Призраки наших душ

Stolen dance – Milky Chance

Резкий, громкий и в какой-то степени ожидаемый дверной звонок проходит если не по всему дому, то как минимум по всему этажу, как и последовавший сразу за ним оглушающий в сонной тишине квартиры стук, словно в дверь били молотком, а там и снаряды какие-нибудь запускали в достаточно успешных попытках разбудить жильца сей скромной обители. Вздрагивая, Чимин подскакивает на постели, мгновенно оказываясь в сидячем положении на широкой светлой кровати в окружении, что не удивляло, кучи разбросанных по постели конспектов и парочки каких-то папок. Если говорить прямо, то парень сам понятия не имеет, что в них — вроде какие-то конспекты Тэхена, неизвестно как оказавшиеся у него в сумке. Повторный, очень громкий и раздражающий не только уши, но и разум звук наконец подбивает Чимина, легко отбрасывающего листы и тетради, переполненные текстом, приподняться, оглядываясь в поисках мобильника и чего-нибудь тяжелого для, видимо, отсутствующей головы Кима. Спустя ещё где-то минуту, оказавшись на ногах прямо перед уютно зовущей назад кроватью, практически просящей послать надоедливый стук вместе со стучащим куда подальше и лечь спать обратно, словно это спасёт от очередной авантюры лучшего друга и худшего врага в одном лице — неизменного Ким Тэхена. — Чимин-и, я знаю, что ты не спишь и прекрасно слышишь меня! — раздаётся чуть приглушённый расстоянием и дверью голос Кима, от чего парень порывается всё-таки вернуться в постель, но пронёсшаяся мысль о том, что друг при желании сможет сам открыть дверь, останавливает, разворачивая к двери лицом. Взгляд на время и тихий, уставший, немного отчаянный стон – всё, на что способен Пак не то чтобы прямо сейчас, а, наверное, на ближайшую неделю. Он слишком устал для того, чтобы: во-первых, жить, а во-вторых, игнорировать окружающий мир, потому что ничего дельного из этого не выйдет, он знает – проверял не однократно. Единственное, что Чимин хотел бы делать в десять вечера понедельника – это спать, а никак не плестись к вышибаемой решительными руками Тэхена двери, но его планы, очевидно, не совпадают с планами друга. Широко зевая и по-старчески шаркая ногами, комфортно погруженными в милые тапочки в виде мордочек панд, Пак медленно продвигается вперёд по небольшой, но очень уютной, на его вкус, квартире-студии, расположенной высоко над городом. Если бы его спросили, парень не смог бы сказать, что эта квартира хоть как-то похожа на его мечту, но она пока что ему нравится, так что жаловаться никто не смеет, спокойно принимая выбор жилища, которое, по словам Кима, больше походило на подвальное помещение с окном во всю стену и уютной большой кроватью. Наверное, не будь Чимин таким принципиальным, он бы вполне мог согласиться с другом, но продолжал, возможно, слишком показушно возмущаться, а если Тэхен и заметил, что друг привирает, то просто не обращал внимание, Пак его за это очень любил. — Если ты сейчас же не откроешь, я выломаю чёртову дверь! — возмущенный вскрик заставляет ещё активнее засеменить навстречу к своей личной, ходячей головной боли, откидывая мысли и желание сбежать от настойчивого парня подальше. — Да хватит кричать, будто тебя режут, придурок. Весь дом перебудишь, — распахнув вход в свою скромную, как он любил говорить, обитель и широко зевнув, Пак впускает чуть ли не прыгающего от предвкушения чего-то Кима, легко перенимая его возбуждённое настроение; с интересом и без сонливости, которая преследовала его буквально минуту назад, Чимин начал разглядывать друга, проскакавшего мимо дальше в квартиру, словно тот находился у себя дома. Чисто теоретически они спокойно могли называть квартиры друг друга своими домами, учитывая количество времени, проводимого вместе. Следуя за другом, практически вприпрыжку идущего в сторону двух двойных металлических стоек под одежду, стоящих у противоположной от окна стены и сразу принимающегося перебирать вешалки и что-то щебетать о чудесном и, как успел понять Пак, не очень законном вечере в другой части города, пока сам, тем временем, собирал все валяющиеся на кровати файлы, тетради, папки и какие-то заметки на обрывках бумаги, перенося на кухонную стойку и комод недалеко от кровати. Перебирая в голове варианты того, что задумал друг, и включая чайник, Чимин медленно плетётся в ванную, чтобы быстренько освежиться и не напоминать ходячего, если не трупа, то как минимум спящего на ходу человека. Легко брызгая в лицо холодной водой и проходясь мокрыми пальчиками по шее, он слышит закипающий чайник и монотонное бухтение Кима на тему