Призраки наших душ

Youth – Troye Sivan

Громкий звук упавшего на ламинат стакана заставляет не просто проснуться, а подскочить, как в задницу ужаленный: кто мог уронить? И не дай бог что-то разбилось! Бегая глазами по кухне, расположенной прямо напротив постели, Чимин чувствует подкатывающую к горлу панику, пока не нащупывает рядом такого же взъерошенного Тэхёна, явно собирающегося дальше улечься спать. — Ну уж нет, Ким Тэхён, поднимай задницу, — сталкивает стройными ногами с постели, победоносно улыбаясь, когда друг приземляется прямо на спину, тяжело простонав и растянувшись звёздочкой. Так и надо этому лентяю. Нечего простых людей своей наглой задницой напрягать. А уж тем более лучших друзей, кто ж так делает-то? — Сколько времени, обломщик сна и не только? — зевает открыто, распахивая рот, на что Пак лишь глаза закатывает и кидает быстрый взгляд на часы, верящие над тумбочкой у кровати, невольно распахивая глаза широко. Восемь пятнадцать, через сорок минут начнется первая пара, а им до универа по пробкам полчаса добираться. Чёрт. — Я убью тебя, когда у меня будет чуть больше времени! — кидает, в панике убегая в ванную, после того как Тэхён заливисто засмеялся на тихий шёпот друга о том, что они ахуеть как проспали. Ну с кем не бывает, зато выспались, это ли не замечательно? И Юнги, смотря на это, ловит дикое дежавю, видимо, как и Чонгук, скривившийся рядом. В своё время он вёл себя примерно так же. Нет ничего важнее учёбы и все дела. Бред откровенный, но Гук был в этом уверен, а Юнги не любил кого-то переубеждать, бесполезная трата времени. Но если совсем откровенно, то Мину нравилось. Нравилась суетливость этого Пак Чимина, его непринужденность и небрежная аккуратность. Это восхищало, как и вечное стремление к хорошему, отличному результату, подкупало и делало слабым перед Паком. Юнги бы не сказал, что он очень любит таких людей, но его откровенно тянуло к Чимину, хотелось провести аккуратно пальцами по чужой щеке, улыбнуться мягко и чмокнуть в этот аккуратный, покрытый светлыми веснушками носик. Это было странное желание и напоминало помешательство спустя безбожные десятилетия, проведённые наедине с Чонгуком в небольшой квартирке, явно потерявшей свою актуальность. Когда Юнги сталкивал дурацкий стакан со столешницы, он задался одним вопросом: «Зачем? Зачем он это делает?», а когда Чимин сначала заворочался, выгибаясь в спине изящно, а после подскочил будто ужаленный, вопросы отпали. Ему нравилась такая реакция. Нет, не то, с какой с лёгкостью он смог напугать этого парнишку, а вот лёгкая неряшливость и разнобой действий. Это было забавно, учитывая, что у самого Мина давно был выработан рефлекс – как только восходит солнце, он уже чем-то занимается. Хотя Юнги всегда был больше ночным человеком, избавляться от старых привычек бывает трудно. Особенно от таких, которые доведены до автоматизма за множество лет повторения как на репите. — Твою мать, Ким Тэхён, ты разбил мой любимый сироп! — паковый вскрик вырывает из мыслей и Мин вопросительно вскидывает брови, следя за Ким Тэхёном – тем самым странным парнем, чьё появление в жизни добило Юнги. Весь такой яркий, счастливый и особенный – идеальный одним словом. После той вечеринки, которая стала роковой, Мин его был готов ненавидеть. Но не смог. — Да как у тебя совести хватило просто прикинуться, что ничего не произошло? Чудовище! Бессердечный идиот! — причитал ворчливо Чимин, заваривая себе кофе и параллельно подкрашивая глаза. Немого опоздают, но не важно – не большие потери, ему никогда не нравилась философия. Бред полный, особенно на хореографическом. — Мы всё ещё опаздываем в универ, а у меня практика — это первое; а второе – ну я же сказал, что я нечаянно! — вскрикивает Ким в конце, уворачиваясь от полетевшего в