Хроники Сирмы. Смертные идолы [АРХИВ]

      По ощущениям, последующий разговор длился не более получаса. Они говорили обо всём. Каждая мысль, которая невзначай приходила в голову, была произнесена вслух. Прямо как раньше. Когда он был ещё ребёнком, и, сидя на этом же месте, задавал дяде множество глупых вопросов. И только когда ночь незаметно легла на Барху, окутывая кабинет в темноту, им пришлось расстаться. Но как ни странно, лежа на своей старой кровати, Инти не мог вспомнить и половины того разговора.       Положив ладони под голову, он равнодушно смотрел на выложенный дубом потолок. Его старая комната. Та, в которой он провёл всё своё детство. Но сейчас она выглядела сиротливо, ведь большинство вещей было давно перевезено в малый дворец. Сейчас в помещении стояли только невзрачный письменный стол и такие же кровать со шкафом.       Что теперь будет? Через пару дней ему придётся вернуться в свой город. Вернуться к обыденной жизни монарха, и неясно, когда снова выпадет случай, навестить дядю и его детей. Что если следующий раз выпадет только через несколько лет? Он же точно умрëт от тоски.       Инти был готов прожить хоть остаток своих дней в этой комнатушке, лишь бы знать, что на утро он проснётся и вновь увидит родных людей. Но так нельзя. Дядя сам говорил: «Монарх должен думать о своём народе в первую очередь, а о себе во вторую». Как самый старший монарх на континенте он точно знает, о чем говорит, и надо слушаться его наказам.       Инти тяжело вздохнул.       Изредка он давал себе слабину и мечтал о том, как сложилась его жизнь если бы он родился в обычной семье. Никаких забот правителя, только маленький дом, в котором бы он беззаботно коротал жизнь, отдав свою душу под власть какого-нибудь правителя. Его мать, лицо которой он давно забыл, каждый день проходила рядом, и он бы заглядывал в её большие любящие глаза. А рядом бы постоянно суетился добродушный отец, всегда готовый провести свободный вечер в компании сына.       К сожалению, Инти не успел узнать своего родного отца. В учебнике, истории которой дядя заставил выучить чуть ли не наизусть, ровно на трёхсот четвёртой странице была его фотография. Она впечаталась в памяти выжженным клеймом, заставляя вспоминать её снова и снова. Вспоминать его розовые глаза, смотря на себя в зеркало. Вспоминать его улыбку с той фотографии, которая заставляет сердце больно сжиматься.       В Спрингблуме правители редко улыбались, стараясь держать чувства при себе, но папа был не таким. Один раз Рашмура всё-таки удалось расколоть, и тот признался, что Бентон часто улыбался и также часто дарил улыбки остальным. Наверное, поэтому его мать из воинственного и неизученного острова Теруж и стала ему парой, а сдержанный Рашмур — лучшим другом.       И Инти был похож на него – так пару раз говорил дядя. Но только характером. Добрым и беззлобным. В остальном он был сроден матери…       Парень нервно сглотнул и перевернулся на бок. Если он продолжит смотреть на однотонный потолок, то точно сойдёт с ума.       В отличие от отца, мысли о матери не вызывали уколы боли в области груди, они вызывали только бестолковую пустоту. Хотя иногда, даже реже чем, когда он пускался в мечты о другой жизни, горло тугой удавкой сдавливала обида на неё.       Она его бросила. Три простых слова. И он давно принял их, ведь в отличие от отца, он не имел её фотографии, или рисунка, даже простого описания из чьих-то уст, чтобы хоть немного привязаться. Только зеркало, в отражение которого Инти видел смутные очертания народа Теруж.       «Просто так было нужно, ты должен это принять», — несколько раз говорил Рашмур в еë защиту. Только какими словами дядя не пытался скрыть очевидного, всë и так было понятно. Инти уже давно не маленький и может принять правду в лицо.       Мать бросила его.       Неожиданно вверх по позвоночнику пробежал холодок, и юноша сильнее закутался в тонкое одеяло, стараясь укрыться от фантомного холода.       Нет, он врет сам себе. Он не сможет это пережить. Не сможет принять эти жестокие слова пусть даже от родного человека. Наверное, Рашмур и сам это понимает, и молчит зная, что правда, даже не произнесённая, бывает слишком громкой. Оглушающий, выбивающий воздух из лёгких и застающий ноги подкосится.       