Кровь теней

Дарек натянул одеяло до самых ушей и сладко задремал. Несмотря на солнечные лучи, играющие в комнате и людской шум, летящий снизу, со двора. Как же он не любил вылезать из кровати, умываться, гнать сны – особенно яркие и невиданные доселе! Поваляться подольше – определённо лучше, чем с рассветом вставать на молитву. - Светорожденный государь! – вновь заскрипела дверь. И возглас бывшей кормилицы: - Ах, вы ещё не одеты! Ох, поднимайтесь, горе и радость мои, ой, Матерь Стихий! Ясноликий Аш-Видерэстьяр ж мне снова задаст! Делать нечего. Пришлось покидать уютную кровать. Умываться ледяной водой, обряжаться в штаны и узорчатую рубаху – новенькую, с кормилицыной иголочки. Подпоясываться кушаком, зашнуровывать тесные сапоги. И, с двумя «кровными братьями» - позади и впереди, идти лабиринтом коридоров в храм крепости Анвидарья. Нет, саму крепость Дарек любил. И даже не любил – обожал. За её древность – возведена забытым народом в Века Богов, за подъёмную корзину, за широкий мощёный двор. За дивный сад, растущий в пещере без потолка, за тысячи тайников и ходов. За полуразрушенные чёрные башни, где можно прятаться и играть. Но если бы просто обитать в ней, вольно и без суеты! А не перемещаться каждый день одним и тем же путём: из спальни – в храм, из храма – за стол, из-за стола – на упражнения, с упражнений – на уроки жреца Дэйэмахна… Дарек не жил. Дарек существовал по строжайшему расписанию, не имея свободной песчинки в часах. Ибо князь Аш-Видерэстьяр, его наставник и местоблюститель, повторял: - Без воспитания, мой Светорожденный государь, вы не вырастете достойным отца. Когда он, наконец, вступил в маленький храм, все обитатели Анвидарьи уже собрались там и ждали его. - Светорожденный Асордарэ, князь князей, князь свободных людей! – провозгласил «кровный брат», шедший впереди. И каждый – воины, их семьи и слуги, пал ниц или поклонился. Зависимо от сословия и должности при дворе. Склонил голову и Аш-Видерэстьяр. Но не низко – едва заметно, из-за возраста и болезни. Седобородый старец, костлявый и согбенный, он восседал в золочённых носилках-кресле, ибо уже два года не мог самостоятельно ходить. И хмурился, сжимая тяжёлый посох в узловатых пальцах. «Сейчас будет сердиться, - угадал Дарек, направляясь к нему. – Вот точно – будет!» И когда он встал – как положено - рядом, Аш-Видерэстьяр и вправду произнёс: - Светорожденный, люди не могут начать работу, не вознеся Солнцу утренний гимн. А вознести утренний гимн – без вас! - Ой, - Дарек потупился и покраснел. Задремав, он и не подумал, что проспи он до полудня, люди ждали б и до полудня, и до вечера. Ради необычной грезы, в которую хотелось окунуться вновь, он нарушил течение жизни всей крепости. Не бесповоротно, но малоприятно. - Что значит сей «ой», государь? - Он значит: «простите, ясноликий»! - Я-то прощаю, ибо не имею права гневаться, - солнце блестело на Аш-Видерэстьяровых ожерельях и перстнях. – Но вы обязаны заботиться о подданных и не утруждать их понапрасну. Пусть вам и всего одиннадцатая весна. - Конечно, ясноликий… - Дарек подавил зевок. – Но я видел удивительный сон… - Удивительные сны надо смотреть со второй по пятую стражу, вместо чтения поэм Рудхеана. - Но… - Вот ваш отец в свои десять лет… Дарек хотел возразить: «Но вы вначале выслушайте, что мне привиделось, князь!». Однако смолчал, ибо