Конь или Зебра?

Еле оторвав себя от неоднозначного фолианта «Священные двадцать восемь», который он не мог объяснить, зачем читает, Гарри все-таки решил, что пора готовить ужин. Несмотря на свое состояние, он понимал, что пропусти он заранее отвоеванный вечер у домовика, тот напрочь забудет часы, даже дни, потраченные на уговоры и выторговывание возможности изредка готовить. Кикимер наверняка только это и ждет. Коварное, заботливое существо. Быстро окинув взглядом запасы продуктов, гриффиндорец решил, что курица с овощами еще никогда его не подводила. Он только закончил выкладывать все необходимое на стол, как ему послышался странный звук, идущий с лестницы наверху. Замерев на пару секунд, он уже было решил, что ему померещилось, но чуть ли не подпрыгнул от громкого крика. -Поттер! - голос Малфоя звучал очень взволновано. А это было страшно. Даже жутко. Гарри не мог точно сказать, в какой момент он вытащил палочку и как быстро оказался в прихожей, но спустя какие-то мгновения уже стоял рядом со слизеринцем в боевой стойке, направив палочку на входную дверь. Которую кто-то явно пытался открыть. Гарри показалось, что каждый его нерв натянулся до отказа. Он схватил Малфоя за рукав рубашки и потянул за собой, отступая в тень под отрубленными головами домовых эльфов. Дверь открылась. Гарри мельком увидел освещенную фонарями площадь. В вестибюль вошел и закрыл за собой дверь человек в мантии. Едва он сделал первый шаг, как Гарри подал голос из своего укрытия: - Не двигайся! - жестко крикнул он, готовый в любую минут произнести заклинание. - Подними руки над головой. Незнакомец, все еще стоя к ним спиной, незамедлительно последовал указаниям. В его правой руке была палочка. Но Гарри совсем забыл про портрет миссис Блэк: при звуке его голоса портьеры, скрывавшие ее, разъехались, и поднялся вопль: - Грязнокровки и мерзость, запятнавшая честь моего дома… За спиной Гарри и Малфоя сбежали вниз по лестнице Гермиона с Роном и тоже направили палочки на незваного гостя. - Не стреляйте, это я, Римус! - Хвала небесам, - слабо произнесла Гермиона и повела палочкой в сторону миссис Блэк - портьеры со стуком задернулись, наступила тишина. Рон тоже опустил палочку, но не Гарри с Малфоем. Они оба все еще хмуро смотрели на пришедшего, продолжая удерживать его под прицелом. - Покажись! - крикнул Поттер. Люпин вышел под свет ламп, продолжая держать руки над головой, точно он сдавался победителю. - Я Римус Джон Люпин, оборотень, известный также под прозвищем Лунатик, один из четверых создателей Карты Мародеров, женатый на Нимфадоре, известной также как Тонкс, и это я научил тебя, Гарри, как создать Патронуса, принявшего затем облик оленя. Малфой слегка наклонил голову и спросил, не спуская пристального взгляда с Люпина: - Поттер, все верно? - Да, все в порядке, - сказал, опуская палочку, Гарри, - но мы должны были проверить. - Как твой бывший преподаватель защиты от Темных искусств, не могу с тобой не согласиться, проверить было надо. А вот вам, Рон и Гермиона, не следовало так быстро отказываться от обороны. Люпин, завернутый в темную, плотную дорожную мантию, выглядел усталым, но с какой-то вымученной радостью обводил взглядом друзей, пока не наткнулся на Малфоя. Глаза его распахнулись, словно он в первый раз осознал его присутствие. Однако бывший преподаватель ничего не сказал. Это не укрылось от взгляда Гарри. И он был уверен, что Малфой тоже заметил странное поведение оборотня. Этот визит совершенно точно не несет им ничего хорошего. Поттер с тоской вспомнил времена, когда встреча с Римусом вызывала в нем только радость и облегчение. Люпин, Рон и Гермиона, не сговариваясь, направились на кухню. Гарри тоже уже было хотел последовать за ними, но увидел, как Малфой двинулся в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. - Погоди, - прошептал Гарри в надежде не потревожить больше крикливый портрет матери Сириуса. Но, кажется, это