Конь или Зебра?

Поттер не помнил, как заснул, но, открыв глаза, с удивлением осознал, что находится в комнате один. Из прикрытого шторами окна разливался солнечный свет. Быстрый взгляд на часы утвердил парня в мыслях об обеде. Общее состояние по личной шкале Гарри от “выиграл кубок по квиддичу на третьем курсе” до “Волдеморт только что покинул мой разум в министерстве” оценивалось примерно на “вышел из кабинета Амбридж, но кровь с руки уже не капает”, а это по десятибалльной шкале было где-то на уровне пятерки. Что, по сравнению с прошедшей неделей, было почти хорошо. Быстро приняв душ и накинув первые попавшиеся джинсы и футболку, гриффиндорец спустился на кухню. Как он и ожидал, все обитатели дома на площади Гриммо были тут. При его появлении они замерли и с неподдельным вниманием проследили, как Поттер направляется к своему привычному стулу. Такая слаженность и синхронность Рона, Гермионы, Малфоя и домовика в другой день и при других обстоятельствах наверняка бы развеселила Гарри, но сейчас это вызывало совсем другие чувства. Было неловко. И немного липко. Будто он снова рассказывает всему миру, что Волдеморт вернулся, а весь мир считает, что у него припадки и помешательства на фоне мигрени. С другой стороны, теперь у него действительно были припадки… От этой мысли ему стало еще неуютнее. - Привет, - почти робко проронил он, опускаясь на свой стул. - Привет, - скорее машинально, чем намеренно, откликнулся Рон, все еще не спуская настороженного взгляда с друга. Краем глаза Гарри заметил, что Малфой, так же внимательно смотревший на него, еле заметно кивнул и опустил голову, вернувшись к еде. Единственный из всех. - Как ты себя чувствуешь? - голос Гермионы был обеспокоенным, а брови слегка сведены. - Нормально, - отозвался Гарри, инстинктивно отводя глаза, и попытался сменить тему. - Кикимер, найдется что-нибудь для меня? Домовик что-то радостно залопотал, засуетился, и через несколько минут перед гриффиндорцем стояло несколько невообразимых по размеру порций самых разных блюд. Все это съесть за один присест было просто физически невозможно, но давало Поттеру хорошую возможность уйти от диалогов и не замечать внимательных взглядов всех остальных. Он развернул, наверное, излишне бурную деятельность по поеданию всего по чуть-чуть, восхвалению творчества эльфа и перебиранию всех возможных абстрактных тем. Остановился он, только когда обнаружил себя за философскими рассуждениями о последней сентябрьской грозе и осознал, что за все это время никто, кроме него, не проронил ни единого слова. Судя по всему, замолчал он так же внезапно, как и заговорил, ведь взгляды всех троих его надзирателей, перед которыми уже давно вместо тарелок стояли чашки с чаем, стали еще более тревожными. - Мммм… - протянул Рон, но так и не решился что-то сказать. Или просто не придумал. - Гарри, - начала Гермиона, но тоже замолчала, беспомощно посмотрев на блондина. Малфой же всем своим видом олицетворял неземное спокойствие. Впрочем, как всегда. Иногда Гарри казалось, что все эти признаки человечности слизеринца вроде “напряженной спины”, “внимательного взгляда” и “приподнятых плеч” были его галлюцинацией. Блондин сидел, будто бы расслабленно откинувшись на стуле, и, изредка поднося кружку к губам, смотрел на поттеровский спектакль одного актёра с легким пренебрежительным любопытством. Гарри вспомнил его фразу, оброненную где-то в прошлой жизни: “Если ты пьешь что-то из уродливой кружки, то никто никогда не подумает, что это Огненный виски.” Эта внезапная мысль слегка разрядила атмосферу в голове гриффиндорца, и он даже смог немного расслабить плечи, которые от напряжения уже начинало сводить судорогой. - Поттер, - Малфой сделал очередной глоток. - С друзьями ты уже наигрался, пора переходить к дневному сну. - Что? - в замешательстве проронил Рон, повернувшись к блондину. - Это необходимо из-за зелий? - серьезно уточнила Гермиона, доливая себе чай и явно радуясь новой теме разговора. Сам Гарри ничего не сказал и лишь коротко кивнул, поднимаясь со стула. Он не осмелился возражать, хоть спать совсем не хотелось. Во-первых, он был не в том