отсутсвия подходящей одежды, наталкиваясь на мысль в ближайшее время пройтись по магазинам в поисках чего-то новенького. — Ты утопился в раковине? — недовольное сопение раздаётся где-то за дверью с последующим звуком громкого шлепка чего-то мокрого об стол или пол. Давя усмешку и заодно мысль о том, что Тэхена как раз-таки кто-то ударил этим чем-то мокрым, парень быстро протирает лицо насухо одноразовыми полотенцами, после сразу же нанося тонкий слой крема и, наконец, судя по раздражённому вздоху Кима, выходит из ванны, сразу же пробегаясь глазами по лежащей посреди кухонной гарнитуры какой-то мокрой тряпки и стоящего рядом с довольным лицом друга. — Что это? — подходя чуть ближе и разглядывая ткань со знакомым принтом, Пак начинает чётко осозновать, что, возможно, его друг слегка ахуел. А может, и не слегка. — Твоя старая футболка, ничего важного, — распахивая дверцу кухонного шкафа и доставая оттуда две кружки, одну с забавным красным сердечком, а другую с не менее забавным жёлтым щенком. Ещё года четыре назад парни сделали что-то вроде парных кружек с собственным дизайном, чтобы не быть как все, и, напевая какую-то незамысловатую лёгкую мелодию, машет рукой Ким, заставляя и так изумлённого Чимина распахнуть глаза от наглости друга. Потому что его футболка явно не предназначена для вытирания чего-то, что уже успел разлить и, не дай бог, разбить друг. — Хорошо, ладно, но в чём она? — вопрос сам слетает с губ, словно получит ответ, но, судя по продолжившему копаться в запасах чужого чая Киму, ответа не будет, возможно друг его не услышал, ну или проигнорировал. Как ребёнок, ей богу. — В общем, мой хороший, помнишь историю о сгоревших заживо парнях в сороковых? — дождавшись медленного кивка, Ким подозрительно весело продолжает. — Предлагаю, вернее даже сообщаю, что мы поедем в ту квартиру, чтобы хотя бы остаток Хэллоуина провести с пользой, — гордо вскинув подбородок, словно предложил нечто гениальное, а не просто нарушить закон, и ловя скептический взгляд, Ким немного отпивает из своей кружки, слегка поглаживая сердечко по центру. Сосредоточенно глядя на друга, словно пытаясь понять, шутит он или нет, Пак задумывается, переваривая в голове идею: скорее всего проникнуть в квартиру и, возможно, что-то стащить, и расставляя приоритеты. Если они попадутся – прощай стипендия, привет, родной Пусан, но с другой стороны, если Ким предложил такое, значит, у него уже в запасе как минимум тысяча и один план избежать ареста. — Ты разбудил меня в ночь понедельника, когда я весь день готовился к парам и разбирал хореографию перваков, проведя почти весь день в зале и поспав всего пару часов ради того, чтобы предложить поехать на другой конец города и проникнуть в сгоревшую кучу лет назад квартиру? — под задумчивым взглядом друга Тэхен немного тушуется, но, не теряя надежды, легко сжимает чужую руку, лежащую на столе и кидает пару жалостливых взглядов, на которые стоически не обращают внимание. — Я согласен, — просияв, быстро допивает свой чай Пак, отставляя кружку и легко хлопая друга по затылку, вероятно, пустой головы, освободившейся рукой. — Но, если мы попадемся, я тебя убью! — с не дрогнувшей улыбкой на распев тянет Чимин, вставая и слегка зачёсывая растрёпанные светло-розовые волосы назад. — Не попадёмся, милашка, — быстро воркует Ким, тоже поднимаясь, и по пятам, словно верный щенок, следует за Чимином сначала обратно в ванную, чтобы закинуть туда мокрую футболку, а после обратно к кровати, где Пак наконец обращает внимание на лежащую на постели одежду. Слушая очередную болтовню друга и заодно какие-то университетские сплетни, Пак быстро натягивает чёрную водолазку и такие же штаны, накидывая сверху красный вязанный кардиган. Пробегаясь взглядом по тумбочке у кровати, Чимин надевает пару неброских серебряных колец и мельком глядит в зеркало, оценивая старания Тэ на семёрочку. Очевидно, что после своего похода в заброшенную квартиру, стоящую словно напоминание о неаккуратности людей, они направятся если не смотреть дорамы к Киму, то как минимум спать по домам. От этой мысли Пак словно на автомате выдыхает – завтрашние пары не отменяются. — Ты готов, Золушка из двадцать первого века? — фыркает Тэхен, придирчиво разглаживая складку на чужих брюках, словно она мешала ему спокойно существовать. — Пошли уже, фея крёстная, — схватив не сопротивляющегося друга за руку и выводя из квартиры, чтобы спокойно захлопнуть дверь, Чимин тихо причитает о вечных приключениях на его милую и достаточно упругую пятую точку, появляющихся из-за Кима. Наверное, за это он его и любил.