А чего только стоит новость о грядущей войне, на которую он не сможет повлиять. Она будет происходить на территории Спрингблума, но что если войска пойдут дальше? Что если нападут на Барху? Если войска матери всё же сожгут лес, а после продолжением этого пожара пойдут в другие королевства? И как мама отреагирует если встретит его?       «Она уже давно не тот человек, которым была раньше», — однажды сказал Рашмур под долгими расспросами.       «Может, мама просто убьёт меня как правителя-соперника и заберёт земли? А узнает ли она меня? Ведь прошло столько лет. Я уже давно не тот младенец, которого она когда-то держала на руках…».       «А жива ли она?».       Пронеслась внезапная мысль. Ведь никто не видел, что происходит в Теруж. Если у них уже давно другой правитель?       Голова от мыслей пошла кругом. Уж слишком много событий произошло за один день. Протерев глаза руками, Инти приподнялся и посмотрел в окно над кроватью.       Тёмное небо одеялом укрыло деревья. Тучи на нем выглядели словно пролитое чернильное пятно, медленно текущее по бескрайней пустоте. Но всё же сквозь тëмную ночь пробивался бледный ореол луны. Судя по ней, до полуночи оставался примерно час.       Вдруг ночную тишину прервало громкое стрекотание виверны. Армет, как и обещал, дожидался его в паре метров от дворца. Инти попытался разглядеть его в обволакивающей ночной темноте, но высота превратила его в незаметную точку, а тьма полностью скрыла от чужих глаз.       В момент в горле пересохло, а тело покрылось россыпью мурашек.       «Это единственный шанс, узнать своих родителей. Он здесь, прямо возле ворот. Надо только спуститься, и многие его терзания уйдут навсегда». «Но если поймают? Килья, Рашмур, один из его детей, кто угодно. Что тогда будет?».       «Если сделать всё аккуратно – не поймают. А поездка до ледяной Цитадели займёт всего несколько дней».       «Всего?! Но как же все будут эти несколько дней волноваться! Да и план этот слишком простой. Что-то обязательно пойдёт не по плану и всё сложится как карточный домик! Как он будет оправдываться перед Рашмуром? И как после всего этого смотреть ему в глаза?».       «Вернее, сложится как Цитадель, в которой сейчас находится книга с единственной информацией о родителях. Если не пойти сейчас, возможно больше никогда не выпадет такой возможности. А дяде всегда можно будет объяснить причину поступка».       А виверна продолжала стрекотать по приказу хозяина, давя на уши, и, заставляя быстрее принимать решения. Кучер будет ждать до полуночи. У Инти от силы час в запасе.       Почти не касаясь пола, он быстрым, но осторожным шагом направился к старому шкафу. Стал одеваться. Штаны, блуза, кардиган. Вдруг кинжал всë это время лежащий в штанах упал на пол.       Минуту юноша не шевелился, прислушиваясь к звукам. Но стрекотание виверны и удары пульса не давали нормально это сделать, и вместе со страхом пришло непонятное раздражение. Но всë же, удостоверившись, что его никто не услышал, Инти быстро, надел остальную одежду, сунул кинжал в штанину и в последний раз, полюбовавшись подарками, вышел из комнаты.       Коридор был пустым и тëмным. Ещё с утра навевающее тепло, помещение стало напоминать дорогу приговорённого к казни узника. Инти остановился с приоткрытой дверью, чтобы если кто-то выйдет, можно было забежать обратно. Дерево жутко потрескивало после жаркого дня, заставляя его вздрагивать, но больше ничего не было слышно. Все давно спали.       Немного помявшись у дверей, он тихо пошëл вперёд. Легкие шаги заставляли пол потрескивать, и Инти пару раз останавливался, чтобы убедиться, что в гнетущей тишине никто его не заметил. Чудилось, будто коридор стал длиннее в несколько раз. Комната Рашмура и его жены была далеко от выхода, так, что Инти оставалось только пройти комнаты его детей.       Дольше всех он простоял у комнаты, где спала Килья. Это было недавно вырубленная комната для ещё неродившегося ребенка, как ему рассказал Рашмур. Она неприятно ссадила но, обдавая запахом сухих стружек.       «А что она подумает, когда увидит, что меня нет?».       Инти застыл на месте не в силах сдвинуться с него. Его взгляд пригвоздился к двери, где спала его десница.       «Она же будет волноваться».       