За Завесой

Команда из кентавра, колдуна и очень находчивого человека двигалась по лесу уже несколько часов. Шэнь Юань, не привыкший к передвижению по скользкой от инея траве, поскальзывался на каждом шагу, набивая шишки, чем неимоверно веселил своих спутников. – Такое ощущение, что ты совсем не видишь, куда наступаешь! – Ло Бинхэ даже не думал сжалиться над ним. – Я вижу, но что делать, если так скользко?! – С такой скоростью мы доберёмся до деревни к весне, – вмешался Шэнь Цзю, – Зверь, почему бы тебе просто не повезти это недоразумение на себе? Ло Бинхэ остановился, гневно уставившись на Шэнь Цзю, но не сказал и слова против. Подумав несколько секунд, он кивнул Юаню, дескать, забирайся, и протянул ему руку, чтобы помочь. Шэнь Юань такого не ожидал. Он ухватился за ладонь Бинхэ и неумело попытался взобраться на чужую спину, при этом не принеся дискомфорта ни себе, ни другому. С третьей попытки (и с помощью Цзю) у него получилось: он сидел верхом на кентавре. – Начнёшь дёргаться — сброшу, – пообещал Ло Бинхэ и милостиво позволил обхватить себя поперек пояса, чтобы удобнее было держаться. Двигаться они стали гораздо быстрее. Передвижение верхом оказалось не таким приятным, как Шэнь Юань рассчитывал. Укачивало сильнее, чем на обычной лошади, без седла было больновато, но зато не приходилось ежеминутно отряхиваться от грязи и считать потом синяки. Спустя полдня блуждания по лесу наконец Юань увидел пункт назначения — деревню. Она была довольно большой, тут и там стояли просторные дома, самих кентавров снаружи было немного, но все с оружием. Шэнь Юань спешился и подал сигнал Ло Бинхэ. Пришла пора занимать позиции. Единогласно было решено отправить Ло Бинхэ вместе с Юанем, поскольку тот отвратительно ориентировался на местности. Вместе они должны были притаиться около "главной площади" — небольшой полянки, где обычно проходили собрания, и ждать начала представления. Найти место оказалось нетрудно, гораздо сложнее было передвигаться так, чтобы не услышали охранники, поэтому первый этап плана занял много времени. Вечернее серое небо озарил ослепительно яркий свет, сопровождаемый молниями, враз уничтожившими несколько строений, раздался грохот, с которым должна была бы разверзаться Бездна. Шэнь Цзю не поскупился на звуковые эффекты. Поняв, что пришло время его выхода, Шэнь Юань напоследок хлопнул Ло Бинхэ по плечу и поспешил оказаться в центре поляны, скрываясь под куполом невидимости. Это заклинание было чересчур сложным, поэтому время на выступление было существенно ограничено. – Вы разозлили меня, дети мои! – гаркнул Шэнь Юань. Благодаря наложенным чарам его голос звучал громко и жутко, искажаясь до неузнаваемости, но вот над интонациями приходилось работать самому. – Изгнали отмеченного Любовью моей, обрекли род на гибель! Как Верховный среди вас, я покараю всех, в ком есть вина! Неудивительно, что такое эмоциональное выступление привлекло внимание. На поляну вышло, казалось, все население деревни, настолько много было народу. Шэнь Юань запаниковал на мгновение, но быстро справился с собой, продолжая. – Без избранного мной да будут голод и беда вечными спутниками моих детей! Время закончилось. Шэнь Юань поторопился вернуться в укрытие, к Ло Бинхэ, и уже там закрыл себе рот ладонью, чтобы не закашляться. Ему пришлось орать во всю мочь, чтобы перекричать молнии. Из ниоткуда появился Шэнь Цзю, осунувшийся и с дрожащими от усталости руками. – Теперь эти уроды сами приползут. Нужно уходить поскорее. Вопреки своим же словам, он стоял на месте, о чём-то думая, пока не зажёг на ладони небольшой огонёк. – "Голод и беда", значит. Начнём с голода. С этими словами он поджёг амбар. Домой добирались медленно, но на этот раз из-за Шэнь Цзю, который от усталости едва переставлял ноги. Ло Бинхэ вез на себе Юаня и молчал, погруженный в свои мысли, поэтому дорога не была скрашена разговорами. По возвращении Шэнь Цзю тут же упал отсыпаться, а Ло