Blood for blood

«Поцелуй — любви предвестье»

***

      Дом кисэн погрузился в долгожданную тишину. Сегодняшний день был наполнен уроками и изнурительными тренировками, но теперь, под вечер, Чимин мог спокойно выдохнуть и расслабиться. Слуги неторопливо передвигались по коридорам, шёпот служанок сливался с шелестом тканей.       Омега стоял у окна в своей комнате, наблюдая за садом, где вечернее солнце заливало мир золотым светом. Однако мыслями он был далеко не здесь: всё перемешалось в голове, вызывая беспокойство.       Внезапно дверь в его покои распахнулась. На пороге стояла одна из служанок, и её выражение лица было достаточно серьёзным.       — Собирайтесь в главный зал. Все омеги должны явиться. Немедленно, — сказала она коротко и исчезла в коридоре.       Чимин почувствовал, как его сердце замерло. «Почему так срочно? Что-то произошло?» — вопросы гудели в его голове, но времени на ответы не было. Он поправил свой ханбок, стараясь придать ему опрятный вид, и поспешил следом за другими.       Омеги собрались в большом зале, освещённом светом бумажных фонарей. Они выстроились в одну линию, лица были напряжёнными, но каждый старался сохранять видимость спокойствия. Чимин заметил, как многие украдкой поправляют свои волосы и одежду, надеясь произвести лучшее впечатление.       Перед ними появились учителя, за которыми следовали несколько стражников, лидировала мадам Со. Её лицо было, как и всегда, непроницаемо, а в движениях сквозила холодная решимость. Она сделала шаг вперёд, окинув омег взглядом.       — Сегодня Его Величество Чон Чонгук пожелал выбрать одного из вас, чтобы провести с ним вечер, — каждое слово звучало, как удар колокола, заставив омег напрячься ещё сильнее. — Это большая честь, и вы должны быть готовы показать себя достойно.       Шёпот пробежал по рядам, но мадам Со резко подняла руку, заставив всех замолчать.       — Вы знаете, что выбор короля — это не просто привилегия. Это ответственность. Помните: вы представляете здесь не только себя, но и достоинство всего дома кисэн.       Чимин стоял в середине зала, стараясь держаться незаметно, когда слева от него раздались тихие шепотки.       — Ну конечно, он снова выберет Хару, — не скрывая своего раздражения, сказала одна из омег.       — Ещё бы, — ответила другая, склонившись к ней. — Его же называют фаворитом. Король всегда смотрит только на него.       Чимин слышал каждое слово, хоть и старался сосредоточиться на себе. Хару стоял чуть дальше по ряду, уверенно выпрямившись. Его утончённое лицо и безупречно уложенные волосы привлекали внимание, а ханбок глубокого синего цвета с золотым шитьём подчёркивал его статус.       Он был прекрасен, это никто не отрицал. Но Чимин заметил что-то ещё: тонкую усмешку, которая играла на губах Хару, словно он заранее знал результат этого вечера.       — Смотри, как он стоит, будто уже победил, — снова шепнула одна из омег. — Наверняка король даже не смотрит на других.       — Конечно, — согласилась её подруга. — Хару — это то, что королю нужно. А мы… просто для фона.       Чимин почувствовал, как внутри всё сжалось. Эти разговоры только усиливали его напряжение. В таких обстоятельствах лучше не привлекать к себе внимания, но почему-то эти слова оставили неприятный осадок.       Омега опустил взгляд, стараясь выровнять дыхание. «Фаворит или нет, это не имеет значения», — убеждал он себя. Но конкурировать с кем-то, чья репутация уже закреплена, почти невозможно.       Тишину в зале нарушил звук шагов, раздавшийся в коридоре. Вскоре дверь распахнулась, и в зал вошёл Юнги. Он излучал спокойствие, но в каждом движении сквозила скрытая сила. На нём был простой, но элегантный чёрный ханбок с серебряной вышивкой, который подчёркивал его статус.       