Благими Намерениями

      — Чаю? — штатный психолог доктор Соммер достала из стенного шкафа небольшой поднос с миниатюрными чайными принадлежностями, расположила его на столике между ней и Саймоном.       — Э-э... — Саймон с подозрением оглядел крошечный чайничек, крошечные пиалки, ещё пару непонятных сосудов. Эти миниатюрные чашки больше походили на игрушки, чем на нормальную посуду, — Э-э, да. Наверное.       — Те Гуань Инь. Настоящий. — доктор Соммер тем временем откинула очки на лоб, начала засыпать в глиняный чайничек крупные зелёные комки чая, залила их водой из дымящегося термоса. По кабинету распространился терпкий травянистый запах. Весьма приятный, Саймон не мог не признать. — Один коллега регулярно присылает мне пачки прямиком из Китая. Очень советую.       — Как скажете. Она накрыла чайничек крышкой, выталкивая лишнюю воду наружу, которая обволокла глиняные бока, скатываясь, и немедленно исчезла в решётчатом дне подносика, оставшись где-то внутри. Чуть отвернув чайничек от себя, доктор взяла небольшую мягкую кисточку, принялась отирать ею влажную керамику, плавными круговыми движениями. Почти гипнотизирующими.       — Завариваете почти как в китайских церемониях. — в чём Саймон не видел особого смысла. Чай-то оставался чаем.       — Пить улун как-то иначе было бы кощунством. — не отрываясь от своего занятия, доктор улыбнулась уголками рта, углубляя морщины на щеках. С тихим стуком отложив кисточку, она взяла следом какую-то стеклянную воронку, вложила её в другой горшочек рядом, потом подровняла пиалки, — Да и ритуалы сами по себе полезны. Умиротворяют. Широким жестом вытягивая дымящуюся струю чая, она сцедила весь чайничек в горшочек, а его, не дожидаясь, вдруг перевернула вверх дном, опрокидывая всю заварку туда же, в дно подноса. Саймон приподнял брови.       — Первую не пьют, — пояснила Соммер, заливая свежую воду в чайник. Прикрыла его, сложила руки на коленях. Оглядела Саймона, неуютно вытянувшегося на своём месте, — Итак. Вам потребовалось на это немного больше времени, чем большинству ваших коллег, но вы всё-таки нашли мой кабинет, сержант. Это радует. Саймон отвёл глаза, поёрзал на диване. Удобный диван. Мягкий, но в меру упругий. Некомфортно было ему, Саймону. — Ага. Немного заплутал по пути.       — Лучше поздно, а? — доктор снова улыбнулась уголками. Но не так, как это делала Клео. Искренне. Вынув воронку из горшочка, она на этот раз разлила наконец чай в две пиалки, одну протянула Саймону. Саймон осторожно принял её. Одними пальцами, взять как-то иначе эту игрушечную чашку не представлялось возможным, — Благодарю. Соммер вдохнула аромат, прежде чем отпила из своей, прикрыла глаза, смакуя, осушила чашку полностью. Саймон попытался повторить. Травянистый запах закрался глубоко в пазухи носа, почти в самый мозг, приобретая какие-то новые оттенки. Горьковатый, слегка вяжущий вкус напитка прокатился по языку, согрел горло. Чёрт, но этот чай был хорош. Единственная проблема: этой смешной пиалки хватало ровно на один глоток. Соммер приняла его чашку, снова разлила чай. Но пить не стала, достав откуда-то простой откидной блокнот и карандаш. Саймон вспомнил, зачем он тут.       — Ну что ж, приступим. — доктор уронила очки на нос, — Я ознакомилась с вашим послужным списком... — "начинается", подумал Саймон, — ...и конечно с вашим крайним делом. Впечатляет. Понимаю, почему капитан был так настойчив в выражении вашей исключительной компетентности.       — Капитан... — Саймон чуть не поперхнулся чаем, с трудом проглотил, — Капитан замолвил за меня словечко?       — Как и ваш напарник, лейтенант Мейсон. — одним резким движением доктор осушила свою чашку, вернулась к блокноту, — Признаюсь, на моей практике такое случается нечасто. Саймон промолчал. Ему нечего было сказать. Нечего было даже подумать.       — Тем не менее, протокол есть протокол. — почти слово в слово повторила Соммер капитана. — Поэтому начнём со стандартного блиц опроса. Саймон скривился. "Ну что ж, начнём так начнём."       — Живёте один? — неожиданно посторонний вопрос.       — Один. — отозвался Саймон.       — С кем проводите свободное время? Саймон помедлил.       — С Мейсоном и его семьёй? — почти спросил он. Потом добавил, — Не часто. Чаще с Лейлой. С моей сестрой. Вожу её в город раз в пару недель. "В последний раз на ней была короткая юбка с плотными лосинами, и мне стоило труда не возвращаться глазами к её ногам слишком часто."       — Чем развлекаете себя в остальное время? — Соммер разлила чай в третий раз, но Саймону расхотелось пить.       — Бегаю. Тяну железо. — "Выматывать себя в зале помогает отвлечься от встреч с Лейлой." — Иногда химичу. Немного. — "на прошлой неделе я синтезировал три пероксид ацетона в заброшенном подвале, оборудованном под лабораторию. Никогда не знаешь, когда может понадобиться взрывчатка." — Иногда читаю. — "старые нераскрытые дела в архивах полиции. Пытаюсь решить то, что не смогли мои предшественники. Здорово разминает мозги." — Иногда просто хожу по городу. — "Разочек убил по ходу дела одного человека. Нескольких покалечил."       — Испытываете проблемы со сном? "Последние пару лет едва могу заснуть без таблеток."       — Нет.       — Проблемы с концентрацией внимания? "Иногда завожусь на ровном месте от случайного воспоминания о сестре."       — Нет.       — Головные боли? "От усталости? От недосыпа? Или просто так?"       — Да вроде нет. Доктор Соммер внимательно изучала его лицо. Не зло, но очень внимательно. — Приступы беспричинной тревожности, страха, паники? "Приступы гнева считаются?"       — Не припомню.       — Хорошо. — по её лицу не было понятно, верит она ему, или просто вежлива. — Кошмарные сны? Саймон завис. Он не помнил ни одного сна за последние лет семь. С самого участия в боевых операция в годы армии. Но он помнил, как иногда просыпался. Рывком, с колотящимся где-то в горле сердцем и тьмой по краю зрения. С трясущимися руками и коленями. С сильным позывом в туалет.       — Часто вспоминаете кампанию в Мексике? Она его мысли читала? Края пиалки впились в пальцы — Саймон непроизвольно стиснул её. Заставил себя отнять руку, сцепил пальцы в замок и снова промолчал.       — Ну что же, — доктор Соммер, не спуская с него глаз, стряхнула капли со своей чашки, сложила ладони пальцами вперёд в дружелюбном жесте, — Тогда позвольте спросить главное. — она выдержала недолгую паузу, — Что вы почувствовали, когда застрелили Мэри Гринграсс три дня назад? Саймон надолго провалился в раздумья, глядя куда-то в пространство перед собой. Что ответить? Правду? Что ему стало вдруг странно весело, что он чуть не рассмеялся прямо там, над её трупом? Или соврать? Притвориться разбитым, шокированным, но добрым парнем, который до сих пор не может прийти в себя от произошедшего?       — Сержант? — позвала доктор.       — Ничего. — услышал Саймон свой собственный хриплый шёпот. Доктор Соммер не ответила. Молчание затягивалось. Тишина давила. Саймона вдруг затопило. Тревогой? Страхом? Гневом? Он не был уверен. Но что бы это ни было, оно прорвалось сквозь дамбу, которую Саймон даже не замечал до этих пор. И теперь ревущий поток эмоций грохотал в голове. Почти как тогда, когда Лейла, его любимая сестра, чуть не наложила на себя руки.       — Доктор, я не уверен, что... — "Что я нормальный человек" — Это даже не был шок. Я просто... — "просто обнаружил в себе маньяка" — Не почувствовал ничего. Я просто, выстрелил. И продолжил работать. Лишь немного на иголках, будто хапнул энергетика. Доктор молчала. Саймон поднял на неё взгляд и увидел, что она смотрит спокойно. Ровно. Без вражды. Без ужаса или отвращения. Будто не замечала, кто перед ней.       — Понимаете? — настойчиво переспросил Саймон, — У меня... У меня как будто что-то не работает. — "может Киллиан был прав, и я просто зверь? Аморальный урод." — Это... Не нормально. Так не должно быть. Доктор молчала. Блокнот позабыт. Чай тоже. Всё её внимание было на Саймоне. И ему вдруг неимоверно захотелось доказать ей. Донести истину.       — Я убил человека, доктор. Я навёл оружие на живую женщину и выстрелил. Я убил. И даже не испугался. Не испытал даже капли вины. Я... — он запнулся.       — Вы защитились. — мягко и вкрадчиво проговорила Соммер, — И вы спасли жизнь напарнику.       — Я понимаю, но это..       — Это было проявление вашего долга. — она смотрела так, будто действительно верила в это. — Ваших искренних благих намерений. Вы не могли поступить иначе. "Благие намерения?" Саймону захотелось рассмеяться, но он только неопределенно фыркнул. "За последние трое суток я убил, затем обманывал, крал, манипулировал. Влез в сомнительную аферу с хакером и бывшей любовницей. Благие намерения?" Не смешите.       — Но разве не нормально было бы... Я не знаю, испытать сожаление? Шок. Хоть что-то. Ведь...       — Давно у вас тремор? — вдруг перебила его доктор. Саймон глянул на свои руки. Даже сцепленные в замок они тряслись. Ходили ходуном, неуютно упираясь в колени. Саймон стиснул их туже, до белых костяшек, но дрожь не унималась.       — Недавно. — наконец выдавил он.       — Такое случалось раньше? А ведь и правда. Даже после боевых действий в годы армии, даже после смерти однополчан его не трясло так, как последние три дня. После того, как он убил сам. Доктор Соммер помолчала ещё немного. Задумчиво оглядывая Саймона, уже как-будто мягче. Как будто с пониманием. Кивнула на его остывающую пиалку.       — Выпейте ещё чаю. Это поможет. — она извлекла из блокнота ровный квадратик бумаги с готовой печатью, начала что-то размашисто строчить, — Кроме того я выпишу вам рецепт на транквилизатор. Пропьёте курс. Устранит спазмы, поможет со сном. — и всё-таки она не поверила его односложным ответам при опросе. Он, очевидно, был не для этого. — Но не увлекайтесь. Саймон отставил пустую чашку. Доктор немедленно наполнила её снова. Вернулась к блокноту.       — И настоятельно рекомендую вам взять отгул на неделю. Лучше на две. Я сообщу об этом капитану Пэлтроу. — она протянула рецепт Саймону. Тот принял его. Чуть не расхохотался в голос, когда увидел название того самого препарата, на котором сидел уже пару лет, — И повторная проверка у меня через месяц. Саймон завис с пятой — или уже шестой — чашкой на полпути к губам.       — То есть я... не отстранён? Доктор Соммер пожала плечами, убрала очки на лоб, — Не вижу для этого причин.       — Но разве я... — Саймон нахмурился в пустую чашку. Она не тряслась. Руки были почти спокойны. Мысли как будто тоже. Настолько, насколько это было возможно в эти дни. — Разве я не...       — Сержант, — голос доктора смягчился почти по-матерински, — Вы переживаете больше, чем осознаёте. — она была права, — Это нормально, но это и чревато. Кроме того, вы постоянно боретесь с некоторым насущным хроническим противоречием, которым не хотите делиться. — она откинулась в кресле, вертя карандаш между пальцев, — Я не настаиваю. Пока. Но я не могу не подметить: это вас выматывает. Мой совет: возьмите отпуск. Развейтесь. И не пренебрегайте отдыхом в будущем. Саймон прикончил очередную чашку, отложил её потёр лицо. Напряжение отпускало. Терпкий травянистый запах, казалось, поселился внутри его головы, убаюкивая. Чёрт возьми, но этот чай действительно помогал. Чай или доктор Соммер. Либо и то и другое вместе.       — На этом всё. Вы можете идти. — доктор поднялась на ноги, начала собирать чайный набор, слила остатки заварки из чайника в многострадальный поднос, вложила пиалки одна в другую. — Моё окончательное заключение капитан получит к завтрашнему утру. А до тех пор... Она не договорила, но Саймон понял и так. "А до тех пор отдыхайте. Приходите в себя."       — Спасибо, доктор. — и Саймон был действительно благодарен. Соммер профессионально улыбнулась, — Лишь делаю мою работу.       — И всё же спасибо. Она улыбнулась искренней, молча кивнула. Саймон поднялся, неловко размял ноги. Обнаружил, что его самую малость качает. Тело расслабились настолько, что засыпало на ходу. Почти как от спиртного, только голова не болела. Чертовски полезная вещь, этот ваш улун.       — И помните, — позвала доктор вслед, когда Саймон уже взялся за ручку, — Мои двери всегда открыты. Вдруг задумавшись, он задержался в дверях, обернулся.       — А не напомните пожалуйста... название вашего чая? Соммер улыбнулась ещё шире, морщины углубились на её лице ещё сильнее. Нырнув в стенной шкаф, она достала полупустую коробку, бежевую с крупными зелёными иероглифами, ни слова по-английски, и бросила её Саймону через полкабинета. Тот едва успел поймать, неловко пожонглировав, прежде чем ухватил обеими руками.       — Забирайте себе. У меня в запасе ещё четыре пачки.       — Благодарю. — он оглядел коробочку с новой волной благодарности, подавил внезапное желание буквально поклониться доктору. — До свидания. Едва притворив дверь её кабинета за собой, он глянул по сторонам. Не заметив на себе лишних взглядов, поднёс пачку чая к носу, украдкой вдохнул его аромат. Не сдержал довольной улыбки. Надо бы прикупить этого добра домой. У Саймона было стойкое ощущение, что зелёный чай станет неплохим дополнением таблеткам. А может даже и полноценной заменой.

