Благими Намерениями

Из тяжёлой полудрёмы его вырвал характерный сигнал смартфона. Программа слежки. Саймон разлепил веки, нашарил аппарат под боком, в углу дивана, щурясь на свет, скользнул взглядом по дисплею. Сестрёнка с кем-то переписывалась. Повернувшись на бок и устроив голову на подлокотнике поудобней, Саймон разблокировал смартфон, начал читать.       "Одри? Спишь?" Несколько секунд сообщение висело без ответа. Затем всплыло облачко собеседницы.       "Уже нет. А ты-то чего?"       "Не получается." Недолгая пауза.       "Хочешь, подходи к нам, у нас тут остатки пиццы."       "Я не в кампусе, не выйдет."       "Вот как?" Внезапно экран переключился в режим вызова — Одри звонила. Но почти сразу переключился снова, в режим диалога — Лейла приняла звонок. Саймон вскочил с дивана и бросился к своему столу, чуть не упал, споткнувшись в темноте. Наконец нашарил в ящике наушники, воткнул их в смартфон. — ...опять где-то напиваешься? — говорила Одри строго, — Тебя что, забрать откуда-то надо? — Нет-нет, не переживай так. — Лейла звучала устало. На фоне у неё бормотал телевизор. — Я в городе, у нас семейное... событие. Я просто... Не спится что-то. — М-м, — Одри подавила зевок, — Смотри у меня. Пока не сдашь курсовую, я от тебя не отстану, мне нужен твой результат для практики. — Я помню, — судя по голосу, сестрёнка улыбнулась. — Спасибо. Что присматриваешь за мной. — Я тоже присматриваю, — пробормотал Саймон вполголоса, возвращаясь на диван, — Просто ты об этом не знаешь. — Так и что за событие? Лейла помедлила. — Отца навещать будем. — А-а, — протянула Одри, — Ну да. Что ж, это дело хорошее. Лейла невесело хмыкнула, — Ой ли? — Хорошее, хорошее. Вроде как, сплачивает, знаешь. Заставляет вспомнить, что вы, оставшиеся, ещё есть друг у друга. — Я, правду сказать, верю в это всё меньше. — Зря. Лейла ненадолго замолчала. Снова растянувшись на диване, Саймон скрестил руки на груди, изучая растянутые по потолку тени деревьев в светлом квадрате окна. — Я, иногда очень боюсь. — от тихой боли в голосе Лейлы, Саймона почти физически кольнуло. — Отец умер при исполнении, знаешь. Словил пулю во время штурма. И теперь Саймон занимается тем же самым. Ловит негодяев с пушками. — Саймон? — переспросила Одри. — Так ты из-за братца своего не спишь? — Типа того. Саймон слушал замерев. Грудь ныла от недостатка воздуха, он заставил себя снова дышать. — Зачем он пошёл в полицию? Зачем так... — голос сестрёнки сорвался, она судорожно вздохнула. И вдруг её понесло. — Особенно после того, как отец... Я так боюсь, Одри. Так боюсь, что с ним случится то же, понимаешь? Что однажды придёт его капитан, и сообщит, что мой брат — герой, что страна гордится им... А я буду думать только о том, что ещё одной части меня не стало. И что я теперь совсем одна... Ненавижу этот день! Ненавижу ездить на могилу к тому старому предателю и вспоминать обо всех своих страхах снова... — Эй-эй, — мягко оборвала её Одри, — Тише там. Слышишь? Не преувеличивай. — она помедлила. — Мы ведь с тобой профи по работе с информацией, верно? Вспомни статистику. Статистика, малыш, говорит о том, что большая часть копов мирно уходит на пенсию. Шанс словить пулю не так высок, не в нашем штате, окей? — Статистика? — сестрёнка хрюкнула от смеха сквозь слёзы. От этого звука Саймону немного полегчало, он снова задышал, мучительно надавил пальцами на глаза, — Серьёзно? Забавный у тебя способ утешать... — Но сработало ведь? Сестрёнка снова коротко усмехнулась, — Немного. — Ну и хорошо. И кроме того... — Одри вдруг сменила тон, в голос закралась игривость, — Твоему брату просто нужна девушка. Остепенится, поймёт, что