Король дураков

После ухода мальчика Иеремия долго лежал в кровати, осматривая номер. Кровать была необычайно удобной и мягкой, и мужчина даже не мог вспомнить, когда в последний раз лежал в кровати - да что там, он даже не помнил, когда в последний раз спал. Воспоминания упорно переносились в другой, родной ему мир, но он каждый раз их отгонял. Единственное, чего ему не хватало - питьё. Жидкость, которую принесла улыбчивая женщина в странной одежде, можно было пить, но она не насыщала тело и душу, как эстус. Кажется, рано или поздно ему пришлось бы отправиться на поиски костра - если, конечно, в этом мире вообще есть костры. Иеремия готовил свой эстус по-особенному, добавляя к массе душ и углям человечность, чтобы кормить растущее внутри пламя. Пока что, впрочем, он чувствовал себя хорошо, только не понимал, почему к нему относятся с такой добротой. Верный кнут лежал на столике рядом с кроватью, поблескивая шипами - единственная вещь из прошлой жизни, с которой Иеремия не смог расстаться. В этом новом мире всё казалось таким чужим, но в то же время странно знакомым, а люди вокруг лучились сочной человечностью. Но, быть может, из-за ситуации и своего ослабленного состояния, а может быть, из-за чар драконьей девы, Иеремия впервые за долгое время не чувствовал желания забрать эту человечность у других. Как будто она была права, эта печальная изгнанница, и вместе с короной он потерял своё бремя, а ещё закрыл бездонную дыру внутри себя. Иеремия осторожно ощупал грудь - она была тощей, но гладкой. Выходит, он и правда не умер. Кажется, здесь всем заправляют маги. Он немного знал о чудесах Винхейма, кроме разве что того, как сражаться с волшебниками, но представлял себе его совсем иначе. Но что, если он, Иеремия, попал в совсем другой, неизвестный ему мир? Свечи вокруг мерцали, нагоняя сон, и он осторожно, будто боясь того, что увидит, закрыл глаза. Этот мир был слишком ярким - солнце, снег, шумные люди с кучей человечности, не желающие его убить, даже эти свечи... А может, это оттого, что он слишком долго смотрел на мир сквозь бинты короны? Да, он закрыл глаза, но вместо привычного всепожирающего пламени увидел... Темноту. И где-то вдали - бледный огонёк, почти искру, которая, медленно приближаясь, превращалась в очертания тихой, нежной девы. Она смотрела на него, и не было ни огня, ни прошлого, ни памяти - а он, как мальчишка, вытянув руки, пошёл к ней. И только когда он уже чувствовал её тёплое дыхание, и вдыхал сладкий пепельный запах её одежд, всё вокруг внезапно поглотил огонь, осквернённый, жестокий, жадный. Но он не успел испугаться, и просто открыл глаза. Комната никуда не исчезла. На секунду ему показалось, что он всего лишь задремал у костра, и даже рука потянулась к голове, чтобы поправить корону. Но он лежал в мягкой кровати, и всё было по-прежнему - как сказка, как бред, как наваждение. Будто обожгись о свечу - и всё развеется, и он вернётся обратно. Иеремия осторожно откинул одеяло и встал. Прошёлся по комнате, разминая непривычные к лежанию ноги. Когда его взгляд упал на занавески, он заметил, что что-то не так - вместо пробивающегося солнца за окном как будто было темно. Он осторожно приблизился к окну и, будто зная, что увидит, одним движением отбросил занавески... И тут же осел на кровать в ужасе, неспособный оторваться от черноты за стеклом. Темнота. Абсолютная, беспросветная тьма. В этот момент всё стало ясно. Он, Иеремия, не просто оказался в другом мире. Это мир победивших людей, мир без богов и иллюзий... Мир, где наступила эра Тьмы. Нигде, даже в самых тёмных лесах Лордрана, не видел он такой черноты - будто само небо стало бесцветной, пустой Бездной. Он, видевший в кошмарах огонь, не боялся победившей тьмы - но лишь потому, что никогда до конца не верил в саму возможность её окончательного прихода. Боги, даже искажённые, даже слабые и истерзанные, всегда продолжали укрывать небеса мерцающей облачной дымкой, отгоняя наступающую ночь. Но в этом мире, где тьма