Кровь теней

Будь Горислав понеопытнее и помоложе, он возомнил бы достигнутое «великим свершением». Действительно – всего за утро и спас купца с сыном, и нанялся в охрану обоза, и приблизился к местным. Да и, самое главное – зачем его отослали сюда – уничтожил отряд Хладноземских разведчиков. И добыл карту – сведения о заречных и доказательство готовящейся войны. «Вот и как тут не возомнить себя героем? – заявил бы он, в бытность юнцом. – И не исполниться гордости – мол, так славно служу полководцу?» Но опыт десяти долгих, кошмарных лет напрочь отучил Горислава радоваться слишком рано. И приучил различать, где «великое свершение», а где – малый шаг к нему. Важный, но способный привести к провалу, если он не закрепится в Переправе. И не получит не одну лишь карту, но разузнает, для чего, кого и кем собирались сведения, изображённые на ней. Сейчас он сидел в корчме Дубовича, в самом дальнем углу. Зажёг лучину, достал из седельной сумки чернила, перо, пергамент и перерисовывал, как мог, города и пометки рядом. Дабы с рассветом накрепко привязать письмо к лапке голубя Моньярасора, что он вёз с собой. Маленькой, но очень выносливой почтовой птицы, выведенной в Шайанин-локхе. И отослать – вначале княжичу Ан’дэйру, а через него и самому полководцу. Ясноликому Реджеормэ Аш-Сохндэйэ. «Четверо заречных, - подписал Горислав свой труд. - Разведывали, нанявшись к торговцу из Переправы. Имели сие при себе». Оторвался, поднял взгляд на обозников, шумно поминающих убитых злодеев. И добавил: «Ваши догадки подтвердились. Они нападут. Будет война». Ещё одна. И не мене кровавая, чем разрушившая Асоргард десять лет назад. Когда величайшее войско в истории, покорившее мир, не сумело остановить дикарей Амарасора-ахэ. Горислав мысленно вернулся к полудню, вспомнив, как обозники хоронили Кривого, изуродованного и длинного. Как Дубович привёл из Быстринки жреца, а Ёрш заплатил за обряд овечьей шкурой и бочонком медовухи. Как огонь костров не хотел разгораться, пожирать великаньи тела. А парни – Вторак и другие, кого он пока не выучил, повздыхали, а потом довольные напились. Не разумея – пылают предвестники их погибели. Горислав в последний раз сверил карты и запрятал чернила с пером и пергаментом обратно, в седельную суму. Он не хотел, чтобы этих, пусть и чужих людей, настигла смерть. И сколь легче было осознавать – сейчас, десять лет спустя, он не мальчишка, не закончивший обучения. Но воин, асвеан, способный помешать. - Эй, мечник, айда к нам! – на стол с размаху налетел… Горислав не запомнил. Один из Ершовых молодых, но не Вторак, уже нализавшийся в стельку. - Я пью, - он чуть пригубил из кружки, стоящей рядом. И быстро свернул обе карты и сунул вслед чернилам. Не хватало ещё, чтоб забрызгали и заплевали. - Да ты, не будь смурным! – парень разлыбился до ушей. – Ну? Ты ж наш брат? - Тащи его! – загудели из середины корчмы. - Ой-ей! Волочи! - Давай его! Они попробовали поднять Горислава со стула и потащить к стойке. Но он вскочил первый и отступил от протянувшихся рук. Он не совсем соображал, как быть. Ёрш со Жданом отошёл ко сну, значит людей не уймёт. А за десять лет из его памяти напрочь вылетело, как весело отвертеться от пьяного сборища. Обычно дело решалось кулаком… если не чем поострее. Но помощь пришла с неожиданной стороны. - А ну, чего насели? – распихала парней старшая Дубовичевна. – Не видите – ясен князь устал? - Ну-у!!! – загудели те. - А и ну! Допивайте-ка медовуху и живо по лавкам, вам завтра ехать! И, цепко схватив Горислава за руку, она быстро потянула его прочь – в соседнюю комнату. Отфыркиваясь от обозников, делающих непристойные жесты и громко гогочущих им в спину. В том помещении - небольшом, возле кухни, лавки и стояли. Рядами. Тут обычно спали бедняки, остановившиеся в корчме на ночлег. Тогда, как кто побогаче, подобно