вознесение утреннего гимна Солнцу началось. Наступило время не споров с местоблюстителем, а просьб к богам. Просьбы эти он давно выучил наизусть. Мудрый Дэйэмахн, как и вчера, луну и год назад, молил Небесного Всадника осветить новый день. - Сохрани от зла сию крепость и город в долине, - заливисто пел он. – Сохрани от зла князя князей Асордарэ и Асоргард, оплот людей! Находившиеся в храме обитатели Анвидарьи, воздев руки к небу, присоединялись к нему. Шёпотом добавляли свои нужды, вымаливая у солнечного бога необходимое им. Должен был просить своё и Дарек. Но от гула сотен голосов, усталость опять сморила его. И, закрыв глаза, он опёрся о носилки Аш-Видерэстьяра и начал погружаться в дрёму. Хотя стоял прямо под круглым отверстием, вырубленном в потолке, и лучи били ему в лицо. …Ледяная пустыня. Оскал белых скал у небоската и тьма без луны и звёзд. А он, окоченевшими руками, пытается высечь искру из кремней, запалить дрова, лежащие на жертвеннике… Видение ночи явилось опять, столь же чётко и ярко. - Светорожденный! – разогнало образы шипение наставника. – Распрямитесь! Не любите народ – хоть почитайте богов! - Я… не… - очнулся Дарек. – Я был… - Вы не возносите просьб! Молите, молите Сульярасора, дабы он помиловал наш бедный край и помог пятерым князьям возвратить его! Государей боги слышат лучше, нежели простых смертных! - Но князь! – на сей раз Дарек решил не позволить наставнику увильнуть. – Похоже, это они и говорили со мной… Боги… В том сне… Я желал досмотреть, ибо никогда не видел таких… - Светорожденный – молитесь! И Дарек нехотя принялся повторять давно зазубренные просьбы об «успехах в учёбе, укреплении духа подданных, оставшихся на захваченных землях и скорейшем возвращении Асоргарда из-под власти Амарасора-ахэ». То, что, согласно Аш-Видерэстьяру и правилам двора, ему было положено требовать у Солнца изо дня в день. Но его разум было уже не остановить. Бездумно бормоча, он вспоминал ночные образы, один за другим. Выстраивая их, как сцену на барельефе. …Пурга запорошила глаза. Колючий ветер сбивает с ног. В небесах нет светил, а земля скована льдом, перемежающимся с островками песка. И он – взрослый, в позолоченной броне и отцовском венце, восходит к жертвеннику по скользким ступеням. Пытаясь, пытаясь разжечь огонь, отправить послание о помощи богам на небо. У ног же его свернулся толстенный змей, отгоняющий снежные вихри. А голову заслоняет чёрными крыльями ворон… Нет, не ворон… Вороница… - Сульярасор… - сами прошептали губы. - Добрый Сульярасор… Аш-Видерэстьяр отмахивается… Пожалуйста, разъясни мне, что значит это видение? Сказал – и вздрогнул, ибо отступил от положенного текста молений. Впервые попросил божество не «должное князю князей», а волнующее его – Асордарэ Дэйэджену, мальчика десяти лет. Раньше, как бы не надоел ему Аш-Видерэстьяр, как бы не болела душа, он молчал. Не взывал, дабы Небесный Всадник избавил его от опостылевшей жизни без воли, сделав обычными ребёнком. Или дал хоть на миг познать родительское тепло. Вернул не «достойного подражания», но живого отца. И мать. Ошарашенный собственной вольностью - и одновременно воодушевлённый ею, Дарек и не заметил, как моление кончилось. На солнечных часах чуть скользнула тень, лучи перестали светить в колодец. И люди поспешили из храма на работы, бия ему поясные и земные поклоны. - Вы сегодня