Бинхэ изъявил желание попробовать чай, от которого бегал как от чумы несколько недель. Шэнь Юань заварил, даже достал сушёные ягоды — единственную сладость здесь, кроме редкого, как золото, мёда, но Ло Бинхэ довольно быстро ушёл. Возвращение в родную деревню тяжело на нем сказалось. Только на пороге своего нового дома Шэнь Юань понял, что ни подушкой, ни одеялом так и не обзавёлся, поэтому пришлось опять идти под бок к Шэнь Цзю, благо, тот спал так крепко, что не проснулся бы даже от прямого выстрела из пушки, и не был против соседства. По крайней мере, до утра. С утром Юань, надо признаться, поторопился. После полного событий дня и он сам, и Шэнь Цзю проспали до полудня, не чувствуя угрызений совести. И на этот раз Юань проснулся не от обливания холодной водой, не от того, что его скинули на пол, а просто потому что выспался. Рядом лежал уже не так сильно похожий на труп Цзю, впереди маячила надежда выбраться наконец из леса, и жизнь была прекрасна. Закончились месяцы его жизни в условиях полного ничего. Но... насколько он этому рад? Он пробыл тут совсем немного, но чувствовал себя спокойнее, чем в городе, с семьёй. Тут он был кому-то нужен и очень чётко это ощущал. К счастью, рефлексию скоро пришлось прекратить: Шэнь Цзю проснулся. – Стоило так стараться, отстраивая тебе отдельное жилье, чтобы теперь ты терроризировал меня в моей собственной кровати. Он ворчал, но делал это без огонька, так что Шэнь Юань не стал воспринимать претензию всерьёз. И уж тем более — вставать с нагретого места. – Вот снимем завесу, тогда перестану терроризировать, а до тех пор изволь теплом делиться. На такую наглость Шэнь Цзю ничего не ответил, но тоже не спешил приступать к делам. Сейчас все, что они могли делать — ждать, когда делегация кентавров найдёт Ло Бинхэ и "упросит" его вернуться в деревню. Тут уже люди ничем не могли помочь, так что можно было расслабиться. Ло Бинхэ как знал, что о нем подумали. И нескольких минут Шэни в тишине не провели, как он зашёл в хижину, останавливаясь на пороге. Радостное выражение на его лице сменилось жёстким, обиженным. – Они скоро появятся. Я отправлюсь сразу в деревню, вы же оставайтесь здесь. Найду вас позже. – Конечно, конечно. Закрой дверь, холодно, – Шэнь Цзю помахал рукой, выгоняя Ло Бинхэ, и тот сразу(!) и молча(!) подчинился. Шэнь Юань, в отличие от Цзю, не чувствовал себя так спокойно. У него почему-то возникло ощущение, что его муж застал в постели с любовником, хотя для этого не было никаких предпосылок. Желая успокоить свою совесть и отвлечься, он спросил: ‐ Кентавры настолько ненавидят людей, что даже под протекцией Главы мы не можем войти в деревню открыто? – Люди, вероятно, и могли бы, но не я. Эти клячи меня терпеть не могут, думаешь, ловушки вокруг дома для красоты стоят? Шэнь Цзю закинул руки за голову и вытянулся, хрустя костями. За время, которое Шэнь Юань провел здесь, Цзю стал гораздо более открыт в жестах и словах. – И за что? За то, что ты колдун? – Я живу на их территории, к тому же, паразитирую на завесе. Десять лет прошло с тех пор, как я случайно попал сюда. Всего лишь неудачное стечение обстоятельств: во время принятия нового Главы, Ло Бинхэ, завеса стала тоньше, и я без проблем прошёл сквозь неё. А когда опомнился, было уже слишком поздно. Я пытался сломать её, вытягивая силу, но кентавры это заметили. С тех пор минимум раз в сезон они взяли в привычку пытаться меня убить: на святое покусился, вроде как. – Поэтому ты не хотел, чтобы я умер? – Да. Тогда набеги на мой дом участились бы, и пока до этих идиотов дошло, что я жив и цел, пришлось потратить кучу сил. Эта вражда очень утомляет. Шэнь Юань знал, что сейчас ему сохраняли жизнь далеко не по этой причине, и его все полностью устраивало. И Ло Бинхэ, и Шэнь Цзю не могли говорить о своих эмоциях открыто, но зато очень трогательно проявляли их иначе. Ло Бинхэ часто называл Цзю "недалеким человечишкой", но брал на себя работу, которую