Ершу с сыном, в верхних. Затворив дверь поплотней, Дубовичевна хихикнула. И оглядела Горислава с ног до головы, с восторгом, аж блеснувшем в глазах. - Побудь со мной, - вдруг попросила она. – Чуть-чуть… Мать не против, а отец не заметит… И, скользнув к Гориславу, она принялась осыпать поцелуями его лицо. Прервавшись всего на миг, развязать пояс и спустить с плеч лямки платья. Они с младшей сестрой – почти девчонкой, поглядывали на него с утра. Шушукались, смеялись, расточали улыбки. Потому он предполагал, что может закончиться… этим. Пусть сам и не собирался отвлекаться от долга на подобную связь. Однако кровь взыграла, а страсть полыхнула, застила разум. И, не совсем соображая, что делает, Горислав принялся целовать её щёки и лоб в ответ. Дал ловким пальчикам нашарить завязки штанов, а сам задрал на ней рубашку, ощутив ладонями молодое тело, его округлости и жар. Отчего сердце учащённо забилось в груди. - Ты… ты… - прошептал он, прижимая корчмарскую дочку к себе. Осторожно уложил на лавку и… Шарахнулся прочь. Внезапно. Услышав, как она простонала его имя: - Горислав… - Агнейе… - шелестом ветра долетело из былого. Или Небесного Чертога богов, стоящего на вершине Мировой Горы? И этот голос - знакомый, печальный и мелодичный, отрезвил Горислава. Точно, подкравшись из-за спины, окатил ведром ледяной воды. Сразу вспомнились и лучистые глаза, и звонкий смех, и арканы кос… - Ты… - он отвернулся к окну и поспешно завязал штаны. – Ты… Не надо! Ты не знаешь меня! - Так узнаю! – воскликнула Дубовичевна обиженно. – Ты что, испугался, воин? Да чего мне «честь беречь», я ж не ясная княжна! Она шагнула к нему, но Горислав зажмурился и нашарил под рубахой оберег. Схватил его и крепко сжал, так что медь врезалась в ладонь. - Не надо… - повторил он с напором. Не ясно – девице, или себе. И не подумывая о том, что дела он не испортит, что вряд ли у дочки корчмаря он первый «дорогой гость». Лишь представляя лицо той, другой, кому он когда-то служил. Верно, преданно… но неудачно. - Я здесь проездом, - выдавил он через силу. - На ночь… Потом же не встретимся… А ты мне и имени не назвала. - Киля, - Дубовичевна остановилась, не подошла ближе. Но Горислав услышал, как она зашуршала одеждой – видать, натянула платье обратно. Вот и славно. Он тихо выдохнул. Страсть гасла, мимолётный соблазн уходил, порыв стихал. А образ давно умершей снова лёг острым мечом, разделив ложе меж ним и живой. - Киля… - повторил он, открыв глаза и глянув в окно. И опять, как и в прошлые ночи, засмотрелся на небо, сияющее на севере. Словно занимался рассвет, аж потускнели звёзды. Неделю назад сего явления не было видно над небокраем – темнота, да и темнота. Но, чем плотней Горислав приближался к границам Хладноземья, тем оно делалось светлее и ярче. - Киля, милая, - произнёс он, почти придя в себя. - Если я тебе нравлюсь, то лучше расскажи. Что горит за рекой? - Леса. - Леса? - Да. У великанов полыхают, с самой зимы, Луны Отцов. - Спасибо, - поблагодарил Горислав и разжал оберег. И, не обернувшись, махнул рукой. - Я ложусь, Киля, иди. И отцу с матерью не скажу. Давай мы оба позабудем, что не случилось здесь. А про себя подумал, пытаясь окончательно отвлечься от девичьих красот: «Или в плавильнях очищается металл, куётся броня и мечи... Ковались бы, будь зарево алым!» Наутро они поднялись чуть свет, с третьим петухом. Возвестившим из курятника – просыпайтесь, солнце загнало злые силы в Подземный мир. Спешно позавтракали, парни умылись во дворе из бочки, зевая и охая с перепоя, запрягли коней. И обоз выехал со двора: Ёрш - квашнёй на передней телеге, обок на козлах – Ждан. А Горислав – на верном гнедом Конике, в стае охраны. В суете, он едва успел отправить Аш-Сохндэйэ карту. Подозвать голубя, спавшего на балке, выйти на крыльцо и выпустить его в небо. Надеясь - враг не перехватит, ястреб не сожрёт, и скоро от полководца придёт ответ. И очень боясь столкнуться с Килей. Хоть в дверях, хоть взглядом. Но, несмотря на ночное, та сердечно провожала гостей. На тонких губах - улыбка, ни слезники в круглых зелёных глазах. «Мне жаль, - так и тянуло Горислава сказать, когда он увидел - она машет рукой им вслед. – Я полюбил бы тебя, лучинка, не потеряй луну». Однако, едва обоз миновал реку, и корчма скрылась за леском, жёстко напомнил себе: «И будь я из третьей касты, ибо не должно асвеану распутничать, мешать кровь с иноземной простолюдинкой!» Солнце, меж тем, медленно выползло в голубую высь. Птицы залились в кронах, лучи нагрели перчатки и кожаную броню. Ёрш взялся поучать Ждана, старые обозники заворчали, молодые помалу оживились. Приятель Вторака (теперь Горислав выучил – Волчко) вспомнил шутку – и давай гоготать. «Мне б сейчас влиться в их круг, - подумал он. – Упущу миг – потом не прибьюсь. А знакомства нужны, чтоб поселиться в Переправе, работу найти… На службе у Ерша-то я только до городских стен». Но, как назло, за десять лет Горислав забыл не только, как отвертеться от пьяного сборища, но и в целом, как сходиться с людьми. Да и умел ли раньше? И всё же, раз «человек не справляется, справятся боги». В обеденный час, одна из средних телег вдруг застряла в колдобине. Пришлось доставать - остановиться, приналечь, подсобить ругающимся парням. И Ждану, который не помогал вытаскивать колесо, а только мешал. - А сколько учиться размахивать саблей?! – донимал он Горислава, ныряя под руку. – А где? А у кого? А меня ты научишь? Я заплачу из сундука в Переправе, едва батюшка жалование выдаст! «Лучше не шныряй тут! – ворчал про себя Горислав. – Не видишь – заняты!» Но Ждан не слышал его мыслей и не отставал: - Ну пожалуйста! Ну научи! Я хочу так же, как ты, рубить врагов! Поначалу Горислав собирался отказать: «Оружие - не для купца». Но когда телега со скрипом выкатилась из колдобины, вспомнил вчерашнее, размыслил и передумал. Дать хлопцу пару уроков несложно, времени не отнимет. А тому – кто знает? Вдруг однажды спасёт жизнь? - Ну Горислав… - Ждан взобрался на вытащенный воз и устроился на мешках. - Ладно, Ершович. - Прямо всему?! - Не-а, основам. Меч держать, удар отбить… - А нападать? – глаза Ждана вспыхнули, телеги тронулись. - И убивать разбойника, - Горислав ударил пятками Коника, тот заржал. - Отлично! – довольно протянул Ждан. - Значит, я смогу сражаться на войне, а не прятаться за стеной? Горислав вздрогнул. «Откуда он знает?» И догадался – мальчик просто мечтает, наслушавшись сказок старух. Как и он сам, в детстве грезивший золочённой бронёй и местом подле князя князей. Не ведая, что значит слово «сражаться» на самом деле. Горислав попытался объяснить: - Лучше б тебе не видеть войн… Но Ждан не воспринял и расхвастался во весь голос парням. Мол, «держитесь, задам, мечник берёт в ученики!» А вечером с великой охотой помахался палками во дворе корчмы Некраса, крупнее Дубовичевой, последней перед Пущей. Пока не заплакали летучие мыши, а над севером вновь не разлилось голубое зарево. Обозники Ерша, а также купца Доморада, едущего из Переправы в Тривежье, немало поразвлеклись. Аж высыпали на крыльцо, полюбоваться уроком и пошуметь. - Ого, даёшь! – восторгались они наперебой, когда Ждан отбивал удар. А едва Горислав с новоиспечённым учеником вернулись в корчму, затребовали: - А научи-ка и нас! - Что скажете, достопочтенный? – спросил Горислав на то Ерша, поглощающего обильный ужин. Раз нанялся, пусть и к человеку из третьей касты, своевольничать нельзя. - Скажу - займись и ими, Горек! – тот отломил серый хлеб. – Ждан – хорошо, но проку с того, что он машет мечом, маловато. А способности, как у тебя, надо применять в дело. - Ладно, - согласился Горислав. – Тогда покажу, что успею. До