Призраки наших душ

Sure Thing — Miguel

Громкий, раздражающий уши звук будильника или чьего-то звонка — Чимин не уверен, — но сейчас ему это не особо интересно, потому что уровень громкости режет уши, заставляя морщиться и метаться по постели в поисках мобильника. Как только заветная вещица оказывается в руках Пака, он почти моментально подскакивает, смотря на экран телефона, где красовалось семь пропущенных от его куратора. Кажется, что-то произошло, раз Сокджин так пытался до него достучаться с шести утра, то есть уже где-то на протяжении двух часов. Громко выдохнув Чимин садится на кровать, ожидая следующего звонка; он наверняка будет, и не ошибается, когда принимает вызов и слышит взволнованный голос мужчины. — Чимин-а? Господи, я уже успел подумать, что ты умер за эту ночь, — тихо проговаривают на том конце и быстро прокашливаются. — Сокджин-хён? Что-то случилось? — парень почти физически чувствует напряжение Кима, перенимая его, и ощущает, как у него начинают легонько трястись руки, словно он услышал, что кто-то умер. Хотя и это возможно, в их-то группе. — Вроде того, — Сокджин на кого-то тихо рычит, прерываясь, но почти сразу же возвращается продолжая: — Хосок немного… пострадал? — Пак бледнеет, краснеет и зеленеет одновременно. Если с Хосоком, который вообще-то их староста, происходит что-то непредвиденное, то все обязанности переходят на Чимина, который не то чтобы умеет вытягивать других людей из их проблем, когда у самого их выше крыши. — В каком смысле? — дрогнувший голос от осознания, что если Чон реально не в порядке, то Пак скорее всего в ближайшую неделю не сможет нормально танцевать как минимум. Времени не будет, он знает — проверял. — Не волнуйся, с ним всё хорошо, просто потянул лодыжку, — после этого Чимин уже готов сам себе заказывать гроб. Лучше не стало. Обязанности старосты, конечно, к нему не переходят, но здесь уже всё чуть ответственнее. Чон помимо неплохой учебы и множества танцевальных наград принёс их университету сильнейшую танцевальную команду, соответственно и все они сидели у него на шее, как у матери. Хосока даже за спиной тихонько мамочкой называли — он, естественно, об этом знал. И Чимин уже чувствовал умоляющие взгляды Чона и Сокджина, будучи уверенным, что в ближайшее время всю команду придётся вести ему. Это будет проблематично — совмещать с походами на пары, несмотря на наличие «освобождения» от некоторых. — Пожалуйста, не говорите, что это то, о чём я думаю? — жалобно сипит Пак, неожиданно вздрагивая и оглядываясь вокруг. На секунду ему показалось, что за ним кто-то наблюдает. Пристально. Очень. Словно изучая, приглядываясь, пытаясь осознать. — Я не уверен, о чём ты думаешь, но если о том, что тебе придётся взять всю команду на себя, то, поздравляю, тебе пора подаваться в экстрасенсов! — Чимин не разделял радость учителя. Совсем не разделял. Сейчас он ненавидит ранее любимого куратора всем своим сердцем и душой. — Ладно, — шипит, наконец поднимаясь с постели, снова оглядываясь вокруг. Ощущение взгляда никуда не делось, лишь усилилось, отчего парень вздрагивает, натягивая рукава тёплой домашней толстовки ниже — неожиданно стало неуютно. Наблюдая за посеменившим в сторону ванной комнаты Чимином, Юнги медленно вдыхает, тут же выдыхая. Спустя почти восемьдесят лет существования в той комнате, что наполнена воспоминаниями, будь то хорошими или плохими, оказаться где-то в совершенно другом месте было как минимум неожиданно. Он вообще не очень любил менять обстановку вокруг и сейчас чувствовал себя не то чтобы в своей тарелке. Мину казалось, что на него давят даже стены квартиры отдалённо знакомого парня — было странно и очень необычно. Безусловно, небольшая студия была уютной и атмосферной, как и сам по себе парень — это было сложно не заметить: он располагал к себе своей тёплой аурой и мягкими блестящими интересом глазами. Но именно интересом, а не ярким, обескураживающим и раздражающим любопытством. Вчерашний заинтересованный взгляд испаряется, стоит парню проснуться, и Юнги становится странно, потому что это всё целиком странно. Он не должен быть тут. Наверное. Медленно пробегаясь взглядом по всей квартире, словно не делал