Возвращение Ковальски

Улицы и киоски на Нашмаркт вокруг зоны проведения операции были широко оцеплены. Примерно в пятнадцати метрах перед киоском комиссар и два его коллеги, а также Патриция и глава SEK Петер Майснер стояли у машины скорой помощи. Мозер нетерпеливо рылся во внутренних и внешних карманах своего серого пальто, пока наконец не появился биро. "Бёк, дай мне свой блокнот!" - попросил он своего коллегу, протягивая руку в знак приглашения. Не проверив, есть ли уже записи на обороте, он судорожно вырвал первый попавшийся под руку лист. Рекс встал на задние лапы, положил передние лапы на капот и внимательно наблюдал за тем, что делает его хозяин. Четырьмя кривыми штрихами Мозер смутно прорисовал контур киоска. "Там Ковальски с одним заложником". С помощью бироса он указал на задний правый угол своего наброска. "Второй заложник находится за прилавком". Он нарисовал небольшой квадрат в левом центре, а рядом с ним - фигурку из палочек. "Насколько я могу судить, единственный способ войти или выйти отсюда - через этот вход". Инспектор указал на нижнюю часть своего эскиза. "Пространство внутри очень тесное. Думаю, не более двадцати квадратных метров", - добавил он. "Хёллерер, почему бы вам не связаться с управлением недвижимостью и не попытаться получить поэтажный план как можно скорее?". "Хорошо, я так и сделаю". Инспектор благодарно похлопал Хёллера по плечу, и тот поспешил прочь. Взгляд Бёка переходил с эскиза на киоск и обратно. "Находясь там, Ковальски, вероятно, имеет относительно хороший обзор всего, что происходит перед магазином", - предположил он и вопросительно посмотрел на лидера SEK. Последний кивнул Бёку в знак согласия. "Никто не может войти или выйти оттуда незамеченным". Майснер скептически погладил свою трехдневную бороду. "Незамеченным войти в дом будет сложно". Осенний ветер уже заметно усилился. Мозер спрятал лист с набросками во внутреннюю часть своего пальто. Он задумчиво посмотрел на Патрицию "Он не ответил на мои попытки связаться с ним, но в общении с заложниками он звучал довольно агрессивно и нестабильно". "Это соответствует нашему общему опыту захвата заложников", - подтвердила Патрисия его впечатление. "Ковальски не планировал преступление, а действовал спонтанно. Преступники, совершающие захват заложников сгоряча, обычно действуют под влиянием эмоций". Она подняла брови и вздохнула. "Именно это делает их такими непредсказуемыми, к сожалению". Инспектор сложил руки перед грудью и слушал ее с сосредоточенным выражением лица. "Этот человек находится в совершенно исключительной ситуации", - добавила она, глядя на напряженные лица присутствующих. "Мы знаем из прошлого, что Ковальски быстро теряет самообладание, как только чувствует себя загнанным в угол", - указал Бёк. "Это не совсем облегчает ситуацию". "Мы должны каким-то образом попытаться наладить с ним контакт и завоевать его доверие. Возможно, мы сможем добраться до него таким образом", - скептически размышлял вслух Мозер. "Мы должны сделать все возможное, чтобы убедить его сдаться. Иначе это будет кровавая бойня". Он нервно провел правой рукой по волосам. "Если он не сдастся, нам не удастся избежать штурма, несмотря на пространство". Майсснер положил руки на бедра. "Для этого, однако, мы должны были бы точно знать, действительно ли в его плену находятся только два заложника". "Я сейчас же спрошу его об этом", - сказала она. "Вы готовы?" - спросил инспектор. Вздохнув, она кивнула. "Тогда пойдем". Мозер посмотрел на Патрицию. Затем он обратился к лидеру SEK. "У них случайно нет другого пуленепробиваемого жилета?" "Минутку, я посмотрю". Через мгновение он вернулся с черно-серым жилетом в руке. "Это последнее, что у нас осталось, комиссар". "Спасибо!" Мозер взял жилет и передал его Патриции. "Сделай одолжение, надень его, ладно?" - твердо сказал он. Она скептически посмотрела на жилет. "А что насчет тебя?" "Никаких обсуждений!" - ответил Мозер строгим тоном. "Пожалуйста, Патрисия!" Он улыбнулся ей и нежно погладил ее по плечу. Она посмотрела на Ричарда и поняла, что обсуждение в данной ситуации неуместно. Патриция взяла жилет и с силой надела его. Майсснер вручил ей мегафон и провел краткий инструктаж. "Удачи!" Майсснер ободряюще кивнул ей. "Спасибо!" Она включила мегафон. "Мистер Ковальски. Мы