Конь или Зебра?

Поттер почти ненавидел себя за это, но следующие несколько дней инцидент с мороженым занимал его мысли гораздо больше, чем попытки разработать новый план по поиску крестража. Он вновь и вновь возвращался к этой дурацкой сладости, прокручивая в голове причины своего поступка и реакцию на него слизеринца, старательно отрицая очевидные выводы. Точнее, ему было без надобности отрицать свои мотивы, их в тот момент попросту не существовало, но вот реакция Малфоя его смущала, интриговала и веселила одновременно. Сложно сказать, что конкретно мешало разработке плана больше. Общая тупиковая ситуация или очередная зацикленность Гарри на блондине, но дело не двигалось с мертвой точки. Поэтому Поттер принял взвешенное решение, что Малфой все-таки во всем виноват. А тот ему не помогал и мастерски делал вид, что ничего не было, чем сводил Гарри с ума еще больше. Гриффиндорец даже не заметил, как от невинных мыслей о сахарной трубочке он вновь переключился на подозрительность и недоверие. Ведь умение Малфоя держать себя в руках настолько не вязалось с его школьным поведением, что выглядело просто невозможным. Его общение с Гермионой и Роном становилось все расслабленнее и начинало пугающим образом походить на “приятельские отношения”. С каждым днем в голове Гарри все громче звучала фраза Малфоя: “Ты ДОЛЖЕН был меня подозревать”. Может быть, это была подсказка? Мог ли Малфой настолько расслабиться в своей игре, что начал выдавать врагу подсказки? Это было бы очень хорошей новостью, ведь тогда бы появилась возможность подловить его на этом. Подыграть. Довериться. Поттеру были необходимы ответы, и он знал только один способ их получить. Гарри улучил вечер, когда Гермиона с Роном, ссылаясь на дикую усталость, ушли спать пораньше. Момент был идеальным, особенно учитывая тот факт, что слизеринец все еще что-то читал в гостиной. Прихватив с кухни бутылку Огненного виски и два стакана, Поттер, глубоко вздохнув и постаравшись принять самое беззаботное выражение лица, отправился на дело. - Поттер? - приподнял брови блондин, глядя поверх книги на композицию из бутылки и стаканов, которую только что опустили на столик перед диваном, в котором он полулежал. - Малфой? - передразнил его Гарри, открывая бутылку и вопросительно глядя на слизеринца. - Что ты задумал? - заложив пальцем книгу, наклонил голову Малфой. - Мне казалось, что у вашего слизеринского величества аллергия на глупые вопросы. Или у тебя иммунитет на собственные? - пародируя растягивающую слова манеру речи, сказал Гарри, но, не получив ответа, буркнул: - Выпить. Я задумал выпить. Ты со мной? - И каков же повод? - Ну, не знаю, - смутился Гарри, ругая себя за то, что не продумал это заранее. - Какой сегодня день? - Через пару часов будет понедельник, - сощурился блондин. - Ну вот, значит, потому что через пару часов понедельник, - бросил Гарри и, решив больше не ждать коварных вопросов, разлил янтарную жидкость по стаканам. Слизеринец почти минуту очень внимательно вглядывался в Поттера, но в итоге лишь хмыкнул, отложил книгу и взял протянутый ему стакан. - Ну, за понедельник, - произнес Малфой, делая глоток и не спуская внимательного взгляда с собеседника. Малфой выглядел как обычно. Гарри вообще начинало казаться, что в парне ничего не меняется. Неизменные черные туфли и брюки, белая рубашка. Одинаково зачесанные в хвост волосы, перевязанные одной и той же черной лентой. И вечно сбитые костяшки пальцев. Малфой словно был неизменной и самой постоянной составляющей его мира. Сегодня слизеринец был явно напряжен и излишне внимателен. Гарри старался напомнить себе, что ему не обязательно именно сейчас выводить Малфоя на сложные диалоги и он может сделать это в менее напряженный момент, но Гриффиндор внутри раскачивал его чашу терпения в попытке не переполнить ее, а просто уронить к Мерлиновой матери. Было необходимо как-то расслабить слизеринца, усыпить его бдительность. Но Поттер не имел ни малейшего понятия, как это сделать. - Как прошел твой день? - случайно брякнул Гарри и мысленно избил себя деревянным протезом Грюма. Ну кто же так говорит… Взлетевшие вверх брови Малфоя только подтвердили его опасения в собственной безалаберности. - Как всегда, очень увлекательно, - Малфой даже закидывал ногу на ногу с каким-то ядовитым сарказмом. - Я испытал множество незабываемых ощущений. Позавтракал в приятной тишине, наблюдая, как