Омеги мгновенно замолчали, все взгляды устремились к нему. Юнги неспешно прошёл к центру зала, оглядывая собравшихся холодным оценивающим взглядом       — Сегодня вечером Его Величество сделает выбор, — начал он, и его голос, низкий и ровный, заполнил всё пространство зала. — Однако этот выбор не будет сделан здесь.       Юнги остановился, дав омегам несколько секунд на осознание его слов.       — Каждого из вас подготовят, после чего вы вернётесь в свои комнаты. Если Его Величество выберет вас, к вам приду я.       В зале повисло напряжение. Шёпот вновь начал подниматься среди омег, но один строгий взгляд Юнги заставил всех мгновенно замолчать.       — Помните: вы здесь не для себя. Вы — отражение величия Его Величества. Любая ошибка бросает тень не только на вас, но и на ваш дом.       Он замолчал, сделав паузу, чтобы его слова были восприняты как можно серьёзнее, а затем повернулся к мадам Со.       — Приступайте, — коротко сказал он, кивнув ей.       Мадам Со с готовностью поклонилась и начала раздавать указания служанкам, которые поспешно начали подходить к каждой омеге.       Юнги задержался в зале ещё на несколько мгновений, наблюдая за начавшейся суетой. Его взгляд скользнул по омегам, но остановился на Чимине. Тот почувствовал, как внутри всё сжалось, хотя внешне бета был почти равнодушен.       Когда Юнги исчез за дверями, зал наполнился негромким шумом. Служанки принялись за работу: подводили омег к зеркалам, поправляли их причёски и обновляли макияж. Некоторые кисен, пользуясь моментом, переговаривались между собой, шёпотом выражая своё волнение или раздражение.       Чимин стоял в стороне, стараясь не привлекать к себе внимания. Служанка, работавшая с ним, молчала, сосредоточенно укладывая его волосы и разглаживая складки ханбока.       — Дышите глубже, господин, — сказала она, заметив, как он напрягся. — Вы прекрасно выглядите.       Чимин коротко кивнул, но тревога в груди не утихла. Он слышал обрывки разговоров вокруг, особенно из того угла, где находился Хару.       — Ну что, как думаешь, тебя выберут снова? — спросила одна из омег, стоявшая рядом с ним.       — Посмотрим, — ответил Хару с непоколебимой уверенность. — В прошлый раз я сделал всё, чтобы Его Величество остался доволен.       Чимин поймал его отражение в зеркале: лёгкая улыбка, спокойный взгляд. Это была не просто уверенность — это было вера человека, который уже ощущал себя победителем.       — Ты же знаешь, Хару, — продолжила та же омега, наклоняясь ближе. — Остальным здесь даже нечего надеяться.       Чимин пытался сосредоточиться на своих мыслях, но следующий комментарий Хару заставил его замереть.       — Я же не какая-нибудь японская шлюха, — негромко, но достаточно, чтобы его услышали, произнёс с насмешкой Хару, встретившись взглядом с Чимином через зеркало.       Комната на мгновение наполнилась напряжением. Слова Хару, оброненные с такой лёгкостью, словно ядом впитались в воздух. Другие омеги, стоявшие рядом, переглянулись, но никто не осмелился сказать ни слова.       Чимин почувствовал, как его лицо заливает краска. Он отвёл взгляд, стараясь не показывать, как сильно его задели эти слова.       — Правда ведь? — продолжил Хару, будто наслаждаясь моментом. — Здесь, в доме кисэн, мы все обязаны быть чистыми и утончёнными. Быть искусством. А те, кто прибыл неизвестно откуда, даже этого понять не могут.       Последние слова прозвучали холоднее, чем предыдущие. Хару, довольный произведённым эффектом, провёл рукой по своей идеально уложенной причёске, глядя на своё отражение.       — Хару, тише, — одёрнула его одна из омег рядом, но её голос звучал скорее предупреждающе, чем с осуждением.       — Всё хорошо, — он усмехнулся. — Пусть это станет уроком для тех, кто ещё не понимает своего места.       