победила, всё было так... Странно? Счастливые, незлобные, человечные люди, свет, настоящее - теперь он точно это знал! - солнце, пусть и показывающееся лишь на время. Неужели всё то, чего он так боялся и одновременно жаждал, оказалось всего лишь попыткой угасающих богов удержать свою уже мёртвую эру? Иеремия сжал лицо в руках, не в силах признать поражение. Нежное лицо ласково улыбалось ему, но он видел лживый огонь и страх за ним. Страх? Не тут-то было! Иеремия вскочил с кровати и слегка обжёг себя внутренним пламенем, чтобы прийти в себя. Да, его богиня, может быть, мертва, но он сам жив! И он человек - в мире, где люди наконец победили! Это звучало кощунственно, но теперь он понимал, что возможно, те тёмные охотники, которых он убивал столько раз, были правы. Какой смысл кормить человечностью пламя, если можно оставить её себе? Всю свою жизнь он посвятил поискам того божественного, единственно верного пламени, того, которым его обожаемая вместе с сёстрами и матерью так хотела осветить умирающий мир. Но что, если в конце концов, смысл имел лишь один огонь - тот, что горит у него в груди? Иеремия, повинуясь неизвестному порыву, вскочил и открыл окно, видимо, сломав какое-то хитрое приспособление - оно распахнулось с неприятным треском. Холодный ночной воздух обдал его, а глаза уставились во тьму. Да, она была воистину непроглядной - бескрайняя Бездна, равнодушная и далёкая. Боги держали её в самых глубоких уголках мира, загоняя под землю, где она пузырилась и гнила, но здесь, выпущенная в небеса на волю, она потеряла былой жуткий вид. Так заточённый в темницу убогий узник, выходя на свет и получая доспехи обратно, становится бравым рыцарем, так оборванный мальчик-слуга, потерявший в огне господ и королевство, которому служил, закрывает бинтами раны и сам становится королём. И так король, снимая корону и мантию, а вместе с ними и всю свою прежнюю жизнь, становится... Кем? Наверное, человеком. Иеремия сел на кровать, дыша полной грудью. Теперь он начал понимать бледную деву, что отправила его сюда. После непонимания и безотчётного страха пришло небывалое ощущение собственного могущества. Огонь поднимался в глубине его души, казалось, ещё немного - и он сможет сжечь весь мир! Но что делать ему, уже не королю, ещё не человеку, в этом новом, удивительном мире? Иеремия снова посмотрел на бескрайнее ночное небо. Оно будто спрашивало: "А чего хочешь ты сам?" - Хочу закончить своё дело. Иеремия поразился, как странно звучит его собственный голос. Он больше не хрипел, нет - это был твёрдый, звучный голос, уверенный в себе. Голос короля. А может, как раз наоборот? "И зачем же тебе твоё дело? Оно не имеет больше значения. Ты в другом мире. Тебе дан второй шанс..." Иеремия представлял, что это тьма за окном говорит с ним, но понимал, что убеждает сам себя. И конечно, в глубине души он заранее знал ответ. - Шанс для чего? Нет. Я завершу начатое. В мире победившей тьмы - так даже лучше. Теперь я понимаю, зачем. Не ради богов. Даже не ради неё. Ради себя самого. Ради того огня, который у меня внутри. Я сделаю это... Теперь я вижу, как. Вдруг дверь в номер открылась. На пороге стояла пожилая женщина. Иеремия узнал её - кажется, именно она привела его в эту комнату. - Всё в порядке? Я слышала разговор... О, вы проснулись. - Проснулся? Но я не... - Иеремия на секунду посмотрел на кровать. Сколько он спал? - Да, я проснулся. Благодарю вас за оказанное гостеприимство, леди. - О, пустое! - Старушка рассмеялась. - Вам нужно поесть. Вы даже не притронулись к тому, что я принесла! - Поесть? - Иеремия удивлённо оглянулся на серебристый поднос. Рядом с кружкой, которую он так и не выпил до конца, стояла ещё и тарелка с чем-то тёмным. - Я не... Не знаю. Хорошо. Только вот, мне нечем вам отплатить - у меня почти не осталось душ... - Ерунда, вы в таком состоянии, что вам нужен отдых! - Мадам Розмерта, видимо, решила, что ослышалась, услышав название валюты. - Но вы уверены, что вам не нужно в