этого практически всю прошедшую ночь, прерываясь лишь на периодически вздрагивающего от холода Пака. За мыслями о ненормальности не только происходящего, но и обстановки вокруг он не замечает, как Пак практически выпархивает из ванной уже полностью одетый и собранный, взволнованно разговаривая по телефону. — В смысле? То есть вообще ничего? — удивлённо и немного в панике спрашивает Чимин, включая чайник и укладывая мобильный на громкой связи экранном вверх на столешнице, распахивая холодильник. Он очень хотел есть. — Совсем ничего, хён. Это странно, — на выдохе раздаётся чуть приглушённый, из-за шума закипающей воды и шуршащего парня, голос за которым следует удручённый жизнью стон. И моментальный громкий мат сопровождаемый тихим писком. — Мгм, — задумчиво тянет, перевод взгляд с холодильника на стоящие на столе часы. — Во-первых, давай поговорим об этом чуть позже, у меня совсем нет времени пытаться понять, когда всё пошло не так. Во-вторых, извинись перед Ёнтаном! Ты отвратительный хозяин, — торопливо и немного ворчливо делает замечание, проводя рукой по розовым волосам и вздыхая от осознания, что нормального завтрака не предвидится. — Я не отвратительный хозяин! Просто не заметил, что он снова сидел под одеялом, — обиженно тянет Тэхен, слыша лишь напряженные вздохи друга и периодически постукивающее обо что-то стекло. — Эй? Чимин-и? Ты в порядке? — Пак вздрагивает от тихого голоса друга спустя пару минут молчания, словно просыпаясь от медитации или гипноза, и быстро закидывает в кружку пакетик, а за ним наливает воду. — Я в норме, просто… — снова оглядываясь вокруг и неосознанно останавливая взгляд чётко на Юнги, хоть и возможности увидеть его не имеет, Чимин выдыхает через зубы, резко возвращая глаза к лежащему одиноко мобильнику. — Мне кажется, что за мной кто-то наблюдает. Изучает. — Ммм… — Ким тихо мычит в трубку и Пак словно наяву видит растянувшиеся в тонкую полоску губы и сведённые к переносице брови. — Зная, какой ты параноик, я не то чтобы удивлён, — Чимин возмущённо давится воздухом, слыша на том конце тихую, словно извиняющуюся усмешку и фыркает на подкол друга. — Я не параноик, просто очень внимательный, — уже, наверное, в миллионный раз говорит Пак, обиженно надувая губки. Хоть друг этого и не видит, внутренне ему нравится такое слегка детское поведение, которое возможно только с Тэхеном, что ведёт себя точно так же. Юнги, смотря на шутливо дующегося Пака, впервые начинает задаваться вопросом, какого чёрта он вообще попёрся в их с Чонгуком квартиру. Нет, безусловно, для подростков это место было довольно интересным — Мин слышал их тихие возмущённые возгласы под дверью из-за невозможности войти; но Чимин сам по себе не был похож на человека, который по своему желанию пойдёт в заброшенную, наполовину сгоревшую квартиру, чтобы тихо что-то украсть и уйти. Пак был осторожным и довольно вдумчивым, как уже успел заметить Юнги, хоть и провёл с ним от силы часов пять — в людях он разбирался, и этого не отнять. Утонув в мыслях о том, каким образом Пак согласился туда пойти, Мин решил, что всё же судит книгу по обложке, хоть и чувствует, что в какой-то мере прав, когда видит взволнованные руки, теребящие новое украшение. Оно занимало чужие мысли, но при этом его не пытались снять — Пак беспокоился, но ему было интересно. Сам Юнги таких людей не понимал и они ему не то чтобы нравились, но то, как Чимин располагал к себе, даже не общаясь лично, элементарно не видел следующего за ним по всей квартире духа. Мину он нравился будучи спокойным и не суетливым, хоть и немного хаотичным, но больше, скорее, от разговора с другом, с которым до выхода из дома они не прерывались, буквально собирая друг друга. Очнулся Мин уже у машины Пака — довольно неплохой, как он смел судить по нынешнем меркам; она была безупречно чёрного цвета и выглядела вызывающе дорого, как и сам Пак своими розовыми волосами и вечно что-то открывающей одеждой. За всем этим разглядыванием парня Юнги и не замечает, как они подъезжают к университету Пака, где уже толпится народ, а сам парень только сейчас скидывает звонок, тихо выдыхая и выпрыгивая из машины. Видимо, день будет довольно активным.