Чимин, стиснув зубы, старался не смотреть в его сторону. Его грудь наполнилась тяжестью, но омега заставил себя выровнять дыхание. Руки слегка дрожали, и он, спрятав их под тканью ханбока, сжал в кулаки.       «Это всего лишь слова», — повторял он про себя. — «Они ничего не значат».       Но глубоко внутри ему было сложно избавиться от чувства, что это не просто нападка. Это было напоминание. Напоминание о том, что он здесь чужой, что его прошлое всегда будет тенью за его спиной.       Служанка, заметив, как Чимин напряжённо сжимает пальцы, тихо заговорила:       — Всё будет хорошо, господин. Не стоит принимать слова Хару близко к сердцу. Он любит провоцировать, это всего лишь его игра.       Чимин почувствовал, как напряжение немного отступает, но все ещё не мог избавиться от тяжести в груди. Он коснулся своим взглядом плеча девушку, заметив, что её слова звучат не только как утешение, но и как нечто большее. Отсюда и возник вопрос, который он не мог оставить без ответа.       — Почему вы так меня успокаиваете? — спросил Чимин, не уверенный, стоит ли быть любопытным в такой ситуации. — Вы ведь не обязаны это делать.       Служанка посмотрела на него с теплотой в глазах, и в её взгляде омега заметил некую таинственность. Она немного наклонила голову, призадумавшись, будто тщательно подбирала слова, а затем прошептала на японском:       — Японцы должны держаться вместе.       Чимин замер, когда услышал слова служанки на родном языке. Он оглянулся, пытаясь найти хоть малейший намёк на её истинные намерения, но лицо служанки оставалось спокойным и нейтральным, как и всегда.       «Эта женщина не просто служанка», — подумал Чимин.       Император Ким, вероятно, не просто послал его в этот дом кисэн, но и отправил других, чтобы убедиться, что наследник семьи Пак выполняет своё поручение до конца.       Чимин украдкой бросил взгляд на неё. Она снова выглядела обычной — спокойной, сосредоточенной на своей работе, будто ничего и не произошло. Но её слова засели в сознании Чимина, как семя, которому предстоит скоро прорасти.       — Господин, позвольте завершить, — тихий голос служанки вернул его к реальности. Она поправила складку на его ханбоке и слегка отступила назад. — Теперь вы выглядите идеально.       Чимин кивнул, но ничего не ответил. Его мысли оставались далеко.       Суета в зале утихла, и вскоре мадам Со объявила:       — Теперь возвращайтесь в свои комнаты. Вы будете ждать там, пока вас не позовут. Помните: сохраняйте спокойствие и будьте готовы показать свою лучшую сторону.       Омеги один за другим покидали зал, направляясь по длинным коридорам к своим покоям. Чимин чувствовал себя отстранённым, словно наблюдал за происходящим со стороны. Его мысли всё ещё блуждали вокруг слов Хару и загадочного шёпота служанки. «Японцы должны держаться вместе», — эта фраза не давала ему покоя.       Войдя в свою комнату, он закрыл за собой дверь и на мгновение прислонился к ней спиной, выдыхая. Полумрак комнаты и лёгкий аромат благовоний создавали иллюзию спокойствия, но Чимин знал, что вечер обещает быть далеко не простым.       Омега подошёл к зеркалу, чтобы в последний раз убедиться, что всё в порядке. Ханбок сидел идеально, волосы были уложены безупречно, но в его взгляде в зеркале отражалась неуверенность, смешанная с тревогой. Сколько бы он не пытался успокоить дыхание, бурные потоки мыслей не утихали. Нервозность, тревога и даже затаённая злость от слов Хару сковывали изнутри.       Внезапно раздался тихий стук в дверь. Чимин замер, ощущая, как его сердце пропускает удар. На пороге стоял Юнги. Его фигура была спокойной и уверенной, как и раньше, но в этот раз что-то в его присутствии ощущалось особенно властно.       — Иди со мной, — коротко сказал бета без права на отказ. — Его Величество не терпит промедлений.       