Blood for blood

«Что для одного — ненужный хлам, для другого — недоступная роскошь.»

***

      Годы берут своё. Прожив в глубоком одиночестве, будучи личной куклой нового императора Кима, который не так давно взошёл на престол после смерти своего отца, Чимин жил уже не так жутко. Старый император слегка сжалился над ним. Он понимал, что Чимин невиновен, но изменить устои и порядки было не в его силах.       Что нельзя было сказать о Тэхёне: после того, как он стал императором Японии, жизнь Чимина стала в разы хуже. Он забыл, что такое сон, его тело брали по одному взмаху руки императора.       Находясь в таком заточении в течение трёх лет, Чимин так и не смог найти людей, которые смогли бы разделить его горе. Слуги и придворные сторонились его, боялись привлечь к себе внимание Кима. Он не осуждал их, ведь другого выбора не было и у них. Каждый, кто живёт в этих стенах, следует одному устою — выжить.       Ким, как и обещал ему в первую их встречу — превратил жизнь Чимина в ад. Омега уже практически не помнил, что было до. Словно кто-то стёр из памяти его жизнь, свободную от оков. Тело Чимина превратилось в сплошную боль, пусть для других людей, бросавших мимолётный взгляд на парня, его кожа казалась идеальной. Но на самом деле под кимоно скрывались уродливые шрамы, оставленные на теле после каждой ночи с Тэхёном. Их было слишком много, было слишком больно. Когда-то яркий взгляд, в котором плясали огоньки жизни, потух. Омега стал собственной тенью, потонувшей в нескончаемой боли и отвращении к самому себе.       Попытки сбежать из дворца не увенчались успехом: всё они провалились на стадии выхода из собственной комнаты. И только лишь брошенная фраза Чимина стражникам о свободе приводила к наказанию: его привязывали к одной из рядом стоящих друг к другу колон и хлестали по спине бамбуковыми палками, оставляя на теле Чимина ещё больше шрамов.       Желание свободы с каждым прожитым годом медленно утихало. Чимин больше не надеялся избавиться от золотых оков, опутывающих его запястья. Он навсегда останется рабом и личной, столь любимой шлюхой Кима, и никакие одеяния и украшения не затмят тот факт, что омега до скончания своего века будет ползать в ногах императора и молить его о прощении.       — Император зовёт вас, — говорит один из слуг, зашедший в скоромную, настолько маленькую комнату, что больше похожа на склад для ненужных вещей, чем на жилое помещение. — Собирайтесь, — оставляет около его татами новую, пахнущую чистотой юкату.       Чимин бросает ленивый взгляд на одеяние, что была словно красная тряпка для быка. Ким Тэхён — настоящий ублюдок с больной фантазией: только он мог преподнести ему полупрозрачные одежды. Но стоило Чимину поднять взгляд на слугу и встретиться с ним взглядом, то увидел, как лёгкий ужас пробежал в глазах беты, опустившего голову вниз.       «Боится».       И смотря на этого бету, Чимин хотел их всех ненавидеть. Ведь они были ничем не лучше, чем он сам — такой же мусор под ногами высшего слоя. И за всем этим страхом в глазах каждого слуги скрывается высокомерие: эти людишки считали, что они лучше, чем Чимин.       — Сколько у меня времени? — поправляя своё белое кимоно для сна, сипло спрашивает Чимин.       — Император хотел видеть вас немедленно, — смотря всё так же в пол, отвечает бета.       — Тогда можешь уходить, — сбрасывает со своего тела одежду, представая перед парнем практически голым. — Я знаю дорогу к спальне Его Величества.       — Юдзе, не задерживайтесь, — бета шепчет, покидая комнату.       Чимин прожигает взглядом то место, где только что стоял слуга. Он ненавидит, когда его называют юдзе. И, оставшись снова в одиночестве, Чимин с надеждой в сердце мечтает, что, может быть, сегодня его сердце остановится, и эти страдания наконец-то закончатся. Он быстро надевает юкату, стараясь не смотреть в зеркало на своё израненное тело. Душа до сих пор кровоточит от этих ран. Чимин старается не обращать внимания на прозрачную тряпку, которая совсем не прикрывает обнаженное тело.       Помещение, куда держит путь Чимин, наполнено ароматами дорогих благовоний. Тэхён, окружённый роскошью, сидит на кровати, откинувшись на мягкие подушки, выглядя бесподобно прекрасно, словно созданный из мрамора руками богов.       