было слишком тихо, потому что слизеринец не отреагировал и уже занес ногу над первой ступенькой. - Малфой, - вновь прошептал Гарри и схватил блондина за рукав рубашки. - Пойдем с нами. Слизеринец обернулся и в удивлении поднял брови, внимательно всматриваясь в лицо Гарри. - Вы разве не будете секретничать и все такое? - так же тихо прошептал блондин. - Нет, - покачал головой Гарри. - Римус знает не больше тебя, и меня беспокоит его приход. Пойдем, ты нужен мне там. Лицо Малфоя стало еще более озадаченным, но он медленно кивнул и последовал за Поттером на кухню. -...и поэтому он все еще здесь, - закончила, видимо, свой рассказ Гермиона, когда парни вошли на кухню. - О, ребята, мы думаем выпить чаю. Вы с нами? Они, кажется, синхронно кивнули и уселись на свои привычные места за столом. Люпин же не сводил внимательного заинтересованного взгляда с Малфоя. - Рад снова видеть тебя, Драко, - мягко сказал Римус, но слизеринец в ответ ему только кивнул, не издав ни звука и отвечая таким же пристальным взглядом. Рон, организовав всем чай, тоже занял свое место и начал бросать на Гарри обеспокоенные взгляды. - Итак, Римус, - спокойно начал Гарри. - Что привело тебя к нам? Люпин перестал разглядывать блондина и как-то вымученно улыбнулся, кутаясь в собственную мантию. - Я не могу просто зайти и проведать вас? - мягко спросил он, делая небольшой глоток горячего чая. - Учитывая, какому риску ты подвергаешь себя и нас этим визитом, то нет. Не думаю, что ты просто зашел в гости, - Поттер очень старался, чтобы его голос не звучал напряженно, но, судя по изменившемуся лицу бывшего профессора, не вполне справлялся с этим. - Я беспокоился и хотел проведать вас, Гарри, - голос Люпина был так же ровен и спокоен, но непроизвольное потирание пальцев выдавало его нервозность. - Гарри, мне кажется, что… - начала было Гермиона примирительно, видимо, понимая настроение друга, но он ее прервал: - Нет, Гермиона, - Поттер остановил подругу движением руки. - Римус, узнать как у нас дела ты мог бы через неделю на встрече с Орденом, куда исправно приходит Рон. В чем дело? Оборотень устало и разочарованно покачал головой, но промолчал. Вся его радость от встречи куда-то улетучилась, и теперь он выглядел каким-то взъерошенным и напряженным. Словно маленький затравленный зверь, готовящийся к бегству или нападению. - У меня есть несколько вариантов, - продолжил Гарри, не дождавшись ответа. - Либо ты пришел петь нам в уши любимую песню Ордена в более доверительной обстановке, либо произошло что-то, что требует немедленно нас информировать. В первом случае нам лучше попрощаться прямо сейчас и остаться в хороших отношениях, потому что мы уже устали повторять всем одно и то же, а во втором - тебе стоит немедленно приступить к рассказу. У него была еще пара идей, почему же Римус решил их посетить, но он решил оставить их при себе в попытке все же избежать, судя по всему, и так неминуемого конфликта. - Гарри, - глубоко вздохнул оборотень, устало проводя рукой по лицу. - Все не так. Я… Я много думал и решил, что могу оказаться полезным вам. Ты знаешь, кто я и на что я способен. Я могу отправиться с вами и защищать вас. А говорить мне, что вы собираетесь сделать, не обязательно. Это было неожиданно. Такое развитие событий в голову Гарри не приходило. Застигнутый врасплох, он на секунду даже прельстился такой мыслью. Ведь как было бы хорошо иметь рядом знающего опытного воина, который смог бы подсказать, принять, помочь. Который разбавил бы их троицу, внес свежих идей и, может, наконец вынул бы Малфоя из Гарриной головы. Это было бы так хорошо… вот только. Вот только он понимал, к чему это приведет. Не то чтобы Гарри боялся потерять лидерскую позицию в этом задании, но он хотел иметь право выбора. Право сомневаться. Право изменить решение. А находящийся рядом человек, что будет чувствовать за него ответственность, начнет беспокоиться о