали в нём очередную бурю гнева и злости. Вечно этот Намджун всем всё портит. Какая-то детская обида скреблась у Чонгука под сердцем, вызывая во рту горький привкус. В голове крутился только один вопрос: «Почему?». Почему Намджун вечно всё портит? Почему он вечно делает всех несчастными? Почему он мог просто не рождаться?       Парень не хотел слышать ответ. Он и так его знал. Знал… Даже когда, как дурак, ждал Тэхёна этой ночью в своих покоях, всё равно знал! От душащей злости невозможно было дышать. — Ким Тэхён?! — удивлённо переспросил Леди Ашту. — Как так случиться, коспотин Пак? — его тонкие тёмные брови немного вздрогнули. Но этот вопрос бета решил оставить без ответа.       Чонгук, не зная, что делать со своей злостью, резко вскакивает со стула и уже готов был смести со стола абсолютно всё. Однако испуганный взгляд Леди Ашту его остановил. Он бессильно ударил по столешнице и обречённо вздохнул: — Значит… Я вчера мог распрощаться с жизнью… А мой брат развлекался с омегой, которого выбрал я? — альфа взглянул на свои забинтованные руки, которые иногда саднили от резкого движения. Такие глубокие раны вряд ли заживут скоро. Даже сжать кулак было больно, а поднять меч… — Где он сейчас? — спрашивает Чонгук у Хосока, на что тот качает головой и пожимает худенькими плечами. — Чонгук… — удивлённо произносит император. — Что ты собираешься делать? — его голос немного дрогнул. Самое противное то, что мужчина не понимал, почему его сын так разозлился. Братья никогда не ссорились друг с другом. Чонгук делился с Намджуном абсолютно всем! Что нельзя было сказать про Императора, его родного отца… Общались они только в официальной манере. Чонгук скупо рассказывал о своём обучении и ничего более. Что же произошло между ними сейчас? — Чонгук, стой же! — мужчина догнал его только у выхода из оранжереи.       Чонгук был без понятия, где сейчас искать Намджуна, поэтому у выхода просто схватил первого попавшегося стражника и, прижав его к стене, спросил про Намджуна. Он ничего не знал, однако, завидев идущего следом императора, промямлил что-то про Совет и, как только его отпустили, решил удалиться с глаз долой.       Альфа был в недоумении. Так, значит, вот как его брат работал… Значит, он просто убирал со своей дороги тех людей, которые как-либо вставали у него на пути. Так нагло… Почти под носом у отца… Чонгук злился на них двоих. Отец дал Намджуну слишком много власти, а тот пользовался ей как хотел. Его брат даже не пожалел командующего Леалу, хотя тот был ни в чем не виноват! Альфе очень хотелось сейчас взглянуть в глаза Кима и услышать, что он скажет, когда ему прижмут «хвост».

***

      Касын сидел на коленях возле длинного, вытянутого стола с округлыми углами. Из-за пасмурной погоды в зале совета царил полумрак, и от бессонной ночи мужчина иногда клевал носом, когда Совет отвлекался на очередную перепалку. Ему было не интересно слушать обвинения в свою сторону — он знал, что в них нет ничего правдивого, тогда и слушать их не имело смысла. Всю правду о вчерашней ночи знали лишь Касын, его люди и Чон Чонгук. А эти зажравшиеся, крикливые толстосумы, плетущие интриги друг против друга, ничего не смыслили ни в политике, ни в военном деле, но продолжали наперебой кричать о виновности альфы. Это лишь смешило Касына. Однако ещё больше его забавлял тот, кто кричал о его «проколе» больше всех. Тот, кто никогда не прокладывал себе путь вверх по карьерной лестнице, но стоящий на её вершине.       Мужчина попытался незаметно пошевелить затёкшими руками, связанными за спиной, но тяжёлые цепи громко лязгнули, привлекая к себе внимание всех людей, находящихся в зале. — Вы признаёте свою вину, командующий Леала? — спросил Первый Советник, надменно посмеиваясь. — Нет, — оскалился Касын. Его золотистые глаза сверкнули в тусклом солнечном свете, заставляя старика немного попятиться.       «Какая наглость…» — сразу залетало в зале. На это мужчина только закатил глаза.       «Ну, конечно, а что вы ожидали от иностранного агента? Он это специально делает, чтобы всех тут извести!»       Злость в альфе вскипела до предела. Мужчина дёрнулся, совершенно забывая о кандалах на руках. Они больно тёрли тонкую кожу на запястьях, и Касын решил больше не делать резких движений. — Командующий Леала, спрошу ещё раз, — вмешался Намджун. Он самодовольно усмехнулся, глядя на альфу сверху вниз и в очередной раз, ощущая своё могущество. — Вы признаёте свою вину? — мужчина наклоняется к нему и, будто насмехаясь, ядовито улыбается. — А вы, господин Ким? — Касын поднимает на него усталый тяжёлый взгляд, совершенно лишенный страха.       Намджун нервно сглотнул. Его пугало, что Касын знал правду, но стойко продолжал молчать. С одной стороны, гордость Леалы играла ему на руку, а с другой — это заставляло сердце предательски колотиться. Он был слишком спокоен и самонадеян, и это не могло не настораживать. Киму казалось, что он что-то упускает из вида, но не мог понять что.       За дверью послышались уверенные шаги. Они на секунду затихли и, наконец, тяжёлые двери зала Совета распахнулись. Чонгук ястребом влетел в огромное помещение с вытянутым столом. Обежав всех колким взглядом, он нашёл в толпе командующего Леалу. Мужчина удивленно распахнул золотистые глаза, немного распрямляя спину, чтобы ничего не пропустить. — Что ты делаешь, Чонгук?! — прохрипел Намджун, не ожидая увидеть в зале Совета брата. — Нет, Намджун, что ты делаешь? — перебил парень, подходя ближе к генералу.       Намджун сделал шаг назад, не давая ему схватить себя за воротник. Краем глаза альфа заметил запёкшуюся кровь в резаной ране на щеке Чонгука. Откуда она у него? — Успокойся…и возвращайся к себе в покои… — говорит Ким, кивая на выход, — это тебя не касается… — Не касается?! — нервно усмехается Чонгук, оглядывая всех в зале и каждый раз сталкиваясь с испепеляющим взглядом знатных вельмож. — Ты был вчера там? — он снова смотрит в глаза брату. — Где? — Намджун сдвигает брови ближе к переносице, не совсем улавливая смысл обвинений. — Что ты несёшь? — На первом этаже возле прачечных, — Киму казалось, что зрачки его брата сужались в тонкие, хищные ниточки. Ему катастрофически не хватало воздуха. — Сегодня ночью там нашли труп, — продолжал цедить Чонгук. — Знаешь, кто это был? — эти слова он выплевывает брату практически в лицо. — Господин Чон… — вдруг вырвалось у Касына, — не надо… прошу… — он опустил голову в пол.       Чонгук повернулся к нему, смазано кивая. Он глубоко вдохнул немного прохладный, пропитанный запахом старой бумаги и табака, воздух и сбавил тон. — Тебе-то откуда знать? — самодовольно спросил Намджун. — Откуда мне знать? — кривая улыбка тронула пухлые губы парня, и он, сделав пару быстрых шагов к окну, повернулся левой стороной. Серый, тусклый свет мягко лег на лицо альфы, освещая огромную резаную рану, шедшую от скулы и заканчивающуюся ближе к уху. — Я был там ночью, Намджун. И видел того человека собственными глазами. А где был ты в это время? Развлекался с наложником? — Чонгук, довольно! — в дверях показался император. Он немного отстал от Чонгука, и тот ушёл вперед. Мужчина вошёл в зал, оглядывая всех вельмож твёрдым взглядом. Люди стыдливо склоняли головы. Альфа перевёл дыхание. — Не смей так разговаривать со своим братом! — на это Намджун криво усмехается, чувствуя своё превосходство над младшим. Кажется, его прокол всё-таки сойдёт ему с рук. — Но, Намджун, впредь я буду внимательнее следить за тобой и твоими действиями в Совете. — Старый альфа вновь окидывает всех присутствующих взглядом. Кто-то никак не отреагировал на эти слова, кто-то раскраснелся от злости. Однако никому не понравилось, как Чонгук обошёлся с целым Советом. Одним лишь богам было теперь известно, чего ожидать от императора. — То, что случилось сегодня ночью, — вопиющая безответственность! — голос мужчины эхом прокатился по просторному залу.       