~      관심      ~

Наблюдая за активно тараторящим что-то о танцах и каких-то восхитительно-невероятно-прекраных движениях Чимином, Мин откровенно заскучал и просто разглядывал окружающих и самого Пака в том числе, просто чтобы хоть чем-то себя занять. В потоковой аудитории людей было значительно меньше, чем ожидал Юнги, хоть и догадывался, что однокурсники Пака, учащегося на, как он успел понять, не только четвёртом курсе, но ещё и на хореографическом факультете, не особо часто посещали учебное заведение, имея что-то вроде постоянного разрешения на отсутствие на не особо нужных и интересных парах. Смотря на Чимина, пришедшего не только к первой паре, но и не уснувшего где-то между делом, как при жизни очень любил делать сам, Мин не понимал, зачем ему это всё, в том числе такое активное конспектирование каждого слова, если у него, скорее всего, хотя Юнги был в этом почти уверен, и так автоматы как минимум по половине предметов? Стремление Пака к учёбе и получению такого огромного потока знаний за день удивляло и одновременно вводило в ступор. Мин не первый раз видит подобных людей — взять хотя бы почти идеального, по его скромному мнению, Чонгука, но он правда искренне не понимал, зачем им это. Нет, Мин хорошо знал любовь Чона к первым местам, в том числе в списке учеников всех видов — этого у друга было не отнять и вопросов не вызывало: стремление к вершинам и пугающая целеустремленность у него были словно врождёнными, хотя по факту давно не проявлялись — негде и некуда было. А Пак был скорее перфекционистом, требуя от себя только идеальных результатов, хоть и горел учебой — по нему было видно. Но чем больше Юнги на него смотрел, тем сильнее был уверен, что и эти горящие глаза были лишь от того, что Чимин был уверен в своих действиях, делая всё идеально до такой степени, что аж тошнило. Интерес был далеко не к учёбе, он был к тому, что Пак от неё получит – идеальный результат и твёрдые пятерки. Мин вновь задаётся вопросом, зачем ему это, легко передёргивая плечами, и снова переводит пристальный взгляд на Пака. Чимин в своем чуть большеватом, скорее всего не принадлежащем ему свитере и лёгких чёрных брюках совсем не выглядел каким-то заучкой или типа того — от этого вопросов было ещё больше. Он не был похож и на человека, ведущего довольно разгульную и богатую жизнь, если судить по недешёвой марке кроссовок и телефону. Он не был простым бюджетником, но и пафосным платником тоже. Он просто был со своей дорогой машиной, квартирой практически в центре и брендовой одеждой, со своими улыбками и искренностью к окружающим людям. Просто был. Это смущало, потому что быть рядом с ним странно комфортно. Пока Мин теряется в собственных эмоциях и чувствах ко всему происходящему, Чимин снова чуть вздрагивает и оглядывается, выискивая что-то. В том, что в универе на него кто-то смотрел не было ничего странного, но он всё равно чувствовал себя некомфортно, потому что взгляд не изменился. На него всё ещё смотрели изучающе-вопросительно, как вчера ночью, как сегодня утром. Качнув голов, отгоняя наваждение, Пак старается вернуть на лицо прежнюю улыбку, пока собеседник, какой-то парень с первого курса, которому он неоднократно помогал с разбором и изучением движений, рассказывает что-то о новой хореографии их команды и важности его центральной роли. Видя, как человек перед ним почти как ребенок прыгает от счастья, что ему дали такую важную роль, Чимин умиляется, всё-таки растягивая губы в более искренней улыбке. В голове всплывают воспоминания того, как он точно так же радовался первой работе в центре, как Хосок скакал рядом, говоря, что лучше Чимина на эту роль не подойдёт никто, что другие варианты он даже не рассматривал и что друг обязан согласиться, а Пак не понимал, как тут можно оказаться. Хотя сейчас он бы поспорил, что можно, если центральная роль выполняет всю работу, а фон просто