Его взгляд холодный, смотрящим сквозь Чимина, словно тот был просто безжизненной куклой в его руках.       — Омега мой, как рад видеть тебя снова, — прозвучало жестоко-сладким голосом Кима. — Ты так прекрасно выглядишь в этой юкате, моё сокровище.       Чимин не ответил, лишь склонил голову, желая, чтобы это закончилось поскорее. Он знал, что никакой милости не ждать от Кима — он был его смертью.       — Сегодня у меня для тебя замечательная новость, мой милый, — продолжил император, поднимаясь с нагретой кровати, подходя к Чимину. — Ты покинешь Японию, — Тэхён с фальшивой заботой погладил омегу по щеке.       Чимин вздрогнул от нежного прикосновения, понимая, что что-то не так. Его сердце замерло, надежда на свободу вспыхнула внутри него. Но разве это возможно?       — Помнишь нашу первую встречу? — наклонив голову, спросил Тэхён, смотря в глаза Чимина. — Ты говорил мне, что хочешь доказать, что ты не предатель. И я, как император, дарую тебе эту возможность, — он обошёл Чимина, остановившись за его спиной, и прикоснулся ладонями к талии омеги. — Отправишься в Корею и станешь одним из множества наложников для молодого и весьма буйного короля из династии Чосон Чон Чонгука, — жарко в самое ухо прошептал Тэхён, прижимаясь к омеге.       Чимин слышал о Чонгуке — его слава просочилась сквозь границы и даже до столицы Японии. Он был сильным, умным и жестоким королём, идеалом для боя, устрашающим борцом. Каждый во дворе шептал о том, каков же красив, столь молодой король Кореи, каждый омега старался попасть в его гарем, став его наложником.       Но Чимин еще с первых слов догадался, что такая жизнь будет не лучше, чем та, что он ведёт сейчас. Корея — не Япония, и он был уверен: там сполна ощутит вкус собственной крови на губах. И та свобода, которую предлагал ему Тэхён, была лишь и иллюзией.       — И какая цена за этот «дар»? — спросил Чимин, пытаясь подавить внутренний вой.       — Ты будешь служить ему так же, как и мне, — сладострастно шепчет Ким, проводят ладонями по плоскому животу омеги. — Будешь ласкать его тело, ублажать все его желания. Станешь для него тем, кто похитит его сердце. А взамен за такую доброту ты расскажешь мне всё о нём.       — Я не могу, я не смогу… — прошептал Чимин, а его голос дрожал от страха и отчаяния. Он знал, что у него нет выбора: единственный наследник рода Пак всегда был марионеткой в руках императора Кима.       — Ты обязан принять это предложение, мой милый, ведь это твоя возможность вернуть себе честь, — император процедил эти слова сквозь зубы, уже абсолютно неприкрыто намекая на беспомощность омеги.       Чимин внутренне подавлял отвращение к такому предложению. Он был готов пойти на всë, чтобы освободиться от ужасов, которые ему пришлось пережить во дворце, но продать свою честь, чтобы стать шпионом — это было выше его. Омега понимал, что Чонгук мог быть ещё более беспощадным и что его жизнь в Корее будет более адской, чем в Японии.       — Я согласен, — собрав последние осколки своего достоинства, ответил Чимин.       Император Ким улыбнулся удовлетворённо, зная, что он снова победил в их небольшой игре.       — Замечательно, Чимин. А теперь иди, тебе нужно подготовиться.       Чимин понял, что нет пути назад. Его судьба была определена императором, и он должен был следовать ей, даже если это означало продажу своей чести. Понимал, что его жизнь уже была разрушена. Что ему придётся бороться за выживание в новой, неведомой ему стране.       Уже кланяясь перед императором, Чимин молился лишь об одном: никогда не вернуться в Японию.       — И помни, Пак, кому ты принадлежишь, — посмотрел Ким через плечо на омегу. — Ступай.       Чимин медленно вышел из комнаты императора, сердце его застыло от отчаяния. Он огляделся вокруг, но, несмотря на всю эту роскошь и изобилие, окружавшее его, внутри была лишь пустота и боль.       «Я жертва собственной же судьбы», — подумал Чимин, и взгляд его упал на прозрачную юкату, так сильно резавшую глаза.       Он прекрасно осознавал, что его ожидает в Корее. Понимал, что его жизнь наполнится ещё большими страданиями, но был готов принять это, лишь бы избавиться от ужасов в Японии.