Никто не смел поднять головы. Император жестом приказал страже освободить командующего Леалу, а затем мягким кивком подозвал к себе мальчишку, который всё это время мялся в дверях. И тут у Намджуна полностью сложилась картинка. Всё было слишком гладко, и оставалось бы таковым, если бы не Хосок.       «Мелкий крысёныш…»       Альфа до скрипа стиснул зубы. Он не думал, что этот идиот побежит сразу к императору. Тем более такое поведение было верхом наглости! Но наглость это или нет — решал уже не он. Император его милостью был в зале Совета и в полной мере лицезрел оплошность генерала Кима. Даже несмотря на то, что он оговорил разбушевавшегося Чонгука, просто так с рук он это не хотел спускать. А виной всему был никчёмный раб, не умеющий держать язык за зубами.       Намджун был поражен. Мало ему было Касына, так теперь добавился ещё и Хосок. Опасность начинали представлять они оба. Но что ещё больше задело альфу, так это то, что его брат взъелся на него без причины, стараясь очернить всеми возможными способами. Ему бы не мешало помалкивать, если он хотел когда-либо вообще сесть на трон. Не стоило бесцеремонно вламываться в зал Совета — никто это не оценил. За пять лет Киму удалось подмять под себя всех советников. Кого-то он сместил, кого-то заменил, предложив выгодную альтернативу, но факт оставался фактом — всем в совете Намджун обеспечил безбедное существование, а Чонгуку и противопоставить нечего. Генерал Ким, конечно же, уладит это недоразумение, но ему не мешало бы напомнить своему братишке, кто старше. — Давайте оставим все эти недоразумения в прошлом, — подытожил император, поглаживая седоватую бороду. — Лучше полюбуйтесь на это, — он подталкивает Хосока к длинному столу, и мальчик, сделав несколько неуверенных шагов, положил на стол меч. — Как рассказал мне сейчас Хосок, такого железа у нас в стране нет, — мужчина приподнял одну бровь, наблюдая за реакцией. Никто до конца не понимал или не хотел понимать всю серьёзность происходящего. Все, потупив глаза на неказистый меч, стыдливо молчали, боясь лишний раз даже вздохнуть. — Вам бы лучше не враждовать между собой, — император медленно переводил взгляд то на Намджуна, то на Чонгука. — Давайте не будем зря сотрясать воздух и направим все свои силы на то, чтобы узнать, кто же стоит за всем этим, — со словами альфы нельзя было не согласиться, и все, немного обречённо вздохнув, закивали головами. — Заседание Совета состоится после обеда, а до тех пор, я не желаю видеть никого из вас, — Император, заложив руки за спину и полностью погрузившись в свои мысли, вальяжной походкой направился к выходу.       За ним стали расходиться и вельможи. Зал понемногу начинал пустеть.       Хосок, не смея в присутствии знати даже вздохнуть, подбежал к господину Леале, помогая страже снять с него верёвки и кандалы. Мужчина, слегка опираясь на его плечо, разминает затёкшие ноги. — Спасибо, Хосок… — Касын треплет его по распушившимся косам. — Осталось только разобраться с Тэхёном? — вдруг спрашивает мальчишка, но командующий быстро его одёргивает. На них тут же падает тяжёлый и немного презрительный взгляд Чонгука, уходившего из зала в числе последних. Касын прячет глаза в пол и, таща за собой Хосока, тоже направляется к выходу. — Господин Леала, — юнец переходит на шёпот, — почему Его Высочество так отреагировал на то, что ночью к нему не пришёл господин Тэхён? — этот по-детски невинный вопрос Хосока очень сильно забавит альфу. Он снисходительно улыбается и хлопает мальчишку по спине. — Когда ты чуть повзрослеешь, то поймешь, — его губы трогает тёплая улыбка.

***

      Завтрак Тэхён пропустил, однако слуги всё же принесли ему с кухни стакан молока и сладкий сухарь. Он скромно поблагодарил их за это и съел всё за считанные секунды. Сил ему это не придало, но желудок хотя бы был не пустой, и то ладно.       Омега сел на небольшой диванчик, обитый красным бархатом, и, скинув с себя лёгкие атласные туфельки, поджал ноги к себе, в надежде, что никаких дел им не подкинут, и он спокойно сможет дождаться обеда. Тусклое солнце, скрытое тучами, уже выходило в зенит, но за это время в гареме не появился, ни господин Пак, ни Хосок. Это очень сильно его нервировало.       Сам того не замечая, парень судорожно теребил золотую бахрому на подлокотнике. Он не привык сидеть и ждать непонятно чего. Кроме того, от генерала Кима тоже не было никаких вестей.       Тэхён устало зевнул и потёр всё ещё красноватые от слёз глаза. Омега не надеялся на то, что после первого раза ему выделят покои, но хотя бы какого-нибудь сундука с тканями или мешочка золотых монет он же мог удостоиться. Однако своих людей Намджун всё никак не присылал, и Тэхён с каждой секундой больше и больше чувствовал себя использованным. Никакой гарантии, что он снова позовёт его к себе в покои, не было.       Омега тяжело вздохнул — с самого начала господин Пак твердил ему, что он обязательно должен побывать в покоях у Его Высочества. К сожалению, их план не смог осуществиться — генерал Ким полностью перекрыл ему дорогу туда. В горле у парня скатался какой-то неприятный горький шарик. Не таким он представлял свой первый раз. — Эй, ты волнуешься? — над ухом раздался звучный, тихий голос. Тэхён вздрогнул. — А, это снова ты… — омега закатил глаза и убрал руки от бахромы. Рядом с ним на диван опустился тот самый светловолосый омега. Он был одет в недорогое атласное платье голубого цвета с длинными струящимися рукавами и стоячим воротником, который был расшит редкими вкраплениями не самых ровных жемчужин. Хандан, кажется, так его звали, вытащил руки из-за спины и подал Тэхёну небольшую булочку из рисовой муки. — Вот, возьми, — он улыбнулся парню такой детской и немного невинной улыбкой. Тэхён отвернулся, чувствуя, как его губы тронула точно такая же улыбка. — Возьми… — повторил он снова, — ты не ел со вчерашнего вечера! — омега сунул булочку Тэхёну прямо в руку и в очередной раз улыбнулся. — Я не люблю рисовые булочки, — парень тут же вернул паровую пышку обратно. — Оставь себе, обед ещё не скоро.       Действия Тэхёна очень огорчили Хандана: он сдвинул тонкие тёмные брови к переносице и надул пухлые губки. — Почему ты такой, — пробубнил он, надкусывая булочку. — Какой? — с губ Тэхёна срывается мягкий смешок. — Вредный, — кидает Хандан и демонстративно отворачивается. — А ты упёртый, — не растерялся парень. — Почему ты так хочешь дружить со мной? — мальчишка не мог успокоиться вот уже второй день, и это очень сильно действовало Тэхёну на нервы. — Я сын раба… Найди кого-то более знатного и подлизывайся к нему. — Но ты же сам вчера сказал, что теперь это ничего не значит! — Хандан резко вскочил с дивана и встал перед Тэхёном.       