больницу? - Больницу? Целители, понимаю... Нет, я отлично себя чувствую, спасибо вам, леди. Свежий воздух полезен для здоровья. - Чуть улыбнувшись - как давно он не улыбался! - мужчина взглянул на открытое окно. - Я вижу, вы издалека. Знаете что? Вам стоит поговорить с профессором МакГонагалл. Это чудная женщин, директор Хогвартса - здесь, совсем неподалёку! Отдыхайте, а завтра я вас провожу. И да, вот ещё, - С этими словами мадам Розмерта извлекла откуда-то из-за спины тёмный свёрток. - Здесь мантия, панталоны, сапоги и прочее. Не ахти что, конечно, но от холода вас спасёт! Один из постояльцев забыл чемодан, пару лет назад, да так за ним и не вернулся. Как знала, что эта одёжка ещё пригодится, хи-хи! Подмигнув мужчине, старушка положила свёрток у двери и ушла. Иеремия запоздало поблагодарил её, но его мысли теперь больше занимала еда. Он пригляделся к подносу - на тарелке лежало что-то, похожее на кусок мяса. Нежить обычно обходится эстусом и редко употребляет пищу, а Иеремия за всю свою жизнь даже и не ел ничего серьёзнее диких ягод. Он осторожно взял нож из кучки странных приборов, видимо тоже предназначавшихся для еды, и отрезал себе кусок мяса, ухватив его пальцами. Немного согрев его в руках - еда давно остыла - он, зажмурившись, отправил его в рот. Вкус был необычным. Конечно, для привыкшего питаться обжигающим наваристым эстусом, вся местная еда казалась пресной и почти безвкусной, но в волокнистом куске было что-то приятное. Иеремия осторожно двигал челюстью, пережёвывая мясо - зубы заболели с непривычки. Во рту появился едва заметный привкус, напоминающий пепел... И кровь? Уже потом Иеремия, вспоминая это первое знакомство с жареной говядиной, не раз улыбался возникшим тогда ассоциациям. Распробовав мясо, он принялся за бледную пасту, лежащую на тарелке рядом. Осторожно подцепляя её ножом, он слизывал съедобную массу с лезвия. Она была на вкус совсем другой, и отдавала землёй, травой и чем-то сладковатым. Иеремия поразился тому, каким разным был вкус еды - эстус, в сущности, питал в первую очередь душу напрямую, а вкус его был чем-то вторичным и всегда одинаковым. Но без обжигающей вытяжки душ, заглушающей остальные чувства, эта еда казалась даже более приятной и живой. Иеремия жевал, и с каждой порцией ему хотелось всё больше. Наконец тарелка была пуста, и он улёгся на кровати, смотря в тёмное окно, до сих пор открытое, а спустя некоторое время у него впервые за многие годы заурчало в животе. Не обращая внимания, через некоторое время Иеремия уснул опять, и сон его был спокойным и чёрным, как ночь за окном. Утро разбудило его ослепительным светом, звуками с улицы - окно было до сих пор открыто - и лёгкая боль в животе, которую он, впрочем, почти не заметил - шутка ли, сколько раз его живот протыкали мечом! Не успел он одеть принесённую хозяйкой отеля мантию - она, как остальная одежда и сапоги, оказалась несколько великовата, и куда более тяжёлой и грубой на ощупь, чем привычные шёлковые бинты - как дверь открылась, и мадам Розмерта вошла в номер. - Ах, вы уже оделись! Ну, тогда, пожалуй, пропустим завтрак - я смотрю, обед вы всё же оценили, хи-хи! - и отправимся в Хогвартс. МакГонагалл уже в курсе о вашем невероятном появлении, ей не терпится с вами поговорить. Как будете готовы, спускайтесь вниз по коридору и в бар, буду ждать вас там! - Хорошо, леди. И спасибо ещё раз... - Ох, молодой человек, вы меня в краску вгоняете! Ну, я пошла. Побыстрее приладив мантию так, чтобы она не спадала с плеч, Иеремия спустился за старушкой. К счастью, гостиница была простой в планировке, и он не заблудился - ему намного проще было ориентироваться в древних руинах и огромных замках, нежели в этом маленьком, тесном, деревянном здании, полном дверей, коридоров и лестниц. Уже когда они шли по тропинке, ведущей к Хогвартсу, и Иеремия увидел очертания возвышающегося над местностью замка, он на секунду вспомнил о собственном, сумрачном мире. Но стены и крыши замка блестели на солнце, в них не было трещин