Чимин почувствовал, как его сердце пропустило несколько ударов. Он не был готов к этому. Всё происходящее казалось частью кошмара, из которого не было пробуждения.       — Я… — начал Чимин, но не знал, как продолжить. Он хотел сказать, что не готов, что это всё ошибка, но эти слова застряли в горле. Вместо этого он просто молча кивнул и шагнул к двери.       Юнги скользнул взглядом по его фигуре, оценивая. На мгновение его взгляд остановился на руках Чимина, которые нервно сжимались в кулаки, стараясь скрыть дрожь.       — Боишься?       Чимин замер на месте, ощутив, как слова мужчины, произнесённые с лёгким оттенком насмешки, словно парализуют его. Он хотел ответить, но вместо слов только сглотнул.       Бета не ждал ответа, он шагнул вперёд, и в этом движения проскользнула скрытая угроза. Чимин машинально отправился следом, ощущая, как каждое движение становится тяжёлым и неуклюжим. В голове был лишь один вопрос: что теперь?       Юнги вел его по коридору, не оглядываясь. С каждым шагом страх и неопределённость брали верх над Чимином: его ждёт момент истины. Если что-то пойдет не так, если он не оправдает ожиданий… Омега не мог даже представить, что ждёт его.       Проходя мимо дверей, он слышал тихие звуки и шепот. Но в голове было только одно — его жизнь зависела от этого выбора, от того, что случится дальше.       Когда они подошли к двери королевских покоев, Юнги остановился и повернулся к Чимину. Он оценил его взглядом, будто проверяя, готов ли тот к тому, что его ждёт.       — Ты знаешь, что выбор Его Величества — это не просто привилегия. Это благословение, которое получают не все.       Юнги сделал небольшой шаг вперёд, приближаясь к Чимину так, как если бы он был хищником, оценивающим свою добычу.       — Я знаю, чего ты хочешь добиться, — продолжил бета с некой насмешкой. — Это было нетрудно заметить. Ты не из тех, кто отважно шагает, не понимая последствий. И не из тех, кто просто следует за своим желанием.       Он сделал паузу, дав Чимину время осознать его слова. Между ними повисла тишина, омега был словно в ловушке, и ему некуда было двигаться.       — Тебе не стоит забывать, что в этом дворце одно неверное движение, одно неверное слово, и последствия будут неизбежны.       Юнги шагнул в сторону, открывая одну из массивных дверей. За ним скрывалась просторная комната, наполненная мягкий светом от множества свечей, создавая почти магическую атмосферу, где каждая деталь была идеальна.       — Входи, — безэмоционально приказал бета.       Чимин замер, его ноги словно приросли к полу. Комната за дверью манила и пугала одновременно. Омега глубоко вдохнул, стараясь успокоить себя, и сделал шаг вперёд.       Юнги не отрывал от него взгляда, стоя рядом, будто ожидая, сможет ли Чимин пересечь порог без страха. Но, прежде чем омега успел войти полностью и скрыться от его глаз, тихо произнёс:       — Запомни: король не глуп, и он выбирает тех, кто знает своё место.       Эти слова Юнги прозвучали как удар гонга. Чимин ощутил, как его тело напряглось, а дыхание замерло. Он не мог не понять скрытый смысл. Управляющий не говорил открыто, но в его голосе было достаточно, чтобы предупредить: любое неосторожное намерение будут стоить дорого.       Чимин кивнул едва заметно, не оборачиваясь, и, собрав все своё самообладание, шагнул вперёд. Пол под ногами слегка скрипнул, звук усилился в тишине, и этот скрип казался громче, чем стук его сердца.       Комната за массивными дверями напоминала царство полутонов и света. Мягкое сияние свечей отражалось на лакированных поверхностях столов, украшавших покои короля, создавая ощущение мистической таинственности. Тёплый аромат сандала заполнял воздух, усиливая атмосферу покоя и величия.       