чтобы был, такое ему не нравилось, потому что понимание слова «команда» терялось. Перед глазами всё ещё мельтешит и что-то щебечет первокурсник, имя которого Чимин совсем позабыл. В голове моментально мелькает мысль о неуважении к младшему, но следующая выглядит куда успокаивающе, потому что Чимин ещё не настолько был зациклен на двух людях. Чётко держа перед глазами имя парня, Пак быстро взмахивает рукой, потирая затылок, а парень перед ним затихает чуть испуганно. — Чимин-щи? Что-то случилось? Я вас отвлёк?.. — чуть растерянно спрашивает младший и Пак сам теряется — это было грубо. — Нет-нет, Бомгю, всё хорошо, — Чимин в успокаивающем жесте опускает руку парню на плечо, чуть сжимая. — Просто у меня сейчас пара по философии, — быстрый взгляд на часы и ещё более паникующий голос старшего заставляет Чхве мило опустить голову, стыдливо прикрывая глаза. — Извините, я не хотел отвлекать… — Ты ни причем, Бом-и — это я не уследил за временем, извини. Давай встретимся позже? Сколько у тебя сегодня пар? — Чимин корит себя за необдуманность действий и тихо что-то зло шипит на себя за то, что расстроил Бомгю — было стыдно. — Ммм... — Чхве на секунду задумывается, вспоминая. — У меня три, но я пообещал Ёнджун-хёну и Хюнин-и, что дождусь их, так что я скорее всего буду в репетиционной до конца пятой, — пару раз быстро кивает сам себе, мягко улыбаясь и поднимая глаза на старшего, встречая ответный ласковый взгляд. — Хорошо, тогда я после четвёртой подтянусь, мне ещё надо кое-что с Хоби-хёном обсудить, — Пак задумчиво гладит чужое плечо, растерянно поглядывая на время. До начала пары две минуты. — Мне пора, ещё увидимся! Не дожидаясь ответа Бомгю, Чимин спешно разворачивается, быстро вышагивая в соседний корпус.

~      관심      ~

Просматривая запись последнего выступления любимой группы, потому что прямую трансляцию Чимин бы при всём желании посмотреть не смог — слишком уж в тот день он вымотался, чтобы ещё и ждать концерта, поэтому, справедливо выбирая между сном и трансляцией, он выбрал сон, подумав, что запись концерта хотя бы посмотреть можно. Со сном точно так же, к сожалению, нельзя. Неожиданно на талию опускается мягкая, достаточно широкая ладонь, заставляющая вздрогнуть и покоситься на побеспокоившего его человека. Спустя пару секунд хмурого разглядывания знакомого лица, Пак чувствует, как на губах расцветает улыбка, и сам же доверительно жмётся к парню, ласково, как кот, потираясь головой о чужое плечо. — Я тоже рад тебя видеть, Чим, — чуть сонный голос заставляет фыркнуть, потому что в голове сразу рождается неприятная мысль о том, что его парень, видимо, опять всю ночь провёл в зале, прогоняя хореографию. Такое беспечное отношение к своему здоровью дико раздражало, как бы Пак ни пытался с этим смириться. — Ты опять не спал всю ночь, — не спрашивает, констатирует факт, укоризненно глядя на Ли, который под этим взглядом немного теряется, но упрямо продолжает сжимать чужую талию, как бы прося отставить все возможные нравоучения. Пак скептически хмыкает, но отступает потому что бесполезно, он знает. — Ты куда сейчас? — Тэмин ещё чуть крепче прижимает его к себе, заглядывая в телефон, где на экране проигрывался фанкам с какой-то девушкой. Озвучь он эту мысль вслух или спроси, кто это, Чимин обязательно бы расстроился, потому что неоднократно рассказывал, так что, прикусив губу, Ли лишь улыбается. — М-м, в зал. Хоби на меня уже проклятия посылает, а я обещал прийти после второй пары, — Чимин легко жмёт плечами, закрывая вкладку и выключая телефон, чтобы было удобнее разговаривать, не отвлекаясь. — Мгм, проводить? — рука на талии еле заметно ползёт ниже и Пак не медля отстраняется от прикосновения — снова становится некомфортно. Но уже не от привычного за день взгляда. — Не надо. Ты же знаешь, что Хосок-хён не любит посторонних, — улыбка выходит чуть ломанной, но ему всё