нужен кому-то. Не будет сильно собой рисковать... — О-о, Боже, Одри! — возмущенно воскликнула Лейла, — Я тебя умоляю, только не снова... — А что? Я всё ещё жду, когда ты дашь мне его номер... Саймон отнял руки от лица, вскинул бровь. — Нет. — отрезала Лейла. — Видела вас двоих не так давно в городе, — продолжала Одри, будто не слышала, — Недели две назад. Чёрт, он хорош... Саймон вскинул вторую бровь. — Одри! Я сказала нет. — Высокий. Симпатичный, но при этом не смазливый. Люблю таких. Саймон закатил глаза. — Держись от него подальше... — от того, как сестрёнка произнесла это, Саймон обомлел. Что это было? Ревность? Или он услышал то, что хотел бы услышать? — Да ладно тебе, ему ведь нужно с кем-то спать? — Господи... — И с фигурой у него всё нормально. Либо качается регулярно, либо очень много трах... Саймон схватил провода на своей груди и дёрнул, наушники выскочили из ушей, обрывая фразу. Второй рукой вырубил прослушку. Какое-то время лежал в полутьме конторы. Тени на потолке шевелились — ветер раскачивал деревья на улице.       — Женщины... — буркнул Саймон в тишину. Будто в поддержку его словам далеко в глубине участка грустно вздрогнул холодильник. За окном пронёсся автомобиль. Заставил тени на потолке описать полукруг. Саймон вздохнул. Напрягся, садясь. Почесал шишку на макушке. Общий зал конторы был тёмен и тих. Смутно освещённый коридор, за стеклянными стенами, прерывался черными силуэтами столов и перегородок между рабочих мест. Приглушённые голоса администрации доносились из проёма, редкие телефонные звонки, гудение стареньких компьютеров. Саймон крякнул, поднимаясь на ноги, потянулся. Он не планировал приступать к следующей части своего маленького плана ещё минимум пару часов. На случай, если кто-то из полуночников-работяг решит вернуться в участок, забыв что-нибудь. Но, судя по всему, суббота сделала своё дело — контора опустела раньше, чем обычно, и Саймон решил, что можно было заняться делом. Выйдя в приёмную, Саймон надел дружелюбную мину и выпросил горсть скрепок у девчонки-администратора, промямлив при этом что-то про бумажную работу и сроки. Затем вернулся за свой стол. И следующие полчаса, прикусывая язык от старания и утирая пот в свете настольной лампы, разгибал тонкие проволочные завитушки, распрямлял их, скручивал по новой, придавал нужную форму. Наконец, исцарапанными и ноющими от напряжения пальцами поднёс результат к усталым глазам. Две пары самодельных отмычек. Одна покрупнее, для перфорированного замка, другая попроще, для мелкого английского. Эту пару Саймон задействовал первой. Встав со своего места, он, невольно смягчая походку, подошёл к предпоследнему столу в ряду. Столу детектива Питерсона. Окинул взглядом зал, убеждаясь, что один, натянул одноразовые полиэтиленовые перчатки — единственное, что нашлось в аптеке по пути сюда — и опустился на корточки у вытяжных ящиков. Несколько секунд — и замок щёлкнул, повернулся, поддаваясь, ящик выехал, тихонько жужжа колёсиками по рельсам. Внутри нашлось лишь несколько заготовленных рожков для табельного оружия да коробка с крошками пончиков на дне. Саймон взялся за второй ящик. Стопка папок, не слишком ровная. Некоторые были сложены обратной стороной, некоторые перевёрнуты. Питерсон никогда не был особо педантичен в организации рабочего места. "Тем больше вероятность, что он не заметит пропажи случайной страницы в одном из дел, а?" Нужная папка нашлась почти сразу. Аккуратно устроив её на стуле, Саймон засуетился в поисках нужного листа, подсвечивая себе экраном смартфона. Наконец... "Бинго." Распечатка сообщений пострадавшего. Знакомый текст СМС в самом низу списка. СМС, которое