Призраки наших душ

Yes to heaven – Lana Del Rey

Резко скидывая с себя одеяло и раздражённо распахивая глаза, Тэхён оглядывается, чтобы тут же наткнуться затуманенными сном глазами на лающего в пустоту Ёнтана и со стоном опуститься обратно на подушки. Он в этой жизни вообще выспится? Глянув на проснувшегося Кима, Чонгук внутренне молится, чтобы собака, именуемая шпицем, наконец замолчала. Вообще Чон, если честно, сам виноват в том, что сейчас полшестого утра, а его облаивает мелкая собачка. Нечего было проверять свои навыки контроля над осязанием. Видимо, думать вовремя он так и не научился. Как и ладить с животными. — Тан-и, ну что случилось? Солнышко, почему ты так рано шумишь? — подкравшись сзади к бушующему чёрному комку, как успел его окрестить и в голове, и на словах Чонгук, Тэхён нежно улыбается, подхватывая пса на руки, и, глядя то на него, то под ноги, направляется к лестнице со второго уровня квартиры, осторожно огибая просторную кровать. Медленно спустившись, парень всё же поставил притихшего Ёнтана обратно на пол, чтобы он тут же вслед за хозяином тихонько застукал коготками по ламинату. Пройдясь сначала вдоль просторной комнаты, соединяющей в себе и кухню, и гостиную, и насыпав собаке корма, Тэхён возвращается к лестнице, по дороге подхватывая со стола пульт от плазмы, чтобы включить сначала её саму, а после сразу же первый попавшийся сериал на Нетфликс для фоновых звуков, даже не читая названия. Следуя по квартире буквально шаг за шагом за Тэхёном, Чонгук впервые задумывается о том, почему вообще оказался тут, рядом с этим человеком спустя такое огромное количество времени. Урок от судьбы или просто совпадение? Хотя скорее похоже не на урок, а на глупую насмешку. Потому что Чон всё ещё помнит свои чувства, не теряющие силу, несмотря на то, как ими играли в футбол когда-то, помнит чужие чувства, которых, вероятнее всего, не было. Когда он вспоминает каждый момент, проведённый с Тэхёном после того, как Хосок исчез из их жизней без следа и намёка, становится… тоскливо. Наблюдать каждый день мягкие и нежные касания к другому человеку, улыбки, даримые другому человеку, все взгляды, полные любви и желания на другого, Чонгук понимает, что его, возможно, никогда и не любили должным образом. Делать вид, что они что-то друг к другу чувствуют и как-то пытаются строить отношения было просто, но сказать, что да, ничего нет, не было и уже не будет, было тяжело. И Чон просто пользовался этим, пока была малейшая возможность быть рядом с таким сломленным и разрушенным Тэхёном, которому некуда выплеснуть свою любовь и нежность. Свои чувства и мысли. Если копать ещё глубже в сознании, то Чонгук скажет, что совершенно не помнит ни одного сказочно-сериального момента с Кимом. Потому что их не было. Он вспомнит каждый момент, когда случайно заставал Тэхёна с Хосоком; каждый момент, когда Тэхён весело о чём-то разговаривал с пьяным, раскрепостившимся Юнги; все моменты, когда тот же Тэхён обменивался колкостями с Джином и какими-то дурацкими заумными мыслями с Намджуном. Но не вспомнит ни один момент, где Ким Тэхён, не его Ким Тэхён, хоть как-то, хоть что-то делал с ним, как было с Хосоком. Потому что как с Хосоком он больше и не смог бы. И глядя все эти несколько дней за снова неловкими попытками Тэхёна аккуратно подойти ближе к тому же Хосоку, что бросил его всего лишь в прошлой жизни, Чонгук словно снова слышит, как Ким тихо говорит в ту последнюю ночь: "Чонгук, прошу тебя, не стоит…" – и он, захватив с собой полную бутылку виски и почти не пившего Юнги, просто уходит домой, желая запить неприятный осадок и утопится в жалости к себе. А потом он оказался там, в той комнате, где Тэхён совершенно случайно нашёл его браслет, подаренный дедушкой, и надел на своё до безобразия красивое запястье, блестя вдохновенно глазами. Тогда Чонгук уже понял, что, вероятно, стоило всё же сразу умереть и душой, когда умерло его тело, но поделать ничего с этим он бы уже не смог: он провёл в роли духа восемьдесят лет и сейчас никуда не денется, только сердце себе истерзает, вечно крутясь рядом с Кимом. Снова, опять всё так же. Скидывая с себя неприятное оцепенение от произошедшего и происходящего, Чонгук