него кухонного полотенца. — Значит, ты любишь сироп сильнее меня?! — Сироп банановый, а ты, блять, тупой, — пыхтит, добавляя вместо привычного бананового клёновый сироп. И так сойдёт. — И ещё клубничный, приторный. — Но мне идёт этот вкус, — и улыбается так самодовольно и сладко, что зубы сводит судорогой. А Чонгук рядом вздрагивает и сглатывает совсем тихонечко, но Мин слышит. Он всё слышит. — Не парься, он всё равно не вспомнит тебя так просто, — по плечу хлопает, скидывая случайно ногой вдруг ставшей материальной книгу с полки и видит, как вздрагивает уже Чимин. От испуга. Но сразу возвращает внимание к Тэхёну. — Когда она вернёт Ёнтана? — По идее, Лэй его уже завезла обратно, она же его обычно только на ночь берёт, чтобы Хоби по утрам можно было спокойно выставить из квартиры, — и жмёт плечами, как само собой разумеющееся, а Чонгук рядом снова сглатывает и хмурится. Юнги тоже хмурится. Он помнит, как младший прыгал вокруг Тэхёна почти пять лет, хоть и сам Ким не знал, и что всё это время тот же самый Ким скакал вокруг Хосока. А может, и не только — Мин так и не разобрался в их отношениях. Слишком сложно, проще музыканту астрофизику понять, честное слово. — Чим? — когда остаётся только накинуть пальто и выйти из квартиры, неожиданно повеселевшим голосом откликается Тэхён, крутясь перед зеркалом. Пак сразу чувствует неладное. — Что..? — и отходит на пару шагов назад, надеясь, что друг уже забыл, что хотел сказать. А Юнги, прямо рядом с ним, сам невесомо напрягается, глядя на заинтересованного Чонгука, сидящего рядом с вещами Чимина на полу. — Мы же сильно опоздаем, если поедем сейчас на твоей машине, да? — и Чимин знает, что друг сейчас скажет, поэтому тихонько прячет ключи от своей любимой детки в карман – не дай боже он снова посадит на неё Кима. Ни за что на свете. — Нет, Тэхён, — и отворачивается чтобы не глядеть в эти светящиеся озорством глаза и невольно не поддаться им: Пак был слишком слаб по отношению к авантюризму и харизме друга, а где первое, там всегда второе, так что отказать этому человеку является чем-то практически невозможным. Мин вскидывает бровь: о чем они? И следит за руками Чимина, прячущими ключи от, о боже, явно не дорогущего спорткара, стоящего на подземной парковке и нервно ведёт тощим плечом, как бы скидывая нервозность, потому что какого черта? — Почему нет? Ну, хён! — и глазки строит, умоляюще руки у груди складывая, но Чимин не смотрит – не сегодня. Хотя Тэхён по сути прав — по-другому они опоздают с вероятностью в сто процентов. Выхода нет? — Обувайся и спускайся, жду на улице, — хватает милый пушистый рюкзачок с конспектами и айпадом и сумку с формой и хлопает за собой дверью, явно давая понять, что идея ему не нравится. Но деваться некуда. А Юнги, не успевший среагировать, тут же растворяется, перетягиваясь к Паку, глядя на спокойно прикрытые веки, мягкие даже на вид щёки, покрытые еле заметным румянцем. И в голову снова закрадывается мысль – с этим парнем Мин никогда не был знаком, но он явно выглядит как отголосок чего-то явно близкого. В голове проносятся образы друзей, среди которых он сцепляется за один — тот, который никто из ныне живущих, кроме как на фото, больше нигде не увидит. И снова скашивает глаза на стоящего рядом, невольно подмечая мелкие схожести в поведении и привычках, но не во внешности. А ещё Чимин кажется более закрытым. И Юнги просто поддаётся своему чутью, позволяя дальше цеплять схожести. Когда дверь лифта распахивается, а Чимин, снова мягко потянувшись, выходит, Мин думает только о том, что, вероятнее всего, он как никогда прав. А потом все мысли разом стираются. Потому что Чимин красиво выуживает ключи из кармана своей лёгкой куртки, нажимая на блокировку и рядом едва слышно приветственно пищит мотоцикл. Внушающий