~      지루함      ~

Тихое гудение мотора, удары ветра о лобовое стекло и выставленная наружу рука, монотонное бухтение рядом и быстрые удары сердца от не менее быстрой езды: это можно было бы назвать идеальной ночью, если бы… Хотя Чимин и так назовёт этот вечер идеальным. Нельзя сказать, что Пак много пил, но иногда накатывало. За окном продолжает проноситься яркий, сияющий жизнью город, говорящий, что спать ночью – глупо, даже (особенно) если ты студент и тебе рано на пары. Молодость нужна, чтобы веселиться и совершать ошибки, а не тратить время и силы только на занятия.

~      지루함      ~

Распахивая дверь, Тэхен приглашающе вытягивает руки в сторону недавно отреставрированного подъезда. Медленно проходя внутрь и рассматривая вполне неплохой результат переделки дома прошлого века, ощущается, словно тот обещает ещё показать свою мощь и ценность там, где предпочитают и любят огромные, состоящие из стекла и отсутствия личного пространства современные многоквартирные здания, и Чимин уверен – этот дом покажет себя как минимум из-за истории бывших жильцов и почему-то их сохранённой квартиры. Почувствовав лёгкий толчок в поясницу, просящий наконец начать двигаться быстрее, пока никого нет и никто не может их поймать, после этого героически сдав полиции двух уже не малолетних нарушителей спокойствия, вообще-то, жилого дома, в котором наверняка не один пожилой человек и младенец – было бы странно, не будь их тут. Продолжая идти не так медленно, как до этого, и не особо быстро, как того требуют обстоятельства, чтобы успеть хотя бы слегка рассмотреть интерьер внутри до того, как они окажутся в останках чьих-то жизней, разрушая атмосферу спокойствия и уединения, возможно, неупокоенных душ молодых парней, погибших волею случая или по желанию судьбы – этого Пак уже, к счастью или сожалению, не знает и неимоверно рад, ведь было бы странно знать что-то подобное. Продолжая рассматривать всё вокруг, Чимин невольно вспоминает своего дедушку – задорного мужчину, у которого когда-то так же заживо сгорели два друга. В голове мелькает мысль о том, что, возможно, это они и есть, но он их отметает – это было бы слегка подозрительным совпадением. Совсем утонув в своих мыслях, Пак теряет момент, когда оказывается стоящим за возящимся с замком другом, словно это обычное дело – на пару вскрывать квартиры каких-то двух мертвецов из сороковых, будто они в глупом фильме ужасов, где умрут через секунду нахождения в этом месте. Вздрогнув и резко встряхивая головой, Пак с подозрением косится на пискнувшего от восторга Тэхена, наконец вернувшего себя в вертикальное положение и с гордостью медленно открывающего тихо скрипнувшую пару раз дверь. Пока Чимин копался в себе и своих слегка странных мыслях, его друг успел не только вскрыть квартиру, но и влететь туда маленьким, взволнованным ураганчиком, словно получил самый лучший и долгожданный подарок. — Итак, я думаю, ничего плохого не будет, если мы возьмём по маленькому сувенирчику и тихонечко уйдём? Хён, что думаешь? — яркая, угловатая улыбка и сияющие озорством глаза подчиняют, словно так и надо, пленя и заставляя идти на поводу этих опасных затей, иногда карающихся законом. — Я не то чтобы уверен, что в этом нет совсем ничего плохого. Напоминает воровство со взломом, а это всё же незаконно, — Чимин чётко осознает, что давать заднюю поздно, но попытаться стоит хотя бы ради собственного успокоения, что он попытался. — Ой, да ладно тебе. Пока об этом никто не знает, считай, этого и не было, — улыбка словно становится ярче, показывая, что волноваться не о чем и Пак сдаётся – он не тот, кто сможет отказать этим сияющим счастьем и надеждой глазам Кима. — Ладно, — совсем уж мученический вздох слетает с