и дыр, возле башен вились неизвестные птицы, а за огромными воротами гуляли редкие люди, совсем непохожие на жутких обитателей его прошлого мира. У ворот их встретила невысокая женщина в огромной широкополой шляпе и тёмной мантии. Иеремии была знакома эта одежда - даже в их мире так одевались профессиональные волшебники. Он сообразил, что попал в какой-то местный аналог винхеймской школы магии, а тот мальчишка, который его нашёл, вероятно, один из студентов. - Знакомьтесь, это профессор Минерва МакГонагалл, директор Хогвартса! - Мадам Розмерта представила колдунью. - Ну, мне пора бежать, дальше вы сами! Прощайте, сэр! С этими словами старушка развернулась и побежала в свою гостиницу. Иеремия преклонил колено перед пожилой волшебницей, впрочем, заметив в её лице удивление. - Моё имя Иеремия, леди МакГонагалл, и я прибыл в вашу славную землю случайно. - Очень приятно, мистер Иеремия. Вы... Вы можете встать. Да, вот так. Вам, несомненно, известно, где вы находитесь? - Боюсь, что пока мало знаю о вашем мире, - Иеремия честно развёл руками. - Но я готов сделать всё, чтобы отплатить вам за гостеприимство. - Подождите, вы сказали - мире? Интересно... - МакГонагалл почесала рукой подбородок. - То, что вы очутились посреди поля зимой без одежды, конечно, необычно, но... А может быть, забвение? Скажите, мистер Иеремия, вы помните, что с вами было до того, как вы попали сюда? - Да, конечно. Так чётко, как если бы видел это сейчас перед собой, - Иеремия вспомнил лицо драконьей девы, ледяной, сумрачный мир, так непохожий на этот, где он был заперт долгое время... И, конечно, огонь. - Очень, очень интересно. Конечно, это маловероятно, но... Впрочем, неважно. Мадам Розмерта сообщила мне, что вам, вероятно, нужна помощь не только медицинская, но и материальная. Вы ведь маг? - Дождавшись кивка от Иеремии, она продолжила: - Пока что сделаем так. Я возьму вас на работу - скажем, лаборантом... Зельеварам вечно нужны помощники. Или уборщиком. Но мы с вами ещё поговорим насчёт вашего невероятного перемещения. И, конечно, - МакГонагалл брезгливо указала на шипастую плеть, висевшую на поясе мужчины. - Этого я у себя в школе не потерплю. Будьте уверены, мистер Иеремия! - В голосе старой волшебницы проскользнули стальные нотки, и Иеремия посмотрел ей прямо в глаза. - Я не потерплю ни малейшего посягательства на порядки Хогвартса! Малейшая провинность, и вас выгонят туда, где нашли. Вы согласны на моё предложение, мистер Иеремия? - Да, леди, - Он согласился не раздумывая. - Будьте уверены, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы отплатить вам за доброту. А оружие я спрячу подальше, и больше не достану его. Иеремия говорил это искренне. Да, он делал прежде много страшных дел, но для его сумрачного мира ужас и насилие были нормой, а все, кто их чурались, неизменно падали их жертвой. Но здесь, в мире тьмы, в мире людей, порядки были совсем другими - здесь человек был хозяином мира, милостивым королём, а не сломанной игрушкой в руках богов и судьбы. Да, он сам был человеком, но всё ещё не мог привыкнуть к такому порядку вещей - сколько раз он ждал, что из-за заснеженных холмов выскочат твари или безумные полые, чтобы разорвать его и его пожилую проводницу! Но никто не напал, и рука, сжимавшая рукоятку хлыста, понемногу расслабилась. Да, это был странный мир, но Иеремия принял правила игры - в конце концов, он уже освобождён от бремени короля. А подчиняться этим добрым людям было так... Приятно? Будто он, росший сиротой всю жизнь среди нелюдей и богов, вдруг попал в семью. - Хорошо, мистер Иеремия. Пока что вы поступаете в распоряжение мистера Филча, нашего завхоза... А вот и он! - МакГонагалл обернулась, приветствуя хмурого старика в коричневом жилете с длинными, нечёсанными седыми волосами. - Мистер Филч, проводите, пожалуйста, нашего гостя. Да, это тот, о ком я говорила. Скоро увидимся, мистер Иеремия! С этими словами МакГонагалл развернулась и поспешила прочь. Старик махнул рукой и тоже