нем и считать его еще “недостаточно взрослым” для таких решений, все испортит. Он отнимет у него… у них… хоть какую-то возможность выбора. Именно это имел в виду Дамблдор, когда давал это задание Гарри и его друзьям. Человеку, который лучше всего может понять Волдеморта. Человеку, для которого, и Гарри сам пока не мог произнести этого даже в своей голове, не будет очевидной необходимость убийства. Зато Гермиона пришла в недоумение. - А как же Тонкс? - спросила она. - А что Тонкс? - сказал Люпин. - Ну, - насупилась Гермиона, - вы ведь женаты. Как она отнесется к тому, что вы уйдете с нами? - Тонкс в полной безопасности, - ответил Люпин, пряча глаза. - Она сейчас у своих родителей. Что-то было не так. Пазл никак не хотел складываться. Как такая бойкая и живая Тонкс, которая всегда врывается в самую гущу событий, могла спокойно отсиживаться дома? - Римус, - неуверенно произнесла Гермиона, - у вас все в порядке… ну, вы понимаете… между вами и… - Спасибо, все хорошо, - с подчеркнутой резкостью ответил Люпин. Гермиона порозовела. Повисла еще одна неловкая пауза, а затем Люпин сказал с видом человека, признающегося в чем-то ему неприятном: - Тонкс ждет ребенка. - Ой, как здорово! - взвизгнула Гермиона и сделала пару шагов, чтобы обнять бывшего профессора, но остановилась под суровым взглядом Гарри. - Великолепно! - с восторгом добавил Рон. Гарри же промолчал. Он бросил быстрый взгляд на Малфоя, который, даже не прикоснувшись к своему чаю, продолжал пристально смотреть на Римуса. Но если раньше взгляд его был просто внимательным и, может, слегка подозрительным, то теперь в глазах читалось явное презрение. Что же ему так не понравилось? То же, что и Гарри? Маловероятно. Скорее уж наследник чистокровного рода был оскорблен будущим появлением на свет отродья оборотня и полукровки. - Правильно ли я тебя понял, Римус? - нарушил затянувшуюся тишину Поттер. - Ты женился на Тонкс, она забеременела, а теперь ты хочешь отправиться с нами на поиски приключений, оставив ее у матери? У Люпина был такой вид, словно Гарри только что ударил его по лицу. Ошеломленное. Болезненное. Оскорбленное. Поттер же чувствовал поступающую ярость. Злость. Он злился на Орден, злился на Дамблдора, на Гермиону с Роном, которые не видели, что происходит. Он попытался остановить себя, вспомнить, что сидящий перед ним напуганный человек дорог и близок ему. Что он всегда был рядом, когда Гарри просил его, что он научил его Патронусу. Патронус… тут перед глазами в голове гриффиндорца появился юркий светящийся хорек, сотканный из любви к матери. Ярость и разочарование вновь всколыхнулись и повисли перед его глазами красной пеленой. - Я… мне.. ты не понимаешь! - воскликнул оборотень, вскакивая на ноги и делая шаг к Гарри. Скорее, машинально, чем намеренно. Не спуская взгляда с Люпина, краем глаза Поттер увидел, что Рон с Гермионой тоже поднялись, но отошли в угол кухни. Малфой же оставался на своем месте, но в руках, спрятанных под столом, появилась палочка. - А вот мне кажется, я все понимаю, - с холодной злостью и разочарованием ответил Гарри. - Ты трус. - Да что… как… - начал захлебываться от негодования Римус. - Ты представляешь какая жизнь ждет ее с ребенком от такого, как я? Я совершил ужасную ошибку, я… - Да, совершил, - кивнул Гарри и безжалостно продолжил. - Ты ошибся, взяв в жены такую бесстрашную и любящую тебя женщину. Ты спросил ее, Римус? Ты поговорил с ней? Или ты просто сбежал? Лицо оборотня по цвету уже ничем не отличалось от листа бумаги. Его руки дрожали, а рука выхватила палочку, но пока просто судорожно сжимала ее, никуда не направляя. - Как ты можешь... Твой отец никогда бы… он бы… - Люпин уже весь дрожал. - Мой отец мертв, - холодно отрезал Гарри и тоже нащупал палочку в своем кармане. - И я бы на твоем месте не вспоминал сейчас о нем. Потому что тогда я вспомню, как ты трусливо молчал и не мешал моему отцу и Сириусу издеваться