опасность и одновременно любопытно с восхищением мотоцикл. Вау. Вот такого он явно не ожидал. Пак Чимин умеет удивлять, даже когда ты ждёшь от него нечто подобное. Восхитительный человек. Следующее, что Юнги слышит — это восторженный писк Тэхёна, сразу подскачившего к чёрному матовому Кавасаки и отчётливый свист Чонгука, сопровождающийся широко распахнутыми кроличьими глазками. — Ничего себе у твоей сладкой ваты игрушки, — а Юнги в ответ вопросительно моргает, не понимая, откуда за пять минут у Чимина успело появиться прозвище, но внимание на этом особо не заостряет. Перед ним всё ещё стоит внушающий байк, явно желающий прокатить на себе хоть кого-то. Тем временем, уже сидя верхом на байке, Тэхён продолжает что-то восторженно восклицать о том, что все слюнями потекут вокруг них на этом чуде, на что Чимин лишь закатывает глаза. При свете дня он редко ездил на мотоцикле, исключая срочные поездки, когда важна была скорость прибытия; в основном, он любил гонять по ночным трассам, уезжать к берегу и сидеть у кромки воды, мечтая об одном – оказаться вдруг у побережья Пусана и, как в пятнадцать лет, счастливо глядеть на горизонт в ожидании восхода солнца и будущей за этим встречей с друзьями в школе. Сейчас же за рассветом следует лишь закат, причём настолько быстро, что Чимин порой и не замечает, как они друг друга сменяют. А ведь раньше он с нетерпением ждал ночи, чтобы вновь увидеть утро. — Тэ, давай ты сбавишь громкость и мы поедем? Иначе ты правда опоздаешь на практику, а я на утренние нравоучения Хосока, — сдвинув друг назад, чтобы усесться за руль самому, ворчит Чимин, вспоминая, какой Чон обычно по утрам дотошный, да настолько, что иногда Пак жалеет, что стоически пропускает философию который год подряд. Уж лучше слушать занудного профессора, читающего скучную лекцию, чем почти два часа скакать по залу без передышки. Десять минут на перевести дыхание не считаются, Хосок в них выносит не тело, а мозг. — В чём проблема просто дать мне ключики и самому пойти домой и забить и на Хоби, и на философа? — Тэхён звучит настолько искренне непонимающе, что пока Чимин возмущенно дергает ключ, заводя байк, Юнги и Чонгук почти верят его непониманию. — В том, что у тебя нет прав с собой, а это мой байк и за простой на штраф стоянке я платить не буду, так что прошу тебя, Тэ, солнышко, свет очей моих, я тебя очень люблю, но помолчи немного, иначе пойдёшь пешком, — и Ким действительно стихает, уходя в свои мысли, пока Чимин всё же пытается скинуть с себя раздражение, чтобы не скинуться по пути с байка. Звучит как очень неплохая идея. Вдохнув и выдохнув ещё около пяти раз, Чимин мягко хлопает друга по бедру, как бы давая понять, чтобы он держался, и, дождавшись, когда Тэ обхватит его руками, прижимаясь мягко к чужой узкой спинке и опуская лицо куда-то меж лопаток, выруливает, медленно набирая скорость. С подземной парковки и не превышая скорости, Чимин выезжает с защищённого со всех сторон двора, чтобы, как только за их спинами опуститься шлагбаум, тут же сорваться с места, набирая скорость и обходя по дороге все машины, лавируя между ними и наслаждаясь возмущениями, кричащими в спину. Когда Чимин буквально за секунды набирает скорость, не обращая ни на что внимания, Юнги ничего не понимает. А когда его буквально впечатывает в сидящего на мотоцикле Тэхёна, он слегка пугается, отодвигаясь и изумлённо оглядываясь на такого же удивлённого Чонгука, который спустя буквально пару секунд загорается восторгом. И Юнги чуть расслабляется, вновь погружаясь в мысли. Он помнит, что всегда, когда они что-то слышали о скоростных методах передвижения, Чон загорался как новогодняя ёлочка, в голове лелея мечту когда-нибудь прокатиться на чем-то подобном хотя бы в виде призрака. И младший