Втроем.

      Не успели мы слопать полдник после тихого часа, как мне передали пакет. Медсестра поставила его на тумбочку, явно надеясь на то, что я угощу ее апельсином. И не дождавшись угощения, вышла, весьма недовольная. А Дима начал чистить апельсины на всю нашу компанию. - Хоть что-то могу сделать, - улыбнулся он. От больничного киселя мы дружно отказались. Баба Тоня махнула рукой. - Не хотите, не надо. И вдруг… в палату вошел сам Сергей Разумовский, неся объемистую коробку. - Леша, добрый день. Вот, решил навестить тебя. Татьяна Михайловна сказала, что ты сюда попал. Как тебе живется? - Нормально, - Леша ужасно засмущался, - Сергей… не помню отчества. - Можно просто по имени, - улыбнулся Разумовский. - А вы были в «Радуге»? Как там Лиза? - Все отлично. Скучает без тебя. Вот, может в следующий раз, возьму с собой ее, если отпустят. - С вами, конечно отпустят. Я по ней тоже скучаю.       Под вечер никто не ругается, так что в коридор я вышел совершенно беспрепятственно. Мелькнула мысль пойти подымить, в смысле, попарить. Но на лестнице темно и очень холодно. А флиска в палате. И айкос там же. Хорошо, хоть телефон в кармане. Нет уж, пока просто посижу. - О, Кирилл Гречкин? Какими судьбами? Разумовский таки заметил меня. - Так…поскользнулся, упал, очнулся – гипс. - Да уж… упал. Твою аварию снимали все, кому не лень. В сети два десятка роликов. - Я в курсе. Медийная персона, так сказать. Жаль, грилзы не надел, они блестят хорошо, когда улыбаюсь. Лучше б не напоминал. Комменты почитал, еще в первые дни после аварии. Про катание на инвалидной коляске вместо дорогой тачки, про зажравшихся мажоров, про «лучше б насмерть». Да, ламба разгоняется до сотки за три секунды. Да, в ней скорость не чувствуется! Да, я привык ездить, как хочу. Но это ж не значит… Впрочем, все остальные думают иначе. - Ладно, не болей, Гречкин. - И вам того же. В палате Леша с обалдевшим видом распаковывал коробку с чем-то увлекательным. - Смотри, Кирилл! Сергей привез «Лего техник», можно собрать машинку на пульте управления, провести самому проводки, чтоб она ездила от пульта. Я для Лизы будут собирать. Мне хотелось сказать, что это чепуха, что в «Радуге» эту машинку отберут и разберут, точнее, сломают. Но у Леши так горели глаза, что я пожал плечами, точнее, здоровым плечом и сел на свою кровать. Дима с интересом разглядывал инструкцию. - Да, тут есть над чем поразмыслить. - Дим, давай вместе собирать, - попросил Леша, - мне одному тут сто лет не разобраться. - Ты и Кириллу инструкцию покажи. Он в машинах шарит. - Не в таких же, - нарочно фыркнул я, - мне уже не пять лет. Дима пожал плечами – мол, не хочешь, не надо. Но дверь нашей палаты снова открылась. - О, Вера! Привет! Женщина была внешне очень похожа на Диму. Только видно, что старше. - Привет, братик. Вот, с работы бегом сюда. Как ты, бедолага? - Почему сразу бедолага? Лежу тут, отдыхаю, будем машину монтировать. - А что врачи говорят? - Будут новый снимок делать к концу недели, возможно, снова оперировать станут. А так… лежу. Дима улыбнулся. И отчего-то мне захотелось улыбнуться тоже, за компанию. - Мальчишки мне помогают все время, они-то ходячие оба. А по вечерам санитарка помогает, мыть и все такое. Вер, скажи маме, все у меня нормально, тут все лекарства есть. Это же не девяностые, когда в больницах бинтов не было. - Скажу, скажу. Вот, смотри, что я принесла. И Вера достала из сумки пирог в пергаменте и большой термос. - Шиповник заварила, он полезный. А пирог утром пекла. - И когда успела-то? - В пять встала, не привыкать. - Сестренка, ты чудо! Тогда на всех делим, ладно? Чай был необычайно вкусный, и пирог с черникой – тоже. Я вообще не люблю сладкое, и сладкие пироги в том числе, но тут умял два куска и не заметил. А Димка так весело рассказывал случаи – то из жизни отделения полиции, то нашей больничной, что мы все за животы хватались от хохота.       Тоска подкралась незаметно. Как-то вечером, когда спать еще рано, дел особых нет, и вообще накатывает что-то такое… Хоть волком вой. И горло сдавливает, будто глотать больно. Леша пошел в санитарную комнату пораньше, пока не занято. А Дима поманил меня к себе: - Кирь, ну что такое? Ты что захандрил? Тебя выпишут всяко раньше, чем меня. Или рука болит? Я помотал головой, предательская слезинка сорвалась со щеки: - Душа болит, Дим. Хотел сказать, что навестили их обоих – даже Лешу. Только вот мне передали еду, и хватит с меня. А отец, так ни разу не наведался с момента аварии. Но слова застряли в горле колючим комком. Пойти попросить у медсестры на посту «Стрепсилс», что ли? Наорет, мол, горло болит, потому что на лестницу бегал. Еще в какой-нибудь изолятор положат, подальше от Леши и Димы. Теплая ладонь Димы легла на мой затылок, мягко взъерошив отросшие волосы. - Эх ты, Кирюшка! Давайте-ка ляжем спать пораньше. Во сне все быстрее проходит. Пораньше не получилось. Леша вернулся, и мы решили перед сном послушать страшилки. Оказалось, Макаров умел сочинят такие истории, что куда там Брэму Стокеру с его Дракулой или Стивену Кингу. Я включил страшную музыку на телефоне, и… - Дверь открылась, хотя Джулия точно помнила, что заперла ее за замок, - замогильным голсом вещал Лешка, - В дверном проеме появилась… - Так, отбой был уже десять минут как! Вы почему еще не спите? Что это у вас за похоронный марш? Опять ты, Гречкин? - Чего опять Гречкин? Чуть что, сразу я виноват, да? - Ну-ка спать! Отмечу в истории болезни нарушение режима. - Ага, красную линию, как на зоне. Склонен к побегу. - Будет тебе побег – до туалета и обратно. Спать! Режим один для всех. - Ладно,- зевнул Леша, - завтра непременно дорасскажу.