на себя не похожи, Светорожденный, - высказался Аш-Видерэстьяр, когда храм опустел. - Чем, князь? – спросил Дарек, разумея ответ. - Ни разу вы не выказывали столь великого непочтения высшим и старшим. Дарека потянуло ответить колкостью. Следом за нарушенным молением, впервые не подчиниться наставнику. Проявить власть, показать – он князь князей, что некогда возглавит великую армию и повергнет змея с престола предков. Но он смирил сей порыв. - Я постараюсь не допустить подобного снова, - пообещал он. – «Чувства – зло», речёт мудрый Дэйэмахн. Побегу же слушать, что нового он поведает нам с друзьями за завтраком. В последние пару лет, Дарек нередко принимал пищу в обществе не только ровесников, но и учителя-жреца. Ведя «беседы о важном» и получая знания без «отрыва на удовлетворение потребностей тела». Он поклонился Солнцу - на восток, и уже был готов лететь в покои, за стол. Но Аш-Видерэстьяр вдруг остановил его. - Нет. - Что «нет», князь? – Дарек чуть не упал, развернувшись прямо на бегу. - Нет, государь, - Аш-Видерэстьяр кратко кивнул. - Сегодня вы будете завтракать в покоях у Главной Башни, со мной и Ланганэ. - Тогда подождите - я прикажу кому-нибудь из слуг занести книги в класс, - Дарек заозирался, ища человека, чтобы сие поручить. Но следующие слова Аш-Видерэстьяра повергли его в самое настоящее удивление. - Светорожденный, не надо и книг, - произнёс тот со странной печалью. - Сегодня следует отложить уроки. Мы просто позавтракаем, а потом вы поиграете с другом, вплоть до заката. - Но князь! - Дарек не понимал, что происходит. – Обычно ж положено… Я поступил слишком плохо, да? - …обычно положено уделять приятелям время, - закончил Аш-Видерэстьяр. – Представьте – когда-то я сам был мальчиком и дружил с вашим отцом. И ведаю, каково это – разлучаться, разъезжаясь по разным сторонам света. - Ланганэ уезжает?! – Дарек аж подскочил. - Куда? Двенадцатилетний Ланганэ Видерэстьяр, пятый внук наставника, был единственным из мальчиков в крепости, с кем он общался не из долга, а близко. Обсуждал жизнеописания полководцев, лазил по деревьям в саду и обустроил тайную «оружейную» в одной из разрушенных башен. - Не он, - успокоил наставник. - А кто? Но вместо ответа, Аш-Видерэстьяр стукнул по полу посохом. Тут же рядом беззвучно возникли двое носильщиков: темнокожий из Дэйрлокхи и белый – из «людей моря». Родом с крайних юга и севера асоргардских владений. Как заочно обозвал их Ланганэ: «День и Ночь». Они взялись за жерди, подняли кресло и понесли. Не позволив Дареку продолжить разговор. Ему осталось только молча следовать за наставником к Главной Башне. По дороге, ему тоже не удалось переброситься с Аш-Видерэстьяром ни словечком. Носилки тащили быстро, приходилось не отставать. Да и мешали люди, встреченные в коридорах (естественно – падающие ниц) и неизменные «кровные братья». Дареку оставалось лишь гадать. Воображать, сопоставлять и лопаться от любопытства. Раз уезжает не Ланганэ, то почему надо прощаться с ним? А наставник стал грустным, смягчился и подобрел? Расчувствовался, вспомнив о собственной дружбе с отцом? И вдруг накатила невероятная догадка. - Ах, Матерь Стихий! Неужели, увезут меня?! Похоже. Иначе получалась бессмыслица. Но – нет. Невозможно. Ибо Аш-Видерэстьяр неоднократно повторял: - Для безопасности, Светорожденный, вам нельзя покидать крепость и