замечает, что Ким уже находится у двери, выводя из квартиры Ёнтана и натягивая на ноги чёрные конверсы, до этого стоявшие в дальнем углу прихожей. Собравшись с мыслями за секунды, он движется следом, чтобы снова не стать жертвой притяжения и не влететь во что-то. Оглядывая полусонного Тэхёна в огромной футболкой под обычной серой толстовкой и в наспех натянутых чёрных спортивках, он непроизвольно отмечает в голове, что никогда ранее таким его не видел. Всегда собранный и готовый покорять вселенные Ким Тэхён выглядел так по-домашнему уютно, овевая приятным дурманом и комфортом, что Чонгуку даже начало казаться, что всё это – вся его жизнь в целом – дурной сон, который почему-то никак не прекратится. Хотя, возможно, лучше ему и не прекращаться, если только так Чону позволено залезать глубже в жизнь человека, который косвенно когда-то его и погубил. Возможно, если бы Тэхён тогда не сказал бы нет или вообще не появлялся в поле зрения, то они с Юнги бы точно так же сейчас проживали повторную жизнь, наслаждаясь молодостью пока могут. Хотя Мин бы на это возразил – молодостью он уже насладился на ближайшую жизнь, будучи запертой душой в эфемерном теле двадцатипятилетнего себя. Лучше бы он оказался в теле старика – выглядело бы хоть немного естественно для вечно ворчащей натуры старшего.

~       너       ~

Когда дверь подъезда открывается, впуская Чонгука вместе с развеселившимся и окончательно проснувшимся Тэхёном и уставшим Ёнтаном, вся магия красивого утра развеивается окончательно, окуная головой в чан с ледяной водой. Потому что только сейчас Чонгук, наконец, вспоминает, что он всё ещё не может поговорить с явно живым, не только телом, но и детской душой, Тэхёном, теряя даже маленькую допущенную надежду на то, что когда-нибудь сможет задать ему пару вопросов о том, что было после того, как они с Юнги погибли. А ведь он так надеялся узнать, что тот хоть кто-то по нему скучал… — Да, Чи? — раздавшийся в звенящей тишине подъезда громкий, мелодичный голос Тэхёна скидывает пелену обиды и меланхолии, снова погружая в лёгкое смятение и расслабленность. Ну, так он хоть никуда не денется. — М-м-м, да нет, спал, просто Тан-и, — укоризненно глянув на притихшего пса, Тэхён фыркает, — проснулся рано и облаял воздух, да так, что я чуть не поседел прямо во сне. — Да что с вами всеми происходит? То ты спишь неспокойно уже которую ночь, то Ёнтан ведёт себя странно, то у меня по всему дому тяжёлые предметы интерьера валятся на пол по дуновению воздуха, — Ким не видит, но уверен, что сейчас друг взмахнул свободной от телефона ладонью, поморщившись. Ну, как минимум голос передаёт примерно так его состояние. — Не понимаю, может, экзорциста вызвать? — И чем он поможет? В психушку позвонит, да скажет, что нашёл им нового жильца? Не трать нервы, лучше потрать время и отвези меня в универ: моя машина всё ещё у твоего дома, — распахивая квартирную дверь, Тэхён входит сам, а после пускает Ёнтана, указав рукой на дверь ванной, куда он тут же направляется, практически прижавшись к стене, чтобы не пачкать пол грязными лапками. — Зато там еда бесплатная и нет Хосока. И вообще, с какой стати я должен забирать тебя, если ты сам оставил тут свою машину? — Тэхён слышит, как на той стороне снова что-то громко падает, а Чимин испуганно чертыхается. — Да твою мать! — Не истери, пожалуйста, за это я вечером сам заберу свою тачку, но сейчас уже, скорее всего, не успею, — поглядывая на время, Тэхен разувается и скидывает толстовку, стараясь прикинуть в голове, сколько примерно мог бы занять путь до Чимина на такси, а потом от него до универа на машине. Минимум часа полтора вместе с тем временем, которое он потратит на поиски ключей от своего внедорожника. Долго. — Ладно, я приеду минут через двадцать, только оденусь. — Можешь не торопиться, я подожду, — включая небольшую струйку теплой воды, отзывается погромче в трубку, чтобы точно слышно было. А затем, прижав телефон к уху плечом, наклоняется над душем, аккуратно промывая лапки Ёнтана – на дворе только начало ноября, улицы ещё не очень грязные, но уже не так чисты от слякоти и грязевых луж, как были месяц назад. — Отключаюсь, но перед этим: белый или бордовый? — Белый.