Ким обреченно вздохнул. «Ну что за настырный ребёнок», — пронеслось в его голове. — Да, сказал, — густые брови омеги немного приподнялись. Он заглянул в горящие голубые глаза Хандана, видя в них бурю непонимания и какой-то детской обиды, — но это мало что меняет, — он снизает плечами. — Тогда почему все об этом говорят? — в голосе омеги чувствовалась дрожь. Тэхён не открыл ему новый мир. Хандан и так чувствовал пренебрежительное отношение к себе через тлетворную атмосферу предвзятости и надменного высокомерия, но где-то в глубине души надеялся, что это не так. — Я не знаю, — всё так же потерянно отвечает Тэхён. Вопрос действительно заставлял задуматься, но у омеги не было ответа. Господин Пак, господин Сол и все остальные в гареме, как по бумажке, твердили, что все равны, что стоит забыть о своих прошлых титулах. И если господин Пак следовал своим словам, то остальные не давали абсолютно никаких гарантий. — Просто прими это как должное и спокойно живи. Не высовывайся и будь тише воды, ниже травы, — слова Тэхёна звучат грубее, чем он рассчитывал. В глазах Хандана застывают мелкие кристаллики слёз, и он, сделав шаг назад, обречённо опускает взгляд в пол. — Тогда возьми меня прислуживать тебе! — светловолосый омега схватил парня за, расшитый рюшами и оборками, рукав тонкой рубашки. — Т-ты сейчас серьёзно? — Ким распахнул свои и без того огромные карие глаза ещё больше. — Ты хоть понимаешь, какую дурь сейчас сморозил? — омега хоть и понимал, что парнишка настырный, но чтобы настолько… Тэхёна поражало то, как он, не брезгуя ничем, шажок за шажком добивался своей цели. — Это не дурь, — твёрдо пробубнил Хандан. Наконец, он поднял свои голубые глаза, и его решительный взгляд заставил внутри Тэхёна всё сжаться. — Почему? — хмурился Ким. — Почему для тебя это так важно? Ты — купеческий сын — хочешь прислуживать рабу по происхождению? Какая нелепость! — в голове Тэхёна подобное выглядело абсолютным безумием. Каждый свой шаг омега продумывал до мелочей. Правда, вчерашний казус показал, что даже чётко отработанный план может с треском провалиться. А сейчас ему без совета господина Пака приходилось «взять в слуги» непонятно кого. — Может, по мне и не скажешь, но я не так глуп, как кажется на первый взгляд, — начал Хандан, делая шаг к Тэхёну. — Кем бы ты ни был, ты единственный, кто провёл эту ночь вне гарема. Никто из благородных омег не повторил твоего вчерашнего триумфа. Значит, негласное правило всё равно работает… — подытожил омега.       Ким был в шоке. — Получается… — парень снова возвращает обыденную маску спокойствия. Он слегка наклоняет голову, чтобы смотреть Хандану прямо в глаза, и, в уже привычной для него манере, надменно усмехается. — Это извлечение выгоды? — Тэхён встаёт практически вплотную к пареньку. «Занятно», — проносится у него в голове. Какую выгоду они получат друг от друга это ещё не понятно, но Хандан приятно удивил Тэхёна своей напористостью и сообразительностью. Если честно, омега так был погружён в свои проблемы, думая, что смысл гораздо глубже, а всё оказалось куда проще. — В таком случае ты станешь моими глазами и ушами в гареме, — Ким протянул ему свою тонкую, длинную, немного прохладную ладонь. — А взамен? — Хандан демонстративно спрятал руки за спину, ехидно стреляя голубыми глазами. — А взамен я обещаю, что тебя никто не тронет до того момента, пока ты не найдешь покровителя, или тебя не выдадут замуж. — Идёт, — Хандан как-то по-детски хихикает и всё-таки пожимает руку Тэхёна своей мягкой, тёплой ладошкой. — Ким Тэхён, — внезапно раздался скрипучий голос Бешту.       Старый бета, опираясь на хорошую, добротную трость с резной рукоятью влетел в огромный зал, словно вихрь. Он остановился прямо перед омегами, поправляя свой длинный дешёвый кафтан.       Ни Тэхён, ни Хандан не помнили, чтобы они что-то успели натворить или где-то провиниться, но взгляд господина Сола их определённо пугал. И хоть омеги и были выше его — под его убийственным взором они чувствовали себя беспомощно. — Что-то случилось, господин Сол? — Тэхёну казалось, что бета сейчас разорвёт их в клочья.       Однако этого не произошло. Бешту рвано кивнул слугам, чтобы те поторапливались. В зал тут же внесли большой сундук с медными ручками и крышкой, отделанной полудрагоценными камнями. Что-то пренебрежительно крякнув себе под нос, старик достал из широких карманов кафтана два увесистых кожаных мешочка с монетами. Он положил их аккурат в ладони омеги и, накрыв их своей крючковатой рукой, сжал тонкие пальцы юноши. — Трать с умом, господин генерал отписал тебе много для одной ночи, — он кивнул головой на слуг, держащих в руках бархатные коробочки. — Это всё мне? — глаза Тэхёна округлились. Он стоял и переминал в руках мешочки, пытаясь, не заглядывая в них, сосчитать монеты. — Держи карман шире, — мужчина расплылся в ядовитой улыбке, — сундук с тканями — тебе полностью, а украшение выбирай только одно.       Тэхён перевёл удивлённый взгляд на Хандана, который так и застыл от неожиданности. Ким отдал ему в руки мешочки с деньгами, и тот, сжав их в руках, распахнул глаза ещё шире.       Ким осторожно подошёл к слугам. Они аккуратно открывали перед ним коробочки, обитые разноцветным бархатом, показывая их содержимое. Перед омегой мелькали разные самоцветы, золото и серебро, браслеты, подвески, заколки, гребни и даже лёгкие тиары.       Омега чувствовал, как волнение захлёстывает его. Однако всё это закончилось, когда Бешту, кашлянув, попросил его поторопиться и не задерживать никого. Тэхён глубоко вдохнул спёртый воздух, а затем, вновь пробежавшись глазами по украшениям, и, почти не глядя, выбрал увесистое колье и серьги с бриллиантами.       Бешту неоднозначно посмотрел на Тэхёна, что-то хмыкая себе под нос. Он махнул слугам, чтобы те несли сундук в спальни. — Завтра пришлю к тебе портного, — бета точно такой же быстрой шаркающей походкой вылетел из зала, оставляя двоих омег в замешательстве. — Покажи, покажи! — заскулил Хандан, глядя на бархатную коробочку в руках Кима. — Мне нужно найти господина Пака, — с этими словами Тэхён вручил коробку в руки омеги, как сделал это с деньгами, и, совсем не представляя, куда отправиться искать Чимина, медленными шагами покинул зал гарема.

***

      Омега неспешно прогуливался по саду. Он иногда кутался в пушистый песцовый воротник накидки и изредка поглядывал на бету, который задумчиво глядел в небо и время от времени тяжело вздыхал. — Коспотин Пак, если фам оччень нушно — мошете итти. Мы не тершать фас, — вздохнул Леди Ашту, касаясь тонкими пальцами лепестков увядающей розы. — Я не могу, — тихо отозвался Чимин, — приказ Повелителя… — он поправил короткий меч на поясе и присел на скамейку из резного камня. — Мы ше фидеть… Фам очень плохо, — омега плавно подошёл к бете и, легонько приобняв, положил ему голову на плечо. — Леди Ашту, я не могу оставить вас, — бета облокотился о колени локтями и спрятал лицо в ладонях. — Мошете! — твёрдо сказал омега. — Фы сейчас нушны ему как никто трукой… — Хелен наклонился ещё ниже, шепча бете что-то на ухо. — Я знаю, — Чимин запускает свои маленькие пальцы в высокий хвост и, достав из него все заколки и гребни, распускает его. На плечи мужчины падают тяжёлые прямые волосы, в которых иногда проглядывалась редкая седина. Обычно Чимин аккуратно укладывал волосы в сложные тугие причёски, но сегодня всё ощущалось по-другому — он был каким-то несобранным и медлительным. Леди Ашту бережно переложил их на другое плечо. — Мы придумать! — вдруг воскликнул омега, и его бледное лицо озарила лучезарная улыбка. — Мы итти с фами! — он подскочил со скамьи и потянул за собой бету. — Мы итти туда вмесьте! И токта фы не нарушить прикас! — он даже взвизгнул от того, насколько эта идея ему нравилась. — Господин, — бета сдвинул брови к переносице, — вы не обязаны… — Мы телать это от серца! — омега надул алые губы. — Фы и комантующий Леала много телать для нас! Если это ф наших силах, мы сьтелать чтто фосмошно! — он сжимает похолодевшие руки беты и с надеждой заглядывает ему в глаза.       Чимин замечает, как его губы трогает усталая улыбка, и сразу же мысленно одёргивает себя. Что-то он в последнее время очень размяк. — Так намноко лучше, — улыбается омега. Он отпускает ладони мужчины, и они, покинув внутренний сад, направляются к Пантеону.