Уизли четыре раза уронил свою яичницу на свои же колени. Думал, будет пятый, но не сложилось. Почитал в своей комнате. Почитал на кухне. Дочитал книгу. Взял в библиотеке новую. Это, кстати, было самое захватывающее. Можешь себе представить, что у меня получилось справиться с этим всего за три минуты? Такой выбор! Потом я был втянут в наискучнейший диалог о ванной старост за обедом. После этого я читал в гостиной. Ах, да, чуть не забыл! Еще я ходил по лестницам. За ужином я опять был втянут в дико скучный разговор. На этот раз, кажется, он был о магазине близнецов Уизли. Я не уверен, потому что большую часть времени сравнивал его по скучности с обеденным. А потом я пошел почитать в гостиной. Где и был застигнут врасплох начинающим алкоголиком. - Хм, - насупился Гарри и сделал большой глоток из стакана. Судя по всему, для этого диалога ему придется быть пьянее задуманного. - Я не алкоголик. - Успокаивай себя, - ухмыльнулся слизеринец и тоже сделал глоток. - На мой взгляд, - ехидно изогнул бровь Гарри. - в алкоголизме логичнее подозревать не того, кто в открытую предлагает кому-то выпить, а того, кто выпивает прямо во время ужина из обычной кружки и думает, что никто об этом не догадывается. Как же Гарри любил удивленное выражение на лице Малфоя. Это начинало становиться его хобби. Молодец, Гарри, выше ожидаемого тебе по дисциплине “Драко Малфой - конь или зебра?” - Туше, - рот Малфоя дернулся, словно в мимолетной улыбке. - Тогда за здоровый алкоголизм. Они снова чокнулись и выпили. - А если говорить о твоем дне, - задумчиво сказал Гарри, разливая алкоголь по стаканам. - То, кажется, ты не тот человек, кто любит какое-то разнообразие. - С чего вдруг такие выводы? - слизеринец облокотился на подлокотник дивана и еле уловимо тряхнул головой, приводя волосы на затылке в движение. Такой невинный жест. Очень искренний. Сразу начинает казаться, что говоришь с кем-то настоящим. - Я не видел тебя за чем-то, кроме книги, ни разу за последние несколько месяцев, - пожал плечами Гарри. - А что бы еще я мог делать? - фыркнул блондин. - Предлагаешь устроить генеральную уборку или почистить столовое серебро? Кикимер получит инфаркт. Гарри задумался. Действительно, альтернатив было не так уж много. Покидать дом Малфою было запрещено. Во время этого мало значащего разговора они не забывали все время прикладываться к стаканам, и Поттер с удовольствием замечал, как движения Малфоя с каждым глотком становятся все менее выверенными, а лицо теряет обычную бледность и каменность. Глупо было себя обманывать, но таким он нравился Гарри гораздо больше. - Мне казалось, ты неплохо разбирался в зельях. Можно было бы поэкспериментировать, - предложил гриффиндорец. - И где бы я взял оборудование и ингредиенты? - лаконично откликнулся блондин, и в этот раз сам наполнил их стаканы. - Мог бы попросить у Гермионы, - пожал плечами Гарри, но в ответ ему лишь фыркнули. -Ладно, Мерлин с занятиями, но ты даже одеваешься каждый день одинаково! - Поттер, - в расслабленный голос Малфоя вернулись стальные нотки. - А откуда у меня должна взяться другая одежда? - Другая одежда? - тупо переспросил Гарри. - Да, что-то кроме того, что было на мне в день, когда меня сюда отправили? - лицо слизеринца было совершенно спокойно, а в голосе почти не было ни сарказма, ни яда. Он был спокоен, а значит, он совсем не был спокоен. Гарри шокировано открывал и закрывал рот, не издавая ни звука. У него в голове будто выключился свет, и мысль никак не хотела формироваться во что-то отчетливое. Ведь это невозможно. Ведь так не может быть… - Малфой, - просипел Гарри, пытаясь взять себя в руки. - Кто-нибудь навещал тебя с тех пор, как Дамблдор отправил тебя сюда через камин в марте? - Нет, - спокойно пожал плечами блондин и сделал еще один глоток из своего стакана. - Кто-нибудь передавал тебе вещи? Письма? - Поттер даже не пытался скрыть шок и ужас, наверняка написанные на его лице. - Нет, - слизеринец вновь откинулся на спинку дивана и стал выглядеть еще умиротвореннее. - То есть… - начал Гарри, но осекся. Он просто не мог произнести это вслух. - Вы были первыми людьми, которых я увидел с начала весны, - кивнул слизеринец. - А с собой у меня были только палочка, да школьная сумка с парой книг и пергаментов. Ну и артефакт для экстренной связи со Снейпом. Но он всегда со мной с четвертого курса. Что, Поттер, звучит дико, да? Это звучало хуже, чем