направился в замок, и Иеремия послушно направился за ним. Дети и подростки, сновавшие вокруг, удивлённо провожали взглядами мужчину со шрамами на лице и шипастым хлыстом на поясе, а сам Иеремия подумал, что никогда не видел столько детей в одном месте. Интерьер замка поразил воображение гостя, но при этом, как ни парадоксально, удивил его меньше, чем поля и солнечный свет - Иеремия повидал на своём веку немало замков и руин. Хогвартс, впрочем, был замком магическим, и живым в прямом смысле этого слова - его лестницы вертелись, стены меняли цвет, картины разговаривали и двигались, а двери открывались сами собой. Магия пульсировала в стенах этого замка, и Иеремия чувствовал её, как огонь внутри камня. Хотя он сам никогда не занимался магией душ, да и вообще любой магией, отличной от первородной пиромантии, он знал, что в сущности, как и огонь, любая магия идёт от души, даже чёрная магия человечности. Местные люди, видимо, привыкли направлять её с помощью медиумов - волшебных палочек, подобно мастерам магии душ из Винхейма. Впрочем, похоже, местная магия была куда более разнообразной - Иеремия краем глаза даже видел, как две девочки превращали лист бумаги в стаю бабочек - в то время, как все колдуны, с которыми он встречался в своём мире, ограничивались боевыми заклинаниями, тоже вполне изящными, но всё же не такими сложными. Правда, в этом мире, похоже, ничего не слышали о самой природной форме магии - пиромантии, искусстве управления пламенем внутри самого себя, иначе чем объяснить удивление того студента? Старик показал ему каморку, где Иеремия, по-видимому, должен был гостить. Мужчина хотел было спросить завхоза, какую работу ему надо будет выполнять, но тот уже уходил по коридору вдалеке. За ним шло маленькое странное животное с длинным хвостом - Иеремия не видел таких никогда, и решил, что это какая-то мелкая разновидность крысы. Директор же МакГонагалл направилась после встречи не в свой кабинет, а в библиотеку. Конечно, всё было возможно, и этот странный мужчина мог быть жертвой какого-то события, а то и просто врать, но если он действительно переместился сюда из другого мира, это было историческое событие не только для магической науки, но и для всего человечества в целом. Правда, редкие учёные-метафизики изучали этот вопрос, необычный даже в мире волшебников, и профессору пришлось долго искать нужную книгу - "Тысяча миров за гранью" эксцентричного и склонного к графомании аббата Морреля - его, кажется, казнили за ворожбу ещё в восемнадцатом веке. Как ни странно, за последние несколько сотен лет это было самое полное собрание фактов и теорий относительно различных миров, и профессор МакГонагалл прямо в библиотеке углубилась в чтение. У неё даже появились мысли ознакомиться с литературой магловских учёных по этому вопросу - уж очень невероятным было случившееся событие. Иеремия же, в свою очередь, обустроился в своей новой комнате. Она была куда привычнее его взгляду - просторная каморка замка, с грубо сколоченной кроватью, столиком, стулом и шкафом. Свой хлыст Иеремия убрал подальше в шкаф - видимо, в этом мире он и правда ему бы не понадобился - а мантию положил на кровать, оставшись в просторной рубахе и брюках. На столе лежала пара книг, старые учебники заклинаний, и Иеремия решил их почитать. Он умел читать, хотя и порядком подзабыл некоторые буквы, но книга была достаточно сложной, и к тому же, написана на каком-то другом диалекте, и Иеремия скоро бросил это дело. До самого вечера он не выходил из комнаты, покорно ожидая указаний, а под вечер его посетила целая делегация волшебников с уже знакомой директором МакГонагалл во главе. Здесь, помимо профессора Флитвика, профессора ЗОТИ и самого директора, была также мадам Помфри - розовощёкая старушка в мантии целительницы, школьный врач, а ещё невысокий человечек в странной одежде и диковинной шапке, напоминающей перевёрнутый горшок с нимбом. Первой к гостю обратилась мадам Помфри. - Здравствуйте, мистер Иеремия! Пожалуйста, ложитесь