положении, чтобы устраивать сейчас дискуссии. Поттер прекрасно понимал, что устрой такой переполох кто-то из его друзей, то они бы надолго были выведены из списка вменяемых людей, с чьим мнением нужно считаться. Уважение и авторитет не право, а привилегия. И ему придется доказать им всем заново, что он может быть рассудительным и принимать взвешенные решения. А во-вторых, и Гарри сам себе не мог в этом признаться, но было что-то бесконечно завораживающее в Малфое, который думал о его здоровье и благополучии. В этом мире существовало так мало людей, кому действительно было не все равно… Но Малфой. Это было невозможно описать. Гарри попросту не знал таких слов. Все, что было в Поттере настоящего, неистово противилось этому, но сквозь сопротивление проникало какое-то болезненное удовольствие. Настолько дикое и иррациональное, что пальцы ног начинало немного покалывать от бушующей внутри магии. Гриффиндорец уже успел сделать несколько шагов к двери, как Малфой картинно закатил глаза и громко показательно вздохнул. - Гриффиндорцы, - разочарованно простонал он. - Никакого воображения. - Что? - еще раз с глупым выражением лица повторил Рон, что заставило Малфоя презрительно фыркнуть. - Мерлин, Уизли, ну не разочаровывай ты меня, - еще раз картинно вздохнув, он заговорил медленно и подчеркнуто членораздельно, словно с маленькими детьми. - Я пошутил. Это была шутка. Знаете? Ирония. - Что? - третий раз повторил Рон и озадаченно нахмурился, судя по всему, разочаровавшись в самом себе от этих однотипных повторов еще больше, чем Малфой. - Ирония — это тонкая насмешка, выраженная в завуалированной форме, - так же машинально отрапортовала Гермиона и, ойкнув, посмотрела на укоризненно нахмурившегося Уизли с извиняющейся улыбкой. - Поттер, - в голосе слизеринца звучала неподдельная мольба. - Они ведь шутят сейчас, правда? - Кхм, - хмыкнул растерянный Гарри. - Боюсь, что нет. Они выбиты из колеи последними днями, моим странным поведением и напряженной обстановкой в доме. Малфой задумчиво цокнул языком, пробормотал что-то вроде: “Пойду-ка я, а то вдруг это заразно. Ах, как я скучаю по своим друзьям.”, и, не выпуская из цепких пальцев кружку, поспешно покинул кухню, словно место боевых действий. Его легкая походка и нездоровый блеск в глазах почти уверили Гарри в том, что он не ошибся в своих подозрениях по поводу содержимого кружки слизеринца. - Гарри? - растерянный голос Гермионы и звук закрывающейся за блондином двери, вывел его из размышлений о том, как много всего он мог бы выведать у Малфоя, если тот опять напьется. И это было очень хорошо. А то его планы от “узнать настоящие мотивы и последствия сговорчивости Малфоя” слишком быстро переключились на “расспросить его о том, почему Маклагген такая сволочь по мнению слизеринца, и как так получилось, что они…”. - Ммм? - протянул он, пытаясь сконцентрироваться на подруге и стереть грубоватую улыбку с лица. - О чем он? - кивнул на дверь Рон. - Понятия не имею, - буркнул Гарри и, обойдя стул Малфоя по большой дуге, снова уселся на свое место. - Видимо, он пошутил. - Юморист, - проворчал рыжий. Задумавшаяся ненадолго Гермиона вдруг нервно хмыкнула, будто что-то поняла, но, сделав глубокий вдох и встряхнув головой, перевела серьезный и сосредоточенный взгляд на друга. - Ты точно в порядке? - она словно отчитывала его. - Гермиона, ну правда… - начал Гарри, но она его перебила: -Просто ответь честно на мой вопрос. - Да, я в порядке настолько, насколько вообще могут быть в порядке, учитывая все это, - развел руками Поттер, отлично понимая, что размаха его рук явно не хватит, чтобы продемонстрировать многозначное “это”. -Ладно, - девушка деловито кивнула и поднялась со стула. - Тогда пойдемте в библиотеку. - Перед тем, как мы вернемся к делам, - Гарри тяжело вздохнул и провел слегка влажной ладонью по волосам. - Я бы хотел извиниться перед вам за все произошедшее. Рон с Гермионой бросили друг на друга быстрые взгляды. Еще не успевший подняться со стула Уизли, как-то неловко поерзал на стуле и рвано втянул в себя воздух. Гарри видел, как друзьям тяжело дается это напускное спокойствие, но не