дико. Это звучало кошмарно. Его же здесь попросту забыли. Бросили. Выбросили. Гарри вспотевшей рукой взъерошил на себе волосы, не спуская ошеломленного взгляда с собеседника. Он не знал, что ему стоит сказать. Он не знал, стоит ли ему вообще что-то говорить. Гарри ведь, получается, тоже был виновен в этой ситуации. Он тоже забыл про него, думал, что другие как-то разберутся. Думал, что слизеринец не его забота, и Поттер большой молодец, что “спас” его, уговорив директора не делать из парня двойного агента, а отправить в безопасное место. Что он чертов герой. Глаза начинали болеть. Судя по всему, он не моргал уже несколько минут. - Малфой, - наконец смог выдавить Гарри. - Извини меня. Делающий в этот момент глоток из своего стакана блондин подавился и закашлялся. - Что? - с кривой ухмылкой прохрипел Малфой, немного придя в себя. - Извинить тебя за что? - За то, что ты попал в такую ситуацию, - чопорно пробубнил грифиндорец. - За то, что тебя тут бросили… не знаю, за что, Малфой. Просто мне жаль. Это ужасно. - Хм, - слизеринец внимательно изучал лицо Гарри и слегка наклонил голову, вновь закинув ногу на ногу. - Вот ума не приложу, как можно быть таким идиотом. Поттер, признайся, ты ведь притворяешься? Гарри вопросительно поднял брови. Подобные комментарии от слизеринца его больше не обижали и не раздражали, а, скорее, вызывали усталость. - Это комплекс героя? - продолжал Малфой. - Или желание, чтобы я начал тебя благодарить за спасение? - Что за бред? - не выдержал Гарри. - Ты в своем уме? Слизеринец фыркнул, подался вперед и поставил пустой стакан на стол. Точнее, попытался поставить. Он несколько раз, слегка раскачиваясь, терял равновесие и никак не мог попасть в, судя по всему, четко выбранное место для приземления стакана. И тут Гарри опомнился. Малфой наконец был пьян. И, судя по всему, чертовски пьян. Было удивительно, как же это он умудрялся при этом сохранять свой голос таким трезвым и спокойным. Сам Гарри тоже должен быть признать, что мысли в его голове были разбросаны как-то более хаотично, и для построения связных предложений приходилось напрягаться чуть больше обычного. Он чуть не рассмеялся от мысли, что сказал бы ему Малфой на подобные размышления о собственных умственных способностях. - Малфой, - попытался закрыть эту тему Гарри, вновь наполняя их стаканы. - Я ничего такого не имел в виду. Но это звучит ужасно, и мне жаль, что я не подумал об этом. Я хотел сказать, что никто не должен оказываться в такой ситуации. - О, святой Поттер, - хохотнул блондин, пожимая плечами. - А с чего бы кому-то обо мне помнить? Идет война, а я был угрозой, которая сама себя устранила. Удобно. Гарри вновь нахмурился. Разговор уходил не туда, а он даже в трезвом виде, скорее всего, был бы не в состоянии ловко манипулировать направлением беседы. Гриффиндорец решил встать, чтобы, приоткрыв окно, впустить в комнату немного свежего воздуха, но предательские ноги подкосились, и он рухнул обратно в кресло так неудачно, что опрокинул его. Это падение и его последующие попытки выбраться из капкана подушек и поднять кресло выглядели так комично, что Малфой громко и искренне расхохотался. Звук этого простого и искреннего смеха был так заразителен, что Гарри тоже начал посмеиваться, наконец усаживаясь обратно и забывая о своей идее с окном. - Поттер, - все еще давясь от смеха, простонал Малфой. - Попытка к бегству провалена. Героям сама судьба запрещает сматываться от неловких разговоров. - Ты что, забыл? - притворно нахмурился Гарри, наконец отдышавшись и радуясь удачному поводу для смены темы. - Я учусь балету, Малфой. - Это шутка, которую я должен был понять? - слизеринец, все еще слегка улыбаясь, непонимающе уставился на него. - Ну как же, - ухмыльнулся Гарри. - Не помнишь? На втором курсе, во время квиддича, когда за мной гонялся заколдованный бладжер. Нет? - Заколдованный бладжер? - блондин явно не понимал, о чем речь. - Ну да, он мне еще руку сломал, - кивнул Гарри. - Ты сломал руку? При чем тут балет? Поттер, я не понимаю, о чем ты, - лицо слизеринца больше не улыбалось и начинало выдавать обеспокоенность психическим здоровьем собеседника. - Ну как же, - ошеломлённо повторил гриффиндорец. Он уже начинал немного злиться. Причем он точно не знал, на кого. На себя за очередную дурацкую тему или на Малфоя за то, что тот не понимал, о чем речь. Или делал вид, что не не понимал, напомнил себе Гарри. - Это был твой первый матч. За мной гонялся заколдованный домовиком блажер. Я от него улетал по всему полю. Он сломал мне руку, а ты издевался и сказал: “Учишься балету, Поттер?”