действительно спустя достаточно продолжительное время дождался этого момента, когда ветер мягко хлещет по щекам, единственный имея минимальную возможность касаться неосязаемых существ, растрёпывая мягкие тёмные кудри Чонгука, разглядывающего всё, что может попасться на глаза, и поблескивающие на солнце тёмно-синие аккуратные кудряшки самого Мина. А потом Юнги случайно переводит глаза на сосредоточенного и одновременно окрылённого Чимина, окончательно пустея головой. Потому что этот вид действительно завораживающий. Вид того, как густые и очень пушистые светло-розовые волосы прижимаются к затылку из-за ветра, открывая лоб и блестящие восторгом карие глаза, обрамлённые тёмными ресницами и подсвеченные утренними лучиками солнца. Вид мягких на вид щек со здоровым румянцем, маленького носика, на котором, если присмотреться, можно заметить не распространённую по лицу россыпь веснушек. Вид чуть приоткрытых пухлых губ, которые раз в несколько секунд увлажняются быстро скользящим по ним языком. И Юнги откровенно теряется в этом, более совершенно не замечая восторга Чонгука, изредка что-то говорящего своему хёну; задумчивости Тэхёна, которая никуда не делась; да и дорогу не видит, забывая о том, где они, потому что ему сейчас хорошо и невероятно плевать на окружающий мир. Перед ним действительно завораживающая, красивая и до нервного покалывания в кончиках пальцев нереальная картина. А когда байк тормозит у величавого здания университета, всё волшебство вмиг рассеивается, теряя нереальность происходящего, но не теряя красоты Чимина. Мин даже удивляется. В голове мимоходом появилась грешная мысль о влиянии момента, но, видимо, дело во влиянии Пака. Который, кстати, прямо сейчас в спешке вскакивает сам и буквально сталкивает наземь зазевавшегося Тэхёна, чтобы тут же щёлкнуть ключами, блокируя мотоцикл, и, подхватив не отошедшего от перепадов положения тела Тэхёна, рвануть быстренько к зданию. — Тэ, позвони ближе к обеду или, не знаю, возьми Джина и сам приходи. Я не хочу сегодня идти в кафетерий, — мягко, но громко чмокает растерянного Кима в скулу, скрываясь практически сразу же на лестнице – ещё пара минут, и он официально опоздает на тренировку так, чтобы получить за это от Хосока. Не хотелось бы повторно становиться мячиком в чужих полукошачьих лапках и таскаться по всему универу для выполнения поручений. Не для этого он великодушно нарушил негласное правило забывать о байке, когда светит солнце. Буквально влетев в студию и глядя на наручные часы, Пак победоносно вскидывает довольную мордашку, подмигивая Чону: — Я не опоздал, у меня ещё осталось тридцать две секунды! — восклицает, взмахивая свободной от сумки рукой и проходит чуть вглубь помещения, кидая туда вещи и стянутые с запястья часы. — Всегда удивлялся твоей пунктуальности, — ощутимо хромая на правую ногу, ворчит тихонечко Чон, отойдя к центру помещения и вскинув руку так, чтобы все замолчали. И все действительно затихают, даже профессор Ли, ворвавшийся в зал секундами позже Чимина. Хосок вопросительно вскидывает бровь. — Вы что-то хотели? — Пак Чимина, — молодой мужчина умилительно заминается, краснея до самых кончиков ушей. — Вернее конспекты. Вы не были ни на одной моей паре, — Пак согласно кивает, выуживая из сумки довольно увесистую папку, чтобы тут же подскочить к преподавателю, виновато улыбаясь. — Тренировки с первокурсниками всегда выпадают на ваши пары, профессор Ли, извините, — тупит взгляд в чужой подбородок, складывая ладошки в замок перед собой, закрываясь от чувства стыда. Чимин любит теорию современного танца, но совсем не понимает, как совмещать любимый предмет и дополнительную нагрузку в лице доверенных ему детей. — Я всё понимаю, не волнуйтесь, — профессор улыбается лукаво и дополняет, чуть склонив голову