на кровать. Я вас быстро осмотрю. И снимите, пожалуйста, рубашку! Вот так... Не обращайте внимания, просто лежите. Иеремия выполнил все указания целительницы, а остальные волшебники обступили изголовье кровати. Раздался низкий, каркающий голос, и Иеремия понял, что он принадлежит человеку в странном головном уборе. - Роберт Флаймдер, министерство Магии. Скажите, мистер Иеремия, если конечно это ваше настоящее имя, как именно вы попали в поле под Хогсмидом? Трансгрессия? - Боюсь, не смогу вам ответить на этот вопрос, сэр, - Иеремия лёжа мотнул головой. - Знаю только, кто меня отправил сюда. - И где вы его откопали? Говорит как средневековый призрак... И кто? Отвечайте, я слушаю. - Полукровка. Дева-дракон, запертая в мире для всех изгоев. Кому-то убежище, кому-то - тюрьма. Но вам, сэр, это едва ли о чём-то говорит, не так ли? - Дева? Или дракон... Ну и бред! Похоже, у нас ещё один с зажаренными мозгами. Он хоть не магл? Нет? Ладно, ладно. Но эта флуктуация, профессор, наши её засекли. Тут что-то не так... - Уже обращаясь к МакГонагалл, бормотал мужичок. - Ладно, всё равно собирался в отпуск. Поживу пока в Хогсмиде. Будет что-то новое - информируйте! С этими словами человек в странном головном уборе вышел из каморки, и Иеремия проводил его взглядом. Остальные профессора шептались о чём-то между собой, но Иеремия их не понимал - через каждое слово проскакивали учёные термины. Вдруг целительница, прикоснувшись рукой к покрытой шрамами груди, отпрянула и прикрыла рот. - Что такое? С ним что-то не так? - Низкорослый профессор наклонился над лицом Иеремии так низко, что он почувствовал дыхание у себя на щеке. - Он всё-таки болен? - Нет, он... Он здоров. Ни забвения, ни непростительных заклятий к нему не применялось. Но профессор! Этот человек проклят! - Проклят? Неужели... А по нему и не скажешь. - Вот именно, пррфессор! Я не могу понять, что это за проклятие. А уж поверьте мне, я знакома со всякими... Это что-то неизвестное магической науке! Иеремия не особо понимал страха собравшихся волшебников. Да, проклятие Нежити и в их мире, возможно, где-то считалось пороком, но в земле богов, в Лордране, оно было распространено повсеместно. Кажется, какие-то учёные клерики считали, что распространение проклятия связано с угасанием Первого пламени и наступлением эры Тьмы, но сейчас Иеремия уже не был так уверен, что оно появилось естественным образом - быть может, его наслали на людей испуганные боги, чтобы те кормили человечностью их угасающий огонь? В любом случае, Иеремия не особо задумывался над этим, его мысли всегда занимало лишь пламя, и проклятие Нежити представляло для него в основном практическую ценность. Помимо очевидной стойкости и неспособности умереть, проклятие делало душу нестабильной, а человечность непрочно укоренялась в теле и легко поглощалась огнём внутри с каждой смертью. Но это же позволяло душе стирать границы между мирами, ведь в стране богов время и пространство из разных миров тесно переплетались. Как смертоносный призрак, живая душа вторгалась в чужое измерение, собирая жатву человечности и душ. Но сам Иеремия, даже перемещаясь между мирами с помощью забытых, окаменевших талисманов, не покидал пределов страны богов, и то, как драконья дева отправила его сюда, было для него полной загадкой. Кажется, пути назад для него больше не было - и Иеремия это понимал. К несчастью, совсем не разбираясь в том, как именно происходили эти перемещения, Иеремия не мог ничего объяснить удивлённым местным волшебникам - всё, что он знал в жизни, касалось лишь пламени. Так или иначе, он совсем не понял тот страх и жалость, которые появился на лицах собравшихся - сколько он себя помнил, Иеремия был нежитью. - Это... Это нормально для нашего мира, - Иеремия попытался обнадёживающе улыбнуться, и волшебники разом обернулись к нему. - Не переживайте, это не заразно. Боги нашего мира насылают проклятие на всех людей. - Вы сказали - боги? Любопытно... - Профессор МакГонагалл переглянулась