мог понять основной причины волнений. Им сложно его простить? Или они боятся его неуравновешенности? Или может быть в их головах происходит что-то совсем не связанное с его подозрениями? - Хорошо, - после недолгой паузы тихо произнесла Гермиона и снова опустилась на стул. - Я тоже думаю, что наши разногласия надо решить до того как мы поднимемся наверх и вернемся к делам. - Я был очень не прав в ситуации с Кикимером, - Гарри попытался поймать взгляд друга, но рыжий смотрел куда-то в стену очень напряженным взглядом. - Я должен доверять тебе. - Почему ты это сделал? - спросила Гермиона. - В тот момент мне казалось, что Рон захочет геройствовать и я так сильно боялся за него… - Поттер замялся, немного раскачиваясь на стуле. - Это не оправдание. - Да, это какая-то херня, - мрачный голос Рона словно ударил Гарри кулаком в грудь. - Мы все рискуем, ты понимаешь? Мы все знаем на что идем и… - Да, я знаю, - перебил его Поттер. Как он может объяснить друзьям свои поступки если не может объяснить их даже себе? Как он может сам понять эту бурю эмоций, что кажется полностью захватывает все его существо временами? Будто обволакивая. Очень не хотелось называть себя взбалмошной истеричкой, но других эпитетов у него в голове не находилось. - Я должен вам доверять, - вздохнул Гарри ненавидя себя всем сердцем. - Я не должен был говорить Кикимеру не слушаться твоих приказов, если ситуация покажется ему опасной. Я не должен был говорить ему вытаскивать тебя против твоей же воли. И я не должен был пытаться уйти. Это все… я не могу это объяснить. - Гарри, - голос Гермионы был очень нежным и трогательным. Она явно хотела оказать поддержку, но от этого жеста Поттера только еще больше сжало в тиски своей никчемности как друга и лидера. Но он постарался не выдать своего дискомфорта, сжимая руку подруги в ответ. - Я сделаю все что я могу, чтобы такого не повторилось, - еще тише прошептал он отводя глаза. - Но если вы больше не можете… - Все мы можем, - на удивление радостно отмахнулся Рон. - И по правде сказать, я не пострадал в министерстве. Да, эта ситуация с Кикимером выдала нас и помешала мне сцапать один интересный документ, но… но это все. - Но подожди, - встрепенулся Гарри. - А как же та жижа, что была на тебе и порез? - О! - хохотнул Рон. - Это были последствии шантажа домовика. - Ээээ… - в недоумении Гарри вытянул шею. - Ты вредил себе, чтобы он объяснил тебе свои действия? - Да нет же, - все еще улыбался Рон. - Это я вырывался, барахтался и пытался его заколдовать. Должен сказать, - повернулся он к Гермионе. - Это дико могущественные существа. Я бы очень не хотел, чтобы они невзлюбили волшебников и пошли на нас войной. У нас не будет шанса. Гермиона посмотрела на него ТЕМ САМЫМ взглядом: “А я тебе ГОВОРИЛА”. - То есть ты вообще не пострадал в министерстве? - выдохнул Гарри, немного развеселившись. - Только моя психика, но с таким лучшим другом, как ты, там страдать уже нечему, - беззаботно подмигнул ему друг. Чуть позже, поднимаясь по лестнице в библиотеку, Гарри думал, что слова друзей должны были откликнуться в его сердце облегчением, а не прижимающей к земле тяжестью и отчаянием, но ничего не мог с собой поделать. *** После рассказа Рона о министерстве и дальнейшей дискуссии продолжать какой-либо мозговой штурм было бессмысленно и они отправились “переваривать” информацию до завтра. Гарри безумно раздражали эти бесконечные “передышки” и “выходные”. Ему казалось, что они застряли здесь и непрерывно только и делают, что откладывают борьбу вместо того, чтобы что-то действительно делать, решать, придумывать. Его до боли в зубах и дрожи в коленях бесило, что он не является на самом деле частью Ордена Феникса. Не может открыто заявить им о своем деле или, более того, не иметь этого своего непонятного, невозможного, запутанного дела. Он бы отдал многое, чтобы быть где-то там, устраивать вылазки, операции, драться. С понятными и четкими целями. А также он был уверен, что доверься они кому-то из более опытных магов, мракоборцев, тех, кто уже не раз бросал вызов темным силам, то у них было бы гораздо больше шансов. Ведь на самом деле