Кровь теней

- Дорогу, дорогу ясноликой княжне Деяне! – провозгласил гвардеец, ехавший впереди. И люди, подчиняясь ему, расступились к прилавкам, освободив середину рыночной площади. Чик! И всё. Толпа разошлась на две. Как ножницами разрезали ткань. Деяна с рождения привыкла, что любой её выезд выглядел именно так. И даже не могла представить себе, как это – иначе. Когда твоё приближение не провозглашают, а люди расступаются кое-как. Так, что приходится сдерживать коня - не задавить бы наглых, не приведите боги! Но с каждым новым днём, она всё пуще боялась – скоро придётся сие не представить, а узнать. Едва дед – князь Любомир, испустит дух, и она, и отец, перестанут быть «ясноликими», а станут просто «гипанична» и «гипан». Причём младшей ветвью владетелей Пограничья. Да – родом важным, да – влиятельным. Но уже не государями Дольны. Насколько Деяна знала из рассказов и книг, в их стране сын не наследовал отцу ни разу. Когда, сто пятьдесят лет назад, её освободили от власти Асоргарда, гипаны собрались в Бялокаменце – тогда ещё Шветасвагарде, на совет. И единогласно постановили – одной династии не бывать, но избирать князя по смерти предыдущего. Потому власть любой семьи кончалась с летами её главы. И, если и обреталась вновь, то спустя пару поколений. Да куда там! Деяна даже не была уверена, что проведёт обряд, для которого приехала на рынок, закупаться. Умилостивление Громовника, что должно совершать княжеской дочке. Выберет ткань, сошьют платье на неё. А наденет Белянка, Яринка или Рада. Одна из придворных девиц, чей гипан-отец сядет на престол! - Пёс побери эти выборы, - ругнулась она, разглядывая прилавки. – Пёс побери эту зиму, из-за которой сдвинули праздник! И добавляла совсем отчаянно, про себя: - Пёс побери, что я так слаба и не могу ничего поменять! - Ясноликая, поглядите украшения! – тем часом расщебетались прислужницы, едущие рядом. - Смотрите – вон меха, из-за самой Ночграни! – засияли очи Белянки. - А тут бивни, срезанные прям с великаньих быков! – расхохоталась веселушка-Яринка. - А ткань… так и горит, солнцем! – восторгалась тихая Рада. – Подъедьте, княжна! Мне кажется, она как раз подойдёт к вашим волосам! Деяна тяжело вздохнула и двинулась на зов последней. Окинула взглядом лавку, товар и торговца, согнувшегося в поклоне. Смуглая кожа, смоляные волосы и борода – асоргардец, беженец. Значит, ткань не просто горит на солнце, но и соткана на диво ладно и искусно. Да и надо поддержать-уважить, ибо туго им в чужой стране. И для Аш-Сохндэйэ. - Что ясноликой княжне угодно? – приветствовал торговец учтиво. Деяна спешилась, жестом подозвала подруг, бережно ощупала бело-золотую ткань и вгляделась в узор. Буквы! Не завитки-крапинки – буквы! И тяжело прочитать, ибо текстом асоргардский давался ей хуже, чем на слух. - Кто соткал это и что здесь написано? – спросила она с теплом. - Супруга, о, светлоликая, - торговец склонился ещё ниже. – Младшая, которую я недавно ввёл в дом… А написано здесь, о, дочь счастливого отца… - Deye es, asori. Мужской голос – высокий, мелодичный и звонкий, вдруг раздался за её спиной. Деяна обернулась – и увидела, как мимо гвардейцев скачет вереница всадников. Черноволосых и смуглых, в потускневших доспехах и дорожной пыли. А среди них – величественный старик, везущий ларец, и молодой человек на шайанинском жеребце. Остановившийся, чтобы полюбоваться ею. «Какой красивый! – только и пронеслось в разуме Деяны. – О, боги, какой красивый!» И верно. Он был прекрасен, как ни один гипанич в Дольне. Статный – ну прямо лев, сияющая улыбка, волосы цвета воронова крыла. Изящные пальцы в тяжёлых перстнях привычно сжимают поводья. Плохо только одно - в левом ухе блестела золотая серьга. «Да неужто? – Деяне стало аж грустно. – Последний в роду?» А губы, как сами собой, произнесли: - Зденек, пусти ясноликого гостя ко мне! Хочу поприветствовать его. Зденек – личный телохранитель княжны, нехотя выполнил приказ. Отъехал в сторону, чтобы молодой асоргардец смог подвести коня к Деяне и её девицам. Ловко спрыгнуть на землю и поближе осмотреть полотно. - Да, я не ошибся, - сказал он с акцентом. – Deye če es. Свет Держащего Мир. - Er an’daren če? – спросила