с остальными. - Это фигура речи, или? - О нет, леди. Я прекрасно понимаю ваше замешательство - в вашем мире, вероятно, богов нет уже давно. Но в моём мире они всё ещё живы, всё ещё держатся за свой драгоценный огонь. Боги боятся людей, вы знаете... Но в то же время нуждаются в них. - Символично, хм, - МакГонагалл удивлённо хмыкнула. - Но эти "боги"... Это некоторые природные силы? Или реальные люди? - Боги... Не люди. Это другое племя, рождённое от других душ. Последние боги и их рыцари доживают свои дни в священном городе, где вечно царит рассвет. Конечно, есть и другие... - Перед глазами Иеремии на секунду появилось нежное, почти прозрачное женское лицо, но он зажмурился и мотнул головой, прогоняя наваждение. - Но они тоже давно угасают. Эра богов в нашем мире подходит к концу, леди. Их пламя почти погасло. - Другая раса? Другой вид? Управляющий людьми? Очень любопытно... Что ж, мистер Иеремия, у меня к вам будет одна просьба. Профессор Флитвик! - С этими словами низкорослый маг извлёк из складок мантии лист пергамента, передал МакГонагалл, а та в свою очередь положила его на стол. - Это особый пергамент. Вот перо и баночка с бесконечными чернилами. Я пока что не стану нагружать вас работой, но очень попрошу вас записать историю вашего мира на этом пергаменте, а может быть и свою собственную, как пожелаете. Как только вы допишете до конца пергамента, текст исчезнет, и вы сможете писать дальше. Но не волнуйтесь - всё написанное появится в книге, которая лежит у меня в кабинете. Если, конечно, вы не против. - Что вы, леди. Для меня будет честью рассказать о моём мире, хотя, боюсь, чтиво получится не из приятных. - Хорошо. Будем считать, что я наняла вас... Летописцем. Хогвартс выделит вам жалованье, двадцать галеонов в месяц. Это немного, но у вас будет доступ к столовой замка, кров и одежда, так что деньги вам понадобятся разве что для развлечения. Не стесняйтесь обращаться к студентам и прислуге за помощью, особенно если решите выбраться за пределы Хогвартса - в этом случае вам, несомненно, понадобится проводник. Я представлю вас всем, когда начнётся учёба, через несколько дней. - Я согласен, леди. Но позвольте один вопрос. Это место - школа волшебных искусств, не так ли? - О да, Хогвартс - основная академия чародейства и волшебства в Англии. Некоторые даже полагают, что она лучшая в мире! - Вы позволите мне, леди, посещать некоторые уроки? Я не силён в высокой магии, но раз уж я здесь, я почёл бы за честь почерпнуть хотя бы малую толику вашей мудрости. - Уроки? А вы, мистер Иеремия, обладаете магическим талантом? Конечно, я слышала слова того студента, Карр его зовут? Но для того, чтобы позволить вам посещать уроки в Хогвартсе - неофициально, конечно - нужно будет подтверждение посерьёзнее. К тому же, у вас даже нет волшебной палочки. - Вы о пламени, леди? Огонь живёт внутри каждого из нас, и ему нужно лишь позволить гореть. Вот так... - Иеремия осторожно поднял руку над кроватью, и вокруг его пальцев заплясал огонь. - Но эта магия доступна любому человеку. - Поразительно... - Это прошептал низенький профессор, во все глаза глядя на пламя. - И без палочки! Да это талант! - Да, впечатляет, - Профессор МакГонагалл почесала подбородок. - Но палочка вам всё равно понадобится. Сделаем так - я выделю вам аванс, а завтра вы отправитесь в город и купите всё. Скажем... Профессор Флитвик, вы не заняты? - О, что вы, - Маленький профессор развёл руками. - Правда, я давненько не трансгрессировал, тем более с компанией. Пожалуй, поедем на поезде. Или, может... - Чудесно. Конечно, мы обычно берём в Хогвартс с одиннадцати... - МакГонагалл снова оглядела лежащего мужчину. - Но для такого таланта, как вы, сделаем исключение. Полагаю, документов у вас нет? Удивлённый взгляд Иеремии был красноречивее слов, и МакГонагалл, закатив глаза и вздохнув, попрощалась и удалилась вместе с остальными волшебниками, оставив мужчину лежать на кровати, напоследок посоветовав зайти на ужин в большой зал.