~       너       ~

Скидывая ветровку, Чимин оглядывает студию, чтобы тут же наткнуться глазами на растерянно моргающую Хосоку Лэй и буквально засветиться от радости, пугая улыбкой сидящего рядом однокурсника. — Лэй, боже, как я скучал! — Юнги на восклицание Чимина удивлённо вскидывает голову, врезаясь глазами в не менее счастливую девушку с ярко-розовыми волосами и в огромной футболке, достающей ей практически до колен. Мин Лэй. Фактически, его младшая сестра из прошлого, но сейчас она отдельный человек, никак с ним не связанный. Даже странно от такого. Она улыбается мягко, расставляя руки для того, чтобы тут же стиснуть пищащего Чимина в объятиях и рассмеяться, тихонько проговаривая в чужое плечико: — Мы виделись недавно, Чи, пожалуйста, — улыбается ярко, отстраняясь, чтобы поправить на себе футболку и глянуть на всё ещё хмурого Хосока. — И что? В любом случае, это было давно, а у вас уже успело что-то случиться, — указывая пальчиками по очереди, сначала на девушку, а потом на Хосока, и снова улыбается. — Ты опять выставила его из квартиры? — Нет, она заперла мою комнату на замок и посеяла ключ! Я уже вторые сутки живу в гостиной, потому что на мои слова о том, что я временно переезжаю в гостевую комнату, я получил рулоном бумажных полотенец по голове, — эмоционально размахивая руками и притопывая правой ногой, на одном дыхание жалуется Хосок, совершенно игнорируя смех своей соседки. — И даже дверь вскрыть не дала! — Это жестоко, ты же в курсе? — но широкая улыбка всё равно расцветает на лице, потому что они снова просто устроили детский сад на выезде. Чимин стоически сдерживается, чтобы не сообщить об этом друзьям, потому что получать по голове даже рулоном бумажных полатенец, не хочется. — Ну не то чтобы я потеряла ключ. Просто кто-то забыл, куда спрятал мою сумку с документами в качестве мести, а я его туда положила, так что сам виноват, — Лэй пожимает плечами, покрываясь неприятными мурашками, и оглядывается вокруг, пытаясь понять, почему неуловимо меняется атмосфера. А Юнги, задержав дыхание, старается расслабиться, чтобы дальше не выдавать своё присутствие – не сейчас. — Наши родители не для этого уже два года платят за эту квартиру, чтобы ты запирала мою комнату, а потом прятала ключи! — взвизгивает, раздражённо глядя сначала на веселеющего Чимина, а после на уже откровенно хохочущую Лэй. Ну что за люди, это жестоко. — Именно, наши родители платят за эту квартиру, чтобы мы спокойно учились в этом чудесном университете, что конкретно ты делаешь через раз, — она вскидывает брови, демонстративно складывая руки на груди и старательно сдувая прядь, упавшую на аккуратный нос, на кончике которого красуется крохотная родинка. И в голове Юнги тут же всплывают сотни моментов, где он, будучи ещё подростком, часто чмокал её в этом месте. Иногда кажется, что теория про то, что родинки появляются в тех местах, где вас чаще всего целовали в прошлой жизни – правдива. — Вообще-то я танцор, мне репетиции явно приносят пользы больше, чем та же теория танца, — возмущенно вскидывается в ответ, окидывая Мин скептическим взглядом. — А сама-то? Ты только и делаешь, что рисуешь, хотя могла бы хоть раз на историю искусства сама, не через силу, пойти. — Ненавижу профессора Хван просто, она зверь, — и как бы в подтверждение своих слов делает из рук и пальцев лапы, тычась ими в грудь Хосока и рыча. — Она недавно какого-то парнишку чуть до слёз не довела. А вообще мне не очень интересна вся эта история, больше предпочитаю какую-нибудь теорию живописи… — Потому что её ведет малышка, пять минут назад выпускница, Джису, да, мы