Чонгук сидел за санджокбаном, на котором лежали несколько свитков, словно он только что отложил дела государственной важности. Его фигура была слегка расслаблена, но в этой нарочитой непринуждённости скрывалась безграничная власть. Король был одет в хансам и паджисам из тонкой мягкой ткани, что позволяла коже дышать.       Хансам слегка спадала с его плеч, подчёркивая силуэт широкой спины и сильных плеч, а её глубокий чёрный цвет, переливающийся в мягком свете свечей, словно поглощал свет. Паджисам был завязаны у щиколоток лентами, придавая образу короля не только уединённую интимность, но и скрытую строгость.       Его волосы, чуть растрёпанные, были собраны в низкий хвост, что выдавало поздний час, а один выбившийся локон падал на его щёку, делая строгие черты лица неожиданно мягкими. Чонгук сидел спиной к двери, но Чимин чувствовал, как напряжение в воздухе усилилось. Казалось, король знал о его присутствии ещё до того, как тот переступил порог.       Его Величество чуть двинул плечом, и шелест ткани прозвучал в абсолютной тишине комнаты. Без слов, одним едва заметным жестом Чонгук пригласил Чимина подойти ближе.       Омега замер, чувствуя, как холодный пот пробегает по спине. Он выпрямился, стараясь сохранить видимость спокойствия, и медленно подошёл к королю.       Когда Чимин остановился в нескольких шагах от Чонгука, король повернул голову, встречая его взгляд. Эти глаза, глубокие и пронзительные, словно читали каждую мысль, каждую эмоцию, что омега пытался скрыть. Его взгляд был не холодным, но и не тёплым — скорее это был взгляд хищника, оценивающего, стоит ли добыча его времени.       — Ты долго шёл, — низкий голос короля звучал спокойно. — Мне было интересно, устроишь ли ты истерику, узнав, что эту ночь тебе придётся провести со мной.       Чимин сглотнул, почувствовав, как слова Чонгука обжигают его сознание. Он знал, что альфа наблюдал за ним, изучал его поведение с самого момента их первой встречи в том саду. Любое слово сейчас могло стать либо спасением, либо приговором.       — Я… — начал Чимин тише, чем он хотел. — Я не посмел бы ослушаться вашего приказа, Ваше Величество.       Король слегка усмехнулся, и эта едва заметная улыбка больше походила на предупреждение, чем на проявление благосклонности. Он развернулся полностью и приглашающим жестом указал на место перед собой.       — Садись, — велел Чонгук.       Чимин медленно подошёл ближе, стараясь не выдать своей неуверенности. Его движения были плавными, как и подобает омеге в доме кисэн, но внутри всё кричало о сильном волнении. Когда он сел напротив короля, тот чуть прищурился, рассматривая его.       — Ты нервничаешь, — отметил Чонгук.       Чимин поднял глаза, пытаясь встретить взгляд короля, но тот был слишком тяжёлым. Омега отвёл глаза, наклонив голову в знак уважения.       — Простите меня, Ваше Величество.       Чонгук молча смотрел на него, словно раздумывая, стоит ли продолжать эту игру. Затем он протянул руку к маленькому деревянному столу между ними и взял чашу с вином.       — Пей, — король передал чашу Чимину.       Омега принял её обеими руками, чувствуя, как керамическая чхомджан обдала холодом его ладони. Сделав глубокий вдох, Чимин медленно поднёс чашу к губам и сделал маленький глоток.       Мягкий вкус вина коснулся его губ, а затем разлился по горлу, словно тонкая нить, согревая изнутри. Напиток был удивительно нежным, с лёгким цветочным ароматом, но на его фоне ощущался еле заметный горьковатый привкус — как будто он отражал всю суть происходящего.       Наблюдая за омегой, король оставался неподвижным, но выражение лица было почти удовлетворённым. Он медленно провёл пальцем по краю своей собственной чаши, будто даря Чимину время почувствовать себя чуть увереннее.       — Знаешь, почему ты здесь?       