***

      Небо снова начинало хмуриться. Хосоку даже показалось, что на его голову упала пара капель. Мальчишка застыл на месте. Очередная большая капля брякнулась на его вытянутую ладонь. За ней ещё одна. И ещё. Снова сорвавшись с места, он принялся догонять командующего который ушёл вперед, не заметив отставшего.       Поравнявшись с Касыном, Хосок мельком взглянул на его задумчивое лицо. Юный альфа прежде никогда не видел наставника таким. Извечная самодовольная ухмылка покинула его лицо, оставляя лишь какую-то растерянность и смятение. Кто бы мог подумать, что смерть простого наложника могла выбить у мужчины землю из-под ног.       Касын не любил говорить о своих чувствах и всегда умело их прятал. Однако сейчас это выходило у него отвратительно плохо. Он шёл вперед, но практически не разбирал пути. Иногда останавливаясь, альфа оглядывался по сторонам, будто забывая, куда он шёл.       Хосок тяжело вздохнул. Хоть он и не мог почувствовать всё то, что сейчас испытывает его наставник, но и смотреть на то, как он страдает, тоже не было сил. Мальчишка нахмурился — он не так хорошо подбирал слова, как Леала, не мог кого-то успокаивать, да и вообще был без понятия, как это делается.       Сами того не замечая, альфы прошли через огромную зелёную изгородь. Дальше начиналась территория Пантеона.       Морской солёный ветер разносил по всей округе запах благовоний и жжёной ели. В горле загорчило. Вездесущий дым заставлял глаза немного слезиться. Касын протёр их холодной, немного влажной ладонью. Они продолжали идти вглубь рощи, которая пестрила жёлтыми, багряными и изредка зелёными деревьями.       Где-то вдалеке раздался заунывный голос жреца, поющего какие-то молитвы, и у Хосока возникло резкое желание больше не идти туда. Но он не хотел оставлять Касына совсем одного. — Ты можешь остаться здесь, — тихо произносит мужчина, немного приостанавливая паренька рукой. На секунду Хосок даже обрадовался такому предложению, но в последний момент огляделся по сторонам и решил, что лучше уж он пойдёт вместе с ним.       Мрачные статуи из рассохшегося и потрескавшегося мрамора, затерявшиеся в роще и поросшие плющом, молчаливо стояли среди голых деревьев какими-то тусклыми призраками. И в сером свете осеннего солнца они казались ещё более мрачными и удручающими. Хосоку казалось, что их каменные, стылые и безжизненные взгляды слепых глаз сверлили его спину. Мальчишка сжался от холодного ветерка, проскользнувшего по спине. — Я пойду с вами, — Хосок быстро передумал, потому что оставаться среди старых могил и статуй было не самой лучшей идеей. Он спрятался за широкую спину Леалы и, аккуратно хватая его за грубый рукав бордового кафтана, пошёл за ним.       Касын только бессильно улыбнулся на это и положил свою тяжёлую ладонь на макушку мальчишки. Буквально ещё один поворот среди высоких, подстриженных живых изгородей и они оказываются на просторной площади с восемью разными статуями. Хосок мельком взглянул на единственную деревянную, почти сгнившую статую среди таких же, но мраморных. На душе у него вдруг стало как-то грустно и досадно.       В кругу на больших еловых бревнах лежало завернутое в промасленные тряпки тело. Рядом стояло совсем немного людей: два жреца, кажется, тот омега, которого Касын видел вчера у прачечной, и ещё несколько парней из гарема, которые не побоялись прийти. Все, как один, обернулись на них. Нет, лучше бы Хосок остался под взглядами тех каменных статуй. Парнишка совсем вжался в спину альфы, утыкаясь лицом в грубую ткань его одежды.       Однако Касына совсем не волновало то, как на него смотрели другие люди. Он молчаливо встал рядом с костром, потупив глаза на тело. У Хосока уже начинали затекать ноги, но ходить из стороны в сторону он не смел и только лишь молчаливо присел на корточки. Мальчишка подобрал упавшую еловую ветку и, будто заворожённый, вырисовывал какие-то понятные только ему завитки на седом пепле. Сколько они так простояли — никто не знает. Омеги из гарема начали потихоньку расходиться, жрецы тоже закончили петь, оставляя костёр догорать. Альфа уже даже и не помнит, сколько времени прошло. Ноги начинали неметь, а в голове у него не было абсолютно никаких мыслей. Не было там ни сожаления, ни досады, ничего. — Касын! Хосок! — раздался такой до боли нужный сейчас голос. Касын вздрогнул. Он широко распахнул золотистые глаза, и уже хотел было броситься в объятия, последовать примеру Хосока, но в последний момент остановил себя. Однако господин Пак, одной рукой прижимая мальчишку к своей груди, протянул к альфе другую. И внутри Касына всё сжалось.       Он видел перед собой абсолютно уставшего за эту ночь человека, рассеянного и взволнованного. Ветер трепал его чёрные распущенные волосы, и Касыну казалось, что седых волосков на его голове несколько прибавилось. Леала, закусив нижнюю губу, уже не смог противиться самому себе. Сделав два широких шага, он сразу же оказался в объятьях беты, чувствуя тонкий, еле уловимый запах мяты и тюльпанов, знакомый ещё с детства. Альфа зарылся носом в его волосы, постепенно чувствуя, что проблемы начинают уходить. — Мальчики мои, слава Богам, с вами всё хорошо, — мужчина уткнулся носом в грубый кафтан и облегчённо вздохнул. В уголках его глаз собрались крохотные слезинки, которые он незаметно смахнул, а затем снова прижал к себе Касына. — Простите, что заставили вас волноваться! — хлюпал носом Хосок, всё сильнее сжимая в руках меховой воротник господина Пака.       На это бета лишь сильнее прижимает к себе мальчишку, целуя его в макушку: — Я так рад, — голос его дрожал. Он был так счастлив, что с ними всё хорошо, что совершенно забыл о своей сдержанности.       Бета провел рукой по острому подбородку альфы, рассматривая небольшой, но достаточно глубокий порез.       Касын мельком взглянул на человека, пришедшего вместе с господином Паком и, узнав в нём Леди Ашту, сразу склонил голову. Однако омега лишь мягко улыбнулся, жестом показывая, что сейчас не время для почестей.