долину Льчевадр. А на вопрос: «Почему, я ж выеду с сотней всадников!», пояснял: это место приняли под защиту вилы, хозяйки здешних гор. - Мы схоронились тут десять лет назад, - рассказывал он. – Когда ваш отец - князь князей Дженьярейдже был убит, а столица взята. Я, как Первый советник, возглавил беженцев, и провёл их сюда по тайным тропам. А вилы сжалились, узрев бездомных сирот, вдов и стариков и очертили Лчьевадр дивной Оградой. Магической стеной - мороком, не пропускающим врага. Однако тот сон… Дарек явно видел в нём не здешние горы и места. Да и в запрете Аш-Видерэстьяра имелось одно «но»: - И вы пребудете здесь, пока не станете достаточно взрослым. То есть – он был заключён в Анвидарье до шестнадцати-двадцати лет. Доколе не сможет отомстить Амарасору за отца и возглавить войско, что соберут из соседних народов пять князей. Но кто знает мысли богов? Вдруг они решили устроить змею погибель сейчас, ибо он прогневил их своим нечестием? Не дожидаясь, пока Дарек сделается из мальчика воином? Когда они вошли в покои наставника, ведущие в Главную Башню, стол был уже готов. На чёрной столешнице стояли лепёшки, кувшины, фрукты и четыре – не три, золотых кубка. «Ага, - смекнул Дарек. - Похоже, князь ждёт гостей». И повременив, пока «День» помог наставнику доковылять до кушетки и удалился с «Ночью», спросил: - Кто же придёт четвёртым? - Верный слуга, - ответил Аш-Видерэстьяр, поправляя подушку. – Ложитесь, Светорожденный. - Но кто он? – послушавшись, Дарек присел. - Мои глаза и уши за Оградой. Асвеан Меджьян Быш, только вчера вернувшийся из внешнего мира. - Ого! – взор Дарека полыхнул. – А он расскажет мне об Асоргарде, как там сейчас? И о Полумесяце, Дольне, Степи, Пяти Княжествах? Ой, Матерь Стихий, как я туда хочу! - Расскажет и покажет, государь, - Аш-Видерэстьяр скосился на солнечные часы, стоящие у стола. Но они, в отличие от прочих, не сообщали время, ибо в просторных покоях, заставленных массивной старинной мебелью, густел полумрак. И, казалось, вообще остановилось течение лет, застыв в эпохе наставниковой и отцовской юности. - Покажет? – Дарек зацепился за слово. – На карте, да? Или он что-то привёз? - Нет, он не привёз. Он увезёт. Голос Аш-Видерэстьяра дрогнул – впервые за десять лет жизнь Дарека. И он отвернулся, прикрыв глаза костлявой ладонью. Только замерцали камни тяжёлых перстней. - Он увезёт? – повторил Дарек эхом. - Он увезёт вас, - протянул Аш-Видерэстьяр, обуздав мимолётный порыв. – Завтра утром вы спуститесь в город Эстагард, лежащий в Лчьевадр. Основанный беженцами, что я привёл сюда, спасая от кошмара войны. А едва привыкнете к воздуху долины, отправитесь с ним. В небе словно раздался удар грома, а земля – качнулась и ушла из-под ног. Сердце Дарека учащённо забилось, и, чтоб успокоиться, он обхватил подушку с изголовья. Да – он предполагал, что сон возвещал о начале новой жизни, о дальнем пути. Возможно, ведущем на Север, возможно опасном. Но одно – гадать, а другое – взаправду услышать: час пробил, войска собраны, надо покинуть дом. - Началось, дорогой наставник? – он едва смог вымолвить это от волнения. – Пять князей заключили союзы? Мы идём на Асоргард? Аш-Видерэстьяр отнял ладонь от лица и вздохнул. - Нет. - Тогда я неверно расслышал, князь? И асвеан Быш не заберёт меня с собой? - Вы всё правильно расслышали, лев, - Аш-Видерэстьяр глянул