Чимин опустил глаза, снова ощутив ту же тревогу, что сопровождала его с самого момента прибытия.       — Я… — замялся омега, затем поднял взгляд, встретившись с глазами Чонгука. — Я здесь по вашему приказу, Ваше Величество.       Король слегка склонил голову, как будто соглашаясь, но его улыбка стала шире. Сейчас напротив Чимина сидел опытный хищник, играющий со своей добычей.       — Да, — произнёс он чуть громче. — И как ты думаешь, что я собираюсь с тобой сделать?       Кровь прилила к щекам омеги, а сердце забилось маленькой птичкой в клетке. Он опустил глаза, пытаясь скрыть смущение, но в голове уже мелькали образы, которые он всеми силами пытался подавить. Слова короля звучали как предвкушение, словно он намеренно тянул время, играя с его страхами и желаниями.       «Неужели он хочет этого?» — промелькнула в голове у Чимина. Идея того, что ему придётся делить постель с королём, вызывала у него смесь ужаса и волнения. Это могло бы укрепить его положение, но мысль о том, чтобы стать частью столь интимного акта с человеком, от которого веяло холодной безжалостной властью, пугала его.       Чонгук, казалось, уловил изменение в его настроении. Уголки его губ слегка дрогнули, превращаясь в едва заметную ухмылку, а тёмные глаза засверкали, как будто он наслаждался смятением японца.       Чонгук откинулся назад, сложив руки на груди, и смотрел на Чимина, изучая каждый его жест. Взгляд короля был пронзительным, но в нём мелькало что-то ещё — тень насмешки или, может быть, неуловимого интереса.       — Ты напряжён, Чимин, — сказал Чонгук со скрытым сарказмом. — Разве ты не рад быть здесь? В конце концов, это же большая честь — быть рядом со мной.       Теперь он уже произнёс это с такой явной иронией, что Чимин почувствовал, как его щеки начинают гореть.       — Я… благодарен за эту возможность, Ваше Величество, — сказал Чимин, опуская голову.       — Благодарен? — переспросил Чонгук, словно смакуя это слово. — Интересно, за что именно ты благодарен? За то, что я позволил тебе войти в эту комнату? Или за то, что сейчас, в этот самый момент, я могу решить твою судьбу?       Чимин медленно поднял взгляд, пытаясь подобрать слова так, чтобы это не выглядело либо слишком угодливо, либо слишком дерзко.       — Я благодарен за вашу доброту, Ваше Величество, — наконец произнёс он.       Король тихо рассмеялся, и это больше было похоже на издёвку, чем на веселье. Он наклонился вперёд, поставив локти на стол, и теперь смотрел на Чимина почти вплотную.       — Моя доброта? — прошептал Чонгук. — Ты правда думаешь, что она у меня есть?       Омега отвёл взгляд, чувствуя, как под его вниманием становится невыносимо жарко. Но король, казалось, наслаждался этой неловкостью.       — Ты красив, — вдруг сказал он, его голос стал ниже, почти бархатным. — Я вижу, почему император Ким обратил на тебя внимание. Такая гладкая кожа, такие изящные черты… Но знаешь, что мне интересно? — тон Чонгука резко изменился. — Как далеко ты готов зайти ради того, чтобы быть полезным Киму?       Слова альфы резали напряжённую тишину, как нож, пронзали Чимина насквозь, вызывая в груди волны смятения и страха. У омеги перехватило дыхание, но он постарался сохранить ровное выражение лица.       Пак сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. В голове проносились возможные варианты ответа, но ни один из них не казался правильным.       — Я готов сделать всё, что потребуется для исполнения своей цели, Ваше Величество, — наконец произнёс Чимин, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно.       Чонгук слегка поднял брови, усмехнувшись уголками губ. Его глаза блеснули интересом.       — Всё? — переспросил король, словно проверяя, насколько далеко готов зайти омега. — Звучит так… преданно. Но я сомневаюсь, что ты понимаешь, что значит это «всё».       