к плечу. — Я записал для вас некоторые лекции, после пар можете забрать, — и, легонько хлопнув посветлевшего на его слова парня по плечу, удаляется из зала. Теперь Чимин не сгорит в аду из-за того, что пропускает любимый предмет. — Ты там к полу прирос или что? — недовольно вскрикивает Хосок и Паку приходится буквально разбить всю свою счастливую часть утра о землю и недовольно вернуться к своему месту, недалеко от старшего. — Лучше бы прирос, честное слово, — Чимин прекрасно знает, что Чон слышит, и на немое возмущение отвечает лишь яркой улыбкой и глазами полумесяцами через зеркало, прекрасно видя, что только сильнее раззадоривает друга. Ну так хоть до идеала наконец танец доведут. Хоть какие-то плюсы от хосокового раздражения.

~      감탄      ~

Чимин хотел бы начать обеденный перерыв после изнурительной утренней тренировки и двух пар в более позитивном ключе. Но когда следом за впорхнувшим в зал Джином и ввалившимся Тэхёном заходит своей высокомерной походкой Тэмин, он понимает, что, вероятно, сейчас будет что-то не очень приятное. Он же успеет выпрыгнуть в окно? Да..? — Чимин? — даже открыть не успевает, как его уже крепко держат за запястье, а вокруг становится тихо. Даже Тэхён на пару секунд перестает жевать. Блять. — А? — в глаза не смотрит, потому что всё равно ничего там не увидит из того, что было раньше. Почему они ещё не расстались, кстати? — Где ты вчера был? Я приезжал к тебе, — чужой голос звенит то ли раздражением, то ли разочарованием, Чимин не прислушивается. — Ты ушёл быстрее, чем я успел сказать, что у меня была допоздна репетиция, — вырывает руку, чтобы мягко помассировать запястье, и наконец смотрит в чужие холодные глаза, излучая вселенское раздражение. — Тем более вчера я планировал провести вечер с Тэ. Если бы ты хоть иногда слышал и слушал меня, не приехал бы как идиот пугать моих соседей, — разворачивается на пяточках, ведя красиво очерченными плечиками, и бросает, слегка повернув головой в сторону парня. — Сегодня можешь смело сразу ехать к себе или куда ты там уезжаешь всегда, у меня совершенно нет желания тебя больше видеть, — и отходит к громко жующему Тэхёну, присевшему рядом с молчаливым Джином, слыша, как за спиной со звонким щелчком закрывается дверь. Эта ситуация не должна выйти за пределы зала. И она не выйдет, он знает. Когда Хосок только собрал эту команду из первокурсников, прошедших сквозь огонь и воду ради места в этом университете, они все между собой конкурировали. Но сейчас команда больше напоминала одну большую семью, где Хосок многодетная мать, а вечно маячащая рядом с ним Лэй, его близкая подруга с третьего курса художественного факультета, ворчливый и строгий отец. Если говорить совсем уже прямо, то вместе с этой командой, Лэй и Тэхёном они прошли практически через ад, когда только поднимали танцевальный факультет с колен после выпуска первой группы команд, одних из самых сильных студентов всех времен. Но за эти несколько лет они умудрились сохранить свое первенство в тройке лидеров среди университетов. Этим можно гордиться. Все в команде были в курсе того, что отношения золотой парочки давно себя изжили, но не спешили сообщать об этом всему универу: захотят — сами скажут. Хотя Лэй, Мин Лэй, грозится им рассказать об этом самостоятельно, если они не предпримут никаких действий. Но всё ещё этого не сделала. — И что это было? — подаёт голос Джин, вырывая и Чимина, и Тэхёна из задумчивой полудрёмы, наконец раскрывая контейнеры с едой. Пак, кажется, всё же поставит свечку за здоровье куратора. — Кстати, Чимини, ставки повышаются: на ваш грандиозный скандал перед разрывом ставят всё больше, Тэмина недавно опять с кем-то видели, — продолжая медленно пережёвывать, тихо сообщает Тэ. Ну конечно, чего ты ещё хотел, Пак Чимин, когда