. Малфой вновь с серьезным выражением лица нахмурился и через пару секунд закачал головой. - Совершенно ничего подобного не помню. А ты уверен, что это не галлюцинация в качестве последствия какой-нибудь травмы? - предположил, как обычно растягивая слова, Малфой. - Нет, - буркнул Гарри. Теперь это было попросту неловко и все же обидно. - Просто, скорее всего, когда издеваются над тобой, ты это лучше запоминаешь. - Да ладно тебе, это даже издевательством назвать сложно, - отмахнулся блондин и вновь отпил огневиски. - Это - да, - машинально ответил Гарри и проклял себя за обиженный тон. Дважды. Повисла неловкая пауза. Гарри ругал себя последними словами за несдержанность. Веселая, казалось, шутка обратилась в какие-то страдания по былым иллюзорным обидам. Он почувствовал себя слабым и жалким, а это были совершенно не те чувства, которые он хотел испытывать рядом с этим человеком. - И много ты помнишь? - нарушил тишину Малфой. - Бладжеров? - Оскорблений, - слизеринец отвел от него взгляд и уставился в камин. Будто ему тоже было некомфортно. Будто ему было не все равно. - Издевательств. Подстав. Всего того, чем я занимался в школе. Гарри на мгновение задумался. Все его существо кричало, что необходимо сказать, что ничего он не помнит и вообще не обращал на него внимания. Но это было бы ложью. Он помнил многое. Наверное, даже слишком многое. Больше, чем хотел бы помнить. Это немного пугало и заставляло чувствовать себя уязвимым. Сломанным. И он понимал, что не сможет долго держать это в себе. Оно будет прорываться вновь и вновь, пока он не выскажется. Пока не освободится. - Да, - просто ответил Гарри, не отрывая взгляда от бледного лица собеседника, застывшего, словно маска. - Я не извиняюсь, Поттер, - после долгого молчания произнес Малфой, но голос у него изменился. Гарри еще не так хорошо его знал, чтобы суметь различить тонкую разницу между сожалением и отрицанием. Но при этом ему вдруг показалось, что “не” в этом предложении на самом деле нет. - Малфой, почему? - затаив дыхание, почти прошептал гриффиндорец. - Ладно, я не спрашиваю, почему ты это делал или вел себя таким образом. Допустим, что это я могу себе как-то объяснить, но почему все так изменилось? Почему ты сейчас настолько другой? Слизеринец горько усмехнулся и, видимо, решив утопиться в алкоголе, залпом опустошил свой стакан. - Да ничего и не изменилось, - все еще не смотря на него, отрезал Малфой. - Я все тот же, что и был. Просто мне пришлось очень быстро повзрослеть. - Когда оказался здесь? - Нет, когда отец попал в Азкабан, - с каким-то отвращением выдавил из себя блондин. - Все очень изменилось в то лето. Как говорила Пэнси, из школы я уехал ребенком, а вот вернулся в нее стариком. Гарри продолжал внимательно смотреть на него и на последнем слове будто действительно увидел в стальном взгляде весь тот кошмар, что пережил Малфой-младший всего лишь за два месяца летних каникул. Он видел, как душевные шрамы избороздили это юное лицо, словно морщины. Видел, как перенесенный ужас и боль навсегда осели где-то там. В глубине искалеченной души. Гарри не мог не сравнивать их, понимая, что все дети этой войны на самом деле уже не дети. Они старики в юных телах. В телах, многим из которых не суждено состариться никогда. - Поттер, - жестко окликнул его Малфой буквально выковыривая из этих тяжелых мыслей. - Вот что там сейчас происходит в твоей дурной лохматой голове? Даже не вздумай меня жалеть или извиняться! - О, нет, Малфой, - грустно хмыкнул Гарри. - Сейчас я жалел не только тебя. - Ну слава Мерлину, - вздохнул блондин с откровенно притворным облегчением и вытер несуществующий пот со лба. - Ну если ты, конечно, не жалеешь моего отца или, дементора ради, Темного Лорда. - Перебор, - внезапно для себя пискнул Гарри и расхохотался от дикости этого предположения. Заливистый смех Малфоя вновь вторил ему. И это было приятно. Чертовски приятно. Несколько минут они просидели в тишине, потягивая свои напитки. Гарри уже начинал размышлять о том, чтобы сдаться со своими дурацкими идеями о выведывании информации и перенести их на следующий раз. Темы клеились странно, выходили из под контроля и в итоге заканчивались совсем не тем, на что он