равно. Тэмин на эти действия лишь хмыкает, не понимая, что произошло, да и не интересно особо. Уже нет. — Окей, тогда вечером заеду, — и, не дожидаясь согласия или возможного отказа, разворачивается, уходя в том же направлении, откуда и пришёл. Чимин непроизвольно вздрагивает, словно стряхивая прикосновения. Тэмин, безусловно, хороший парень и очень заботливый, но Пак знал — чувств давно нет ни у одного из них. Есть привычка, но не более: эти отношения изжили себя ещё на втором курсе, но лишаться тепла другого человека и неплохого секса никто не хотел, поэтому они продолжали делать вид, что всё нормально и «они» всё ещё существует. Чимин это назовёт скорее дружбой с привилегиями, потому что больше они смахивали как раз-таки на друзей, как бы не пытались делать вид, что до сих пор находятся в отношениях. Мин, наблюдая за всем происходящим, невольно задаётся очередным вопросом о том, почему эти двое вроде отдалённо и выглядят как парочка, но, скорее всего, на самом деле ей не являются, и в голове мелькает мысль о удобстве друг для друга. Юнги этого хоть и не понимает, но и не отрицает, что что-то положительное в этом всё же есть. Наблюдать за задумавшимся Паком особо долго не получается, потому что он, резко дёрнувшись, хватает свою сумку и, засунув мобильник поглубже в карман, идёт, почти бежит к лестнице, заставляя Мина запихнуть свои размышления подальше и направиться следом, усмехнувшись мелькнувшей мысли о том, что Чимин похож на розово-белый мини-ураган, со своей-то миниатюрностью — по-другому его назвать просто нельзя было.

~      관심      ~

Плавные, лёгкие движения под текущую, словно медленный поток воды, музыку завораживают, привлекая внимание всех, кого только возможно. Пластичность и профессионализм Пака оспорить было невозможно — он был невероятен в своих гибких движениях и тихой, почти незаметной улыбкой под пристальным взором кучки студентов, разминающихся перед приходом Хосока, который точно заставит прогнать всё от начала и до конца раз десять, если не больше. И Юнги, на самом деле, понимает их, потому что у самого дыхание, которого нет, словно на автомате замедляется всё сильнее на каждом красивом движении Пака, который, кажется, вовсе не заботится о состоянии здоровья окружающих, наслаждаясь вниманием и собственной пластичностью, которая всегда делала каждый танец волшебнее и тягучее как мёд или плавленный сыр. — Чимин-и! — вскрик со стороны входа отвлекает, но не настолько, чтобы оторвать глаза от продолжившего безмятежно танцевать Пака, но уже под пристальным, не самым приятным взглядом Чон Хосока, подмечающего все его мелкие ошибки и отступления, а Чимин знал, что их сейчас много. Резкий выдох через зубы и музыка стихает под напором Пака, нервно зачёсывающего назад светло-розовые волосы, свисающие на глаза и мешающие покорно глядеть в задумчивые хосоковы. — Красиво, — шепчет, пристально оглядывая сначала Чимина, а следом и всё помещение, чувствуя странное ощущение чего-то близкого и очень дорогого в прошлом. «Необычно», — проносится в мыслях Чона, когда он резко возвращает своё внимание к сжавшемуся как котёнок другу. Глядя на такого Пака, он мягко улыбается, опуская руку на плечо и слегка поглаживая, желая успокоить и расслабить. Чимин мысленно считает до десяти, чтобы расслабиться, а в голове мелькает мысль, что не один он может чувствовать присутствие ещё кого-то и странный взгляд, и это успокаивает. Потому что Пак не паникёр и у него нет чрезмерной тревожности, потому что правда есть кто-то ещё, не знакомый, но словно тёплый, уютно далёкий в своем существовании. — М-м, Хоби? — тихонько подаёт голос Чимин, всматриваясь в чужую задумчивость и стараясь скинуть очередной прилив паники от того же самого испытующего взгляда. — А? А, точно, Чим, — Чон вздрагивает всем телом, словно только очнулся, оглядывая всех присутствующих в зале и раздражённо встряхивает