помним, — показательно закатывает глаза Чон, хотя, на самом деле, Лэй всего лишь пару раз о ней говорила. — Ну Джису правда милашка, Хоби-хён, — подкравшись со спины, громогласно резюмирует Тэхён, чем пугает не заметившего его Чимина, который своим визгом веселит только было надувшуюся Лэй. — Она у нас замещала философию, та ещё зайка, даже перевестись захотелось, — Хосок на его слова только глаза закатывает, стараясь подавлять раздражение, а Чимин откровенно бесится, потому что помнит, как Ким полвечера вместо того, чтобы помогать с математикой, которая никуда не делась, изучал теорию живописи. — Никогда больше в жизни не буду общаться с тобой, если ты переведёшься на художественный, я до сих пор не отошёл от того вечера, — строит гримасы, игнорируя возмущенный лепет Тэхёна. — Да ладно вам, ничего такого там ужасного нет вроде… — Чимин хмыкает на вопросительный взгляд Лэй, явно о чём-то усердно вспоминающей. — Ну да, там нет, зато есть наш всеми любимый фанатизм Тэхёна, дорогуша, — в ответ на насмешливый взгляд Хосока, Ким лишь фыркает, отворачиваясь от него на Чимина и показательно закидываю ему на плечо руку. Иногда Паку кажется, что он случайно оказался в сериале про бегающих друг от друга героев, которых так лелеет Ким. — Зато я не мучаю своих друзей и не довожу их до больницы с истощением, — Чон сверкает глазами на непонимающую улыбку Кима, явно сдерживая себя от того, чтобы ответить. — Ты доводишь их сразу до морга, — скидывая с себя руку нагло завалившегося на него Тэхёна, ворчливо тянет Чимин, подимая плечиками на вопросительно-обиженный взгляд Хосока. Задело. — Туше, парни, мы поняли, что вы оба ахуенные друзья и очень любите друг друга, — Лэй вскидывает ладони, как бы призывая их угомониться. А Тэхён на фразу девушки заливается мягким румянцем, опуская глаза, пока Хосок старается держать лицо и точно так же не краснеть, хотя уши отчетливо пылают. — Да я гляжу, они не меняются, — Юнги вскидывает брови, переводя глаза на молчаливого Чонгука, мнущегося рядом, как обиженный жестокими людьми и выставленный на улицу щенок. — Гук-и? Ты чего это приуныл? — Я просто не понимаю, какого черта вместе с мозгом не умерли чувства, хён, — Юнги ему в ответ лишь сочувственно улыбается, стараясь сильно не думать о том, что так и не нашёл за свою, пусть и не длинную, жизнь такого человека, которого мог бы сказать, что любит даже сквозь огромное количество лет, проведённых вдали. Но, возможно, нашёл его при смерти. Какая сумасшедшая ирония. — Если он вспомнит, возможно, ты сможешь взглянуть на ситуацию его глазами, главное поговорить, — специально не говорит когда, потому что без чужой помощи Тэхён не вспомнит. — Ты думаешь, это поможет мне разлюбить? — голос совсем тихий, надломленный годами забвения и забытия обо всём и обо всех, со сквозящим отчаянием. — Я не знаю, Чонгук, — честно признаётся, оглядываясь на всё ещё отчаянно краснеющего Тэхёна и явно веселящегося от смущения друга Чимина, стараясь подавить в себе желание уйти – всё равно не получится. — Я просто думаю, что так станет легче и тебе, может, ты даже сможешь отпустить его; и он а лёгкостью пройдёт через весь период принятия воспоминаний, — Юнги старается не обращать внимание на то, как младший жмурит глаза, отчаянно прогоняя подступившие слезы. — Хорошо… хорошо, хён, — будто только что ничего не было, глядит своими оленьими глазами на вновь зашумевшую компанию, но старательно избегая взгляда Юнги, будто это не он видел всё, что происходило с донсэном в подобные моменты, когда накрывает всем сразу и невозможно понять, на чём в первую очередь сосредотачиваться.