***

      Тэхён даже представить не мог, где сейчас находился господин Пак. Более того, он даже не знал, где находятся его покои, чтобы дождаться его там. Омега во дворце был около месяца, но дальше кухни ничего не видел, поэтому ориентировался с трудом.       От каждого шороха или чужого косого взгляда парня кидало в дрожь. Наложники спокойно могли покидать территорию гарема, но в этом не было необходимости. У них было всё: куча слуг, отдельные купальни, отдельный сад. Поэтому в основном юноши занимались своими делами и даже не думали о том, чтобы куда-то уходить.       Свернув непонятно куда, Тэхён оказался в, залитом тусклым солнечным светом, коридоре. Кажется, вчера он уже был здесь и что-то припоминал.       Вчера здесь было темно, и омега не сразу признал тот огромный внутренний сад, о котором было столько разговоров. Ещё немного осмотревшись по сторонам, омега сложил у себя в голове достаточно понятную картинку и уверенно зашагал к саду. Ему нужно было попасть на другую сторону и подняться на второй этаж, где жили все знатные вельможи, включая и господина Пака.       Омега быстро зашагал по мощёной камнем тропинке, петляющей по всему саду, и временами ёжился от прохладного ветра. Розовые кусты и аккуратные деревья уже начинали увядать и готовиться к зиме, однако крупные розы, ещё не успев схватиться морозом, всё ещё алели среди буроватых листьев. Тэхён уже практически подошёл к лестнице, как вдруг врезался в чью-то твёрдую грудь. Парень сразу извинился, делая отточенный реверанс и закрывая лицо руками. — Почему ты здесь? Да ещё и в утренней одежде, — голос звучал очень удивленно. Омега мельком глянул на своего собеседника и сразу же вжался в стену. — Отвечай, — молодой человек с огромным кривым шрамом на щеке нахмурился и сделал шаг к омеге, практически прижался к нему. — Я ищу господина Пака, Ваше Высочество, — пискнул Тэхён. — Разве он сейчас не с Леди Ашту здесь в саду? — брови парня съехались к переносице. Он только что был рядом с его покоями, и слуги сказали, что Леди ушёл перед обедом гулять в сад вместе с господином Паком. На это омега лишь покачал головой. — В саду никого нет, Ваше Высочество… — В таком случае… — начал Чонгук, мягко улыбаясь, — ты не будешь против, если мы подождём их вместе? — Альфа подал ему немного грубую ладонь, и Тэхён осторожно положил на неё свои холодные пальцы.       Чонгук снова нахмурился, а затем, недолго думая, снял с себя тёплый шерстяной халат. На улице не было холодно, но порывы ветра иногда пробирали до костей. Альфа привык к такому, а вот этот омега… Он ёжился от каждого дуновения, сутуля свои тонкие плечики. И додумался же он до такого… На нём была практически полупрозрачная рубашка с рюшами на рукавах и воротнике, штаны из такой же ткани и жилетка из фиолетовой парчи, которая хоть и была плотной, но совсем не спасала от холода. — Так будет лучше, — парень накинул на него халат и, запахнув его, усмехнулся. Тэхён глядел на Чонгука круглыми от удивления глазами и только и мог, что лепетать синеющими губами слова благодарности.       После грубого и надменного Намджуна мягкий и галантный Чонгук казался Тэхёну чем-то запредельным и недосягаемым. Генерал Ким совсем не нравился ему, вызывая каждый раз какое-то непонятное отторжение, нежели симпатию. Намджун ни на секунду не давал Тэхёну забыть, что он на самом деле всего лишь раб, исполняющий прихоти своих господ. А вот Чонгук, напротив, заставлял омегу на секунду забыться. Один его короткий, но восхищённый взгляд заставлял сердце в груди омеги заходиться быстрым стуком.       Альфа слонялся по саду, разглядывая розовые кусты. Но, не находя чего-то нужного, с досадой вздыхал и отправлялся к следующему. Тэхён изредка кидал заинтересованный взгляд на парня, но, когда Чонгук время от времени это замечал, стыдливо опускал глаза в пол.       Наконец парень что-то нашёл, однако Тэхёна привлекло в этот момент другое. На ветку старой сухой акации приземлилась огромная пестрая птица. Омеге доводилось видеть таких, поэтому его внимание на ней не задержалось.       Этого нельзя было сказать про Чонгука. Парень замер словно заворожённый. В Северных землях ему не приходилось видеть такого вживую. Воздух в его лёгких сжался, и он забыл, как дышать. Длинный, полностью оранжевый с редкими золотыми перьями хвост дрожал от плавных движений или дуновения ветра.       Тэхёна это позабавило — Чонгук, словно маленький ребёнок, удивлялся таким обычным вещам. Тихий смешок сорвался с его губ. — Что смешного? — Чонгук сощурил глаза. — Вы никогда не видели райских птиц, Ваше Высочество? — хихикнул Тэхён.       Альфа нервно сглотнул. Он слышал о таких птицах, читал о них в книгах, но никогда не видел и даже думать не мог, что это произведёт на него такое впечатление.       Парень поджал губы. — Никогда, — он крутил в руках тонкий стебель небольшой алой розы, бутон которой из-за холода не сильно распушился. Омега как-то мило и искренне усмехнулся, закрывая лицо оборчатым рукавом. Парень немного смутился и, кажется, даже покраснел, но всё равно в ответ немного приподнял уголки губ. Он ногтем судорожно ковырял шипы, стараясь убрать их все. — Но знаешь, что намного красивее райских птиц? — Чонгука позабавили округлившиеся глаза омеги. Он коснулся губами тонких лепестков небольшого бутона, чуть пуша его горячим дыханием. — Ты… — альфа в очередной раз повертел в руках розу, проверяя, не осталось ли на ней вдруг шипов. Он лёгким движением руки заправил тяжёлые кудри омеги за ухо.       Тэхёна такое откровение немного смутило. Резко притронувшись к розе за ухом, омега взволнованно посмотрел на юношу.       Этот наложник казался Чонгуку таким невероятным, что, каждый раз глядя на него, сердце заходилось в бешеном темпе, а все беспокойства уходили на второй план. Немного неловкие, но такие искренние ухаживания альфы заставляли Кима мило смущаться и прятать свои красные щёки в рукавах рубашки.       Заслышав тихие приближающиеся шаги, Тэхён медленно выглянул из-за Чонгука и, увидев приближающихся господина Пака и Леди Ашту, понял, что бета сейчас свернёт ему шею. Он нервно сглотнул и поднял глаза на альфу, который будто бы и не понимал, что сейчас произойдёт.       Чимин был крайне удивлён встрече с Тэхёном за пределами гарема.       «А если их кто-то видел?!» — быстро пронеслось в голове беты, и сердце в этот момент сжалось. Было досадно до глубины души, что теперь он не сможет отправить омегу в покои Его Высочества. Теперь придётся искать другие, обходные пути, и Тэхён уже, к сожалению, не помощник. — Они хорошшо смотреться фместе, — подмечает Леди Ашту, чем очень удивляет Чимина. — Господин… Но ведь… — бета широко распахивает глаза, не веря услышанному. — Мы принять к сфетению фчерашшний проступок коспотина Сола, — коротко отрезает мужчина. — Мы что-нипуть притумать. — Он похлопал его по плечу и подбадривающе улыбнулся. — Всё-такки наше слово оставаться последним. — Хелен сделал небольшой реверанс, а затем, развернувшись на небольших каблучках шёлковых туфель, ускорил шаг, оставляя бету со своими мыслями. — Леди Ашту, — Тэхён подскочил с каменной скамьи, склоняя голову перед омегой. Однако тот лишь махнул ему, чтобы он оставил все свои формальности. — Фаше Фысочество, — уверенно обратился Хелен к Чонгуку, — не хотеть ли вы разделиться с нами опед? — Я бы с удовольствием, Леди, но… — Если фы нам откашете, то это оччень оскорпит нас, — омега не стал дожидаться его ответа и сразу перешёл к манипуляции. Чонгук от такой напористости даже немного растерялся и с ходу не нашёл, что ответить. — Хорошо, господин, — альфа решает лишний раз не перечить Леди. — Фот и отличчно! — рыжеволосый омега даже хлопает в ладоши от радости и довольно обвивает крепкую руку парня. На прощание он машет Тэхёну и подошедшему к этому