они еще дети. Неопытные дети, которых заставляют играть в войну настоящим оружием. Но Дамблдор приказал молчать. Была ли это такая же глупая прихоть, что и в тот раз, когда старик хотел выставить Снейпа убийцей и предателем? Или может быть, в ней действительно есть тайный смысл? А может, и со Снейпом он был? И Гарри все испортил просто выдав его планы Ордену? С другой стороны он понимал, что если решится предать обещание, данное директору, и посвятит кого-то из Ордена в свое задание, то все будет потеряно. Он, Рон и Гермиона не были частью сопротивления. Между ними и всеми остальными лежала гигантская пропасть взаимонепонимания. Он осознавал, что стоит этой информации попасть в руки “взрослых”, как он, потеряв последний рычаг давления, полностью утратит свободу, контроль и право голоса. Весомость. Наверняка именно поэтому Дамблдор велел ему молчать. Ведь на самом деле, только он может сделать ЭТО. Осталось лишь действительно захотеть это сделать. Решив, что давно не покидал особняк, Гарри отправился на прогулку. Он бездумно блуждал по Лондону под мантией отца несколько часов. Гриффиндорец давно заметил, что холодный осенний воздух неплохо прочищает мозги. Он, конечно, не волшебный, так что не смог сделать из Поттера позитивного и верящего в лучшее человека, но достаточно его расслабил, чтобы на обратном пути спонтанно завернуть в лавку с мороженым и вытащить из холодильника четыре сахарные трубочки, пока продавец отвлекся на загадочным образом упавший стул. Домой Гарри вернулся как раз к концу ужина и вновь появился на кухне, когда все трое уже заканчивали поглощать чудесно пахнущий яблочный штрудель от Кикимера. Судя по всему, Малфой теперь всегда ел вместе со всеми. Что ж. Ладно. В этот раз взгляды всех троих были не такими пристальными, но все еще очень внимательными. - Я ходил проветриться, - будто оправдываясь, неловко улыбнулся Гарри, но сразу же выложил на стол свою добычу. - А еще я принес всем мороженого! И, как он и надеялся, это растопило атмосферу. Рон радовался как ребенок, Гермиона возмущалась его неосторожности и требовала, чтобы он вернулся и оставил на прилавке деньги, Кикимер возмущался, что он и сам может сделать мороженое, если хозяин Гарри его хочет, а Малфой, держа упаковку с трубочкой двумя пальцами на вытянутой руке, морщил нос и недоверчиво поглядывал на Поттера. - Малфой, оно не отравлено, - хохотнул Гарри, отрезая себе кусок горячего пирога. - Я клянусь тебе. Это вкусно. - Да, действительно, - поддакнула Гермиона, расслабившись после заверения друга, что тот завтра же оплатит свою добычу. - Между прочим, маглы часто подают штрудель с шариком мороженого. Яблоки и корица очень хорошо сочетаются с пломбиром. Малфой все еще молчал, но его лицо показывало, что девушка только что сделала еще хуже. - Зачем вы его уговариваете? - развернув свою трубочку, Рон принялся с жадностью поедать ее маленькими кусочками, чтобы не отморозить себе мозги. - Отдай мне свою порцию, Малфой. Эта провокация подействовала на слизеринца более благосклонно. Видимо, идея отдать что-то Уизли была почти такой же ужасной, как и традиции маглов. Он явно колебался. И тогда Гарри сделал то, что впоследствии так никогда и не смог себе объяснить. - Рон, ну кто так ест мороженное, - фыркнул Поттер, разворачивая свое лакомство. - Его надо лизать. Он заметил краем глаза, как голова Малфоя на последнем слове резко повернулась в его сторону. Сам гриффиндорец тоже повернулся и, встретившись взглядом с блондином без какой-либо задней мысли, медленно провел языком по шоколадной глазури. Всего на секунду, но слизеринец не справился с лицом. Глаза распахнулись в изумлении, зрачки расширились настолько, что почти перекрыли радужку. Он издал еле слышный короткий вздох, сглотнул и резко отвернулся. В удивлении, Гарри моргнул, и когда он открыл глаза, то мог бы поклясться, что все увиденное мгновение назад было миражом. Потому что Малфой вновь с недоверием смотрел на трубочку и был так же совершенно спокоен, как и в начале это диалога. И лишь одно выдавало произошедшее. До конца ужина блондин больше ни разу не посмотрел в сторону Гарри.