над Снейпом! Потому что тогда я вспомню, как ты оправдывал его поступки возрастом и предпочитал отсиживаться в углу, не дай бог пойти наперекор друзьям. - Я.. ты.. - кажется, Люпин был уже не в состоянии говорить связно. Он сделал пару шагов назад, опрокидывая свой стул, но даже не замечая этого. - Гарри, перестань! - в ужасе воскликнула Гермиона, но, кажется, ее никто не услышал. - Но даже несмотря на это, - безжалостно продолжал Поттер, медленно поднимаясь со своего стула. - Мой отец погиб, спасая меня и мать. Он отдал свою жизнь за нас. Да, он был сорви голова и часто поступал неверно, но когда было НАДО, он остался со своей семьей! Он сидел под заклинанием Фиделиус и погиб, защищая нас! А что будет с Тонкс, когда за ней придут? Кто защитит ее? Как думаешь, что бы сказал мой отец своему другу, узнав что он сбежал, трусливо поджав свой хвост? Люпин вскинул палочку вверх так стремительно, что Гарри даже не успел выхватить свою из кармана. Послышался громкий удар, свист и Гарри почувствовал как его легкой волной магии слегка отбросило назад, но он удержал равновесие. Когда Поттер смог сфокусироваться, то понял, что, судя по всему, Люпин бросил в него каким-то заклятием, но Малфой, который уже не сидел за столом, а стоял рядом с Гарри, отразил удар прямо в нападавшего щитовыми чарами. Где-то в углу охнула Гермиона, и прозвучал судорожный вздох Рона. Как в замедленной съемке, Поттер видел, что оборотень с искаженным от страха и злости лицом поднимается с пола, оглядывает всех присутствующих затравленным взглядом и исчезает за дверью, ведущей наверх в прихожую. - Римус, Римус, вернитесь! - крикнула Гермиона, однако Люпин не ответил. И миг спустя они услышали, как в вестибюле хлопнула дверь. Сердце билось с бешенной скоростью, норовя выскочить прямо изо рта на кухонный стол. Он был зол, разочарован и… счастлив. Он чувствовал неимоверный подъем и облегчение. Словно копившиеся годами сомнение и напряжение нашли выход. Он, наконец, смог высказать все то, что мучало его с тех пор, как он увидел то воспоминание Снейпа. Но, Гарри должен был признать, что… что было что-то еще. Что-то, что с мрачным урчанием голодного чудовища разливалось по венам и хвалило его за эту разрядку. И, кажется, оно жалело, что дело не дошло до настоящей дуэли. - Гарри, ты не должен был… - укоризненно начала Гермиона, но все время молчавший до этого Малфой оборвал ее, громко стукнув кулаком по столу с такой силой, что послышался треск дерева, а оставленная на краю стола кружка Люпина упала на пол и разбилась с оглушительным звоном. От неожиданности все чуть ли не подпрыгнули. Слизеринец был бледен даже для самого себя, а глаза метали молнии. Он смотрел на Гермиону с Роном, все также остававшихся в углу, испепеляющим взглядом. Все еще не пришедший в себя Поттер видел все это словно через какой-то туман, а уши застилали утробные звуки, издаваемые внутренним чудовищем. - Ты сошла с ума?! - процедил сквозь зубы блондин, еще раз ударив по столу в бессильной ярости. - Гарри не должен был?! Бам! Туман рассеялся так резко от звука его собственного имени, что Гарри чуть не вздрогнул. Сам же Малфой, видимо, был настолько взбешен, что даже не заметил, что сам сказал. Да и Рон с Гермионой тоже, судя по их виду, не придали этому значения. - Эй, не говори с ней так, - насупился Рон, выступая вперед и слегка загораживая девушку плечом. - Вы в своем уме?! - отсутствие иронии в яростном шипении Малфоя пугало до жути. - Вы вообще соображаете, в чем вы его обвиняете? Кого вы обвиняете? И кого вы защищаете? Как завороженный, Гарри уставился на Малфоя, скользя по нему взглядом. И тут он заметил следы на столе, куда только что очередной раз с треском опустилась рука слизеринца. Кажется, парень даже не заметил, что разбил в кровь костяшки пальцев. На той самой руке. Почему-то это оказалось настолько важным и захватывающим, что вся ярость Гарри испарилась