***

      Солнечные лучи окрашивали Кёнбоккун, придавая королевской крепости особый шарм. Стены дворца и крыши, украшенные изысканной резьбой, блестели под лучами утреннего солнца.       Величественные ворота с золотыми узорами манили своей красотой, а высокий потолок, разрисованный живописными красными драконами, притягивал взгляды.       Гордые стражники, несмотря на пронизывающий холодный ветер, не покидали своих постов. Их бронзовые доспехи блестели на солнце, будто были сотканы из самого золота.       Великолепие и величие дворца неизменно поражало тех, кто осмеливался оказаться за его священными стенами. Каждый уголок Кёнбоккун казался пропитанным историей и тайнами, которые были готовы открыться лишь избранным.       Во дворце царила тишина, только шелест ветра и пение птиц нарушали эту благородную уединённость. Чонгук медленно прогуливался по узким дорожкам, наслаждаясь спокойствием и красотой этого места.       Альфа остановился у пруда, где вода блестела под лучами солнца, отражая беспокойное лицо молодого короля. Он задумался о своей судьбе и о будущем. Чон Чонгук был рождён для великих дел: для того, чтобы править. Став королём, он думал о том, а стоило ли этого всего, за что была заплачена такая высокая цена?       Он думал о своей ответственности перед народом, перед своей страной. Знал, что на его плечах лежит тяжёлое бремя правления. Король в ответ не только за свою жизнь: за его спиной стоят сотни тысяч людей.       Чонгук взглянул на дворец перед собой и почувствовал себя частью его великой истории. Величие дворца не только в его внешнем великолепии, но и в его душе, в его истории, в его наследии. И это наследие так безжалостно, так по-варварски хотят отобрать японцы.       Он ненавидел их за их методы, за лживые улыбки и никому ненужные обещания. Чонгук знал, что конечной целью были далеко не они, а величественный и могучий Китай. Но чтобы дойти до Поднебесной, японцам нужно было захватить и подчинить себе Корею. Чонгук был уверен, что когда-нибудь японцы придут на его землю с полномасштабной войной.       Все нынешние конфликты на территории Тоннэ были всего лишь мелочью. И это было только начало.       Но Чонгук был настроен решительно: он готов разорвать каждого вторженца голыми руками. Альфа защитит свою страну, родину и свою нацию любой ценой.       Король шагнул вперёд, уходя прочь от лотосового пруда. Его длинный плащ медленно развевался на ветру. Судьба уготовила ему долгий и трудный путь, и он обещал себе, что ни одна каменная стена вокруг него не упадёт.       Солнечные лучи ласкали его лицо, подсвечивая бронзовую кожу золотистым светом. Надежды и мечты о процветании своей страны наполняли сердце Чонгука. Его гордость за Корею была неоспоримой, и он был готов пройти через огонь и воду, чтобы защитить своё наследие и нацию.        — Ваше Величество, — кланяясь, обратился Юнги, увидев короля, идущего по каменной тропинке. — Неожиданно вас увидеть в столь ранний час на прогулке.       — Здравствуй, Юнги, — с лёгкой улыбкой, которая практически не касалась губ, ответил Чонгук. — Ты думал, что только тебе позволено с утра наводить порядок во дворце? — не отводя взгляда, спросил Чонгук, заводя руки за спину.       — Нет, Ваше Величество, — Юнги склонил голову в знак уважения к королю. — Вам дозволено всё, ведь это ваш дом.       — Но и твой, — тихо произнёс Чонгук, отворачиваясь от беты.       — Никак не привыкнете, — прошептал Мин, быстрым взглядом исследуя черты напряжённого лица мужчины.       — К этому невозможно привыкнуть. Всю жизнь я жил в полях, отбиваясь от набегов японцев. Старался защитить наши порты, не желая возвращаться домой под крыло своего брата. Вёл свою армию к победе за нашу страну, а теперь… Я король.       — Вы достойны носить этот титул, Ваше Величество.       — Но не ценой жизни Хосока, — Чонгук перевёл взгляд на небо, что так ярко отдавало синевой. — Ты и сам знаешь, Юнги, на троне должен сидеть не я, — с грустной улыбкой подытожил Чонгук.       — Ваше Величество, вы стали королём не по случайности, ваша судьба была определена свыше, — бета пытался подбодрить Чонгука.       — Нет, Юнги, случайности и судьба — это разные вещи, — альфа продолжил шагать по тропинке. — Мой брат погиб, потому что я не смог его защитить. Я должен был стать его щитом, чтобы уберечь от смерти, но не справился с этим.       Юнги молча слушал слова Чона, понимая, что в этот момент ему нужно просто быть рядом, быть поддержкой.       Чонгук никогда не хотел править Кореей. Он любил свою свободу и независимость, но обстоятельства вынудили его принять трон. Теперь альфа должен нести на себе бремя решений, жертв и ответственности. Чонгук принял свою роль с достоинством, но глубоко внутри всегда знал: это не его место.       Взгляд альфы упал на пруд, который тянулся вслед каменной дороги, рыбы лениво плавали под поверхностью воды. Чонгук вдохнул глубоко, чувствуя лёгкий ветер на своём лице.       — И ты, — не прекращая шагать, Чонгук обернулся к Юнги. — Тоже вслед за мной лишился своей свободы.       — Это был мой выбор, Ваше Величество, — спокойно ответил Юнги, сжимая ткань чогори в своих ладонях. — Я дал обещание, что буду всегда с вами, не зависимо от того, какой статус в итоге получу. Пусть теперь, когда вы не просто воин, а король всей Кореи, а я простой гуннё, — делает небольшую паузу бета, когда Чонгук останавливается напротив него. — Для меня вы останетесь человеком чести, который спас меня от китайских разбойников, — пылко заканчиваю свою речь Юнги, стойко выдерживая тяжёлый взгляд короля.       Но тот же час понял, что сказанные им слова глупы. Он совершенно забыл о том, что, имея свой статус, не имеет права так разговаривать с королём.       — Юнги, — Чонгук улыбнулся, услышав ту искренность в словах, которую так давно не слышал от людей после становления во главе государства.       Альфа сделал несколько шагов к Юнги и протянул руку, желая коснуться лица парнишки, что так низко опустил голову, закусив губу от стыда. Но вдруг Чонгук резко повернулся на звук шагов и увидел Намджуна, спешащего к ним.       — Извините, что прерываю, Ваше Величество. Но у нас есть срочный вопрос, который требует вашего внимания, — сказал Ким, склонив голову.       — Что случилось в этот раз? — нахмурил Чонгук свои брови. Ведь каждый раз, когда Намджун врывался в его личное пространство, практически наплевав на всё правила и нормы приличия, это могло означать только одно — японцы.       — Ваше Величество, корабль, — пытался отдышаться Ким. — Торговцы из Японии прибыли передать вам подарок.       — Какой ещё подарок? — скалясь только от одного упоминания о японцах, Чонгук напрягся всем телом, прожигая взглядом Намджуна. — От убийц мне не нужны никакие подарки. Если это и есть тот самый «важный» вопрос, который следует немедленно обсудить, то ты свободен.       — Ваше Величество, я должен напомнить вам, что мы не можем пренебрегать торговыми отношениями с другими странами. Это может негативно отразиться на нашей экономике и благосостоянии нашего народа, — спокойно и размеренно объяснял Намджун, сохраняя свою невозмутимость. Он уже привык ко всем выпадам и буйному характеру Чонгука. И не такое видел с его стороны.       Альфа вздохнул и, закрыв глаза, попытался сдержать свой гнев. Намджун прав, но ему было сложно принять это. Он ненавидел японцев за то, что они сделали с его братом, за то, что они были готовы на всё ради того, чтобы захватить власть, которая им не принадлежит. Но Чонгук больше не тот мальчик, который ел рисовые пирожки, прогуливаясь с мамой по улицам — он король. И как король должен был действовать не по эмоциям, а по здравому разуму.       — Хорошо, пусть они принесут свой подарок, — выдохнул Чонгук, открывая глаз.       — Боюсь, подарок сам к вам придёт, — с ухмылкой на губах отвечает Намджун.       — О чëм ты?       — Японцы подарили вам кисэн.