Серая Стрела. Часть 2: Берег

***Кай***

      Основные работы по обустройству купола были закончены, получилась более чем эклектичная постройка, сочетавшая в себе и местные мотивы, и то, что привозили с собой люди с материка. Однако работы у живущей в уединении пары меньше не становилось — всегда оставалось великое множество мелочей, которые нужно делать постоянно.       Кай пару раз заводил разговор, что раз уж тут такое открытое место, то неплохо было бы завести собаку, однако Эндрю смог его отговорить, сославшись на опасную фауну и то, что они пока не могут прогнозировать, что с ними будет дальше и сколько ещё они проведут времени на острове.       В назначенный день, как и было договорено, на порог явился Сольмену в сопровождении троих воинов своего племени.       — Оуи, — раздался приветственный окрик из-за приоткрытой двери, Серый оторвался от возни с готовкой и тихонько выглянул.       Он поискал глазами, соображая, как лучше быть, и все же переоблачился в Кайу, прежде чем показаться гостям. Но еще до того, как Сарая успела выйти, к островитянам поднялся с берега Эндрю.       — Оуи. Мы ждали вас.       Обменявшись дарами, они устроились на веранде впятером и сначала осторожно и вежливо, а после всё более и более открыто общались, рассказывая друг другу о своих мирах.       Йара рассказали о пустыне, о тенях и духах, в которых верят мутанты, о Маме-пепел и её пророчестве.       А Солмену рассказал о духе острова — невообразимом разумном существе с совершенно непроизносимым на слух метаморфов именем, с которым островитяне имеют симбиотическую связь. Дух острова проявился в дереве, которое растет в жерле погасшего вулкана в центре Тир-Фради, там с ним можно пообщаться. Но это не все.       Те из островитян, что посвящают себя служению духу и овладевают его магией, проведя ритуал установки связи, со временем меняются. Сначала они прорастают корнями и ветками, на коже появляются мшистые отметки — благословение духа, а после, с возрастом, к тому моменту, когда человек должен был бы состариться и умереть, он меняется еще сильнее, обращаясь хранителем — чудовищным на первый взгляд созданием, охраняющим племя. Таких хранителей на острове множество, и они разные. Кто-то обращается крылатым созданием, кто-то покрывается панцирем или каменными наростами — все зависит от места, где человек жил, и того, какую жизнь вел.       Кто-то из хранителей остается при своем племени, присматривает за внуками и внуками внуков, а кто-то уходит в дикие места. Такие хранители со временем становятся больше и теряют память о том, что были людьми, огромные, они скорее порождения духа острова, они охраняют священные места.       Сольмену посоветовал им явиться к Духу на поклон, может, не сейчас, не завтра, но достаточно скоро, чтоб он признал их и дал свое согласие жить здесь, иначе рано или поздно может прийти кто-то из диких хранителей и разрушить дом чужаков.       Он рассказал про разные племена, про вождей и Знающих, про то, как сейчас выстроены отношение с теми, кого местные называли «ренайгзе», про особые места, куда чужакам нельзя заходить и как их распознать, про многое ещё, но с не меньшим любопытством спрашивал и слушал сам.       Они говорили долго. Напитки становились всё крепче, голоса — всё веселее и громче.       Солмену оказался самым крепким, сказывалось влияние той самой связи, проявившейся в нем несколькими рогоподобными наростами на голове и плечах. Он пил и оставался бодрым наравне с Кайей и Эндрю, тогда как его воины устроились спать под раскидистым деревом, росшим напротив веранды. Спать в доме чужаков они отказались.       Солнце успело сесть и снова взойти, прежде чем Знающий наконец засобирался восвояси. Он растолкал своих сопровождающих и ушел без личных прощаний, обещаний или приглашений зайти к нему, ничего.       Метаморфы посидели еще какое-то время на крыльце, просто опираясь друг о друга плечом и переваривая то, что им было рассказано.       — Я думаю… — Кайа поднялась.       — Что?       — Я думаю, что хочу повесить гамак…