***

      — Боже, Господь милосердный, вспоминая годовщину смерти раба Твоего, Моргана Джеремайя Фокса, — зачитывал Мейсон густым вибрирующим басом, — просим Тебя, удостой его места в Царствии Твоём, даруй благословенный покой и введи в сияние славы Твоей... Его глаза были прикрыты, здоровая рука зависла напротив груди, пальцы собраны. Трудно было сказать, какой жест полагался во время молитвы, если у тебя всего одна рабочая рука. Но как бы там ни было, Мейсон выглядел так, будто действительно верил во всё, что говорил. Саймон никогда не замечал за напарником особой религиозности, но было очевидно — особенно сейчас — Мейсон Верил.       — ...Господи, призри милостиво на молитвы наши за душу раба Твоего Моргана... "Даже если его родной сын особо об этом и не заботится" Саймон перевёл взгляд с Мейсона на могилу перед ними. Лейла уже очистила начинавший обрастать лишайником камень и пристроила скромный букет георгин в вазочке. Само надгробие и трава вокруг блестели каплями недавнего короткого дождя в косом закатном свете. Саймон видел всё это — ясно и чётко, до мельчайших деталей — но не чувствовал ничего. Ни тоски по усопшему. Ни грусти. Ни даже злости. Только вечерний холод ранней весны. Да зарождающийся в глубине носа насморк.       — ...просим Тебя, сопричти его к сонму Твоих святых, даруй прощение грехов и вечный покой... "Даже если он не особо-то этого и заслуживал." Саймон перевёл взгляд с могилы на Лейлу, стоявшую по другу сторону от него. Она неотрывно глядела перед собой, на имя отца, высеченное на надгробии, её губы едва заметно шевелились. В такт словам Мейсона. Она тоже молилась. Скорее под властью момента, чем искренне. А может и искренне. Ведь Саймон знал, что и она Верила.       — ...Через Господа нашего, Иисуса Христа. — закончил Мейсон, — Аминь.       — Аминь. — отозвалась Лейла. Саймон не потрудился даже вынуть руки из карманов. Какое-то время стояли молча. Мейсон — закрыв глаза. Лейла — уронив голову, так что её лица было не видать за волосами. Саймон, глядя вперед, далеко вдаль. Взгляд бродил по-над макушками дальних деревьев, ловя силуэт города в вечерней дымке на горизонте. Мысли плыли вяло, ни на чём не задерживаясь, ничего не оставляя в памяти. В какой-то момент что-то заползло Саймону под правый локоть, тепло и трепет распространились по телу от прикосновения — Лейла просунула ладонь под его руку. Захотелось обнять её. Саймон только накрыл её тонкие холодные пальцы другой рукой, зажал их между локтем и боком. Не отрываясь от созерцания горизонта.       — Я говорил? Он принимал у меня зачёт в Академии. — нарушил молчание Мейсон. Саймон разлепил губы, — Говорил.       — Выдал мне этот самый значок. — он провёл пальцем по полицейскому жетону на поясе. — Счастливейший день моей юности. Ведь он уже тогда был легендой округа, Старый Лис. Он ненадолго замолчал. Воздух становился прохладней.       — Казалось, мне до него, как до луны пешком. — Мейсон покачал головой, — Никогда бы не подумал, что много лет спустя буду нянчиться с его сыном. Саймон криво улыбнулся, — Злорадствуешь?       — Ещё как, — хмыкнул Мейсон, поправляя пальто со стороны перемотанной руки, смахнул случайные капли дождя с плеч, — Каждый раз, когда пинаю тебя за ошибки, обновляю мысленные счёты с бывшим начальником. Возвращаю Фоксу младшему придирки старшего. "Ну, к тебе он хотя бы придирался," — угрюмо подумал Саймон, промолчав. Пальцы сестрёнки выскользнули из-под локтя, из-за завесы её волос послышалось сдавленное шмыганье.       — Что-то я... замёрзла, кажется. — странным голосом выдавила она, не поднимая головы, — Я подожду тебя в машине, Саймон, окей? И не дожидаясь ответа, развернулась и скованной походкой двинулась к выходу с кладбища. Саймон растерянно проводил её глазами, сделал пару импульсивных шагов вслед, внезапно охваченный желанием поймать её. Взять в свои руки и не отпускать. Согреть. Успокоить. "Ненавижу этот день" говорила она тогда. "Ненавижу вспоминать о своих страхах."       — Надо тебе проводить с ней больше времени, — Мейсон глядел Лейле вслед. — У неё больше никого нет, не забывай. "Да уж, не повезло ей." Саймон ссутулился под тяжестью вины. Жгучая злость, которая рвала его на части, резала его заживо всё то время, что он преследовал банду Киллиана и его самого, всё то время, что он воевал с Клео или вёл переговоры с Уэйти — остыла. Превратилась в тихую, стабильно изнуряющую ненависть. Ненависть к самому себе. Из-за того, как он хотел быть с ней, с Лейлой. И из-за того, как он своими поступками свёл эту возможность к нулю. Из-за того, какой он.       — Я плохой коп. — прошептал он хрипло. Скорее самому себе, но Мейсон ответил.       — Только плохой коп будет думать о себе, что он хороший. Саймон глянул на него. Напарник изучал могилу Фокса старшего. Благостное умиротворение молитвы испарилось, теперь на его лице было лишь спокойное уважение. Почти тоска. Саймон вдруг снова ощутил желание доказать. Доказать, что все ошибаются, что он не так хорош, как все почему-то думают.       — Такому как я нельзя давать полномочия. — он покачал головой, отгоняя видения умирающей Матушки Гусыни, — Нельзя давать оружие в руки. — "Когда-то я умудрился убить человека даже без него. А что будет дальше? Когда я привыкну?"       — Только плохой коп будет думать, что ему можно иметь оружие. Саймон растерянно изучал напарника. Тот не шутил. Мейсон, также как и доктор Соммер, будто не видел, будто не понимал, кто перед ним.       — Не думаю, что ты понимаешь, о чём я...       — Понимаю. — оборвал его Мейсон. Он оторвал взгляд от могилы, посмотрел на Саймона снизу вверх. Устало. Но без вражды. — Я ведь всё видел. Там, на задержании. Саймон растерялся сильней. Похолодел. Но уже не из-за вечерней прохлады. — Видел?.. Мейсон медленно кивнул.       — Своё первое убийство каждый встречает по-своему. То, что ты ощутил в моменте... Это нормально. Ты не маньяк, Фокс. — кажется, он впервые назвал его не салагой, — Ты боец. В ситуации "бей или беги" ты будешь бить. И бить наверняка. Ты из кожи вон вылезешь, чтобы защитить своих. Защитить правых. А не это ли делает хорошего копа? Повисла долгая тишина, нарушаемая только звуками далёкой автострады, да скромной перекличкой скворцов в ветвях над головой. Мейсон повёл замотанным плечом, поднял глаза к небу.       — Твой отец, Старый Лис, был таким же. Наверное, это должен был быть комплимент, но Саймону стало только противней. Меньше всего на свете ему хотелось походить на отца.       — Вот как...       — Именно. Я всегда равнялся на него. Весь отдел равнялся. Лейтенант в сорок лет, блестящая статистика закрытия дел. — он мечтательно улыбнулся, своей белоснежной улыбкой на тёмном лице. — Я был невероятно горд, когда побил его рекорд и получил лейтенанта в тридцать девять. — скосил глаза на Саймона. — Но ты, салага. Ты можешь затмить даже его. Вот увидишь, через пяток лет такой службы полковник сам предложит тебе личный кабинет и новые погоны. К горлу подкатила тошнота. Как так получалось, что, чем сильнее Саймон убеждался, что не годится для правой работы, тем сильнее окружающие хвалили его и прочили великое будущее? Мир сломался? Или это с его головой что-то не так?       — Лучше я пропущу тебя вперёд, — Саймон отвернулся от могилы и вместе с напарником зашагал вслед за сестрой, к стоянке у кладбища. — Обойдешь сразу двух Фоксов по карьерной лестнице. Вот уж сравняем счёты. Мейсон вдруг расхохотался.       — Скажешь тоже. Ты в курсе что в нашем округе ещё не было чёрных капитанов? Саймон не сдержал улыбки в ответ. Что он любил в Мейсоне, так это то, насколько заразной была его весёлость.       — Тем лучше, станешь первым. Представь, как позеленеет от ненависти Барбер. — прокурор не выносил чёрных, — Да только это уже стоит того, чтобы попытаться. Мейсон расхохотался громче.       — Ну, тут не поспорю, Фокс. Тут не поспорю.

***

Лейла зло выдернула очередную бумажную салфетку из коробки, очередной раз отёрла уже саднящий от трения нос. Веки не открывались полностью, Лейла ощущала, как они распухли. Ресницы слиплись.       — Проклятье... Она повернула зеркало заднего вида на себя, оценила своё отражение. Налитые кровью глаза в уродливых тестообразных веках влажно блестели, покрасневшие ноздри трепетали в такт рваному дыханию. Припухшая от постоянного терзания её зубами губа мелко дрожала. Жалкое зрелище. Можно подумать, она действительно любила этого предателя. Теплого и всё время пахнущего пивом. Можно подумать, ей действительно не хватало его. Мягкого, всё время грустного. Вечно отсутствующего.       — Тебе сколько лет, женщина? — спросила она у своего отражения. — Плакать над могилой отца? Какое жалкое клише. На самом деле ей не хотелось плакать ровно до момента, когда мистер Мейсон вдруг начал сравнивать Саймона с отцом. Ставить его на место умершего, будто в этом было что-то хорошее. Будто обрекая его закончить также. С пулей в боку, разорванной печенью и тяжёлой смертью в "скорой".       — Проклятье... — она подавила очередной позыв скривить лицо в мучительных рыданиях, звонко шлёпнула себя ладонями по щекам. Потом ещё раз, сильнее. Это помогло. Истерика отступала. Как раз вовремя. В зеркале заднего вида, там позади машины показались два силуэта, выходящие из ворот кладбища. Один невысокий, но коренастый, другой стройнее, на полголовы выше, но сильно сутулящийся. Последнее время Саймон завёл привычку сутулиться. Его красивая военная выправка за прошедшие два-три года исчезла, сменилась этой странной, присогнутой позой. Как будто он пытался спрятаться, казаться меньше. Как будто боялся, самого себя. А в последние дни приобрел почти виноватый вид. Такой, какой бывает у действительно сильных и опасных людей. Опасных — и напуганных самим этим фактом. Они попрощались, и Мейсон отошёл к ждущей его жене у открытых дверей такси. Саймон ещё какое-то время постоял там, глядя ему вслед, затем развернулся и широким шагом направился к их машине. Лейла бросила ещё один быстрый взгляд в зеркало, пригладила волосы, поспешно заморгала, пытаясь выгнать лишнюю влагу из глаз. Со скудным результатом. Тень упала на неё из окна. Лейла оглянулась. Саймон подошёл к водительской стороне и теперь оценивал сестру через стекло. Но он ведь не мог видеть её слез вот так, верно? С его ракурса ему должны мешать отражения в окне. Лейла очень надеялась на это.       — Знаешь, я тоже водить умею, — его голос доносился приглушённо, он улыбнулся. — Позволишь?       — Я нормально, — она с деловым видом повернулась вперёд, положила руки на руль. Всем своим видом показывая: она абсолютно спокойна, и просто ждёт, когда он займёт своё место рядом. Саймон не шевелился. Лейла снова оглянулась на него. Его лицо вытянулось, глаза округлились. Он смотрел куда-то на дверь машины. Губы медленно разошлись, — Чёрт, Лейла, выйди-ка на минутку. Я думаю, тебе надо... Царапина на двери? Вмятина? Её охватила тревога. Не думая ни о чём, Лейла выскочила из машины — и тут же поняла, как глупо попалась. Притворное удивление Саймона исчезло. Мигом посерьёзнев, он поймал её за плечо. Мягко. Но настойчиво. Другой рукой приподнял её подбородок, заглядывая прямо в её опухшие глаза.       — Эй. Ну ты чего? От него пахло как-то по-новому. Она уловила этот запах ещё там, у могилы. Что-то травянистое и терпкое. Чай? Саймону шёл этот запах. Ему шёл черный отцовский галстук. Ему шёл блестящий полицейский жетон на ремне. Её сильный старший брат. Как она будет жить без него? Губа снова предательски задрожала, защипало в уголках глаз. Брови Саймона сошлись, собирая складку, линия рта стала жёстче. Но руки, наоборот, мягче. Взяв её за оба плеча, Саймон притянул её к себе, обнял. Не так, как обычно. Прощаясь, он приобнимал её мягко, почти невесомо. Совсем недолго. Теперь же он сковал её такой хваткой, какой казалось, можно было и придушить. Горячо и долго. Сдавливая её рвущиеся наружу всхлипы, затапливая её ужас своим теплом. Неколебимой опорой давая ей возможность хвататься за него в ответ. В лихорадочном, почти истеричном приступе одиночества. Напоминая ей: одиночество ей только казалось. Ведь он был рядом. Пусть и не всегда физически. Он был рядом и никогда её не подведёт. Наконец, её понемногу отпустило. Тело перестало трястись, будто в припадке, она совладала со своим дыханием достаточно, чтобы прохрипеть в его плечо снова,       — Я нормально. — но теперь уже искренне. — Нормально. Отпусти. Он разомкнул свои стальные объятия, но не отпустил полностью. Оглядел её на расстоянии вытянутых рук, смахнул влажную дорожку с её щеки. Она не могла даже встретить его взгляд. Чёрт, как же ей было стыдно.       — Знаешь, я тут подумал. — он отёр ей вторую щеку, неловко отвёл прилипшую к ней прядь, попытался заправить ей за ухо, — Я тут подумал... к чёрту полицию. Ей потребовалась пара секунд уловить смысл его слов.       — Что? — наконец она подняла глаза. Солнце опускалось за его плечом, и выражение лица брата было трудно разобрать. — О чём ты? Его пальцы задержались под её ухом, прошлись по шее вниз, оправили ворот пальто. — О том, что я ухожу. К черту полицию. Ну или к чёрту меня оттуда. — он провёл большим пальцем по её подбородку, утирая размазавшуюся в рыданиях слюну. Заботливо. Его ничего не смущало, — Пусть этим делом занимается кто-то другой. Кто-то более... правильный. Его слова отказывались складываться во что-то осмысленное. Кто-то более правильный? Но кто как не Саймон был образцом правильности? К чёрту полицию? Но он ведь всю жизнь стремился к этому. Вслед за отцом. Делать доброе дело.       — Как так? — озвучила она мысли вслух. Саймон только пожал плечами. Долго молчал. Наконец сказал тихо, — Накопилось причин. Лейла вдруг почувствовала, как поднимается груз с плеч. Как слабеет холодная хватка постоянного страха на сердце.       — Уйдешь из полиции? Он кивнул, — Угу.       — Правда?       — Правда-правда. Настал её черёд заковать его в стальные объятия. Так резко, что Саймон пошатнулся от неожиданности.       — Эй, ну ты чего опять? Её снова трясло, но уже не от страха. Её глаза снова заслезились, но уже не из-за печали.       — Лейла, ну... — он звучал совсем растерянным.       — Я нормально, — в третий раз повторила она. Сквозь горький смех и слёзы. — Просто... очень рада. Он молча держал её, пока она снова не успокоилась.       — Хочешь тако? — он медленно гладил её по волосам, и Лейле казалось, она таяла. — Угощаю. Она хрюкнула ему в грудь, — Хочу. — выбираться из его рук не хотелось совсем, но вокруг уже сгущались сумерки. А завтра на пары. И в животе неприятно тянуло, — На самом деле, умираю с голоду.