моменту господину Паку. — На путушее, молотой шеловек, проссим не достафлять коспотину Паку хлопот. — Когда они отходят на довольно большое расстояние, Хелен резко притягивает к себе Чонгука. — Он сам снает о том, чтто случиться этой ночью, и мы уверять фас — этто не еко фина, — эти слова омега произносит очень твёрдо, уверенно заглядывая в карие глаза альфы. — Леди Ашту, я… — у Чонгука окончательно выбили землю из-под ног. — Мы понимать, Чонгук, — омега слегка смягчился. Аккуратно коснувшись тонкими пальцами огромного пореза на щеке парня, он невольно отметил про себя, что на таком красивом лице, к сожалению, останется огромный рубец. — Но и ты пойми… у Тэхёна мокут пыть огромные проплемы из-за тепя… Молис всем сфоим богам, чттобы фас никто не застать вмессте…       Хелен, который всё это время соблюдал формальности, вдруг открылся для Чонгука в совершенно другом свете. Он не видел в нём и капли того, о чем говорил ему когда-то Намджун. Это был очень мудрый и рассудительный омега, тщательно скрывающий все свои качества. Альфа не стал раздумывать, почему же он так поступает. Наверное, на то были свои причины. — Ты слишшком юн и горяч, но тепе претсттоит идтти оччень тлинный и слошный путь, — омега обхватывает лицо Чонгука второй рукой, и юноша чувствует приятный холод его тонких пальцев. — Никто не снает, сколько ответтено твоему отцу в эттом мире, но, в люпом случае, кокта еко чьас насстанет, ты долшен крепко стоять на своих ноках… И коспотин Пак не тот челофек, с которым стоило пы портить отношшения… — последние слова он произносит практически шёпотом.       Чонгуку казалось, что Леди Ашту — последний человек, который стал бы с ним откровенничать. Но реальность оказалась куда более интересной. Может, парень ещё и не познал всей жизни, но и полностью доверять омеге у него не было никаких оснований. «Война» с Леди Ашту не принесла бы Чонгуку ровным счётом ничего. Теперь он окончательно убедился, что тот образ вечно праздного и немного недалекого омеги — не что иное, как хорошая игра и прочная маска.       Хелен не сказал Чонгуку ничего нового, а лишь указал на самые очевидные вещи. Намджун всегда был к нему враждебен… И ведь не зря! У его брата действительно много неограниченной власти — сегодняшний инцидент был этому очень хорошим примером.       У альфы не было никаких гарантий, что его братец не разбудит его следующей ночью ножом в горло, а уж для Леди Ашту его восшествие на трон определённо означало моментальную смерть.       Каждый боится за свою шкуру.       Чонгук прикрыл глаза и глубоко вдохнул прохладный воздух. — Леди Ашту, — он положил свои тёплые ладони поверх его тоненьких пальчиков и убрал их со своего лица, трепетно целуя горячими губами, — я, кажется, не просил у вас совета. Однако же, из-за глубокого уважения к вам — прислушаюсь к нему, — альфа снова подаёт руку мужчине, и тот, дрожащими руками обвив её, тихо вздыхает. — Вы правы, Фаше Фысочьество, — омега опускает глаза в пол, но Чонгук всё равно успевает поймать загадочную улыбку, скользнувшую по губам мужчины.

***

      Звонкая пощёчина на секунду разорвала умиротворённую тишину сада. Тэхён, которого уже порядком достало то, что его положение в этом дворце целиком зависело от вышестоящих господ, схватился за обожжёную ударом щёку. Он весь сжался, будто предчувствуя следующий удар, но вместо этого господин Пак лишь грубо схватил его за плечи, обеспокоенно заглядывая омеге в глаза, а затем крепко обнял. — Больше никогда не делай так! — Чимин прижимал его худенькие плечики к себе, как будто Тэхён был для него самым важным и самым дорогим, нет, бесценным сокровищем. Омега судорожно выдохнул и зарылся носом в его плечо, чувствуя своеобразный запах мятного и тюльпанового эфирных масел. Жёсткие растрепанные волосы беты кололи нос, и Ким, проведя по ним своей прохладной рукой, переложил их на другое плечо.       Господин Пак очень устал, и омега это прекрасно понимал. Они все устали — всю ночь были на нервах. Тэхён изрядно заставил поволноваться и Касына, и господина Пака. — Простите меня, дядюшка, — он оставляет руки на подрагивающей спине беты. Эти слова он произносит практически одними губами. — Зачем ты здесь? — мужчина отстраняется от юноши, прикладывая свою ладонь туда же, куда пару мгновений назад ударил. На тонкой полупрозрачной коже алело расползающееся пятно. Оно немного покалывало и неприятно стягивало всю щеку. Бета приложил к нему холодные костяшки пухлых пальцев. Пак заметил за ухом юноши небольшую розочку и убрал её. — У тебя что-то случилось? — Генерал Ким отписал мне несколько вещей, — начал Тэхён, переминаясь с одной ноги на другую. Чимин внимательно слушал его, время от времени оценивающе поднимая брови, когда речь заходила о деньгах или украшениях. — И ещё, — омега вдруг сделал небольшую паузу в своём рассказе, — я взял к себе прислуживать одного омегу. — Прислуживать? — бета свёл брови к переносице, отчего там появилась небольшая морщинка. — Что это значит?       Тэхён огляделся по сторонам, убеждаясь, что их никто не слышит. Он аккуратно забрал розочку из рук Чимина и спрятал её в карман брюк. Подхватив его под руку, омега направился обратно в гарем.       Ким подробно рассказывал ему обо всём, что вчера с ним случилось, а господин Пак внимательно слушал, практически не перебивая юношу. Мужчина лишь иногда вздыхал и охал, стоило омеге завести разговор о людях, которые были ему неприятны.       Так, за разговором, они не заметили, как оказались возле дверей гарема. Один из стражников, заметив их, молча открыл тяжёлую дверь, пропуская внутрь. Тэхён слегка склонил голову, стоило им поравняться с ним. Дверь за ними закрылась.       В гареме было всё так же скучно. Издалека раздавалось тихое перебирание струн лютни и точно такое же ленивое, тянущееся пение. Приятно пахло шоколадом, эфирными маслами и чаем. От такой томной обстановки Чимин даже пару раз зевнул, прикрывая рот длинным рукавом. Он развалился на небольшом диванчике и, убрав у себя из-за спины твёрдую подушку, небрежно скинул её на пол. — Мне нечего тебе сказать… — бета облокотился о спинку диванчика и подпер тяжёлую от дум голову ладонью. — Как вы думаете, стоит ли мне ему доверять? — обеспокоенно спросил Тэхён, присаживаясь рядом с бетой. — Определённо нет! — Чимин даже на секунду приподнял голову. — Ты совсем рехнулся?! — Прошу прощения… — виновато ответил парень, опуская глаза на пёструю глиняную плитку на полу. — Но и одному в гареме тоже довольно тяжело… — эти слова Чимин адресовал даже не Тэхёну, а самому себе, — хуже, точно не будет. — Тэхён! Вот ты где, Тэхён! — раздался звонкий голосок, бесцеремонно разорвавший тишину в гареме. — Ой, господин Пак… — Хандан, бежавший сюда со всех ног, вдруг резко затормозил, завидев рядом со своим другом хранителя покоев. Он тут же сориентировался, делая немного угловатый реверанс под колким и внимательным взглядом беты. — Я… подойду позже… — омега уже хотел было развернуться, но властный голос мужчины быстро остановил его. — Ну-ка подойди, — небрежно кинул господин Пак, резким жестом подзывая его к себе. Хандан, не смея его ослушаться, сделал несколько небольших шагов к дивану. — Назови своё имя, — грубо просит мужчина. Тэхён кидает на него косой непонимающий взгляд — он же совсем недавно говорил ему о нём. — Фе-фелиз Хандан, господин, — немного испуганно отвечает омега. — Слишком длинно, — небрежно кидает господин Пак и на секунду поднимает глаза к потолку. — Вы можете звать меня просто Хандан, — наивно ответил парень, но потом, завидев, как Тэхён приложил палец к губам, решил, что лучше бы он промолчал. — Может лучше… — Чимин сощурил глаза, осматривая Хандан с ног до головы. — Нет, не подойдёт, — он надул губы и снова погрузился в раздумья, затем он что-то раздражённо прорычал себе под нос и, ударив ладонью по колену, прокричал, — вы можете не бренчать! Голова раскалывается от вас и ваших выкрутасов!       