Чимин молчал, не зная, как реагировать. Каждое слово короля — это проверка, попытка загнать его в угол.       — Знаешь, что я ненавижу больше всего? — тихо спросил Чонгук. — Ложь. И притворство. А ты весь соткан из них.       Чимин прикусил губу, стараясь не выдать своих эмоций. Понимал, что Чонгук намеренно провоцирует его, но ощущение собственной уязвимости было невыносимым.       — Тогда…зачем вы позвали меня? — спросил омега.       Чонгук проигнорировал вопрос. Он просто молча смотрел на него, словно наслаждаясь напряжением, которое всё сильнее сковывало омегу. Затем, не меняя тона, король вдруг заговорил о другом.       — Император Ким… — протянул альфа, медленно накручивая выбившуюся прядь волос на палец. — Тебе ведь известно, какой он человек?       Чимин чуть поднял голову, его взгляд затуманился от неожиданности. Почему король решил заговорить об императоре именно сейчас? Но он не успел ничего сказать, поскольку Чонгук продолжил, будто не замечая замешательства омеги.       — Говорят, он правит железной рукой. Гордится своей жёсткостью. Не терпит слабости. — Чонгук сделал паузу, не отрывая глаз от Чимина. — Император, который видит в людях только инструменты. Для него ты… не больше, чем пешка.       Чимин молчал, но Чонгук сейчас и не ждал ответа.       — Ты видел, как он наказывает тех, кто ему неугоден? — продолжил он. — Знаешь, что случается с теми, кто осмеливается перечить Киму?       Пальцы омеги на мгновение дрогнули. И этого было достаточно, чтобы Чонгук заметил.       — Конечно, ты знаешь, — Чонгук откинулся назад, скрестив руки на груди. — Ведь ты вырос в этом мире. Видел всё своими глазами. И, тем не менее, ты оказался здесь. Почему?       Альфа уже открыто провоцировал, выжидая, пока Чимин не сломается. Король взял чашу с вином и сделал небольшой глоток, не сводя глаз с омеги.       — Знаешь, что интересно? — продолжил Чонгук. — Каждый, кто служит Киму, говорит, что делает это из преданности. Но я ни разу не видел, чтобы ваш император вознаградил эту преданность. Он берёт. Забирает всё, что ему нужно. И когда ты становишься бесполезным…       Король сделал паузу. Теперь в его глазах отражался холодный блеск, и даже тёплое пламя свечей не могло согреть.       — Он выбросит тебя, как мусор.       Чимин снова сглотнул. В груди что-то болезненно сжалось, но лицо не выдало ни одной эмоции.       — Интересно, что же он пообещал тебе, раз ты согласился и теперь сидишь передо мной.       Король наслаждался этим моментом своего превосходства, а Чимин чувствовал себя словно под прицелом. Каждое слово Чонгука ударяло в самое сердце, пробуждая сомнения, о которых омега не хотел думать.       — Или, может быть, ты решил, что в моём дворце, находясь далеко от Японии, будет безопаснее?       — Я… — Чимин замялся, голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Я нахожусь здесь, потому что мой долг — служить. Я лишь выполняю свою роль, Ваше Величество.       Чонгук усмехнулся, приподняв бровь. Он казался больше заинтригованным, чем удовлетворённым ответом.       — Служить? Ты говоришь это так, словно веришь в эти слова. Но я вижу тебя насквозь, Чимин. Ты боишься. Ты не служишь, а пытаешься выжить.       Смятение омеги становилось всё более заметным, воздух в комнате казался тяжёлым и вязким, но проигрывать было нельзя.       — Быть полезным — это всё, что я могу предложить, — отыскав в себе крохи самообладания, ответил Чимин. — Вы можете сомневаться в моих мотивах, но не в моих действиях.       — Хорошо, — лицо Чонгука почти не выражало эмоций, только глаза — тёмные и глубокие, словно вбирали в себя всё, что происходит в этой комнате. — Тогда докажи это. Докажи, что ты действительно готов быть полезным.       