2. Сторона Б: Мир чувств
20 февраля 2023 г., 01:41
190520??
Узнала я о племяннице с именем Минджи из ее комнаты. Она жила там, где в мое время была спальня Хёнсока. Тогда-то я и прочла ее дневник. Смерть ее матери, наверняка, повлияла на их семью. Именно поэтому Хёнсок вел себя так. Честно, не знаю как бы повела себя на их месте, только чувствую одно: мне было бы все равно, умерев моя мать. Интересно, в этом времени она все жива? Клянусь, эта дама переживет каждого из нас. Однако, мне не хотелось бы закончить свою жизнь далеко раньше. И, судя по всему, небольшого зрительного контакта в проходе не хватило Хёнсоку, чтобы понять, что нам лучше не видеться какое-то время, пока мне не удасться вернуться в свое время и тело. Он постучал ко мне и тут же вошёл. Запишу диалог таким, каким помню. — Минджи, ты все же разобрала ту коробку? — Нет. — Я одолжу ее на время? — Мне все равно. Мне хотелось как можно скорее остановить это безумие и просто дать ему то, чего он хочет, поэтому свои вопросы я держала при себе. Будет лучше, если я поскорее вернуь назад, даже если мне придется иметь дело с отцом и Кванхальковоном. Собравшись с мыслями, я решила, что сон станет лучшим лекарством от нарастающей головной боли и неясного жужжащего чувства где-то в области груди. Мне даже стало совершенно все равно на то, что я попала в ситуацию, скорее похожую на бредни сумасшедшего с острой лихарадкой. Пускай никому, и, как не странно, мне конкретно не было ясно, что я что-то испытываю в очевидно дичайших обстоятельствах, но мне морально тяжело иметь дело с жизненным дерьмом. Меня никогда не пугало, что что-то случится с кем-то из моей семьи, или что-то случится со мной, — ведь у меня не было твердой уверенности в том, что вещи в этом мире имеют значение. Ничто на свете мне так не безразлично, как судьба чего-то или кого-то. В моих интересах всегда было стать как можно больше безчувственной к мирским вещам, чтобы тяжесть всего не тащила меня на дно все с большей силой. Я бы сказала, что с детства была крайне чувствительным ребенком, пока однажды… Ничего страшного не случилось, я остаюсь жива, и все думают, что то — было несчастным случаем. Всё-таки я не смогла уснуть, поэтому решила спуститься, чтобы выпить воды. Мне никогда не было физически больно от собственных мыслей, но, видимо, это тело было не готово к подобным откровениям — реагирует соответственно. По дороге на кухню, меня остановил подозрительный шум, доносящийся сверху. Кто-то рылся на моем чердаке. Я ещё дорожила этим местом, поэтому меня ничего не останавливало от того, чтобы помчаться туда. Конечно же, я увидела своего брата, который что-то выискивал среди горы пыльного старья, устроив здесь ещё больший беспорядок, чем то было прежде. Он так и не заметил моего вторжения, и я не стала его отвлекать, следя за тем, что он делает в такой суматохе. Столько волнения на нем я не видела давно. — Не могу поверить в то, что она забрала его. Просто не может быть. — Могу я помочь? Его глаза моментально уставились на меня, ища, будто бы, подвох. — Уже поздно. Почему ты не спишь? Даже в этом времени меня раздражало его отцовское поведение, но я быстро вспомнила про то, что на этот раз он имеет право так обращаться со мной: я — его ребёнок сейчас. — Не могу спать, пока кто-то шумит прямо надо мной. Его лицо тут же стало сожалеющим. И ко мне пришло странное чувство — меня заботят душевные терзания Хёнсока. Я волнуюсь за него и его переживания. Меня задевает то, как простой раздражающий мальчика мог стать потерянным взрослым, который лишился недавно чего-то ценного для него. Однако, я ведь всегда считала нас схожими в том, как мы смотрим на вещи. Как нам безразличен мир чувств, как мы сторонились человечного. Но я видела совершенно другого человека перед собой. В нем изменилось все до неузнаваемости. Такое ощущать совсем невыносимо. — Прости, Минджи. Я уберусь здесь и пойду спать. И тогда я нашла в себе очередные чувства — сочувствие этой семье и желание узнать больше.Ким Минджи,
1980 год рождения.