руками. — Я, как ты мог заметить, потянул лодыжку, — он слегка трясет ногой, на которую Пак и не обратил внимание. И правда, из кроссовка виднеется эластичный бинт. — Так вот, поскольку временно я не могу танцевать и в принципе совершать какие-то слишком сложные физические действия, связанные с ногами, ты будешь меня заменять, но при этом я всегда рядом. А, ну и придётся взять ещё моих перваков, потому что я, опять же, не могу сам, — Хосок стыдливо чешет затылок, уводя взгляд в сторону. Не особо хочется скидывать всё это на плечи донсэну, но больше некому. — Перваков..? — Чимин поджимает губы. У него были совсем другие планы на ближайшие неделю-две, и в них никак не входили дополнительные часы в студии или за разбором ошибок ещё одной группы. Вообще современному танцу их должен был учить ещё один преподаватель, но поскольку в начале года мужчина уволился, ректорат решил, что возложить ответственность за первые курсы на старших было бы отличной идеей. Так Чимин и Хосок уже полгода ведут две группы первокурсников и параллельно занимаются своей, потому что больше никто так и не решился вести молодую, растущую команду и помимо прочего стараться хорошо учиться, иногда не находя времени на элементарный сон или, что выглядит как роскошь, полностью свободный выходной. Поэтому, когда среди планов с подготовкой любимых первокурсников и репетициями вливаются ещё и группа друга, Чимин отчаянно хочет завыть, потому что какого чёрта? У него были планы, среди которых выделено красными, огромными буквами: «нормально расстаться с Тэмином, а не по смс» и «съездить на выходных в Пусан». Но планам свойственно рушиться и Пак знает это как никто другой. — Хорошо, Хосок-хён, — Чимин слегка трёт покрасневшие от недосыпа глаза и жмурится от осознания, что придётся забыть ещё и о ежедневных посиделках с Тэхёном. — Извини, Чим, просто профессор Ким сказал, что Минхо отказался временно взять моих детишек, и я просто не знаю, кому ещё, — Хосок виновато пожимает плечами, стесняясь взглянуть на Пака, а тот лишь кивает, потому что прекрасно знает, как профессор Ли не любит проводить в университете лишние часы за обучением легко обучаемых первокурсников практически основам. И Чимин сам бы сказал, что тоже не любит, и ему, в отличии от Минхо, не платят не то что за часы, проведённые в университете, но даже за лишнее, а он и так почти каждый день остаётся как минимум ещё часа на четыре в студии, расположенной в крыле хореографического факультета. Глядя на расстроенного Пака, Юнги невольно ему сочувствует. Он, конечно, не танцор, да и не вертелся при жизни в этой сфере, но прекрасно понимает, что значит заменять кого-то, при этом имея и свои дела, которые нельзя отложить. А если учесть то, что он успел узнать о Чимине за сегодня, то отложить нельзя вообще ничего кроме посиделок с Тэхёном, но, судя по Паку, это время наедине с другом самое комфортное для него. Вообще Мин невольно удивлялся весь день тому, что этот маленький ураганчик успевал находиться везде и при этом всё успевать, начиная с пар, на которых он полностью отдавался учебе, изредка отвлекаясь на жалобные сообщения Тэхёна с нытьём о том, что все преподаватели очень нудные, заканчивая советами и разговорами буквально со всеми, кто к нему подходил — будь то его собственные первокурсники, чью команду он ведёт, или чужая команда, попросившая совета, потому что все прекрасно знают, как Пак танцует и насколько отдается этому делу. Юнги даже по-доброму завидовал его коммуникабельности и умению сосредоточиться на всём и ни на чём одновременно, делая все дела и исполняя планы, которых у студента было и так навалом. А теперь, видимо, будет ещё больше. Неожиданно мысли Мина перетекают с раздраженного и явно уставшего Пака на неловкого и расстроенного Хосока, который, если судить по его реакции на окружающих людей и взгляды, чувствовал то ли присутствие