Немного поразмыслив, он тихо направился назад.       Не закрывая за собой дверь, чтобы случайно не хлопнуть, он достал тетрадь и карандаш, которые лежали в столе ещё с момента, когда юноша учился письму, и ещё пуще дрожащими от волнения руками, принялся выводить послание.       «Килья, дядя Рашмур и остальные. Я хотел сказать, как сильно вас люблю, но похоже, успею сообщить это только через письмо. Килья, ты — моя лучшая подруга, пожалуйста, не волнуйся о моём уходе. Дядя Рашмур, я хотел сказать тебе, как много ты для меня сделал. Когда я уйду, можешь назначить моем городу регента, даже ту же Тару, я совсем не обижусь. Прошу: сохранить мои подарки. Метеорит отдайте Винсону. Фигурку и насекомое — Денали. Я отправляюсь в одно место, пожалуйста, не ищите меня. Я до конца буду помнить, как много вы для меня значите, пожалуйста, не злитесь на моё решение. Я люблю вас».       Из-за потряхивающих рук письмо казалось небрежным, неписаным второпях. Бегло пробежавшись по строчкам, Инти шумно вдохнул и слегка сжал листок. «Теперь, когда они это прочтут то, возможно будут меньше злится. Волноваться, но хотя бы не злится. Я целых два раза написал, как сильно их люблю! На их месте я бы не злился». Но предстоящее всё равно вызывало лёгкую дрожь, заставляя сердце громко ударятся о грудную клетку.       Немного уняв сердцебиение, Инти взял письмо и направился обратно в коридор.       Теперь страха стало меньше, совсем немного меньше. После того, как было написал письмо он словно подписал согласие, эту опасную авантюру. Или в мозг ударил адреналин, заставляя кровь быстрее течь по венам, а разум хуже соображать.       Просунув бумажку под дверь комнаты, где спала Килья, он тихо подошел к входным дверям и вышел из покоев.       Холодный воздух поцарапал лицо, но Инти и не думал заслоняться от него. От всех переживаний стало так жарко, что поток ветра был подобен глотку воды в жаркий день. Подойдя к перилам, и подставив лицо ветру, Инти отдышался. Сердце продолжало трепыхаться. Казалось, оно хочет разбиться о рёбра. И в миг оно упало, пропустив несколько ударов.       Он заметил охранника возле ворот. И он точно смотрел на него.       Теперь казалось, что сердце стало медленно останавливаться. Или так показалось из-за схватившего за горло страха и останавливалось не сердце, а время.       Нельзя бежать. Напомнил себе Инти, и, превозмогая тяжесть страха, выпрямил спину. «Бежишь – значит вор», — так ведь говорят? Первое правило любого правителя: всегда делать вид, будто ситуация у тебя под контролем. Даже если твоё королевство горит алыми огнями, нужно до последнего поддерживать своих людей, заставляя их верить в завтрашний день.       А вера в завтрашний день таяла на глазах. Черви сомнений расплодились в животе, заставляя лес вместе с небом качнуться, и Инти схватился за перилу, боясь, что ноги просто перестанут его держать.       Вдруг разгоревшийся как костёр страх, будто кто-то залил вязкой водой. За секунду смотревший на него стражник перестал иметь смысл. А потом и всё остальное перестало иметь смысл. Пусть смотрит, любуется, плевать. Пусть даже дядя Рашмур вместе со своей семьей выйдет сюда и начнёт тираду о том, как он плохо поступил.       Руки всё ещё дрожали, впрочем, как и всё остальное тело, когда Инти, схватившись за перила лестницы, медленно пошёл к лифту. В виске пульсировало, взгляд не хотел фокусироваться на чём-то конкретном, но страх больше не сжимал своими тисками. На его место пришла непонятная, одурманивающая чернота, осевшая в горле тяжёлым камнем.       Теперь воздух казался до невозможности раскалённым. Будто он подставил лицо дверце печи. И даже расстёгнутый наспех кардиган не улучшал положение.       Взойдя на лифт, и, привлекая внимание слуги, круглосуточно работающего снизу, Инти стал медленно опускаться. Окончательно перерезая мысленный подвесной, мост ведущий назад.       