~       너       ~

Как только за Тэхёном, поехавшим на репетицию будущей постановки, закрывается дверь, Чонгук думает, что зря Ким оставил дурацкий браслет на дурацком столе, потому что это всё похоже на ад. Во-первых, с момента когда Ким отъехал от дома, Ёнтан не замолчал ни на секунду в течение уже прошедшего получаса и у Чона уже откровенно раскалывается голова; во-вторых, перед уходом Тэхён чётко дал понять, что приедет Чимин. А если приедет Чимин, это значит, что он увидит странно облаивающего диван пса и снова почувствует неладное, а ему, Чонгук почти уверен, хватает вечно шастающего за ним по пятам Юнги, потому что парень уже похож на параноика со своими вечными оглядками вокруг. Мало ли, с ума сойдет, а такой умный и перспективный парнишка, жалко будет; в-третьих, ну, снова видеть Юнги после сегодняшнего не очень-то и хотелось, но кто ж будет его спрашивать, правильно? Да и тем более из тех, кто мог бы спросить, его никто не видит. Ну, не считая явно агрессивно настроенного Ёнтана. Когда пёс переключается уже на истерический лай, давая понять, что не замолчит, как бы Чонгук буквально ни умолял его это сделать, Чон просто сдаётся, грузно опускаясь на диван и совсем слегка проходя сквозь него. Перед глазами невольно всплывает образ его собственного пса, которого мать забрала незадолго до случившегося, и Чонгук ничего не может сделать, кроме как вновь погрузиться в воспоминания, но на этот раз не с Тэхёном, что определённо является плюсом, а с собакой, что стала самым лучшим другом ему, несмотря на то, что родители всегда твердили, что это странно – быть зависимым от пса. Ну, они и про парней то же самое говорили, а Чонгук просто кивал и говорил, что да, он странный. Он знает. Когда входная дверь наконец распахивается, а на пороге оказывается донельзя счастливый Чимин, который тут же подскакивает к замолчавшему Ёнтану, Чонгук устало выдыхается, укоризненно глядя на приехавшего явно позже обещанного юношу, но не испытывает особого раздражения – несмотря на все аспекты жизни, он всё ещё рад, когда люди вокруг него испытывают положительные эмоции. А Пак явно счастлив просто сидеть посреди коридора в квартире Тэхёна и тискать скачущего вокруг него Ёнтана, совершенно не обращая внимания на своё бежевое кашемировое пальто, что непременно будет и испачкано, и помято. Чонгук даже слегка завидует его простоте и любви ко всему окружающему. Он даже не удивится, что, увидь Чимин на кухне таракана, он специально оставит для него еду, потому что ему хочется кушать. Ну или как минимум сам не решится что-то с ним делать и, вероятно, позвонит такому же пугливому Хосоку или Тэхёну, который живёт в другой части центрального района, но всё равно приедет и избавиться от дурацкого насекомого. Чонгуку почему-то кажется, что такой опыт у них уже был. Всё-таки стаскивая с себя пальто, Чимин практически рвёт от нетерпения рукав, но, благо, он остаётся цел. Откинув мешающую вещь подальше, юноша снова возвращает всё своё внимание снующему вокруг него и активно машущему хвостом Ёнтану, улыбаясь так ярко, как только способен, и одаривает пса всей оставшейся любовью. На самом деле, Пак сам бы завёл себе какого-нибудь питомца, но о какой собаке или коте может идти речь, когда ответственность за самого себя-то понести сложно, а тут ещё одно живое существо, которому положено не только дарить любовь и ласку, но и ухаживать, вовремя кормить и возить к ветеринару. Это явно дело не для Чимина, порой не думающего даже о себе. Притягивая Ёнтана, Пак наконец поднимается с пола, слегка опираясь на стену, чтобы не упасть самому и не уронить собаку – Тэхён явно будет не в восторге. — Я совершенно не помню, что мне наговорил твой отец, но он точно сказал, что гулять с тобой не надо, так что давай просто посидим и подождём его, потому что, если честно, я очень устал за сегодня, — почёсывая