еще не встречались. Меня зовут Патриция Нойхольд. Пожалуйста, скажите мне, сколько заложников с вами!" Ничего. Никакой реакции. Она сделала глубокий вдох. "Господин Ковальски, я бы хотела..." она почувствовала, как трудно ей дались эти слова, "узнать о них побольше". И снова только тишина. Патриция посмотрела на Ричарда. Его черты лица были напряжены, и она знала, что он тоже все больше отчаивается, а постоянное молчание Ковальски действует ему на нервы. Ей хотелось бы прямо сейчас бросить мегафон на пол, схватить Ричарда за руку и утащить его отсюда, только подальше, а потом вместе поехать домой без всяких объездов. Главное было убраться подальше от этого места и молчаливого зверя вон там, в киоске. Но она, конечно, понимала, какая ответственность лежит сейчас на всех их плечах. Ей было ясно, что они оба должны как-то пройти через это вместе и сделать все возможное, чтобы заложники выбрались из этой ситуации живыми и невредимыми. Она сглотнула и попыталась снова полностью сосредоточиться на своей задаче. "Мистер Ковальски..." "Оставь меня в покое со своим психотипом", - внезапно донеслось из киоска в открытую. "До сих пор никто не интересовался мной. Так что не шутите со мной", - громко прорычал Ковальски. Когда Патрисия услышала его голос, ей показалось, что ее только что поразила молния. "По крайней мере, есть реакция. Продолжайте пытаться!" "Я не шучу с ней. Никто здесь не шутит с ними. Я обещаю им это. Я понимаю, что все это для тебя экстремальная ситуация и что ты не хочешь сейчас ни с кем разговаривать". Тишина. Патрисия продолжала. "Но так мы ничего не добьемся. Давайте найдем совместное решение, как нам всем лучше выйти из сложившейся ситуации". И снова никакого ответа из киоска. Она задумалась на мгновение. Затем она сказала. "Мистер Ковальски, но эта ситуация с заложниками и ее прошлые поступки - это не все, что делает ее человеком". Она сделала паузу. Человек? Нет, для нее Ковальски больше не был человеком. Быть человеком означало быть человеком - качество, которым, по ее мнению, этот мужчина больше не обладал. Она знала, что такой образ мышления неправильный, особенно для нее как психолога, и почему-то ей было стыдно за это. Но она ничего не могла с этим поделать. Чем больше она думала, тем сильнее в ней поднималась бессильная ярость. Ей казалось, что ее сердце может разорваться в любой момент. Она представила, как бросается в киоск на месте, без раздумий, хватает Ковальски за воротник обеими руками и кричит ему в лицо весь свой гнев, страх и отчаяние с того времени и сейчас. На небе собирались темные тучи, заслоняя октябрьское солнце. Ветер усилился. Порывистый порыв подхватил ее аккуратно расчесанные волосы, отправив их в полет во все стороны. "Патрисия?" Она вздрогнула, посмотрела направо и вгляделась в вопросительные лица Майсснера, Бёка и Рихарда. "Все ли в порядке?" - спросил инспектор с обеспокоенным видом. Она молча кивнула. И снова ей пришлось заставить себя оставаться в настоящем времени и сосредоточиться на переговорах с захватчиком заложников. "Мистер Ковальски, конечно, до всего этого было более раннее время. Я бы хотела узнать их получше и понять, - она сглотнула, - что подтолкнуло их к таким действиям. Почему бы тебе не рассказать мне об этом?". Нет, конечно, она не хотела больше ничего знать об этом человеке и его злодеяниях. Только никаких подробностей! Она уже знала больше, чем хотела. Она все время пыталась прокрутить в голове рекомендации и алгоритмы, которые предписывалось соблюдать при разговоре с захватчиками заложников, не задумываясь. Каким-то образом это должно было продолжаться. "Конечно, вы хотели бы выйти из этой ситуации по-хорошему..." "Я никогда не вернусь в тюрьму!" - внезапно раздалось изнутри киоска. "Никогда больше! Ты, ты не представляешь... каково это - быть запертым... запертым как ребенок...... на несколько дней!". Тишина. Патриция, Майснер и инспектор смотрели друг на друга, недоумевая и молча. Тем временем Хёллерер также разработал план помещения киоска. С рулоном бумаги в руке он подошел к Мозеру и хотел вложить ему в руку нужный документ, но комиссар отмахнулся от него. "Не сейчас, позже!" "Вас в детстве держали взаперти?", - возобновила допрос Патрисия. "Что случилось тогда? Расскажите мне об этом, мистер Ковальски. Может