рассчитывал. Последствия могут быть катастрофическими. - Поттер, - внезапно оживился Малфой. - У меня есть совершенно бредовая мысль! В твоем стиле. - Ммм? - промычал Гарри, разливая новую порцию огненного виски по стаканам. - Когда мы выпивали на Слизерине, то любили одну игру, - загадочно начал блондин. - Но сейчас я предлагаю ее упрощенную версию. - Малфой, умоляю, - простонал Гарри. - Если ты сейчас предложишь “Правду или действие”, то я отправлю тебя в Мунго. Вероятно, по частям. - О как, - хохотнул слизеринец. - Ну тогда давай в бутылочку, Поттер. - Что? - моргнул Гарри и только через секунду осознал, что не только уставился на рот Малфоя, но и проливает на себя виски из наклонившегося стакана. - Мерлиновы подштанники! Быстро очистив себя заклинанием и непонятно почему смутившись, Гарри вновь уставился в камин под уже почти привычный за этот вечер хохот блондина. - Ох, - отсмеявшись, выдохнул Малфой. - Поттер, ты бы себя видел. Словно заяц, которому сказали, что на ужин был заячий террин. Но вообще-то я действительно говорил о “Правде или действии”, но в нашем случае предлагаю переделать ее в “Правда или правда”. Потому что встать и что-то сделать мы сможем с очень малой вероятностью. - И зачем нам вообще во что-то играть, Малфой? - прищурился Гарри, стараясь смотреть блондину в глаза. Теперь это было очень сложно и приносило сильный дискомфорт. Поттер не мог до конца понять, что же такого он еще не рассмотрел в слизеринском рте, что его так взволновало. Но сама мысль об этом была столь неловкой, что гриффиндорец боролся с ней так, как никогда даже в окклюменции не старался. - Хочешь выведать у меня парочку секретов? - Можно и так сказать, - коварно ухмыльнулся Малфой. - Играем до первого вето. - Что это значит? - не понял Гарри. - Святые гриффиндорцы, - закатил глаза блондин. - Вы что, никогда не играли в эту игру? - Почему же, - в этот раз отвернулся Гарри. От греха подальше. - Играли, с сывороткой правды. Но про вето я не слышал. - С сывороткой правды?! - присвистнул слизеринец. - Ничего себе перевод продукта. Вы же самые честные на свете, зачем вам врать? - Ну она была очень слабенькая, - зачем-то начал оправдываться Гарри. - Не позволяла врать, но и не принуждала говорить правду. Так что за вето? - Мы никаких зелий не использовали, - пожал плечами Малфой. - Все только на доверии, но после первого же “вето”, а именно отказа отвечать на вопрос, игрок выбывает, и ему запрещено слушать ответы других. В нашем случае мы просто закончим на этом. - Как это иронично, - вслух задумался Гарри. - Гриффиндорцам для доверия нужно зелье, а слизеринцы просто верят. - Не верят, - отмахнулся с улыбкой Малфой. - Но зелья мы бы пить не стали. Действительно. - Хорошо, с правилами мы разобрались, - Гарри снова взял только что наполненный Малфоем стакан и сделал маленький глоток. - Но мы все еще не разобрались в мотивах. Зачем это тебе? Это не могло быть так просто. Малфой буквально делал за него всю грязную работу, позволяя задавать любые вопросы без каких-либо ограничений. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. - Наши с тобой диалоги, даже начинающиеся вполне безобидно, неумолимо скатываются в депрессивные воспоминания или взаимные обиды. Считай это своеобразной попыткой обсудить множество тем, не доводя дела до мрачных подробностей или душевных метаний, - Малфой тоже сделал глоток из стакана и поднял на Гарри пронзительный и слегка хитрый взгляд. - А также есть парочка вопросов, на которые мне бы хотелось услышать лаконичные честные ответы. - И как ты сможешь быть уверенным, что я скажу правду? - прищурился Гарри. - Никак, но я не сомневаюсь, что все, что ты скажешь, будет правдой, - слизеринец отставил стакан и вальяжно откинулся на спинку дивана, положив на нее локти. - Тебе же могу сказать так: если ты когда-нибудь впоследствии уличишь меня в том, что сегодня я тебе соврал, то ты можешь… - парень на секунду задумался, - рассказать всем вот это. После последнего слова он вынул палочку, которая, оказывается, все это время лежала под его правым бедром, на пару секунд прикрыл глаза, а потом, не открывая их, произнес: - Эксперто Патронум! В ту же секунду комнату озарило необычайно яркое голубое сияние, заставляя застигнутого врасплох Гарри на мгновение зажмуриться. Когда он наконец смог открыть глаза, то в первую очередь увидел ошеломленного Малфоя, смотрящего на свою собственную