на него с тихой печалью. – Но в этой игре не я совершил первый ход. - А кто? - Захватчик. Змей. Амарасор-ахэ. Асвеан Быш доложил – он разузнал про вас. Пусть мы и скрыли от мира, что у Светорожденного Дженьярейдже (да пирует он в Небесных Чертогах!) родился сын. И теперь ищет, чтобы убить. - Убить? – Дарек приложил руку к горлу. Ему почему-то представились вихри из сна и меч палача. - Потому вас и приходится удалить из Анвидарьи, дабы защитить, - в тоне Аш-Видерэстьяра зазвучала забота. – И не только вас, ибо где дым, там и огонь. Первым делом, враг будет искать во владениях, оставшихся у асоргардцев – здесь, на Дрва-ан-Неч и в Пограничье. И найдя среди беженцев, проникнет через заставы и Ограду и погубит сразу и всех. Уничтожит и голову – князя князей, и тело – народ, нашей державы за раз. Потому надёжнее вам спрятаться среди чужаков. Говоря это, Аш-Видерэстьяр поднял и повертел в руках кубок, стоящий к нему ближе всех. - Я обязан убедиться, Светорожденный. Прежде, нежели зайдёт Быш, прежде, чем отпустить вас в путь. Вы помните Пятерых? По именам? - Конечно! – гордо ответил Дарек. - Князь Рейджеормэ Аш-Сохндэйэ, полководец, владетель Шайанин-локхи. Князь Кратендэйэ Аш-Ан’маарех, хранитель Великого Канала. Княжич Сульяран Ан’дэйр с юга. И… и… - И? - И мой дядя, князь Асвемахн Аш-Кхаравадр, брат матушки, княгини княгинь Гъельди. - А пятый? - Князь… князь… - Князь Агнерейдже Аш-Скитаарн, владыка Степи, - Аш-Видерэстьяр вернул кубок на стол. – Тот, кого помнить важнее прочих, ибо он защищал княгиню княгинь, пока вы не появились на свет. Покажите – оберег при вас? - Ага, - Дарек достал из-за ворота рубахи шнурок, на котором висело медное кольцо в виде свернувшегося снежного льва. Если честно, ему не особо нравилось таскать эту штуку на себе. Едва ли не с рождения, не снимая ни днём, ни ночью. При том, что порой она пребольно жглась. Однако Аш-Видерэстьяр удовлетворённо полюбовался оберегом. - Не вздумайте его снимать, - наказал он. – Особенно в дороге. Да и, покуда не падут враги. - Но почему? – Дарек спрятал снежного льва обратно. Глаза Аш-Видерэстьяра загадочно блеснули. - Сейчас не объяснить. Позже, когда достигнете совершенных лет. Ибо Быш, конечно, надёжен… Но есть узы, защищающие вернее обетов и мечей. Вплетающие наши клятвы и слова в саму материю мира… И они могут остаться последним прибежищем, когда против тебя не-люди. На губах Дарека застыл очередной вопрос: «И что это за связи, князь?», но задать его он не успел. Ибо «кровные братья» с той стороны распахнули дверь, и на пороге появился асвеан Меджьян Быш, которого вёл Ланганэ. Асвеан Быш понравился Дареку сразу. Он был крепкий, точно скала, с широкими плечами и открытым, простодушным лицом. - Князь Аш-Видерэстьяр! – поклонился он, согласно обычаю. – Князь князей! Недостойный приветствует вас! Обок, Ланганэ тоже согнулся, как тростинка на ветру. - Иди сюда, дорогой! – Дарек вскочил с кушетки и потянул друга за собой. – Ложись! И важно приветствовал асвеана: - Наставник уже поведал мне о вас, чьи подвиги во имя Асоргарда достойны восхищения. И я рад разделить пищу с героем. В ответ, Быш рассмущался, зажмурившись, точно от солнечных лучей. И заотнекивался – мол, недостоин есть с князем князей за одним столом. Но Аш-Видерэстьяр чётким приказом прервал выражение почтения. - Меджьян, по воле