За Завесой

Вместе с Ло Бинхэ за следующие несколько дней Шэнь Юань натаскал достаточно валежника и веток, но на этом моменте строительство застопорилось. Он не знал, как при отсутствии лестницы укладывать все это на крышу, и Ло Бинхэ, тоже никогда ничего не строивший самостоятельно, не мог ему помочь. Пока они оба ломали голову над возможным решением, из хижины вышел Шэнь Цзю. – Вы делаете все неправильно. – Тогда прошу, расскажи, как правильно. Шэнь Юань впервые позволил себе перейти на менее уважительный стиль речи, но Шэнь Цзю не возражал. Велев Ло Бинхэ свалить ещё одно дерево, он поднялся на стену недостроенного дома, шагая по невидимым ступенькам. – Дай угадаю, Зверь может поставить бревна друг на друга, но до крыши уже не дотягивается, а лестницу вы сделать не догадались. Шэнь Юань стыдливо потупился. Да, он не умел работать руками, не извиняться же ему за это. Зато он много всякого другого мог! Шэнь Цзю посмотрел на него недолго и сделал сложный пасс руками, заставляя все собранные материалы подняться в воздух. На работу, на которую Юань и Ло Бинхэ тратили минимум два часа, у него ушло несколько минут. – Смола осталась? – Да. – Тащи сюда. И не мешайся под ногами. *** Два с лишним лунных цикла – именно столько в совокупности понадобилось для возведения жилого дома с крышей, стенами без щелей и полноценной дверью. Сам Шэнь Юань ни за что бы не подумал, что в его силах будет сотворить нечто подобное, но в хорошей компании он и сам приобрел много интересных навыков, так что не болтался без дела. Он любил попаразитировать на чужом труде, но не хотел выглядеть в глазах своих новых знакомых нахлебником. Теперь он мог жить сам и с комфортом. – Сегодня спишь там, мне надоело обходиться без одеяла. Шэнь Цзю, вымотанный частым колдовством, в ожидании ужина развалился прямо на голой земле около костра. По сложившейся традиции готовка легла на Юаня: она была одним из тех немногих дел, что он мог делать хорошо. На огне кипятился старый, как сам прародитель, чайник, и недалеко от него стоял котелок с остывающей зайчатиной. – Где ты взял своё? Сомневаюсь, что сделал сам. – Украл в деревне кентавров, так же, как подушку. Они все равно ими не пользуются как надо, изготавливают только для того, чтобы продемонстрировать, что ничем не хуже людей. – И тебя не поймали? Я думал, с такой магией, как завеса, Глава способен уберечь деревню от мелких воришек. Шэнь Цзю приподнял бровь на такое оскорбление, но обижаться поленился. – Нет у них сейчас никого. – Как это? Ты же сам рассказывал... – Так вышло. Тебя никогда не удивляло, что Ло Бинхэ живёт отдельно от остальных? Юань пересел поближе к Цзю, приготовившись слушать. Не так часто Ло Бинхэ удостаивался не прозвища, а полноценного имени, тут было что-то важное. – Зверь был выбран Главой в свои пятьдесят, в переводе на человеческий это равнозначно примерно пятнадцати годам. Приписываемой кентаврам мудрости он к такому юному возрасту, естественно, не набрался, вдобавок даже по меркам своих сородичей был чересчур горделив и самоуверен. Он здорово попортил другим жизнь. Его изгнали — более Зверь не имеет права считать себя частью своего народа, но и покинуть территорию деревни не может, поскольку истончить завесу под силу только полноправному Главе, прошедшему через все необходимые ритуалы. А других кандидатов на замену в их деревне пока не родилось. Вскипела вода. Шэнь Юань достал из-за пазухи мешочек со сбором и, высыпав горсть в стакан, залил сушеную траву кипятком, сразу после этого протягивая Шэнь Цзю. Чай он догадался сделать, когда увидел среди связок, висящих под потолком хижины, несколько лечебных растений, которыми в свое время пользовалась его матушка. Шэнь Цзю за такое нововведение разрешил ему свободно распоряжаться любыми запасами, но сопроводил разрешение угрозой — тронет то, что на зиму, и собственным мясом восполнит все недостающее. Чай пили молча. Юань, когда мясо остыло, но ещё не охладилось, разложил его по мискам. Шэнь Цзю еду проигнорировал, уткнувшись в свой стакан. – Ты пил его совсем недавно. Неужели опять соскучился? – решил пошутить Юань. – Так и есть. От неловкой тишины их спас Ло Бинхэ, вернувшийся с охоты с огромной оленьей тушей. Только его появление заставило Шэнь Цзю полноценно сесть, а не лежать, приподнявшись на локте. – От тебя несёт кровью, иди помойся. – Сейчас унесу обратно, – пригрозил Ло Бинхэ, но, учуяв готовый ужин, немного подобрел. – Скоро приду. Он скрылся в темноте, снова оставляя Шэней наедине, и Юань решил задать вопрос, пока Ло Бинхэ нет. – Почему кентавры не выберут кого-то другого Главой? Дар так важен, что они готовы из-за него поставить свое выживание под угрозу? – Раньше все кентавры умели читать небо, но постепенно эта способность стала встречаться реже. У них, как и у многих "полу"разумных существ, есть свои боги, точнее, бог. По их сказаниям, он был одним из Глав, пока не оказался достоин стоять на Небесах. И именно он раньше выбирал следующего Главу среди талантливых жителей племени, но с уходом