пухлых губ, заставляя Кима недовольно дёрнуться и склонить голову, прищуриваясь, а потом, буквально через секунду, так же лучезарно улыбаясь, скрыться в чужой квартире. Он знал, что Чимин не стал бы делать, если бы и сам не захотел. При входе в коридор, ведущий, судя по всему, в гостиную, лёгкие заполняет затхлый воздух и Чимин тут же морщится – неприятно. Продвигаясь дальше, он чувствует, что всё только усугубляется. Единственное, что помогает отвлечься – разглядывание стен, заполненных рисунками и какими-то текстами. Медленно, но верно Пак приближается к какой-то комнате, напоминающей больше чью-то мастерскую. Поражённо замерев, глядя на поистине красивые и воодушевляюще яркие рисунки, он чувствует, как настроение подскакивает, поддаваясь порыву пройти дальше и разглядеть интерьер, параллельно отмечая потенциальный сувенир, как пару минут назад выразился Ким. Небольшой, скорее всего бежевый диван – под слоем пыли не так уж и легко разобрать цвет – у двери, на котором в милую армию выставлены мягкие игрушки; чуть дальше по стене светло-фиолетовый торшер и маленькая тумбочка, на которой стоял старенький, скорее всего уже нерабочий, телефон, а рядышком лежала небольшая аккуратная цепочка с каким-то камнем. Разглядывая кулончик издали, Пак ощущает, как его глаза предательски сверкают, говоря о заинтересованности в маленькой, не примечательной, на первый взгляд, вещице. Камень, словно гипнотизируя, подзывает парня всё ближе и ближе, чтобы рассмотреть, потрогать, восхититься. Забрать, словно вещица имеет смысл и хоть какую-то пользу, но к ней тянет, маня своей простотой и необычностью одновременно. Подойдя чуть ближе и аккуратно взявшись за серебряную цепочку, на которой и висел сам кулон, парень перемещает телефон с вкючённым фонариком на тумбочку, поскольку, даже если свет тут и рабтал, в чём он сомневался, то он бы привлёк ненужное, даже лишнее внимание к давно оставленной квартире – это никому, а уж тем более им не нужно. Разглядывая аккуратный, словно воздушный, кулон из розового кварца, парень чувствует неопределённое и непонятное желание надеть цепочку и больше никогда-никогда не снимать. И он поддаётся внезапному порыву, забирая маленький кулон себе – его небольшой сувенир. — Я надеюсь, ты тут не умер от эстетического шока? — в комнату словно по щелчку пальца и мановению волшебной палочки заглядывает Тэхен, отвлекая друга от странных мыслей и прежнего состояния, напоминающего забвение. — Вроде нет, — тихий, ушедший в никуда ответ. Ким во всю разглядывал маленький кулончик на тонкой цепочке, удивлённо хлопая глазками, словно не сам предложил что-то взять. — Красиво, — шёпот в тишине словно молотком по ушам, заставляя чуть попятиться и прерывисто вздохнуть – слишком странная атмосфера, слишком странного вечера. Идеально, проносится в голове Пака, уничтожая зарождающиеся мысли о романтичности момента. Он давно переболел болезнью Ким Тэхёна. Легко взлохмачивая волосы, парень переводит взгляд на чужое запястье, только в этот момент замечая ранее отсутствующий элемент – красиво поблескивающий в свете фонариков браслет. — Симпатично, хороший выбор, — пытаясь или разбавить впервые неприятную тишину, или просто желая открыть рот, произносит Пак, разглядывая украшение на чужой руке, смотрящееся там немного инородно по сравнению с остальными украшениями. — Скорее он меня выбрал, — почти шёпотом произнесённое отдаётся эхом в голове, словно эти слова – тот самый недостающий кусочек какого-то пазла. Только вот загвоздка – остальных частей нет. — Отвези меня домой, — непривычно тихо и отстранённо просит Пак, стараясь не смотреть на друга – ему не нравится происходящее и то, как его разум на это реагирует. — Да, домой, точно.