Деяна по-асоргардски. Отец требует, надо подтягивать язык. Тем более, раз подвернулась возможность. - Er an’deyn an’es patheš ter y činyareš ter, asorie, - почти пропел молодой красавец. – Он озарит светом богов все твои пути и деяния, госпожа. - Y an’darentā swayaɦe? – молвила Деяна со странным вызовом. Как не решилась бы на родном. Молодой красавец помотал головой. По-асоргадски это значило «да». - Хотя нужно ли счастье счастливой? С тем, счастливая ли она, Деяна готова была поспорить. Ибо счастье-то имелось, но готовилось ускользнуть из рук. Но не стала – просто молча улыбнулась. И восторженно уставилась на «ясноликого гостя», с каждым вздохом казавшегося ещё краше. Однако остальные проживали свой день. - Берёте, о, ясноликая? – засуетился торговец. – Скажите – сколько аршинов, я отмеряю… - Госпожа, у нас есть меха! - затрясли собольей шкуркой за соседним прилавком. – Из северных лесов, из-за реки… - Княжна, надо ехать! – защебетала Беляна. - Да, госпожа, - поддакнула Яринка. – Государь княжич Милян ненадолго отпустил… - Asore, mejdeyr es! – окликнули и красивого асоргардца. И мгновение исчезло – он вскочил в седло, взмахнув лазоревым плащом. - Увидимся под кровом деда, ясноликий, - распрощалась Деяна по-дольнски. - Буду рад, госпожа, - улыбнулся он. Тепло-тепло, как солнце выглянуло из-за туч. А она проводила его горящим взором, пока всадники не исчезли за изгибом улочки, ведущей к замку. Странно радуясь, впервые за много дней. Тому, что когда вернётся домой, то не только к отцу и умирающему деду, но и встретится с ним вновь. Но дома Деяна встретилась не с ним, а со старым-добрым шитьём. Праздник – праздником, а подарок будущему жениху не сделает сам себя. Не примет нужный вид, не покроется узорами-оберегами на вороте и рукавах. Её прислужницы тоже взялись за работу. Так уж издревле повелось – девицам всегда сподручней шить вместе. Можно посмеяться, поболтать, послушать песни – печальные или радостные. Благо, Рада умела играть на лютне не хуже придворных музыкантов-мужчин. Она пела последнюю балладу, которую выучила. Звучащую сейчас почти в каждом замке Дольны. Сказание о несчастной любви Вичьярана и Славки, ставшей женой Ашьямнгарду Шъентадарэ – его отцу, князю князей. Под звук её голоса и плач струн, Деяна орудовала иглой, то и дело останавливаясь да поглядывая в окно. На дома, спускающиеся до древней асоргардской стены, на рыночную площадь, отсюда кажущуюся размером не больше пялец. На синеющие поля вдалеке. И на душе становилось уныло и больно. - Вы думаете, за кого меня выдадут? – спросила она, пытаясь отвлечься. - За победителя состязаний на Празднике Весны, - ответила Беляна. – Дома говорят – дочь князя всегда выдают за него. - Значит, за Владана Котича! – рассмеялась Яринка. – Ему привезли коней с Полумесяца, сухих, быстрых. Он явно в скачках первый придёт! - И ты не изревнуешься, милая? – сморщилась Беляна. - Тогда за Зденека, - поправилась Яринка, покраснев. - Гвардейца?! – Рада прервалась, подавившись куплетом. - Нет, Жировича, сына начальника городской стражи! Я-то вижу – он на пирах всегда украдкой любуется на княжну! Деяна на миг попробовала представить – сын начальника городской стражи и она. И тихонько обречённо вздохнула. Конечно. Беда не приходит одна. Скоро отец попробует спешно выдать её замуж, пока семья не потеряла власть. Но, так как неженатых князей в округе нет, супруга подыщут способного, а не знатного. Того, кто сможет добиться положения – или не сможет. И если второе, уж лучше быть младшей в роду владетелей Пограничья. Или вообще уйти в храм, в девицы-жрицы, нежели прозябать в нищете. - А наш гость? – обмолвилась Деяна, как бы невзначай. – Как думаете? Он будет состязаться? - Который? – не уразумела Яринка. - Тот асоргардец, выбиравший со мною ткань. Беляна пожала плечами и вдела в иголку нить. - Я не думаю, что он приехал для развлечений, княжна. Он сопровождал старика. - А зачем приехал старик? – Яринка хлопнула белёсыми ресничками. - Как – зачем? – Беляна делано охнула. – Соревноваться, на княжне жениться! И все девицы звонко-звонко расхохотались. - На старике были жреческие одежды, - вдруг серьёзно сказала Рада. - А въехали