палочку. Слизеринец, судя по всему, был изумлен собственным поступком или же тем, что у него это так просто получилось, чуть ли не больше самого Поттера. Когда же Гарри перевел взгляд на нечто, сначала показавшееся ему бесформенным голубым облаком, то окончательно потерял дар речи. Прямо перед Малфоем в воздухе кувыркался и сновал из стороны в сторону маленький пушистый хорек. Гарри глубоко вздохнул, словно хотел что-то сказать, но так и не смог произнести ни слова. Очнувшись от этого звука, блондин убрал палочку обратно, и заклинание закончилось. Комната снова погрузилась в приятный для глаз полумрак. Они молчали несколько минут, в задумчивости попивая свои напитки. Гарри все не мог перестать представлять себе подколки и розыгрыши, которыми близнецы Уизли свели бы с ума Малфоя, если бы узнали какую форму принимает его Патронус. А Рон наверняка бы закатил вечеринку от счастья. Достойный секрет предоставили ему на хранение, ничего не скажешь. - Ладно, - наконец решился Гарри. Упускать такую возможность он не хотел, как и признаваться в этом Малфою. - Ладно, Мерлин с тобой. Задавай свой вопрос. - Сначала я повторю правила, - слизеринец старательно делал вид, что ничего странного только что не произошло. - Отвечать только правду. Не увиливать и не цепляться к формулировкам. После первого же вето игра заканчивается. На уточняющие вопросы после ответа можно не отвечать, и их нельзя задавать как следующий вопрос. Только на другую тему. - Хорошо, - кивнул Гарри, чувствуя, как все внутри него одновременно цепенеет от ужаса и горит от предвкушения. - Чудесно, - буквально расползся в улыбке блондин. - У тебя правда на груди есть татуировка Хвостороги? - Что?! - прыснул в изумлении Гарри. - Тебя действительно это интересует? - Нет, - заговорчески изогнул бровь Малфой. - Но надо же с чего-то начинать. А об этом ходило столько слухов на шестом курсе… - Нет никакой татуировки, - просто ответил Гарри, пожимая плечами. - Это, как и почти все, что ты мог слышать, слухи. - Хорошо, - в голосе Малфоя звучало легкое разочарование. - Твоя очередь. - О, хм, - задумался Поттер. - Ты так часто говоришь это… Ты действительно думаешь, что я идиот? Малфой неловко потянулся к столику и, слегка покачиваясь, вновь взял в руки стакан. При этом он нахмурился. То ли из-за вопроса, а может быть, из-за того, что пара капель алкоголя, вплеснувшись, потекла по его запястью. -Не совсем так. Я не думаю, что ты идиот в прямом смысле, но… - он говорил что-то еще, но Гарри уже не слушал. После последнего слова Малфой одним быстрым движением слизнул янтарную каплю со своей бледной кожи, при этом не спуская с собеседника хитрого взгляда. В ушах у Поттера зазвенело и весь мир ухнул куда-то вниз. Напряжение, что всякий раз возникало между ними, когда они оказывались они в одной комнате, вернулось с удвоенной силой. А он уже было начал забывать об этом неудобстве. По спине пробежали мурашки. Что это? Случайность? Месть за мороженое? Малфой в тот момент испытал что-то подобное? Слизеринец же явно закончил говорить и выжидательно уставился на собеседника. Гарри попытался быстро прийти в себя, но переспрашивать было бы очень унизительно, так что он просто сделал вид, что все понял. - Окей, - сосредоточенно кивнул он и понадеялся, что Малфой еще не успел задать свой вопрос. - Твоя очередь. - Какое из моих, так скажем, буйных выходок в школе в твою сторону ты считаешь самым неприятным? - взгляд его был очень сосредоточен и заинтересован. - Хагрид, - не задумываясь, ответил Поттер. - И все, что с ним связано: Клювокрыл, поведение при Амбридж, поведение вообще… - Ну ты же не можешь отрицать, что он ужасный преподаватель? - после недолгого молчания, словно оправдываясь, протянул Малфой. - Нет, но это не значит, что можно вот так… - Гарри даже не мог сформулировать сейчас, что значит “вот так”. Ему вообще было очень трудно ворочать языком, а уж тем более делать это связно. И продолжил, не дожидаясь реакции слизеринца. - Ты ведь на самом деле рад нашей компании здесь? - Да, - лаконично и не задумываясь, ответил Малфой, а потом скривился, будто опомнившись. - Альтернатив-то нет. - Ну да, - улыбнулся Гарри, уверенный, что блондина это смутит больше, чем гриффиндорское негодование. - Твоя очередь. - Чего ты пытался добиться инцидентом с мороженым? - поднял брови Малфой и злорадно улыбнулся. Мир Гарри ухнул вниз во второй раз. А он-то наивно