Саймон писал с телефона сестры, чтобы выманить Киллиана. Выманить его на свою смерть. Вытянув листок из крепежа, Саймон окинул его взглядом ещё раз. Затем сложил пополам, сунул за пазуху, заткнул под пояс. Холодная бумага хрустнула на животе. Неудобно. Прикрыв папку, он вернулся к ящику. На какое-то мгновение руки замерли на полпути. Соблазн стащить все материалы разом был так велик. Все улики о его, Саймона, вине были сейчас в его руках. Просто уничтожить их и всё. Да, Питерсон соберёт их снова, но на это уйдёт время, за которое Саймон, возможно, придумает что-то ещё... "Нет." Саймон досадливо зажмурил и снова распахнул глаза. "Нет. Слишком подозрительно. Привлечёт ненужное внимание." Он вернул папку в стопку, убедился, что всё выглядело как прежде. Задвинул ящик на место. На очереди была дверь в приёмную прокурора. Перфорированный замок нового образца. Чертовски надёжная вещь. Саймон провозился с ним добрых восемь минут, то и дело слизывая проступающий над губой пот, и затравленно оглядываясь по сторонам. Колени от неудобной позы болезненно тряслись от усталости, глаза щипало, и голова плыла от недосыпа и таблеток. Но вот наконец механизм тихонько щёлкнул, сердцевина замка поддалась под пальцами, начала проворачиваться. Медленно. Саймон боялся сбить положение штифтов раньше времени. Скованные и занемевшие в напряжении запястья казались деревянными, Саймон затаил дыхание. Не раньше, чем засов замка спрятался в дверь достаточно, чтобы створка пришла в движение и в щель потянуло сквозняком, Саймон позволил себе медленно выдохнуть. Затем, шурша полиэтиленом перчаток, он перехватил всё ещё деревянными пальцами отмычки в одну руку, второй достал из кармана кусочек жевательной резинки, зафиксировал ею положение отмычек в замке. Неторопливо отнял руки. Со вздохом сел на паркет коридора. "Чёрт, это было трудно." Саймону захотелось спать. И есть. Но время не ждало. Он снова глянул по сторонам. Тишина. Поднялся на ноги и вошёл в приёмную прокурора. Папка с делом лежала на столе, там же, куда Клео положила её при Саймоне. Нужная страница была слегка измята в уголке, текст последнего сообщения в распечатке несколько раз обведён карандашом. На полях напротив — карандашный же восклицательных знак.       — Вы бы далеко пошли, мисс Камински, — пробормотал Саймон, открепляя лист и пряча его также за пазуху. — Но не ценой моей свободы. Он вернул папку на место, оглядел темную приёмную, чуть задержав взгляд на офисном кресле за столом. Клео отлично смотрелась в роли акулы юриспруденции. И будет когда-нибудь отличным прокурором.       — Но не ценой моей свободы, — повторил Саймон, и вышел в коридор. Аккуратно замкнул дверь отмычками, спрятал их в карман. Приложил руку к животу. Ткань рубашки под ладонью топорщилась, цепляя уголки сложенных страниц. Обе физические копии улики о его причастности к убийству. Теперь у него. В цифровой же базе данных картина уже должна быть иной. "Питерсон может развлекать себя расследованием хоть до Второго Пришествия, — размышлял Саймон, наблюдая как офисный шредер нарезает раздобытые распечатки в тонкую лапшу, — Но теперь все ниточки будут вести по новому курсу. Подальше от меня." Когда последние бумажные ворсинки упали в контейнер измельчителя, и аппарат затих, Саймон какое-то время смотрел на него в тишине. Затем тихонько вздохнул, чувствуя волну виноватого облегчения. Также тихонько выругался. "До чего я докатился?" Он отвернулся и направился к своему месту в общем зале. Голова с каждой минутой становилась всё тяжелее, но оставалась ещё пара дел. Отправить несколько писем и забрать ноутбук у хакера. "А потом можно и поспать."