Звон струн резко прекратился, и все обернулись на крик. Омеги, находившиеся в состоянии сонного покоя, вдруг встрепенулись, совсем не ожидая увидеть господина Пака. Кто-то из парней аккуратно спрятал лютню в футляр и, поклонившись, замер на месте, склонив голову. Все остальные последовали его примеру. — Пошли все вон! — Чимин удобнее развалился на диване, закидывая ногу на ногу. Он небрежно махнул маленькой ручкой, а затем ей же подпёр голову. Бета снова уставился на съёжившегося от стеснения парня, нервно теребившего складки своего платья.       Когда шуршание тяжёлых подолов прекратилось, огромный зал погрузился в тишину, больно бьющую по ушам. Хандан не смел поднять взгляд на господина Пака, но и постоянное беганье глазами туда-сюда его удручало. Голова шла кругом, а его самого кидало то в жар, то в холод от задумчивого молчания беты. Тэхён, так же, как и Хандан, не понимал, что происходит, но его спокойствие слегка умаляло панику. — Ты красиво поёшь, Хандан… — вдруг произнёс господин Пак, как-то ехидно прищурив лисьи глаза. Парень встрепенулся. Это хоть и был достаточно искренний комплимент, но от мужчины это было слышать очень непривычно и странно. — Словно птица-сирин в райском саду Эбисса… Поэтому отныне тебя будут звать Мин Сирин, — на эти слова парень лишь широко распахивает глаза. Он был совсем не готов к такому «подарку», тем более так скоро. Омега действительно хотел следовать совету Тэхёна и быть тише воды, ниже травы в надежде, что о нём забудут. Жаль, что этого не случилось. — С-спасибо, господин Пак, за вашу доброту, — голос парня надломлено задрожал. — Что? Не нравится? — Чимин вздернул одну бровь, уставившись на юнца. — Нет, господин, я очень благодарен такой милости, — омега еле сдерживал слёзы. — В таком случае… — бета вздохнул и, поднявшись с диванчика, молча протянул руку к Тэхёну. Омега сначала не понял, что мужчина хочет от него, но затем, опомнившись, стянул со своих плеч кафтан Чонгука и бережно отдал его. — Вынужден вас покинуть, дорогие мои, — прокряхтел бета. Пошарившись за пазухой, он достал свою любимую тонкую трубку и, зажав её между зубов, вальяжной походкой вышел из зала.       Прохладный воздух сразу охватил всё его тело, и Ким слегка поёжился.       Светловолосый омега, стойко державшийся до последнего, вдруг громко всхлипнул и осел на пол. Он хотел набрать воздуха в лёгкие, но воздух не лез в глотку. Юноша задыхался от обиды и непонимания. — Ханд!.. — это имя вдруг сорвалось у Кима с губ, но в самый последний момент он мысленно одёрнул себя. Он на секунду замешкался, однако сразу же приземлился на колени рядом со своим новоиспечённым другом, крепко обняв его.       Произошедшая ситуация поставила Тэхёна в тупик и полностью связала ему руки. Теперь омега не знал, как обратиться к светловолосому так, чтобы не причинить ему больше боли.       Ким поджал губы, немного прикусывая их, тяжело вздохнул и положил свою прохладную руку на его золотые кудри. И всё-таки его чутье подбивало на то, чтобы что-то сказать, какие-то слова поддержки. Он сам был удивлён не меньше. То, как господин Пак наплевательски дал ему имя, обескуражило омегу, но его слово здесь сравнимо с законом. И ничего уже здесь не попишешь.       Омега набрался смелости и произнёс: — Сирин, — твёрдо произнес Тэхён, и его сердце пропустило удар, стоило только парню всхлипнуть в очередной раз. — Сирин, — позвал он ещё раз, — я понимаю, что твоё имя — единственное, что у тебя осталось, но таковы правила, — утешать у Тэхёна выходило так себе. Он сам это прекрасно понимал. — У тебя очень красивое имя, — омега прижал его к своей груди.       Рубашка его сразу же стала влажной от слёз. Казалось, что омега был безутешен. — О!.. опять ты ноешь, безымянный… — раздался где-то над ухом немного надменный и не очень плавный голос.       Тэхён нахмурился, крепче прижимая к себе золотоволосого омегу. Что Ма Ёнгу надо было на этот раз? Омеге не очень хотелось снова распускать руки, но он вдруг поймал себя на мысли, что этот идиот раздражает его настолько, что он бы вполне мог пренебречь своими устоями и забыть о внешнем спокойствии, начистив его самодовольную рожу до крови и синяков. И дело даже не в защите Хандана… или уже Сирина? Не важно. Опасность — это, как раз то чувство, которое Ким чувствовал каждый раз, стоило Ма Ёнгу появиться в поле его зрения. Он совал свой нос абсолютно во все дела, даже те, которые его абсолютно не касались. Такое поведение могло сыграть с Тэхёном злую шутку — необходимо было исключать любые риски.       Даже будучи рабом в гареме, вещью Имперской семьи, Ма Ёнг любил, когда перед ним выслуживались и мельтешили. Тэхён этого делать не собирался, тем самым задевая хрупкое эго нескладного мальчишки. Однако ещё больше Ма Ёнга задевало низкое происхождение Кима. Сын рыбака ну никак не мог произвести фурор на празднике. Но ему это всё-таки как-то удалось. О Тэхёне говорили все, начиная слугами и заканчивая знатными вельможами, которым он прошлой ночью подливал вино и пел. У парня было то, что Ма Ёнг, к сожалению, упускал. — Я не ною, — хрупкий омега вдруг утёр красные глаза рукавом платья. Тэхён почувствовал, как его плечи перестали содрогаться от рыданий и всхлипов. Омега аккуратно убрал с себя тонкие прохладные руки своего друга. — И у меня есть имя, — он распрямился и, отбросив тяжёлую вьющуюся прядь с плеча, произнёс, — Мин Сирин, запомни! — парень подошёл к Ма Ёнгу практически вплотную, от этого он даже немного пятится. — Да что ты себе позволяешь?! — Ёнг возмущённо давится воздухом. — А что позволяешь себе ты?! — не унимался Сирин. — Что здесь за шум? — скрипящий и неприятный окрик заставил всех в эту же секунду умолкнуть и обернуться ко входу. Стражники покорно закрыли за пожилым мужчиной двери и снова молчаливо застыли, погружаясь в дрёму. — Опять вы… — Бешту скривил тонкие, бледные, как у мертвеца, губы и закатил глаза, — кто бы сомневался? — эти слова были сказаны чуть тише и были адресованы больше к самому себе, нежели к кому-то из стоящих рядом омег.       Юноши слегка помялись, опуская головы в пол. — Если я ещё раз услышу ваши кудахтанья — лично высеку розгами, — сказал старик, зыркая на всех своими змеиными глазами. — А ты чего расселся? — обратился он к Тэхёну. — Что ходишь с утра голышом? Ещё не хватало, чтобы ты простудился! Кто тебя лечить будет? — мужчина схватил своей крючковатой рукой омегу за шкирку, пару раз встряхнул, ставя на ноги, а потом, больно ударив по пояснице, подтолкнул его к комнатам рабов. — Чего вылупились, гадёныши? Или у вас работы нет?       Бешту ещё что-то прокричал омегам, а затем приказал некоторым рабам идти за ним. Мужчина практически сразу нашёл им занятие, отправив некоторых работать в прачечные, некоторых — прибираться в покоях. — И всё-таки даже Бешту неплохой… — подытожил Сирин после нескольких часов тяжёлой работы. Он поднял огромную стопку простыней и скинул их в котёл с бурлящей водой. Полный прачка задумчиво помешивал это адское варево и совсем не обращал на омег внимания. — Он хоть и орёт, но зато Ёнг в это время не достаёт… Я готов слушать вопли Бешту весь день, лишь бы этот аристократишка молчал, — мечтательно произнёс омега, смахивая пот с раскрасневшегося лица. — Работай! Готов он слушать вопли весь день… Только посмотрите на него… — проворчал Тэхён, который, сидя на корточках в мокром штопаном на локтях халате, отбивал бельё вальком.       От влажного горячего воздуха дышать было совершенно невозможно. Омега убрал прилипшие ко лбу волосы и тяжёло вздохнул. Утерев мокрый лоб грязным рукавом, Тэхён еще несколько раз ударил по ткани вальком, а потом, отбросив её в корыто, принялся за другое.