Спустя несколько невыносимо медленных минут, Инти наконец ступил на мягкую траву. Быстрым шагом пройдя мимо слуги, он оказался на просторной придворной территории. Теперь его можно было увидеть со всех сторон. Страх снова предпринял попытку, вытеснить чувство пустоты, и они столкнулись вместе, заставляя испытать сжимающее чувство в груди и ускорение пульсации сердца. Инти поспешил убраться с открытой территории к воротам, чтобы унять это чувство. — Ты кто есть? — пророкотал голос одного из стражников, стороживших ворота. — Я, — вдруг голос от волнения сжался, превратившись в жалкий писк. Но тут же Инти спохватился и продолжил. — Я монарх — Инти, прибыл в Барху из Оро-Камнины на совещание с Рашмуром, — на этот раз получилось лучше, вроде как, если это тараторенье возможно было разобрать на отдельные слова. — Так разве господин не дал вам ночлег на ночь? — удивился второй стражник, и, приподняв одну бровь, недоверчиво нахмурился. — У меня появились важные дела в моём городе, срочно надо уехать, — парировал Инти. Врать у него не выходило от слова «совсем», даже столько лет, прожив как правитель города. — А где ваша десница, и где ваш кучер, на чём вы поедите? — на этот раз первый стражник говорил с нескрываемым подозрением. Руки у обоих сильнее сжали свои сабли, а хвосты выгнулись в дугу, собираясь ударить Инти по ногам.       «Просекли».       Судорожно подумал он, стараясь, вообразить, что делать дальше. Извиниться и отступить? Теперь не отпустят. Сдаться? Эти двое поднимут на уши весь дворец и в лучшем случае, его отпустят только к утру. Убежать? А это уже идея…       Инти окинул взглядом двоих стражников: выходцы травяного народа хорошо бегают, но плохо лазают. Это может сработать на руку. — Подойти сюда, по-хорошему, — прорычал второй стражник, подозвав его рукой, как непослушное животное. — Эй! Стой!       Его голос проревел прямо над ухом, когда юноша рванулся в сторону, и, пробежав несколько метров, прыгнул на высокий забор, и, вцепившись его белые прутья, полез наверх. — Спускайся! Живо! — заорал один из прибежавших стражников и попытался схватить Инти за ногу, за что получил удар ею по лицу. Тут же нападавший нагнулся, держась за нос, из которого на траву упало несколько кровавых капель. — Так, ты стой тут! — прошипел второй охранник и побежал открывать ворота, чтобы поймать непрошеного гостя.       Несколько метров уже были пройдены, и взобравшись на вершину, усеянную острыми пиками, Инти слегка привстал, чтобы не упасть прямо на них, и спрыгнул. Боль от приземления ударила в пятки и выше по ногам, но он не обратил на это внимание. Пока стражник возился с дверью, он кинулся бежать в сторону зарослей леса, туда где стрекотала виверна Армета.       Уже находясь вдалеке от дороги, и, готовясь скрыться в ночной зелени, Инти оглянулся и тут же вздрогнул, когда увидел, что стражник уже мчится в его сторону.       Бросив все силы на последний рывок, он выскочил на небольшую поляну, где Армет со скучающим видом сидел на виверне. — Ох, господин. Вы… — Гони! — крикнул Инти, бросившись к нему. — Что? — ГОНИ! — уже не своим голосом заорал он, и, подбежав к знакомому, с его помощью залез на виверну и тут же они бросились наутёк. — Стоять! — только и услышал далёкий крик охранника Инти перед тем, как скрыться в лесной чаще. — Ну, и что это было? — спросил Армет, когда они уже достаточно отдалились от места происшествия. — Ну… — «И как ему сказать, что я сбежал из дворца, а на полдороги разбил нос одному охраннику?» — Неожиданные трудности? — Ясно, — усмехнулся Армет и подогнал зверя.       Только сейчас, потихоньку отходя от шока, Инти понял, что наконец-то едет на виверне. Она была размером с лошадь, и с длинной мордой, оканчивающийся клювом. С жëсткой тёмно-зелёной шерстью по всему телу, напоминающую траву и с длинным змеиным хвостом, на конце которого был отросток похожий на кленовый лист.       Но счастье пробилось не долго, теперь вместо страха в сердце прокрался стыд. Он бросил своего дядю, зная, что он будет волноваться. Может, есть шанс вернуться? Но оглянувшись, и, увидев, как пейзажи леса сменяются один за другим, идея эта резко отпала.       «Возьми себя в руки! Как ты проберёшься в ледяную Цитадель, если не можешь даже выбраться из-под плаща своего дяди?».       Для лучшего эффекта Инти хотел дать себе пощечину, прямо как учила Килья, но, вдруг виверна спрыгнула с небольшого холма и даже держась за живот Армета, он чуть не упал. После этого парень решил отложить эту идею.       Эти несколько дней пути, будут тяжким испытанием для его нервов. Теперь юноше остаётся только ждать и надеяться, что удача будет на его стороне.