полностью. Он слегка задохнулся и попытался заставить себя отвести взгляд от блондина, но не смог. - Малфой, если Римус оборотень, то… - вновь заговорила Гермиона, но была опять прервана слизеринцем. - Мне плевать, что он оборотень! - теперь Малфой не шипел, а почти кричал. Он весь будто вытянулся и слегка дрожал, сжимая и разжимая кулаки. - Пусть он будет хоть нюхлером! Вы защищаете труса, который пытался бросить свою семью. И перед кем? Перед вашим лучшим другом, у которого ее никогда не было? Он единственный тут понимает, что делает? Где твоя легендарная чуткость, Грейнджер? Что, вы можете защищать только слабых? - Малфой, - угрожающе начал Рон, но девушка прервала его положив свою дрожащую руку на плечо парня. - Гарри, я… - начала она при этом глядя вовсе не на друга, а прямо в глаза слизеринцу. -Мы… Просто… - девушка глубоко и судорожно вздохнула, переводя дыхание и давая себе пару секунд успокоиться. И продолжила, когда её голос немного выровнялся: - Мне очень жаль. Но… мы.. Встретимся завтра в библиотеке, как обычно. Рон, пойдем. Не дожидаясь ответов или реакций, она вывела не сопротивляющегося, но все еще очень хмурого Уизли из кухни и закрыла за ними дверь. В этот же миг слизеринец, словно подкошенный, рухнул обратно на стул и уронил голову на руки. Это было похоже на то, как будто державшаяся из последних сил пружина, поддерживающая блондина в сознании, лопнула одновременно с поворотом дверной ручки. Простояв ошеломленный в тишине несколько минут, Гарри оставил размышления о произошедшем на ночные метания в кровати. Бросать Малфоя одного не хотелось, но и тревожить его сейчас казалось каким-то кощунством. Поэтому Поттер починил при помощи Репаро пострадавшую кружку и пару стульев, убрал в раковину грязную посуду и расставил мебель по местам. Взгляд Гарри наткнулся на разложенные на столе ингредиенты для ужина. Ох… ужин. Сам есть он совершенно не хотел. Да и был уверен, что Гермиона и Рон не покажут носу из своей комнаты до утра, перемывая ему косточки и строча Римусу душеспасительное письмо. А вот Малфой… это казалось достаточно нейтральной темой для разговора. - Малфой… - Гарри сделал шаг к слизеринцу, размышляя, покарает ли его Мерлин, если он дотронется до парня. - Поттер, отвали, - повел плечами Малфой, не поднимая головы. Голос его был глух, но спокоен. Изможден. - Не обольщайся, дело не в тебе. Блондин все еще сидел за столом, уронив голову на руки, и не показывал лица. Мышцы на его спине, должно быть, от перенапряжения иногда сокращались и подрагивали. Если бы Гарри плохо его знал, то решил бы, что тот дрожит. Приняв решение, что за прикосновение к святому его и проклясть могут, гриффиндорец не пошевелился. Но он не мог оторвать взгляда от Малфоя. Сейчас этот невозможный человек вызывал в нем целую бурю диких и противоречивых чувств, с которыми он не имел ни малейшего понятия, как справиться. Благодарность. Уязвленность. Смущение. Гордость. Восхищение. Страх. - Я лишь хотел спросить… - неуверенно начал Гарри, боясь, что его прервут. - Ты все еще хочешь ужинать? - Что? - удивленно буркнул Малфой из своего укрытия. - Ужин. Я собирался приготовить ужин, - Гарри надеялся, что его голос звучал буднично и непринужденно. - Приготовить? Слизеринец не пошевелился, но плечи его перестали подрагивать и слегка расправились. - А что, - хмыкнул блондин. - Давай, Поттер. Сожжем их всех! Дерзай. Тихонько хохотнув и решив, что, скорее всего, Малфой сейчас имел в виду: “Да, Поттер, на самом деле я очень устал и голоден. Пожалуйста, приготовь еды”, Гарри неторопливо принялся за ужин. Нарезая овощи и отправляя их на сковородку, гриффиндорец то и дело поглядывал на блондина. Хотелось что-то сказать. Как-то… поблагодарить? - Ты ведь осознаешь, что назвал меня по имени, пока орал на моих друзей, да? - попытался как-то разрядить атмосферу Гарри. Перемена была пугающе стремительной. Малфой резко вскинул