полагал, что ниже миру падать уже некуда… Страшно представить, каких сил ему стоило не только сдержать удивленное выражение лица, но еще и ухмыльнуться. Хотя стоило признать, что он не был уверен, что сейчас написано на его лице. Алкоголь в его крови вместе с его телом и мыслями жил собственной жизнью. - Признайся, вся твоя идея “игры” была для этого вопроса, - весело сощурился Гарри. - То, что ты понял, о чем речь, говорит не в твою пользу, Поттер, - почти пропел Малфой, широко улыбаясь. Гарри очень хотелось ответить, что он и сам не знает, что это было, зачем это было, а главное, почему он придал этому какое-то значение. Он почти запаниковал и был уже готов применить вето, как понял, что формулировка вопроса давала ему настоящий шанс выкрутиться. - Если честно, то ничего, - Гарри очень надеялся, что звучал искренне. - Запомнил из-за твоей необычной реакции. Малфой несколько секунд сверлил его взглядом, но потом, словно расслабившись, хмыкнул и кивнул, призывая к следующему вопросу. - О чем ты подумал, когда вызвал Патронуса? - вопрос сам как-то пришел Гарри в голову. - О, хм. Все крайне прозрачно, Поттер. - хмыкнул блондин. - Я подумал о матери, которая не подвергается ежедневным пыткам и издевательствам, а находится в безопасном месте и ни в чем не нуждается. И должен признаться, подумал о том, что это произошло благодаря мне. Знаю, это мелочно. - Ничуть, - отмахнулся Гарри. - Чувствовать себя полезным очень приятно. А когда это еще и заслуженно… Гарри сразу же подумал о своих родителях. Каким ярким был бы его патронус, если бы он мог так же подумать о матери. Об отце. О Сириусе. - Почему Грейнджер со мной так мила? - склонил голову в бок слизеринец, не давая Гарри погрузиться в пучину печали. - Тебе стоит спросить это у нее, - покачал головой Поттер. - Но все же, - не отступал Малфой. - Твое мнение. Ты же хорошо ее знаешь. Она так легко переступает прошлое и прощает людей? - О нет, - хохотнул Гарри. - Она вовсе не из таких. Гермиона на самом деле все очень хорошо помнит. Она страшный человек. И, надо сказать, умеет довольно жутко мстить. Можешь потом как-нибудь спросить ее о том, почему Скитер перестала писать для Пророка. - Ого, - в голосе блондина послышалось уважение. - Это из-за нее? - Да, - кивнул Поттер. - Я думаю, она не простила тебя и все помнит, но… - Но? - Малфой даже немного подался вперед и попытался сфокусироваться на Гарри. - Она очень… хм… она очень…. как бы сказать, - замялся Гарри, подбирая слова и при этом стараясь не сболтнуть лишнего. - Эмоционально понимающая. Если кто-то и сможет попробовать понять, каково тебе, то это она. Мы с Роном по сравнению с ней… как же она говорила? Эмоциональный диапазон как у чайной ложки! - Идеально, - хохотнул Малфой, вновь расслабляясь и откидываясь назад. - Да, наверное, я понял, что ты имеешь в виду. Однажды она мне все выскажет. - Да, я думаю, однажды выскажет. Если будет доверять и ей будет не все равно, - Гарри поудобнее устроился в кресле перекинув ноги через подлокотник. - Встречный вопрос. Почему ты мил с Роном? Я могу понять Гермиону, но Рон… - Хм, - задумался Малфой и потер пальцами виски. Пальцами с ссадинами. Сегодня Гарри увидел их почему-то впервые. - Думаю, тут две причины. Даже три, - поправил себя блондин. - Во-первых, потому что я не хочу ни с кем ссориться. У меня не так много альтернатив для общения, а без него я сойду с ума. Во-вторых, потому что не хочу обижать Грейнджер и тебя. Мне вроде как интересно бывает с вами общаться. А в-третьих, ты только никому не говори, но он вообще-то ничего, когда не тормозит, как чистомет пять, - и не давая Гарри возможности отреагировать, сразу продолжил. - Ты ведь подслушал тот разговор? - Какой? - искренне не понял Поттер. Быстрый переход сбил его с толку. - Когда мы с Уизли и Грейнджер на кухне обсуждали порнографию и мои похождения с Маклаггеном? - каждый раз Гарри не знал, что Малфой может улыбаться еще коварнее, и каждый раз тот бил все рекорды. - Я слышал звуки за дверью. Гарри ничего не оставалось, кроме как быстро кивнуть и попытаться придумать вопрос для того, чтобы эта тема не зашла слишком далеко. Это было почти болезненно. И тут он понял, что скажет это раньше, чем успеет себя остановить. - Ты что-то задумал, Малфой? - выпалил Гарри. - Нет, - просто ответил слизеринец и как-то спокойно, почти без обычных масок и барьеров посмотрел на Гарри. - А я все