местоблюстителя, привыкай! Вспомни ночной разговор. Дорога предстоит дальняя и опасная. Так что учись обращаться с Асордарэ вольно, как с сыном. Тут Быш уже не посмел ослушаться и лёг. И завтрак начался. Из ниоткуда возникли старухи-служанки, разливающие вино. А из глубины покоев заструился плач свирелей и цимбал. Аш-Видерэстьяр учил Дарека – без музыки в Асоргарде нет застолья. Обычай древний, как мир. А ещё – решения принимаются дважды: в Совете и за чашей, ибо вино развязывает язык. Впрочем, применить второе на деле ему доведётся нескоро. Пока же Дарек просто вслушивался в беседу, узнавая о предстоящем путешествии всё больше и больше. Они покинут Эстагард к окончанию Луны Цветения. И отправятся в дорогу под видом переселенцев. Они с асвеаном прикинутся семьёй – сыном и отцом. А остальные – охрана, два «кровных брата» и «стражи» дома Видерэстьяр – их односельчанами. Согнанными с насиженных мест неурожаем, изводящим крестьян во Внешнем мире десятый год... - А можете показать, куда мы поедем? – попросил Дарек. - Конечно! Дозволите? – асвеан Быш указал поворотом головы на стол. И, закатав рукава, принялся деловито переставлять кубки, кувшины, пиалы и блюда. Да столь ловко, что, когда в их расположении начали угадываться страны Среднего Мира, Дарек и Ланганэ присоединились к нему. - Итак, Светорождённый, сейчас вы вот здесь, - он указал на кубок, изображающий Лчьевадр, справа от кувшина - Асоргарда. – А добраться мы должны вот сюда, - перевёл руку на пиалу с фруктами, стоящую на другом краю. – В Дальнюю Степь, земли кочевых народов. Ко двору Белого Хана, где состоит послом сын ясноликого Аш-Ан’маареха. - Через Полумесяц, Станерану, Дольну и Великий Канал Нечганэ? – Дарек провёл пальцами маршрут. – И, едва ли не по границам Пяти Княжеств? Матерь Стихий, это так далеко! - Только Полумесяц вы объедете горами, - вставил Аш-Видерэстьяр. – он близко к Асоргарду, жители догадаются. - О чём? – полюбопытствовал Дарек. - О том, кто вы, по очам. Да, Дарек не часто задумывался об этом. Но тут сама пришла мысль – ему и вправду непросто раствориться в толпе. И асвеан Быш со стражей получат лишнюю мороку. Ибо его глаза, как и у большинства Дэйэджена, не чёрные и не карие, а золото и янтарь. Аж кормилица нередко восторгалась: - Ах, свет солнца! Ах, кровь богов! А следом за этим, невольно вспомнилось и утреннее моление. Как он просил Сульярасора – Солнце, разъяснить сон – и доселе не получил ответа. «Мне предстал север, лёд, - Дарек бродил взором по столу, до Хладноземья – блюда с горкой лепёшек. – Но меня увезут на запад, в засуху! А вдруг, видение не было вещим?» …Или асвеана Быша постигнет неудача? Не осознание, не образ – но безусловность, что свершится страшное, вдруг затопила разум Дарека. Оберег, пять князей, таинственные узы, вплетённые в материю… И он вздрогнул, понимая – не предотвратить беду. Потому, когда завтрак подошёл к концу, и Аш-Видерэстьяр задержал его – на миг, растолковать «сон, о котором он твердил с утра», он кивнул: - Не стоит, я зря поднял шум. А времени мало, меня ждёт Ланганэ! Так как, раз Аш-Видерэстьяр не откликнулся сразу, значит смысл посланья богов скрыт от него. Тем более, раз он не считает отъезд из Анвидарьи началом исполнения Дареком предназначения. А сам Дарек уверялся всё больше – не годы спустя, но именно с нынешнего утра и сна, его история началась.