голову, выпрямился и обратил на собеседника полный ужаса взгляд. Из приоткрытого словно в крике рта раздался хриплый вдох. Гарри даже успел на секунду испугаться столь яркой реакции, но в последнюю секунду заметил хитрый огонек в глазах слизеринца. - О нет, - паника в голосе Малфоя звучала до ужаса правдоподобно, но глаза все еще смеялись. - Что нам теперь делать? Мне придется на тебе жениться! Этого уже не выдержал Поттер и громко закашлялся, подавившись абсурдом. - Ну что ты, - прохрипел Гарри, пытаясь восстановить дыхание. - Ты вовсе не обязан, - и мстительно добавил. - Драко. - Ох! Что же ты делаешь! - блондин не меняясь в лице прижал руку ко рту, но продолжил очень вкрадчиво, поигрывая бровями. - Пойдем в спальню или будем трахаться прямо тут? На последних словах он постучал длинными пальцами по столу и наконец его лицо озарила ухмылка. -Какая антисанитария, - фыркнул Гарри и вернулся к готовке. Несколько минут они провели в тишине. Гарри помешивал свою кулинарную обыденность, а Малфой, судя по звукам, таки допил остывший чай. - Ты сказал, что я тебе буду тут нужен. Зачем? - нарушил тишину слизеринец. - Мне нужно было мнение со стороны кого-то, кто не теряет голову от радости при виде бывшего преподавателя, - пожал плечами Гарри, закончив наконец с готовкой. - Другими словами, тебе нужен был второй параноик в комнате? - заговорщически улыбаясь, Малфой подошел к Поттеру и помог разложить еду по тарелкам. - Да, что-то вроде этого, - хмыкнул Гарри и уселся обратно за стол. - Ну что же, ты его получил, - Малфой тоже вновь занял свое место и приступил к ужину. - И не жалею, - задумчиво протянул Поттер. Ужин прошел тихо и без потрясений. Обмениваясь незначительными фразами и легкими дежурными колкостями, молодые люди перешли к чаю с печеньем. Гарри все это время продолжал внимательно следить за Малфоем. Как-то так выходило, что этот до невозможности подозрительный слизеринец вызывал у него все больше доверия и товарищеской симпатии. И было так сложно разобраться в том, что же происходило на самом деле. Действительно ли он втирался в доверие, при этом держа Поттера в напряжении, дабы не вызвать ощущение, что все как-то слишком просто? Потому что просто не было. Они цапались, ругались и ерничали, но все это создавало непередаваемое ощущение искренности. Насколько страшную и непоправимую ошибку совершит Гарри, если доверится ему? А это заступничество перед Люпином? Очень выгодно ставило Малфоя на стороне Поттера в тяжелый момент и, безусловно, принесло свои плоды. Ведь теперь гриффиндорец испытывал благодарность и только и делал, что отмахивался от ощущения того, что Малфой гораздо больше на его стороне, чем его же друзья. Но с другой… С другой стороны посмотреть было сложно. Ведь Поттер очень хорошо понимал, почему блондин вступился за него. А точнее, не за него, а за самого себя. Драко Малфой, только что потерявший своего отца, отца, который никогда не любил его и ничем не жертвовал ради собственного сына в своих политических играх, не мог остаться равнодушным. - Я обдумал твое предложение, - Гарри откинулся на стуле и серьезно посмотрел Малфою в глаза. - Потрахаться? - хмыкнул слизеринец. - Нет, помочь нам в нашем деле, - выдавил из себя Гарри, закашлявшись. Опять. Он очень надеялся, что не покраснел. Малфой же ничего не ответил, а лишь в удивлении поднял брови, встречаясь с собеседником глазами. - Завтра в десять утра в библиотеке, - придя в себя, спокойно сказал гриффиндорец и добавил после недолгого размышления: - Если дверь будет закрыта - подожди. Спустя несколько долгих секунд слизеринец кивнул. Он как-то нервно, словно волнуясь, провел рукой по волосам, и Гарри вновь заметил ЭТО. Он не смог сдержать рвущиеся откуда-то глубже горла и легких слова: - Малфой, - Гарри чуть подался вперед. - Можно я вылечу твою руку? - Нет, - неожиданно резко отрезал тот и, быстро встав, направился к двери. - Спасибо за ужин.