ждал этого вопроса. Но он очень некорректен, Поттер. - покачал головой блондин. - Поэтому я отвечу распространеннее, чем ты спросил. Что-то я определенно задумал, например, почитать еще пару книг. Но я действительно не имею злорадного плана, который может или должен повредить как-то кому-то, кто тебе дорог. Я, если честно, вообще не имею никакого плана, кроме как сидеть здесь, как сказали. И это бесит меня до тошноты, но это так. И только треск камина нарушал тишину. Голова Гарри не просто начинала, а уже усиленно кружилась, вытворяя какие-то фантасмагорические пируэты, и он отчетливо слышал стенания и ругань завтрашней Гермионы. Нужно было заканчивать, но был еще один вопрос, который он просто обязан был задать. Вопрос, сводивший его с ума столько времени. Поэтому он откинул голову и сквозь съехавшие очки выжидающе посмотрел на собеседника. Точнее, он надеялся, что смотрел на него, потому что сфокусироваться было за гранью добра и зла. - Почему ты сам общаешься со мной, Поттер? - послышалось откуда-то с дивана. Язык Малфоя ужасно заплетался, но общую суть Гарри уловил. - Хммм… - попытался взять себя в руки гриффиндорец. Он очень надеялся, что говорил то, что думал в данный момент, а не что-то другое, что вполне могло вылетать из его вдрызг пьяного рта. Потому что то, что он думал, хоть и было тем, что, скорее всего, не стоит говорить Малфою, но то, что он мог бы сказать случайно, например, про его красивое лицо и свои покалывающие пальцы, было бы гораздо хуже. - Это так сложно… Ты кажешься мне интересным. И умным. Еще ты держишь меня в тонусе. Мне часто неловко с Роном и Гермионой из-за их отношений. Так что ты мое спасение во многом. Хотя, если честно, ты часто отвлекаешь меня от дела, и это раздражает. Я слишком много о тебе думаю… С неимоверным усилием Гарри все-таки смог закрыть рот. Это был ЯВНЫЙ перебор. - Хм, - Малфой словно пропустил половину фразы мимо ушей, но учитывая количество выпитого, это было неудивительно. Некоторые слова давались ему не с первого раза. - На самом деле, если ты в какой-то момент решишь, что я могу как-то помочь - скажи. Не то чтобы я хотел ввязываться или что-то узнавать… скорее, я бы просто хотел делать хоть что-то осмысленное. Даже если это будет варка зелий или поиск чего-то конкретного в книгах… Вот оно! Вот! Малфой попался на этот крючок. Или Гарри попался на его? Эту мысль было необходимо обдумать в более трезвом виде. - Я учту, - попытался кивнуть Гарри, но от этого на мгновение потерял возможность видеть. В голове помутилось, но он должен был спросить. - Малфой, что с твоими руками? Почему они вечно выглядят так, словно ты дрался пять минут назад? - Вето, - послышалось с дивана буквально через пару мгновений. Вот и все. Не то чтобы он надеялся на что-то, но разочарование можно было черпать ложкой. Гарри плохо помнил, как встал и добрался до двери на этаж. Может, он даже полз, но очень надеялся, что это не так. Однако у него получилось поправить очки. Передвижение его чуть отрезвило. Ровно настолько, чтобы заподозрить неладное. - Знаешь, что странно? - у самой двери Гарри обернулся и чуть не упал, но смог удержаться за косяк. - Мы так чертовски долго пили одну бутылку Огневиски, что она, на мой взгляд, должна была закончиться еще несколько часов назад. - Такая длинная речь для такого пьяного гриффиндорца, - третий раз безуспешно пытаясь подняться с дивана, буркнул Малфой, а потом посмотрел прямо в глаза Гарри и… подмигнул. - Что ты знаешь о заклинании Подзаправки? На этом воспоминания Поттера о вечере, плавно перешедшем в ночь, заканчивались. Утро Гарри встретил не на кровати, как планировал. И не возле нее, а почти на пороге своей комнаты. И даже затекшие конечности и раскалывающаяся голова не были так ужасны, как заверения подруги, что он больше никакого антипохмельного от нее не получит. Потребовалось немало времени и помощь Рона, чтобы умилостивить Гермиону. А еще Поттеру показалось, что его рекомендации также позаботиться о Малфое, который, как оказалось, так и не смог покинуть гостиную, немного смягчили ситуацию и помогли его страдающему телу воссоединиться с желанным зельем. Уже ближе к вечеру Гарри все-таки пришел к выводу, что все было не зря. И даже неприятное похмелье все же было лучше, чем съедающая его подозрительность, которая после вчерашнего, видимо, взяла выходной. Что само по себе было все-таки очень подозрительным.