старого друга, то ли ещё чёрт знает что. И Юнги думает, что лучше бы он знал о его присутствии, потому что вопросов было бы явно меньше, но прекрасно понимает, что пока Чон не осознает этого окончательно, он не увидит. И это расстраивает так же, как невозможность нормально с кем-то поговорить, кроме Чонгука, который за восемьдесят лет успел надоесть. Уже позже, вернее довольно поздним вечером, Юнги задался ещё одним вопросом: почему это учебное заведение всё ещё живо и полно людей, учитывая, что основная масса учеников покинуло его ещё часа в четыре дня? Но коридоры всё ещё наполненным людьми, среди которых мелькают и однокурсники Пака, так же, как и последний, кого-то ожидая или же только заканчивая свои репетиции. Вообще эти трудолюбивые люди его удивляли. Как можно проведя четыре-пять пар ещё иметь силы на не только пару часов репетиций с командой, но и на дополнительное время в студии, оттачивая что-то или заучивая, если этим можно заняться и дома. Мин искренне удивлялся подобному ещё при жизни — когда он сам учился, таких людей было ещё больше и все они окружали бедного Юнги, который просто хотел быть камушком. Но почему-то родился человеком, ещё и умер в двадцать пять, оставшись призраком. Несправедливо. — Пак! — Юнги вздрагивает одновременно с откровенно спящим прямо посреди коридора парнем, выныривая из мыслей и обращая внимание на мельтешащего к ним парня, не внушающего доверия. — Что? — Чимин потягивается, недовольно глядя на раздражающий глаза фактор перед собой. Он хочет спать и желательно обнимать как большую подушку Тэхёна, а не стоять и с кем-то общаться. Вот вообще нет. — Хотел спросить: что ты завтра делаешь? Если дел нет, может, сходим куда-нибудь? — Юнги не в шоке, нет. Он в ахуе. Насколько он запомнил, хоть и не молод уже, у Пака есть парень, ещё и симпатичный, о котором известно большинству студентов. И такая наглость явно была исключительно с подтекстом, учитывая, что на каждом перерыве этот самый парень тёрся рядом. — Ясно, — совсем тихий, еле уловимый рык, но Юнги слышит и, кажется, ещё больше восхищается этим человеком, чьё терпение будет покрепче, чем у Сокджина в прошлом. — Будь добр, возьми моё фото и сходи с ним, у меня совсем нет ни времени, ни сил, ни желания. Ни сегодня, ни завтра. Никогда, — Юнги присвистывает. Красиво. Вроде и не послал прямо, а вроде и явно отказал, откровенно проявляя неприязнь. Когда Мин обращает внимание обратно на парня, его уже и след простыл, пока Пак, опираясь спиной о стену, вновь проваливается в дрёму. Похоже, не в первый раз.

~      관심      ~

На другом конце университета, в восточном крыле актёрского факультета, где весь день проторчал Ким Тэхён, Чонгук примерно в той же мере, что и друг, удивлялся тому, какие тут учатся люди. А ещё непроизвольно начинал ненавидеть актёров в целом, потому что то, насколько эта часть заведения пропахла двуличием, его откровенно пугало и раздражало. Мало того, что Чон весь день проторчал с неугомонным Тэхёном, успевшим поговорить со всеми и при этом не пропустить ни одно словечко преподавателя во время лекции, так ещё и вокруг него все друг другу улыбались, а когда другой отворачивался показывали неприкрытую ничем неприязнь. Чонгук этого не понимал. Ему даже сначала казалось, что это только некоторые себя так ведут, но когда каждый второй так сделал, он понял — двуличие у этих людей в крови. Радовало одно — Тэхён за почти двенадцать часов пребывания в этом месте ни разу не продемонстрировал нечто подобное, искренне всем улыбаясь и довольно дружелюбно общаясь. И никто, ни один человек не проявил своего двуличия по отношению к нему, как бы Чон не пытался уловить хоть один признак неприязни у этих людей. Да, были ребята, которым Ким откровенно не нравился, но никакого двуличия и попыток быть дружелюбным с человеком, который неприятен. Это удивляло и одновременно успокаивало. Странное