давал понять, что между вами остаётся только секс и красивый ярлычок. — Сообщи, когда ставки дойдут до десяти миллионов, чтобы я мог знать, сколько получу после того, как мы втихую мирно расстанемся, — принимая из тёплых ладоней Сокджина обед, Чимин фыркает. Это даже смешно, что весь универ ждёт, когда они разойдутся. — Не, тогда давай двадцать, вы всё равно будете делить их, — и Сокджин улыбается, так тепло и весело, что Чимин тает на глазах, несмотря на тему разговора. — А почему не сорок? — мягко откусывая кусочек рыбного пирога и зажмуриваясь от удовольствия, стреляет в друга глазками Чимин, весело подмигивая. — Боже, хён, это божественно! — Спасибо, я знаю, — самодовольно улыбается Джин, всё равно заливаясь мягким румянцем от комплимента. Когда Ким Сокджин впервые пришёл в их группу и звонким голосом объявил, что теперь он, высокий, невероятно красивый и улыбчивый парень, их новый куратор, Чимин отнёсся к этому скептически. Сокджину немного немало, всего двадцать пять, он сам, фактически, ещё должен быть студентом, но вот он тут – заботится о них как только может, прикрывает их не сидящие на месте задницы и ворчит многовато. Сам Пак понял, что этот мужчина – лучшее, что с ними случалось, когда этот же Ким Сокджин – среди их группы и наглого Тэхёна просто Джин-хён – появился в танцевальной студии наперевес с контейнером рамёна и любимым карамельным рафом Чимина, последний, откровенно говоря, поплыл. Просто растаял лужицей прямо у стройных длинных ног Сокджина, потому что, ей богу, где вы ещё такого же чудесного мужчину найдёте? После этого каждый раз, когда Пак забывал обед, у Кима будто чуйка на это, старший приносит ему что-то, не забывая захватить с собой кофе и пару новых забавных шуточек или сплетен. А спустя время Джин начал носить еду и на Тэхёна, который никогда не отказывался заполнить свой рот чем-нибудь, что можно жевать. — Как тренировки? Насколько я понял, Хосок уже вовсю терроризирует вас новогодним концертом? — стирая одним мягким движением с щеки Тэхёна крошки, тревожно интересуется Джин. И Чимин его понимает. В прошлом году на фоне подобной нервотрепки они вместе с ещё парочкой ребят из команды загремели в больницу из-за переутомления. Хосоку тогда здорово влетело… от самого себя. Чимин почти месяц твердил, что вины Чона тут нет – бесполезно. — В этом году он решил начать пораньше, чтобы мы уж наверняка не померли после концерта, а то так и самого себя до больницы доведёт, — Чимин пожимает плечами, кидая взгляд на что-то весело щебечущей парочки ребят из команд первокурсников Хосока. — Мы как раз по срокам укладываемся, чтобы в последние две недели не репетировать как бешеные. Единственное, из-за того, что на мне сейчас висят две команды перваков, приходится немного урезать вечерние тренировки. Обычно мы же меняемся, чтобы успеть с командой прорепетировать? — и дождавшись двух утвердительных кивков со вздохом продолжает: — А сейчас он отсутствует как минимум на одной из репетиций, а я на обе не попадаю, так что приходится прогонять отдельно в течении дня и, соответственно, пропускать пары. Мне не нравится так, — откидываясь спиной на зеркало, Чимин вздыхает. Если Хосок не поправится до конца недели, Чимин может потерять свою первую строчку по успеваемости в таблице. Не хотелось бы так подводить самого себя. — Да ладно тебе, в следующем семестре наверстаешь упущенное, сильно далеко не упадёшь, — Джин будто читает мысли, пока Тэхён просто тихонько, ничего не говоря, прижимается к тёплому боку, оборачивая все свои конечности вокруг несопротивляющегося друга. Чимин в ответ на это лишь неразборчиво мычит, продолжая поглощать принесённую пищу и слушать веселый голос куратора вместе с подсевшим к ним Хосоком. Ну, может Джин и прав. Всё не так плохо.