колдун делать не любил или ленился. А в моменты, когда Шэнь Цзю уставал, обязательно вставал к нему поближе, давая опереться на себя. Даже вчера, когда они возвращались домой, Ло Бинхэ нет-нет да спотыкался понарошку, чтобы не идти слишком быстро. Шэнь Цзю называл Ло Бинхэ "Зверем", вечно избегал его общества и никогда не позволял себе нежностей, но его дом специально был построен так, чтобы Ло Бинхэ мог в нем удобно разместиться, хотя и высокий потолок, и широкая дверь усложняли процесс отопления. Он редко готовил овощи, зная, что Бинхэ они не нравятся, и учил его грамоте в свободное время, чтобы молодой кентавр не чувствовал себя совсем жалким в сравнении с его сородичами, что отреклись от него. У этих двоих был свой язык привязанности, и Шэнь Юань не настаивал на том, чтобы Цзю или Бинхэ обязательно говорили ему что-то вроде "ты мне интересен" или "я к тебе привязался". Можно подумать, он сам не видел. – Тебе не показалось, что Бинхэ в плохом настроении? Стоило пойти за ним, – Юаня беспокоила обида, увиденная им. На что бы обижаться? У них все отлично получилось, скоро закончится их заключение. – Он просто завидует. Не обращай внимания. – Завидует чему? Только не говори мне, что у кентавров нет кроватей. – Не в кровати дело, дурак. Он просто тоже хочет так полежать с тобой. В голове Юаня стало пусто. Что за ересь нёс Шэнь Цзю? – Зачем ему со мной лежать? – Ты правда думаешь, что Зверь, так щепетильно относящийся ко всем намекам на его "полуразумную" сущность, посадил бы абы кого себе на спину? Все было понятно ещё в первый месяц вашего знакомства. – Когда он рассердился на мою небольшую хитрость... – Он просто хотел побыть для тебя героем. Это многое меняло. Шэнь Юань не был консервативен, но что ему было делать с симпатией получеловека? Он в принципе не представлял себе отношений, кроме дружеских, никогда не задумывался о таком. К тому же, совсем скоро он вернётся к своей семье, в город... Эмоции сменяли друг друга на его лице, и Шэнь Цзю молча следил за этим процессом. – Ты так сильно хочешь уйти навсегда? Что-то неправильное, горькое прозвучало в этой фразе, но Шэнь Цзю не стал развивать тему. Было бы странно привязывать к себе человека, который поневоле прожил с ними почти три месяца. Шэнь Юань ничего не ответил. Он не знал, что стоило сказать, и предпочел сбежать от проблемы, нежели решить её. Шэнь Цзю не стал осуждать его или требовать ответа. *** Ло Бинхэ сдержал обещание, сам вернулся к ним спустя сутки и огорошил новостью. Вместо того, чтобы пропустить обоих Шэней через завесу, он вовсе решил убрать её, а деревню распустил, заявив, что не собирается быть главарем кучки необразованных агрессивных слепцов. В этой формулировке настолько чётко прослеживался характер Шэнь Цзю, что Юань не смог сдержать усмешки. Теперь можно было идти куда угодно — и людям, запертым тут, и Ло Бинхэ, свободному от любых обязательств. – Лучше никем не править, чем править глупыми предателями, – сказал Бинхэ, уже без разрешения усаживая Шэнь Юаня на свою спину. Все втроём они добрались до границы завесы, вместе же и переступили её. Где расположен город, Шэнь Цзю уже не помнил, а Юань не мог указать, поэтому дорога выдалась долгой. Но вот вдалеке стали видны огни освещенной факелами стены. Шэнь Юань спешился, а Бинхэ на всякий случай отошел подальше: не хватало ещё, чтобы его заметили. – Тогда... до встречи? Юань растерянно посмотрел на Шэнь Цзю, но тот не торопился выходить на свет. – Я ещё на некоторое время останусь в том доме. Нужно уладить дела, – сухо пояснил Шэнь Цзю, – Ты сможешь найти меня там ещё месяц или два. Прощание вышло комканым и неловким. Шэнь Юань шёл к городским воротам и клял себя за то, что не мог сделать правильный и безболезненный выбор для всех. Зайдя в город, он направился к дому своей семьи, но так и не дошёл туда. Люди на улицах шептались только об одном, забыв о торговле, срочных делах и холоде. Король умер.