удовлетворение, что к парню относились почти как к божеству растекалось по телу приятным покалыванием в кончиках давно ничего не чувствующих пальцев. Продолжая раздумывать над тем, насколько всё же актеры ему неприятны, Чон и не обращает внимание, что перед ним уже не надоедливые лживые лица сокурсников Тэхёна, а вполне милое и очень уставшее личико друга того же Тэхёна и довольно напряжённое Мина, который больше похож на недовольного жизнью кота, чем на человека. Точнее призрака. — Чимин-и, ты не представляешь, как меня достал преподаватель Ян, — повисая на чужой шее, громогласно воет Ким своим низким баритоном, вырывая из задумчивости не только спящего Пака, но и Мина, который теперь недовольно рассматривает наглое лицо, посмевшее так злостно нарушить безмятежность момента. Впервые за день он мог спокойно и тихо насладиться обществом Чимина и ещё немного подумать о происходящем, как какой-то наглый Ким Тэхён прерывает его. И так всегда. — Не ори мне в ухо, придурок, — широко зевнув, бубнит Чимин, обхватывая друга за спину и, прикрыв глаза, утыкаясь ему в грудь, в попытке урвать ещё пару мгновений дрёмы. — Они встречаются что ли… — задумчиво тянет Чон, пока Тэхён всё же позволяет другу провести ещё несколько минут в расслабленном полусне. — Не, у Чимина есть парень вроде как. Я так и не понял, кто это был, — так же разглядывая парочку перед собой, пожимает плечами Мин, задумчиво теребя подвеску на своём свитере. — Понятно, — и на этом они просто замолкают, потому что говорить совсем не хотелось, как и нарушать немного сонную идиллию друзей, уютно раскачивающихся из стороны в сторону, всё так же дремля прямо в университетском коридоре.

~      관심      ~

Если бы Чонгуку утром сказали, что той же ночью он будет наблюдать за тем, как прямо на с виду очень мягкой кровати Пак Чимина будет лежать этот самый Пак Чимин и совсем не изменившийся Ким Тэхён, он, вероятно, не поверил бы. Но вот, они с Юнги здесь, в уютной квартире Пака и в абсолютном непонимании происходящего, потому что, бога ради, не каждый день ты наблюдаешь за двумя слишком тактильными лучшими друзьями. — Если ты сейчас уже в тринадцатый раз спросишь, встречаются они или нет, я тебя повторно убью, — сквозь зубы шипит Мин, даже не повернув голову в сторону друга, который с явным замешательством следил за всё ещё смотрящими какую-то дораму парнями. — Тебе вообще не кажется это странным? Хён! — надувшись и распахнув свои кроличьи глазки, ворчит тихонько Чон, поворачиваясь наконец к Мину лицом. — Нет, если ты забыл, то Тэхён вёл себя абсолютно идентично и с Хосоком, — развалившись чуть ли не на весь стол, справедливо замечает Юнги, и Чонгук на секунду, всего на секунду задумывается. — Но они, насколько я помню, встречались, — чуть тише, явно сомневаясь, отвечает младший, разглядывая свои пальцы, спрятанные под столешницей. — Не встречались они. Просто скакали вокруг да около почти три года, а потом Хосок уехал и ты заграбастал горюющего Тэ себе, — всё ещё никак не реагируя на происходящее вокруг и ни секунды не размышляя, бросает Мин, потому что ему крайне осточертело слушать лепет Чонгука, будто обиженного ребёнка. — Тэ, мне больно! — неожиданно взвизгивает Чимин, не давая Чону возможности что-то ответить, потому что оба призрака резко вскакивают, хлопая ресницами и испуганно оглядывая мельтешащих друзей. — Прости, Чимин-и, но так нужно, — спокойно отвечает Ким, придавливая старшего собой к постели и сжимая как большую подушку, пока его же нога захлопывает чужой ноутбук. Юнги лишь вопросительно продолжает наблюдать за Чимином, похожем на разъярённого цыпленка, и довольным Тэхёном, удобно устроившимся уже рядом с другом, обхватывая его всеми конечностями и утыкаясь лицом куда-то в макушку. — Задушишь, — совсем тихо и сонно тянет Пак, расслабленно устраиваясь в руках друга и прикрывая красивые глаза. — Угу…