мягкое ушко внимательно слушающей собаке, Чимин тихо усмехается своей собственной привычке разговаривать со всеми животными подряд и плетётся на кухню, чтобы заварить свой любимый чай, хотя он так и не научился делать его таким же вкусным как Ким. — Я не понимаю, я пытался угомонить его всё время после того, как Тэхён ушел, а этот парень просто приходит, говорит что-то и вуаля! Ёнтан уже спокоен как удав, — Чонгук слегка всплескивает руками, так и не поднимаясь с дивана, и внимательно следит за озирающийся и тихо посмеивающимся Юнги. — И что ты смеёшься? — Ты же в курсе, что собакам нужно не твоя раздражённая просьба заткнуться, а капелька ласки? Гук, у тебя у самого была собака, — даже не смотря на него, говорит Юнги, тепло улыбаясь. — Я знаю, но я не могу, хён – это существо вызывает во мне только раздражение. — А в Чимине умиление и любовь, но у него аллергия на ответственность и кошек, так что радуйся тому, что ты хотя бы можешь заводить домашних животных, пока он – нет, — продолжая игнорировать возмущения младшего, пропевает Мин, остановившись возле полок с книгами у обеденного стола. — Ты слишком эмоциональным стал. — Кто бы говорил, — бубнит под нос, снова отворачиваясь к телевизору. — Вообще меня раздражает Тэхён: он то ведёт себя как вечно оптимистичный экстраверт, то не замечает даже самые очевидные попытки людей с ним заговорить! То есть, это же, блять, странно, хён? — Да вроде нет, знаешь. Он хотя бы не скрывается по всему универу от любой возможности встретиться со своим парнем, а это, хочу заметить, довольно выматывающее занятие. Я уже устал вечно таскаться за Чимином по всему грёбаному кампусу, просто чтобы он не наткнулся на этого… Тэмина, — щёлкнув в конце пальцами, так же спокойно продолжает Юнги, будто рассказывает о чём-то никак его не касающемся. — Но я же не верещу о том, что меня это заебало, верно? Так что просто расслабься. Да и напомню – Тэ и при прошлой жизни был таким, — Юнги кидает на него быстрый взгляд, но снова приковывает всё внимание к полкам. — Тогда это не ощущалось так критично, знаешь, — в голосе скользит явное разочарование – он снова упустил какой-то факт о Тэхёне из прошлого, сосредотачиваясь на том, кто о нём и не знает. — У твоей этой ваты хотя бы плюсы есть. — Например? Помимо того, что он танцует замечательно и у него шикарна задница, — голос Мина чуть теплеет, явно радуясь смене темы. — Он не ведёт себя как подросток в пубертат. — Ошибаешься, Гук-а, ещё как ведёт, — улыбка становится лишь ярче, пока Юнги медленно подходит к дивану. — Вообще-то Чимин очень умный. Ты же в курсе, что он на первой строчке во всех списках? — Чон лишь кивает – это довольно сложно не заметить. — Добавлю от себя ещё, что он ведёт группу первокурсников; два раза в семестр выезжает на конкурсы, привозя с собой награды; имеет, не побоюсь этого слова, невероятную внешность, хорошее тело и, помимо прочего, очень лёгкий характер, почему помогает буквально всем, кто нуждается в помощи, — когда Мин уже наклоняется ближе, к лицу Чонгука, тыкая пальцем ему в грудь, младший куксится весь, прекрасно понимая, что хочет сказать Юнги. — Для начала узнай Тэхёна в достаточной мере, чтобы что-то о нём говорить. Чонгук, ты знаешь его множество лет, ты общался с ним со старшей школы, а сейчас проводишь буквально каждое мгновение своей смерти. А я знаю Чимина с того дня, как он забрал меня с собой из ёбанной квартиры, но знаю о нём гораздо больше, чем ты о Тэхёне. И скажи мне, кто из нас тут ведёт себя как сопливая влюблённая идиотка? Или как ты там выразился? — мгновением позже Юнги выпрямляется, смахивая с плеча невидимые пылинки, глядя на Чонгука сверху вниз. — Подумай о моих словах и только потом открывай свой рот, пожалуйста. А Чонгук продолжает сидеть, глядя перед собой и не имея слов для того, чтобы ответить. Юнги прав. Он слишком зациклен.