***

      Чимин аккуратно постучал костяшками пальцев по широкой лакированной двери. Он прислушался — за дверью царила абсолютная тишина. Только изредка раздавались негромкие смешки и какое-то шевеление, шуршание простыней. Тогда бета набрал в лёгкие больше воздуха и громко прокашлялся. Голоса на секунду стихли, а потом из-за двери показалась темная копна волос одного из омег гарема. Парень скромно поклонился господину, шире открывая дверь. — Что вы здесь делаете? — бета свёл брови к переносице. — Господин Сол прислал нас сюда прибраться, — сразу же объяснил паренёк. — Но Его Высочество здесь… — Понятно… — вздохнул Чимин, — скажи Его Высочеству, что мне бы хотелось поговорить с ним. — Пусть заходит, — раздался глухой, но приятный голос молодого альфы откуда-то издалека. — Оставьте нас, завершите уборку позже.       Омеги быстро засобирались, практически в эту же секунду оставляя Чимина и Чонгука наедине.       Бета немного огляделся — он лично занимался подготовкой покоев Его Высочества, и ему льстило то, что Чонгук не распорядился что-то добавить или наоборот убрать. Однако альфы нигде не было, и Чимин слегка растерялся. Он повесил кафтан на спинку небольшого кресла и провёл пухлыми, короткими пальчиками по красной древесине стола, проверяя качество уборки после этих ни на что не годных омег. — Господин Пак, я на балконе, — снова раздался приятный голос.       Мужчина немного поёжился от, быстро пробежавшего по спине, табуна мурашек и, коснувшись тонкого тюля, вышел на просторную лоджию.       Чонгук сидел на длинном мягком диване с золотой бахромой и бездумно листал какую-то книжку в чёрном переплёте. Истории в ней сначала казались ему детскими сказками, но их повествование вызывало у юноши уйму вопросов. Кто мог такое написать? Зачем? Слова на страницах складывались в богохульную ересь, от которой било мелкой дрожью. — Что это у вас, Ваше Высочество? — вдруг спросил Чимин, понимая, что Чонгук сейчас увлечён совсем другим. — Ничего не понимаю… — альфа пожал плечами, откладывая книгу в сторону. В лучах послеобеденного тусклого солнца блеснули золоченые тонкие буквы, гласящие «Цирконит». — Откуда у вас эта книга, господин? — Чимин вытаращил глаза на совершенно обычную и ничем неприметную книжицу. — Вы знаете, что это такое? — нахмурился альфа. — Похоже на какую-то шутку… очень глупую шутку, — добавил он. — Где вы её нашли?! — сердце господина Пака уже готово было выскочить из груди, но он всё-таки кое-как успокоился. — Я вышел на балкон… И вдруг заметил, что кладка в углу немного вздулась, — альфа кивнул на угол лоджии, где была поднята одна из небольших мраморных плиток. — Что это такое? Кто жил в этих покоях до меня? — эти слова заставили Чимина броситься к тайнику, осматривая небольшое углубление в полу. — Господин Пак, я задал вам вопросы, — голос Чонгука прозвучал гораздо жёстче. — Никто… — бесцветно прохрипел бета. — В этих покоях никто не жил уже шестнадцать лет… — мысли его были спутаны, и ничто не могло успокоить эту бурю в голове.       Когда Касын нашёл такую же книгу в своей комнате под прогнившими половицами, Чимин был поражён содержанием точно так же, как и сам командующий. Чуть позже в своих покоях господин Пак нашёл похожую книжицу. Вопросов стало ровно в два раза больше. Однако он был настолько ошарашен такой находкой, что обошёлся с ней весьма неаккуратно, и теперь книга «Карну» стала достоянием Ким Намджуна.       Чимин не знал, как объяснить Чонгуку, что это такое и почему это так важно, потому что сам до последнего момента не верил в адекватность написанного. Командующий Леала по его поручению занялся небольшим расследованием, по окончании которого всё-таки выяснилось, что это не какая-то придурь или несмешная шутка, а действительно нечто важное. Вот только на роль рассказчица подошёл бы лучше Леала — он бы объяснил Его Высочеству все нюансы данных книг, но, к сожалению, книгу «Карну» они очень безалаберно упустили. — Ваше Высочество… — Чимин судорожно выдохнул, — господин… Я понимаю, что это может прозвучать, как измена короне… Мы недавно занялись изучением этих книг… Об этом никто не знает, но… — Вы совершенно правы, господин Пак. Это звучит, как измена короне, — Чонгук скептически изогнул бровь, наблюдая, как глаза-улыбки беты слегка округляются от волнения. — Но, несмотря на это, я предлагаю вам работать на меня, — слова альфы полностью выбивают у беты землю из-под ног. Он поднимает на парня ошеломлённый взгляд, не веря в реальность сказанного. — Ра-работать на вас? — Чимин был готов абсолютно к любому исходу, но только не к этому. В лёгких сразу стало не хватать воздуха. — Я думаю, что вы уже слышали о моей утренней выходке… — альфа даже как-то виновато вздыхает. Мужчине лишь остаётся внимательно его слушать. — Я всё гадал… Состоите ли вы в Совете… Оказалось, что нет… Случись что с отцом… С императором… — Чонгук сразу же поправил сам себя. — Но пока Его Величество здравствует… Если его состояние можно назвать таковым, господин… Беспокоиться об этом нет смысла, — Чимин растерянно пожимает плечами. — Вы так уверены, господин Пак? — с насмешкой произносит парень. — Не мне вам говорить о власти, которую имеет в Совете генерал Ким. — Боюсь, идти против него не в моих силах, — холодно отвечает Чимин. — Я знаю, — с досадой вздыхает альфа и подходит к краю балкона, любуясь холодным, промозглым пейзажем. — Я не собираюсь в открытую объявлять ему войну… Он всё ещё сын Императора и мой брат. Старший брат, — Его Высочество специально повторяет последнее слово. — А значит прав на трон у него ровно столько же, сколько у меня, если не больше, — Чонгук перемялся с ноги на ногу, вглядываясь в серое небо, в тяжелых облаках которого неспешно кружили кричащие чайки.       Чимин молчал, и молчание его с каждой секундой заставляло молодого человека сгорать от ожидания. Бета нервно сунул руку за пазуху, ища там тонкую костяную трубку. Но, кажется, он оставил её в комнате. И тогда мужчина как-то по-детски взволнованно закусывает ноготь большого пальца.       Верить Ланам — всё равно, что тянуть жребий, где все палочки короткие — не отвертишься. И этот мальчишка тоже не так прост, как могло показаться на первый взгляд. Да, ему не мешало бы узнать некоторые нюансы, освоиться, поумерить пыл и перестать действовать опрометчиво. Однако даже с такими значимым минусами нельзя было умалять того факта, что голова у него варила хорошо.       Утренний случай в Совете запросто можно было списать на недоразумение. В конце концов, не у одного Ким Намджуна в этом дворце есть огромные капиталы. Тем более, у Чимина было неплохое подспорье в лице Леди Ашту. — Я согласен.