~      지루함      ~

Шум дороги и колёс за окном, смех лучшего друга параллельно с очередным рассказом и лёгкий шлейф адреналина – всё это вперемешку рождает невероятные эмоции, создавая непередаваемое впечатление. Чимин уверен – здесь и сейчас у него снова всё хорошо.

~      지루함      ~

Медленно открывая дверь собственной квартиры парень впервые за эту ночь спокойно выдыхает. Да, отрицать, что ему понравилась эта шалость – нельзя, но и сказать, что это был лучший вариант проведения ночи Хэллоуина он тоже не мог. Это определённо было весело, но каждое действие имеет последствие, несмотря на уверенность в друге – в мощь правоохранительных органов он верил чуть больше. А в своё сердце чуть меньше. Быстро скинув одежду, особо не напрягаясь о её месте нахождения – потом уберёт, Пак направляется в душ, по дороге стягивая и белье, слегка пританцовывая, потому что настроение позволяло. Играя с температурами и нежась под каждой из них словно под лучом, что чувствовало его тело, он и не замечает, как проходит достаточно времени. И вот на часах уже мелькает четыре утра, а за панорамным окном рассвет. Натянув оставленную на постели толстовку, парень забирается под одеяло, заматываясь в кокон, но сонливость чуть притупляется странным ощущением чьего-то присутствия – тяжелого и словно раздражённого. В сон Пак погружается, ощущая на себе чужой, уставший взгляд.

~      지루함      ~

Скидывая ботинки и пальто на пороге, словно ненужные вещи, сам Ким из последних сил доходит до своей кровати, сразу заваливаясь, даже не переодеваясь. Он вымотался после эмоционального всплеска и неожиданной поездки в другой конец города, поэтому сейчас хочется только отдыха. И он его получает. Впервые за год он спит спокойно и даже без голоса Чимина под ухом, напевающего какие-то любовные песни. Он просто засыпает.