они по Речной Дороге, - додумала Деяна. – Ведущей мимо Озёр и Низкополья к Старой Твердыни, где отчаливают в Дрва-ан-Неч… Вымолвила – и замолчала, уразумев. На острове Дрва-ан-Неч скрывался Кельярвашьян Тагр, верховный жрец павшего Асоргарда. Неужто, он зачем-то понадобился Аш-Сохндэйэ, либо отцу? Все мысли о замужестве тотчас выпорхнули из её головы, как голуби из-под крыши. Ужели, родитель всё-таки решился взять ситуацию в свои руки? И, вопреки обычаю, выиграть выборы, что, верно, состоятся уже осенью, если не к урожаю? Деяна резко вскочила, уронив с колен шитьё. Подняла его, положила на стул, прошлась по комнате туда-сюда. - Что случилось, княжна? – всполошилась Беляна. - Вам плохо? – округлились Яринкины глазки. Но Деяна не ответила – вихрем развернулась и выскочила за дверь. На лестницу, ведущую из Девичьей башни. Под ахи и охи прислужниц «ах, княжна!», «ох, куда же вы!», подобрала юбки и припустила вниз, к покоям отца. «Наверное, он сейчас принимает гостей, - билось в уме и сердце. – И я разузнаю, зачем они приехали на самом деле!» Прислужницы не стали преследовать её – не просила, значит не надо. А стража пропускала, как единственную дочь княжича, любимицу, коей дозволено ходить везде. Так что до мужской половины, Деяна добралась без помех. Но у самых отцовых покоев почему-то струхнула. «А если разгневается? – шепнула осторожность. – Выставит! Столь важные гости – не для женских ушей!» И тихонько заглянув в проход, ведущий с галереи внутрь, она убедилась – и вправду! У дверей покоев стоял старый Вранко, верный телохранитель отца. Этот – не Зденек, который не Жирович – гвардеец, улыбки-мольбы не смягчат. Надует усы, развернёт и отошлёт восвояси… Но миновать его и не требовалось. Весь «важный разговор» доносился из узенького окна. Деяна прильнула к стене, поглядывая – не видит ли кто со двора, и вся обратилась в слух. Да, отец был в покоях не один. И снова «да» - говорил он с гостями и о важных вещах. И… нет, не опять «да», в третий раз. Беседа велась не о дольнском престоле. Да и вообще о странных материях, кои выходили за рамки мира Деяны. - А я говорю «нет»! – сердился отец. – Родитель не дал, и я не могу! - Но государь, Мудрейший Кельярвашьян… - подобострастно недоответил Аш-Сохндэйэ. - Ты – мой главный советник! – перебил отец. – Правая рука! Вот ты и должен советовать, а не заниматься шутовством, не приволакивать стариков! И не просить войска! Аш-Сохндэйэ усмехнулся – неприятно, как зарокотал ворон. - Разве я просил их, мой господин? Мудрейший просто дал ответ на вопрос, отчего лютеет зима! А третий голос – скрипучий, как дверь, забормотал на асоргардском языке. Деяна напряглась, но из столь невнятной речи различила лишь пару слов. «Древние книги», «боги», «великаны». И «война». - О, да, уверяй! – судя по звуку, отец шлёпнулся в кресло. – Успокаивай – мол, это не хвалённая асоргардская хитрость, которой мы провели воеводу из Станераны! - На сей раз это – истина, пусть и малоприятная, - Аш-Сохндэйэ, верно, чуть-чуть склонил голову. - Смотри, - а отец, верно, начал отгибать пальцы. – Получается, великаны колдуют – раз. Насылают зиму – два. Готовятся напасть на Княжества – три. Значит – четыре, надо собрать войска! А что, как ты говорил, причина? Кто снял с них узду? Он вызывающе замолчал, а Мудрейший забормотал опять. - Mar’n Jenyareje, deyēnēn reje an reješ ner. - Ага! – отец хлопнул о подлокотник. – Пять! Виноват Амарасор и Львиный престол, на котором не сидит ваш князь князей! Вы опять хотите, чтобы я спнул змея с этой лавки и устроил… кого там? Да у Дженьярейдже, вроде, не было сыновей… - Значит, я путанно объяснил вам, – спокойно ответил Аш-Сохндэйэ. - А зачем вы тогда с полудня поминаете о нём? Аш-Сохндэйэ тяжело вздохнул. - Не потому, что прошу вас отвоевать Асоргард, как десять лет назад. Я уже смирился – сейчас его не вернёшь, не хватит сил. Я просто назвал смерть князя князей, как причину возвращения магии в мир. От напряжения, Деяна почти перестала дышать. Сердце колотилось о рёбра, как бешеное – вот-вот проломит и выскочит. Падение Асоргарда случилось, когда она была совсем ребёнком. И с тех пор она привыкла принимать, как должное, что