~      감탄      ~

Когда после пар Чимин снова тащится в студию, Юнги чувствует себя уставшим. Ну как человек, отсидевший после утренней тренировки ещё три пары, может сейчас идти куда-то, чтобы снова тренироваться? В этом моменте он искренне завидовал Чонгуку, который по велению судьбы отправился домой к Тэхёну, которому находиться в универе лишнее часы было не обязательно. Ну за что? А не менее уставший Чимин, приближаясь к залу даже приободряется, растягивая губы в уставшей, но счастливой улыбке. На самом деле, ему безумно хочется поскорее оказаться там, чтобы поговорить с Хосоком, пока тот будет разминать затёкшие мышцы, а он сам дополнительно растягиваться. Поэтому, когда дверь в студию наконец распахивается, а чуть дальше от неё восседает скучающий Чон, Чимин почти не чувствует былой обречённости от своего нынешнего расписания. Ничего, оно того стоит. — Хоби! — падает рядышком со встрепенувшемся хёном, чтобы через мгновение снова оказаться на ногах и прошествовать ближе к центральным зеркалам для общего разогрева мышц перед растяжкой. — Ты чего такой счастливый? — тихонько хрустя спиной, вскидывает брови Чон, оглядывая донсэна, нетерпеливо постукивающего ногой по паркету. — Давно хотел тебе рассказать, — как только Хосок присаживается у его ног, Чимин опускается рядом, вытягивая ноги. — В общем, недавно же был Хэллоуин, да? — как только в ответ кивают, Чимин, наклоняясь к ногам, чтобы растянуться, продолжает. — Короче, Тэ в ночи ко мне приехал и помнишь же ту квартиру, которая простаивает давно уже? Ну так вот, мы туда приехали, Тэтэ опять вспомнил как вскрываются замки, — замолкает на секунду, тяжело вздохнув – он почти год потратил на то, чтобы объяснить Киму, в чём проблема такого способа входа в чужие квартиры. С тех пор у Тэхёна есть ключи от его квартиры. — Мы там походили-побродили и… — мягко разгибаясь, Чимин вытягивает из-под футболки кулончик – всё тот же кварц в тонкой серебряной оправе. — Красиво, — хмурится, но вытягивает ладонь, чтобы коснуться камня, тихо втягивая воздух сквозь зубы. В голове отчаянно что-то пытается пробиться сквозь мысли, но стоит словно какой-то блок, не позволяя пройти. Ему это не нравится. Уж слишком кулончик выглядит знакомо. — Ладно, включай музыку, иначе мы тут до завтра просидим, а мне ещё разбирать косяки твоих детишек, — когда молчание становится слишком долгим, встряхивается Чимин, буквально откидывая от своей шеи руку Чона – что-то явно не так. А Юнги, стоящий совсем рядом с плечом Хосока, отходит назад – к стене, цепляясь глазами за подпрыгнувшим вместе с новым хозяином камушка. Возможно, поговорить с Чоном окажется не таким нереальным делом, как изначально думал Юнги. Он вспомнит. Просто нужно немного времени и, желательно, побольше реквизитов из прошлого.