быть, тебе станет легче!" "Когда мне было десять лет, - начал рассказывать Ковальски. "Несчастный случай с моим младшим братом... я не хотел этого... но я был виноват... в его смерти... мы оба играли... вдруг... он лежал передо мной". Патриция заметила, как его голос почти перекатывался, когда он говорил. Затем он выстрелил из него, как залп из пулемета. "Потом моя мать. Она так и не смогла смириться с его смертью, в итоге покончила с собой. Мой отец всегда говорил, что я виноват в ее смерти, из-за несчастного случая". Ковальски остановился. "А потом, мистер Ковальски? Что произошло потом?", - попыталась Патриция побудить его продолжать. "Он, он", - заикался Ковальски. "Затем он запирал меня в подвале нашего дома, снова и снова, иногда на несколько дней". Он прервался, а затем вскрикнул, словно в бреду. "Никогда больше я не хочу сидеть взаперти. Что бы ни случилось. Я не собираюсь возвращаться в тюрьму. Вы слышите? Никогда больше!" Патриция выключила мегафон, чтобы Ковальски не подслушал их разговор. Она задумчиво потерла лоб указательным пальцем. Это снова все изменило. Она посмотрела на Ричарда, который засунул обе руки в карманы пальто и беспокойно метался, как лев в клетке. История с Ковальски, похоже, оставила свой след и на нем. Он поднял голову и подошел к ней. "Что ты об этом думаешь?" "Я подозреваю, что Ковальски сильно травмирован пережитым в детстве насилием. Конечно, нельзя сказать наверняка без соответствующей диагностики, но для меня все указывает на это". Она по очереди посмотрела на Мозера и Майснера. "Насколько я понимаю, добровольно он не сдастся...". "...потому что он знает, что тогда ему точно придется вернуться в тюрьму", - перебил ее инспектор. Патриция кивнула в знак согласия. "Скорее всего, он покончит с собой, чем сдастся". "Да, я тоже думаю, что это вполне вероятно. Однако я вижу здесь опасность того, что Ковальски предпочтет расширенное самоубийство, то есть убьет по крайней мере одного из заложников". "Это не делает ситуацию легче. Черт!" - ругнулся Мозер сдавленным голосом и пнул ногой шину полицейской машины. Майсснер скрестил руки и задумчиво посмотрел ей в глаза. "Если мы будем штурмовать, он, вероятно, тоже поймет это раньше и выберет тот же путь. Правильно ли я понимаю?" "Да, это вполне вероятно". Патриция снова включила мегафон и уже собиралась продолжить говорить, когда они услышали суматоху внутри киоска. Затем выстрел. "Мистер Ковальски?" Тишина. "Пожалуйста, ответьте мне! Что случилось?" - крикнула Патриция. И снова никакого ответа. Майсснер нетерпеливо барабанил пальцами по капоту полицейской машины. "Мы должны штурмовать сейчас", - убеждал он. Мозер вопросительно посмотрел на Патрицию. Она задумалась на мгновение, прежде чем кивнуть в знак согласия. "Так, штурм!" - приказал комиссар. Группа из пяти офицеров SEK в масках ворвалась в торговый зал с автоматами наготове. "Полиция, не двигаться", - кричали они. Под защитой SEK Мозер, Бёк, Хёллерер, Патриция и Рекс вошли в маленький магазинчик. Мысленно Патриция приготовилась к ужасному зрелищу мертвого Ковальски или одного из двух застреленных заложников, которое должно было их ожидать. Но когда они вместе вошли в киоск, там никого не было видно. Рекс вбежал в комнату и беспокойно принюхивался. Болезненный стон привлек внимание присутствующих за прилавком. Там на полу лежал мужчина лет шестидесяти. Правой рукой он держался за плечо. Кровь стекала по его руке между пальцами. Бёк опустился перед ним на колени. "Успокойтесь, спасатели скоро будут здесь". Он помахал рукой офицеру SEK. "Здесь раненый. Сообщите санитарам снаружи!" "Где вооруженный человек с заложником?". спросил Мозер у раненого. "Через черный ход", - ответил он со страдальческим лицом, указывая на коричневую занавеску, которая теперь была отодвинута. Из соседней комнаты послышался возбужденный лай. Мозер поспешил к Рексу и увидел, что там открыта дверь, ведущая в коридор старого здания. "Бёк, займись этим", - обратился он к своему коллеге из соседней комнаты. "Иди, Рекс!" Патрисия услышала слова Ричарда и хотела побежать за ним, но увидела только, что он убегает с пистолетом наготове. "Ричард, останься здесь... ПОЖАЛУЙСТА!!! Ричард!", - умоляюще позвала его Патриция с испуганным выражением лица. Ее сердце бешено колотилось.