этой страны больше нет. Бялокаменец заполнен беженцам, а при дворе насаждают её обычаи, в угоду Аш-Сохндэйэ и гипанам, поступившим на службу деду. Но она и помыслить не могла, что последствия окажутся куда всеобъемлющей, нежели распад остатка древней сверхдержавы и смена династии. - Мудрейший Кельярвашьян говорит – без князя князей равновесие во Вселенной нарушилось, - нагнетал Аш-Сохндэйэ меж тем. – Ибо в священных книгах написано - он сдерживал напор сил, враждебных людям, по воле Богов. После же гибели Дженьярейдже (да пирует он в Небесных Чертогах!) нелюдь начала возвращать былую мощь. Капля за каплей, пока не это стало заметно. - И что это значит? – отец уже не слушал, ибо утомился предшествовавшим спором. - Надо подготовиться, государь. Укрепить города на северных границах, собрать войска… - И на Асоргард? - Нет, защитить Дольну, пока не… - снова начал, было, Аш-Сохндэйэ. Но не договорил – вмешался четвёртый голос. Молодой, приятный и звонкий, и подозрительно знакомый Деяне. - Не хочу отвлекать, государь, но Мудрейший устал с дороги, - произнёс он. – Да и я не смыл в бане пыль и пот после половины луны в седле. - О, простите, ясноликий Асвемахн! – извиняясь, загудел отец. – Главный советник заболтал меня, совсем забыл о долге гостеприимства! И он с грохотом вскочил с кресла и кинулся к двери. - Слуги! – разнеслось по коридору. – Вранко, позови слуг! Пусть приготовят комнату Мудрейшему, постель, вина… - И баню князю Аш-Кхаравадру! – добавил Асвемахн вслед. – Хотя, если оной нет, прикажите юношам накипятить бадью, отмокну и в ней. - Да что «юношам», «юношам»? – передразнил отец. – Девок кликну, красивых! Ты же гость! Вместо ответа, Аш-Кхаравадр звонко рассмеялся, и перед глазами Деяны так и возникла его сияющая улыбка. «Асвемахн, - повторила она про себя, как слизывала с ложки мёд. – Его зовут Асвемахн! И – о, боги, счастье – он – князь! Не стражник! Не всадник! Не богатый купец!» И на миг, краткий миг, она представила, как вышивает на вороте рубахи асоргардские обереги, а не лишь птиц и древа. Если дойдёт, если Аш-Сохндэйэ посодействует, умолит, а Прядущая Судьбы подсобит… Ужели, отец будет против такого брака? Способного обеспечить ей положение и без владения Дольной? Мечты столь увлекли Деяну, что она была не в силах отлипнуть от холодной стены, отделявший её от – теперь уже - милого. И напрочь позабыла всё, подслушанное и произошедшее ранее. Потому и не обратила внимания на шаги, завернувшие на галерею. А, может, Аш-Сохндэйэ, обученный в Асоргарде искусству войны, передвигался бесшумно? Как кот на мягких лапках? - Ясноликая княжна, - раздалось прямо перед ней. – Вы долго ждёте здесь? Деяна встрепенулась от неожиданности, отшатнулась и чуть не оступилась. Благо, сильная рука удержала её, не дав упасть. - Да… нет… недавно пришла… - растерялась она. Вблизи Аш-Сохндэйэ был не кот – коршун. Те же пронзительные глаза, видящие жертву с высоты небес. Или зубр – та же борода, тяжёлое лицо и крепкое, могучее тело. - Значит, вы слышали достаточно, - прямо сказал он, не отводя взгляд. – Откуда же? - Я… не… - Не скроете, княжна. Вы не умеете лгать. - От войска, - Деяна решила – лучше признаться честно. – От князя князей и великанов, вновь обретших мощь. И… это плохо, ясноликий? Неужто мне, дочери княжича Миляна, сего знать не должно? Аш-Сохндэйэ задумался – на взмах Деяниных ресниц, и отпустил её руку. - Нет. Это неплохо, что… вам известно. - Я никому не скажу! – пообещала Деяна с мольбой. – И… раз отец не хочет, могу и помочь! Только скажите – как? В ответ, Аш-Сохндэйэ смерил её пристальным взглядом. Словно оценивал, где она пригодится и для чего подойдёт. - Вы сейчас шьёте приданое? – наконец спросил он. - Да, советник. - Так возвращайтесь в Девичью башню к подругам и шейте дальше, княжна. Сейчас для блага Дольны от вас не требуется иного. - Вы знаете, кто мой жених? – Деяну вдруг осенила догадка. Аш-Сохндэйэ загадочно отвёл взгляд. - Доподлинно то известно одним богам. И добавил, спустя краткий миг: - Но будет неплохо, коли вы украсите рубаху жениха узором, увиденным утром на рынке. Ибо мы с Мудрым Кельярвашьяном уверены – ему он придётся по душе и принесёт счастье.