города времени три дня, придётся спешить. Ёрш мокнул кус в тарелку. - Это да, негусто... И тут его круглое лицо осветилось. - Хотя… постой! Ты ж в Переправе работу искал? - Искал. И ищу до сих пор. - Тогда решено! – Ёрш хлопнул в ладоши. - Я тебя в дом найму! Будешь меж поездками парней наставлять, да Ждана со младшим, Вышко. - Достопочтенный, да сохранит вас Держащий Мир! – Горислав не поверил, что слышит сие наяву. Согласившись поучить Ждана, он и не помышлял, что через это вторая трудность разрешится сама собой. И не придётся «вливаться в круг» обозников - хватит знакомства Ерша. Видать, боги и вправду сопутствуют ему! Хотят, чтобы он разведал, как собирается использовать город враг. Этим теперь Горислав плотно и занялся. И вскоре картина начала вырисовываться - куда более пугающей, нежели мнилось на первый взгляд. Согласно карте, заречные пытались проложить путь. От Переправы до двух из Княжеств – Тривежья и Лога. И, чем дольше Горислав разглядывал её – на привалах, сев поближе к костру, тем сомневался меньше и меньше. Они не просто разведывали местность. Город нужен им для переброски войск. - Как выглядит Переправа? – спрашивал он между делом парней. - Она небольшая, - отвечали те. – Но не одна, а как бы две, на разных берегах. - Из северной торгуют с великанами, из южной – с людьми, - гордо добавлял Ёрш. – И у южной находится порт, откуда отплывают вниз по Ночграни суда. - А у северной - пристань! – вставлял Ждан. – А ещё и там, и там есть рынки! И с них отъезжают купцы! - Куда? – уточнял Горислав. - В три стороны света. По Новой дороге, Луговской и Старой, утонувшей в болоте. - А в Хладноземье? - И с северной части туда. Прямо к великаньим быкам и руинам, где обитают духи! «Аш-Сохндэйэ говорил: «они выдвинутся по Шъентадаре-паатх», - сопоставлял Горислав про себя. – Древнему тракту, ведущему с Севера на Юг. Мимо крепостей Нечьяганэ… Но там их ждут. А Переправа возникла, когда Асоргард потерял здесь власть. Потому князья не взяли её в расчёт. Хотя город торговый, из него ведут несколько путей… Слава Агнеасори, высветила ловушку!» Теперь свершение мало-помалу становилось великим. Горислав вник в часть замысла врага. Пусть и не узнал, что за синева полыхает ночью под небом. Показывая Втораку как отбивать меч, он всматривался в облака. Не летит ли голубь Моньярасора, неся ответ? Но крылатый посланец так и не появлялся. Зато появился кое-кто другой. Тайна Севера – а перед ней смутное чувство, белая тень. В последний день до Переправы, у дороги возникло озерцо, куда парни отвели на водопой коней. А он, купая Коника поодаль, вдруг ощутил касанье холодных рук. - Ты забыл, Агнейе… - прошелестел голос-ветерок. – О сыне… сыне… сыне… И конь взвился, а оберег под рубахой потеплел. На миг, обжегши кожу. - Он в безопасности, - Горислав успокоил скакуна. – Тихо, Коник, тихо… Поднял глаза - и заметил женскую фигурку, удаляющуюся в лесок. Белое платье, чёрные косы, серебряный венец... И кровь. Как когда он видел её живой в последний раз. - Агнеасори, огради… - взмолился он, зажмурившись. Отец рассказывал – мёртвые иногда являются в полдень. Одетые в белое, танцующие среди колосьев на полях. Но лишь кому хотят, или имеющим нелюдскую кровь. Потому Горислав боялся – однажды она явится не одна. А под руку с его братом, товарищем, соучеником… Либо в сопровождении других, убитых и замученных людьми Амарасора-ахэ, кому придётся заглянуть в глаза. Заглянуть, чтобы сойти с ума. Ибо он не вынесет встречи. Однако на сей раз Агнеасори оградила. Размежив очи, Горислав увидел только Ерша. Недовольно надувшегося: - Горек, чего застыл? - Скажите, достопочтенный… - он с трудом подбирал слова. – Скажите – здесь колдовское место? Ёрш потянул носом воздух и улыбнулся. - Чуешь, как нелюдь? Угу. - Но… что именно? В ответ Ёрш кивнул на парней, переодевающихся