дара процедура претерпела изменения. Думаю, эти тупые животные просто боятся своими руками разрушить собственную легенду. Для них гордость важнее жизни, поэтому они довольно скоро вымрут... Ло Бинхэ вернулся очень невовремя: ему удалось услышать последнюю часть разговора, и к ужину он приступал очень мрачный, снова принимаясь ходить кругами, как всегда делал в минуты гнева или расстройства. – Плевать. Всё равно я не хотел быть главным среди таких придурков, – запальчиво заявил он, на что Шэнь Цзю только закатил глаза. Шэнь Юань тоже не поверил, но его мысли были заняты немного другим. Он задумчиво пялился в огонь, пока его наконец не озарило. – Цзю, ты можешь заставить других видеть то, чего не существует? Шэнь Цзю оторвался от своего ненаглядного чая. – Что ты имеешь в виду? – Ты можешь симулировать божественный гнев? – Иллюзия — сложное колдовство, но мне подвластно в определённой степени. Что ты задумал? – Я хочу вернуть Ло Бинхэ права Главы деревни. В глазах Шэнь Цзю мелькнуло понимание, а следом за ним пришёл восторг. Идея была великолепна. – Я искал выход отсюда десять лет, но ни разу мне на ум не пришло богохульство в качестве инструмента. Думаю, мы можем это устроить. В своей манере – то есть не прощаясь – Шэнь Цзю поднялся на ноги и ушел в хижину, обдумывать предложение Юаня. Ло Бинхэ недовольно посмотрел ему вслед и взял в свободную руку миску с порцией Цзю, откуда тот не съел и кусочка. С видом, будто делает величайшее одолжение, Ло Бинхэ тоже направился к хижине, но был вскоре выставлен с заковыристым проклятием вдогонку. Шэнь Юань усмехнулся и жестом позвал обиженного друга (а друга ли?) к себе, в тепло. Пусть Ло Бинхэ и не был так чувствителен к холоду, как люди, но даже ему приятнее было сидеть с костром, чем без него. В эту ночь небо было чистым, без единого облачка: надвигались холода, но зато можно было разглядеть каждое созвездие, каждую звёздочку. Ло Бинхэ посмотрел вверх, и Юань вдруг понял, что существо рядом с ним гораздо старше и двадцати, и шестидесяти лет. Казалось, именно это ощущение Шэнь Цзю имел в виду под "мудростью". – Грядёт смерть, что принесёт за собой Жизнь. Всех ждут большие перемены. Вот как звучали предсказания кентавров. Ло Бинхэ вдруг моргнул, мотнул головой. Создавалось впечатление, будто он сам не понял, что сказал только что, и от этого разозлился. Шэнь Юань же улыбнулся, успокаивающе погладив Бинхэ по плечу. – Новое начало — не самое плохое предсказание в дорогу, как ты считаешь? Костёр догорел и с парой глухих щелчков окончательно потух, только угли остались мерцать уютным красным светом . Единственным, благодаря чему можно было разглядеть хотя бы силуэты в темноте, оставался мёртвый холодный свет луны, но он не нёс в себе тепла. И Юань засобирался спать. – Доброй ночи. – У людей принято желать такое перед сном? Неудивительно, что Бинхэ не знал — Шэнь Цзю никогда не утруждал себя попытками изобразить вежливость. Юань только кивнул, немного неловко помахав рукой, и по привычке завернул в старую хижину вместо новой. Шэнь Цзю спал, укрывшись по самый подбородок одеялом. Юань посмотрел на него недолго, поразмышлял, насколько целесообразно будет идти к себе и лежать там на холодной кровати без элементарных удобств. И, раздевшись до нижнего комплекта белья, забрался в чужую постель. Была ли это наглость? Безусловно. Но завтра он вместе с двумя сумасшедшими пойдёт обманывать толпу злобных и опасных существ, чтобы выбраться из леса. Он имел право на небольшое безрассудство. Хозяин кровати от его попыток удобно устроиться вдвоём под одним одеялом не проснулся, так что вскоре Шэнь Юань уснул тоже, пригревшись под боком другого человека. Непривычно, но очень уютно. Утром его ждал уже известный, но от того не менее приятный метод пробуждения — Шэнь Цзю своими ледяными руками схватил его за шею и спихнул с кровати на пол. Несмотря на довольно жёсткие действия, рассерженным он не выглядел. – У тебя своя постель есть, нахал. Шэнь Юань пожелал ему доброго утра и пошёл делать завтрак, пока Цзю занимался нагревом воды. Оказалось, что он любил комфорт ничуть не меньше среднестатистического горожанина, но при этом не считал нужным обеспечивать его себе одному, так что мыться в бочке с горячей водой вместо купания в речке стал только после появления в его жизни Юаня. Ло Бинхэ появился позже, чем обычно, с приятным хрустом ступая по заиндевевшей траве. Шэнь Цзю, взглянув на его лицо, только глаза закатил. – Сегодня никуда не идём. Сначала отрепетируем Гнев Божий. Допустим, я смогу создать иллюзию, но нужна фигура, что будет говорить и на которую будет наложено заклинание, так мне будет проще. Зверь не подходит: человеческая магия зачастую конфликтует с магией кентавров, лучше не рисковать. – Тогда это буду я. Набросаем речь? Шэнь Юань единственный был достаточно расслабленным и спокойным, чтобы придавать уверенность остальным. Шэнь Цзю дал ему время на обдумывание текста, а сам занялся тем, что было более всего необходимо — отдыхом. Ему требовалось очень много сил.