***

На следующий день Клео появилась в участке лишь под вечер. Без яркого макияжа, одетая почти по-домашнему просто. Саймон заметил её стремительную походку там, сквозь стеклянные стены. Проводил глазами, пока она не скрылась за дверью своего кабинета. Затем вскочил со своего места, нервно пригладив волосы и поправив галстук, поспешил следом. Она только повесила пиджак на вешалку, когда он вошёл, оглянулась.       — Сержант Фокс.       — Миссис Вудхауз. — он подавил желание рассмеяться притворному официозу, — Рад, что вы пришли. Она замерла на полпути к столу, нахмурилась, — Так это ты вызвал меня в мой выходной?       — Сегодня и мой выходной.       — Верно. — она присела на край стола. Ткань её брюк натянулась на бёдрах, поднимая температуру в комнате на пару градусов. — Но у тебя нет других дел. А у меня были планы. Мы с мужем собирались...       — Клео, у меня к тебе просьба. Она удивлённо помедлила. Переспросила, — Просьба? Саймон подошёл, протянул ей папку со своим текущим делом.       — Моки Уэйти. Хакер, которого мы с Мейсоном взяли пару дней тому назад. — он выдержал паузу, подбирая слова. — Мне нужно сократить ему срок. Я в долгу не останусь. Клео вскинула брови, не отрываясь от чтения. — Зачем тебе это?       — Он нужен следствию. — Саймон поймал себя на желании виновато увести взгляд в пол, заставил себя смотреть ровно и уверенно. Будто ему нечего было скрывать. — Он искренне раскаивается и готов искупить вину сотрудничеством с полицией. Что было бы кстати, его навыки нам очень нужны. "Мне нужны." Клео медленно подняла взгляд от папки к его лицу.       — И с чего ты взял, что у меня есть такие полномочия? "Потому что ты охочая до власти карьеристка. Уж наверняка ты прибрала к рукам внутренние дела участка."       — Потому что я знаю прокурора Барбера. — Саймон выразительно указал взглядом на дверь личного кабинета прокурора. — Он ненавидит заниматься мелкой бюрократией. Предпочитает красоваться в зале суда. — посмотрел ей в глаза. Мягко. Почти улыбаясь. — И я знаю тебя. Он подошёл ещё ближе и выложил на стол у её бедра небольшую коробочку со скромным, но дорогим дизайном. Любимые конфеты Клео. Та посмотрела на неё задумчиво. Её лицо смягчилось.       — То, о чём ты просишь, стоит немного больше, чем коробка шоколада. — в её взгляде тем не менее промелькнула та самая Клео, дразнящаяся, флиртующая студентка из Данбери.       — Я знаю. Это так. В память о былых временах. Из взгляды сплелись. Саймон отметил, как участилось движение её груди под блузкой. Она задышала глубже. Почти также, как он сам. Наконец Клео отложила папку, опёрлась одной рукой рядом, закинув ногу на ногу. Саймон вздохнул особенно глубоко, чувствуя, как закипала кровь.       — Знаешь, чем я занималась весь вчерашний день и половину сегодняшнего? — она окинула его недвусмысленным взглядом с головы до ног. — Изучала твой послужной список. Должна признаться, впечатляет. Тридцать пять закрытых дел за три года в отделе.       — Тридцать три. — Убийства с последующим самоубийством на бумаге числились, как два разных дела. Для статистики. Клео не обратила внимания на поправку.       — И ни одного провала. Ни ложных обвинений, ни висяков. — она облизнула губу, — Ты чертовски хороший детектив. Кто-то даже называет тебя феноменом, но это, на мой взгляд, уже чересчур.       — Ты к чему...       — К тому, что у меня на вас большие планы, сержант Фокс. — студентка из Данбери исчезла, вернулась опасная, беспринципная юристка. — И я пока не знаю, как лучше их реализовать. Использовать выпавший шанс сейчас, — она склонила голову на бок, — Или дать ему настояться для большей выгоды. "Она собирается посадить меня и сделать на этом карьеру..?" Улыбка сползла с его лица. Саймон вдруг понял, что ненавидел её. "...или использовать как-то иначе. Теперь, когда знает, что я сделал." Ненавидел также сильно, как и боялся. А бояться он ненавидел ещё сильнее. В брюках, тем не менее, набухало, не смотря на жгучий гнев. Даже сильнее из-за него.       — Буду тебе обязан. — голос превратился в глухой, почти угрожающий хрип. — И потом делай со мной, что хочешь. Взаимная помощь, м? По старой дружбе.       — По старой дружбе? — с бледной улыбкой переспросила Клео. Обошла его, обдав свежим ароматом кондиционера для волос, направилась к двери. Звонко щёлкнул ключ в замке, она заперла дверь изнутри. Повернулась к Саймону. Её веки были приспущены, кончик языка мелькал между губ. — Напомни, наша с тобой дружба — это когда мы в щепки и с грохотом разносили мою кровать в Данбери... — она подошла так близко, что её груди почти коснулись его груди, не сводя глаз с его лица, принялась расстёгивать ремень его брюк. — ...Или когда ты грубо брал меня сзади, прямо на... Саймон жёстко взял её за подбородок и впился в её губы, заставляя замолчать. Их зубы почти столкнулись, когда он резко подался вперёд, начал теснить Клео к стене. Её холодные пальцы задели его живот, воюя с пряжкой ремня, забрались под пояс. Но почти сразу сорвались, когда Клео врезалась спиной, и Саймон прижался к ней всем телом, всей силой вдавливая её в стену. Он ненавидел её. Ненавидел также сильно, как и хотел. И из-за этого ненавидел ещё сильнее. Руки чесались сделать что-то нехорошее. Он запустил их под тонкую водолазку Клео, забрался под пояс её джинс. Стягивая их вниз по бёдрам. Жёстко сминая её мягкие ягодицы. Откуда-то издалека он услышал звон собственного ремня, ощутил прохладный воздух на разгорячённой коже. Клео окончательно справилась с его брюками, взяла в оборот их чувствительное содержимое. Без особой деликатности. Почти зло. Саймон болезненно дёрнулся, морщась. Их поцелуй разорвался. Их взгляды снова встретились.       — Я сделаю блистательную карьеру благодаря вам, сержант. — прошептала Клео покрасневшими губами. Прядь её идеальных волос упала на лоб, глаза блестели. — Ведь вы уже у меня в руках. — она сжала пальцы на нём туже. Саймон мучительно запыхтел, — И если я сделаю ещё одно одолжение... Даже по старой дружбе... Он перехватил её руки и с силой развернул от себя. Вдавил её, зажимая в тиски между своей грудью и стеной. Не давая ни себе, ни ей опомниться, зашарил внизу. От столкновения воздух вырвался из лёгких Клео с тихим вздохом. Затем она охнула громче. Затем ещё раз. Низким гортанным звуком. Саймон неосознанно повторил его, прижался теснее, начал рваться вперёд. Сначала неловко и грубо. Затем увереннее. И грубее. Клео упёрлась ладонями в стену у груди, удерживаясь. Напряглась. Прогнулась, подставляясь. Застонала протяжно, закусывая губу в наслаждении. Саймон оскалился, суетливо шаря руками по её телу. Чтобы схватить её крепче, жёстче. Вдавить её. Сокрушить. Клео не поддавалась. Её дыхание вырывалось неравномерными вздохами, выгоняемое его резкими, рваными толчками. Пуговицы её перекошенной блузы шкребли по стене им в ритм. Мышцы её бёдер под пальцами Саймона мерно напрягались. Мышцы её нутра вокруг него трепетали. Горячие. Мокрые. Уязвимо мягкие. Клео могла строить из себя властную стальную леди, но и она была уязвима. Там, внутри. Она могла строить из себя непробиваемую, безэмоциональную глыбу льда, но и ей можно было сделать больно. А Саймон хотел сделать ей больно. Отрицать это было уже глупо. Но Клео, казалось, не замечала. Она извивалась и наслаждалась. Она брала своё.       — Ох-х... — резко и внезапно она содрогнулась внутри и снаружи, и Саймон едва не сорвался и сам. Стиснул челюсть, беря себя в руки. Её влага потекла его бедру, затекая под одежду. Клео вытянулась, как кошка после сна, протянула руки вверх по стене. Саймон поймал их у локтей, пришпиливая к стене. Лишая возможности двигаться. Лишая возможности вырваться. И взял разгон. Он всей силой вдавливал её своим телом, всей злостью рвался внутрь. Всем своим отчаянием и страхом вбивался всё глубже. Отринув всё притворство, все ритуалы. Отбросив даже мысли о том, чтобы сделать приятно. Никакой любви, только яростное отчаяние. Страх. Желание навредить. Сломить её. Подавить. Клео напряглась сильнее, застонала тоньше. Ей уже было не столько приятно сколько тревожно. Она начала что-то подозревать.       — Саймон... — она подавилась собственным всхлипом, когда Саймон вгрызся зубами в её шею, дёрнулась. Он удержал её. — Саймон, погоди... Не прерываясь, он отстранился, чтобы вдохнуть. Её голова в очередном рывке едва не ткнулась ему в подбородок. Он вжался щекой в её макушку, запрещая ей двигаться, ощутил её волосы на своих губах, когда она повернула голову на бок. Дёрнула руки, пытаясь освободиться, но его хватка была крепкой. Её щека скребла по стене вверх-вниз, грубо, жёстко, по штукатурке рядом размазалось бледное пятно от помады. Клео неприятно сморщилась, зажмурилась. Упавшая на лицо прядь трепалась у её рта, липла к её приоткрытым губам. Саймон перехватил её кисти в одну руку, сомкнул бесчувственные пальцы на её шее. Сначала тихонько. Затем стискивая всё туже.       — Саймон, — снова выдавила она. Уже хрипло, едва дыша. — Саймон, прекрати... Он не обращал внимания. Он был на грани. Надавив на её шею сильнее, он набрал силу на финишную прямую. Он хотел добить это нелепое безрассудство до конца. Взять своё хотябы в этом.       — Фокс, — простонал Клео, почти жалобно, почти со страхом, — Ты делаешь мне больно. Хватит... Это будто только подстегнуло сильнее. Саймон ощутил, как рывком сжалось его естество, как напряглись голосовые связки в нечленораздельном рынке.       — Фокс, не... А-а... — её оборвал его особенно резкий толчок. Её глаза распахнулись, рот приоткрылся в смешанном выражении наслаждения и тревоги. Несколько мгновений в тишине кабинета раздавалось только тяжёлое мучительное дыхание Саймона. Сиплое, больше проходившее на жалобный скулеж. Затем он отстранился, пьяно шатаясь. Отпустил Клео, сведёнными судорогой пальцами подтянул свои сползшие брюки. Всё ещё спиной к нему, она, помедлив, неторопливо оделась сама, оправила волосы. Затем также неторопливо повернулась. На её лице был написан ужас. Искренний неподдельный страх. Это заставило Саймона испугаться и самому. Не на шутку испугаться. Он знал, что способен на жестокость. К врагам. К подонкам и отбросам, вроде Ли и его банды. Но жестокость к обычной женщине... Клео вскинула руку и влепила ему резкую, взрывную, ослепляющую пощечину. Ногти оцарапали щеку, поперек шрама. Саймон пошатнулся. Скорее от неожиданности, чем от силы удара. Схватился за горящую щеку одной рукой, второй придерживая всё ещё незастёгнутые брюки, оглянулся на Клео. Та вскинула вторую руку и ударила его по второй щеке. Также сильно, в широко распахнутых глазах заблестели слёзы. Клео никогда не показывала страха. Никогда прежде не показывала слёз.       — Ты... — её язык заплетался, она задыхалась от гнева и ужаса, — ты... конченный псих! Да что с тобой не так?! Саймон вдруг действительно задумался. "Что со мной так? Пару лет назад я покалечил нескольких отморозков в обход всем известным мне правовым нормам. Я превратил их в напуганных беспомощных инвалидов. А затем похитил и хладнокровно и убил их ублюдка-предводителя. Кухонным ножом. Его труп, брошенный в жидкий бетон на стройке, так и не нашли. И всё из-за того, что я влюблён в собственную сестру. Я хочу её сильнее, чем любую другую женщину. И хочу так сильно, что чуть не трахнул её в тот же самый день, когда её избили и изнасиловали. А позавчера я застрелил женщину на задержании. Без промедления, без задних мыслей. И даже не почувствовал вины. Она была отпетой преступницей, да, но она была и человеком. Нормально было бы почувствовать вину. Или ужас. Но нет. Мне почти понравилось."       — Я... не знаю, — только и выдавил он. Клео мгновение таращилась на него с тем же выражением ужаса. Но скоро взяла себя в руки. Одёрнула блузу, зло отёрла глаза.       — Уйди. — бросила она, отворачиваясь. — Хакер твой получит минимальный срок, но ты ещё воздашь мне за это. За всё. А теперь уйди. Не хочу тебя видеть. Саймон привел в порядок одежду и, не говоря больше ни слова, вышел прочь. Лицо горело от пощёчин, тело трясло от недавней разрядки, в голове болезненно пульсировало от вины и бессонной ночи.       — Может, все всё-таки наведаться к мозгоправу, — пробормотал Саймон, выходя из участка на прохладное мартовское солнце, — Пока не стало поздно.