на берегу. - Пуща близко, Горек, - он чуть понизил голос. – Лешачий лес. - Лешачий? – Горислав слышал о Пуще несколько раз. Ровно и то, что на Севере, как и в Дэйрлокхе, сохранились племена этой нелюди. Но не соединял сии два явления меж собой. - Он древний, - Ёрш тоже снял однорядку и вывернул её наружу нутром. – И там живёт Хозяйка, что охраняет нас. - Кто? - Владычица Пущи. Вождиха-лешачка, способная и украсть детей, и напустить зверей на стада. Но и защитить, коли за проезд платить дань. - Вы поклоняетесь лешакам? – Горислав чуть не скривился. – Приносите жертвы? - Мы почитаем их, - Ёрш благоговейно возвёл глаза. – Да помогаем, особо сейчас, в голодное время… Стой, Горек - выверни-ка одежду! - Зачем? - Иначе нельзя. Сцапают, уволокут и забьют дубинами насмерть! Горислав кивнул – согласился по-северному, вывернув изнанкой не рубаху, а плащ. Его ужаснула дремучесть северян, но захотелось посмотреть лешаков. Хотя и не оставляло беспокойство – вдруг колдовское место призовёт тени? Сотни убитых, что явятся средь дерев? Пуща показалась у небокрая малое время спустя. Тонкая чёрная полоса, переросшая в тысячелетний свод. Туго сплетённые арки ветвей, темнота, затхлость и тишина. Чужой, незнакомый мир, веющий непонятным и нелюдским. Но не враждебным. Точно похожее место, где Горислав некогда побывал. Обоз вкатился туда торжественно, молча. Затихли разговоры и шутки парней. Казалось – старались и не дышать зря. Горислав замечал - меж стволов… нет, не мертвецы. Лежит снег и белеют цветы. А птицы поют… но невесело, глухо-глухо. И чрез листву пробивается свет – но совсем чуть-чуть, тускло и бледно. «Лешаков не видно, - разочарованно подумал он. – Где же они?» И, словно в ответ, в чаще хрустнула ветка. Надломилась под тяжёлой ступнёй. Да защёлкало, чуть слышно, сливаясь с щебетом птиц. С одной обочины дороги к другой, переговариваясь, продвигаясь обозу вслед. Заставив Коника насторожиться, навострить уши. Лешаки всё-таки были здесь. Лешаки наблюдали за ними. Пусть сами не показывались из тьмы и сплетенья ветвей. Горислав мигом заозирался по сторонам. Желал уловить движение, фигуры, черты нелюдских лиц. За сим занятием, он не поворачивался вперёд. Естественно, не заметив, как дорога расширилась и перетекла в вытоптанный круг, по самой серёдке которого зеленел островок травы. Где стоял большой серый камень, замшелый и изрезанный рунами великанов. Верно, до Ашьямнгарда Шъентадарэ служивший границей двух областей. Либо жертвенником злым северным богам. Ёрш молча сделал знак остановить телеги, обернулся, шепнул. Парни же подхватили, передав по обозу, к хвосту: - Осьмич… Осьмич… Имя мужика, назначенного отвозить дань. - Сейчас, Хозяйка, обожди малость, - извинился тот, едва услышал призыв. Привычно щёлкнул вожжами и направил одну из телег, гружёную доверху, прочь от остальных. Прямо к камню, где спрыгнул с козел, не коснувшись травы. Поклонился на четыре стороны лесу и дал дёру обратно. Испуганно, с быстротой полевой мышки. Выехали из Пущи обозники тоже молча, в смеси благоговенья со страхом. Лесостепь кончилась, как и холмы – теперь слева деревья стояли стеной. А справа горел закат, заглушая яркую синеву. «Надо побольше узнать и о лешаках, - думал Горислав, поглаживая Коника по шее. – Загадочная нелюдь. А князья не учли и их. Правда, на Юге в Дэйрлокхе они больше по зельям, не колдовству. Продают их богатым для леченья и приворота... Но кто знает глубину омута? Чью сторону они примут в войне?» Он не успел закончить мысль, когда впереди замаячила лента большой реки. Да очертания города на двух берегах. Деревянного, как и говорили парни. Угрюмого, освещённого малым числом огней. А над плечом Горислава захлопали долгожданные голубиные крылья. На сей раз тёмно-стальные. Принадлежащие крупной птице княжича Сульярана Ан’дэйра.