Чимин напрягся, но не отступил. Он встретил взгляд короля, понимая, что сейчас всё зависит от него, а в голове вихрем пронеслись слова, которые сказал ему Ким, прежде чем отправить омегу сюда.       «Ты должен влюбить его в себя. Не важно как, не важно, что для этого потребуется. Если он полюбит тебя — я выиграю. Чосон будет моим».       Эти слова отзывались болезненным эхом. У Чимина не было выбора. Он обязан был следовать приказу, даже если это значило рискнуть всем.       Омега посмотрел на Чонгука. Король сидел напротив, расслабленный, уверенный в своём превосходстве. На его губах играла насмешливая полуулыбка, но в глазах всё ещё читалась некоторая осторожность. Чимин понял: если не сейчас, то никогда.       Он глубоко вдохнул, пытаясь собрать всё своё мужество. Страх затопил его разум, но омега подавил его. Сейчас — его единственный шанс.       Пальцы Чимина чуть дрогнули, когда он опёрся о стол, подаваясь вперёд. Движение казалось слишком резким, почти отчаянным, но Пак не остановился. Сердце бешено билось, а в голове пульсировала мысль: «Сделай это. Покажи ему, что ты не боишься.»       Чонгук был слегка удивлен неожиданному поступку омеги. Его глаза сузились, и он замер, ожидая, что произойдёт дальше.       Чимин остановился всего в нескольких сантиметрах от короля, его дыхание смешивалось с чужим. Он замер, давая Чонгуку возможность отстраниться, если тот захочет, но король не шевелился. Их глаза встретились, и омега почувствовал, как по спине пробежал холодок.       Собрав все свои силы, он преодолел последние миллиметры, его губы мягко коснулись губ альфы. Это был осторожный, почти невинный жест, но за ним скрывалось гораздо больше — страх и отчаянная попытка завоевать его расположение.       Чонгук не ответил сразу, но и не отстранился. Его губы были холодными, как вино, которое тот только что пил, постепенно они начали отвечать на поцелуй. Неожиданно для Чимина, король слегка наклонил голову, углубляя момент. Рука поднялась, задержавшись у края стола, но альфа не коснулся Чимина.       Когда поцелуй закончился, омега отстранился, чувствуя, как кровь отхлынула от лица, оставив лишь головокружение. Дыхание стало тяжёлым, а взгляд метался между столом и лицом Чонгука, пытаясь понять, как тот отреагирует.       Король сидел неподвижно, взгляд его стал ещё более глубоким. В комнате воцарилась тишина, которую нарушал лишь звук их неровного дыхания. Чонгук провёл языком по своим губам, словно пробуя вкус, оставленный омегой.       — Лилии… — произнёс Чонгук почти шёпотом, что резонировал в воздухе. — Они прекрасны, когда цветут. Нежные, изящные, чистые.       Альфа сделал паузу, поднимая глаза, которые теперь смотрели прямо на Чимина, пронизывая его насквозь.       — Но знаешь, что происходит, когда лилии остаются в воде слишком долго? — голос звучал как сталь. — Они начинают гнить. И тонут в собственном кувшине.       Король продолжал смотреть на Чимина привычным омеге тяжёлым взглядом. В воздухе повисла опасная тишина, как шторм, который вот-вот разразится.       Чонгук внезапно протянул руку через стол точным и быстрым движением. Чимин не успел осознать, что происходит, как его запястья оказались в железной хватке короля.       С тихим грохотом чаша с вином соскользнула со стола и разбилась о каменный пол, вино растеклось тёмным пятном, будто кровь. Стол между ними уже не был преградой. Чонгук резко потянул Чимина на себя, и омега потерял равновесие. Он упал, ударившись коленями о холодный пол, а тело омеги оказалось между широко расставленных ног короля.       Чонгук крепко держал его: пальцы, словно стальные когти, вцепились в тонкую кожу подбородка Чимина, поднимая его лицо так, чтобы их глаза встретились. Король наклонился вперёд, их лица оказались в опасной близости.       — А что будешь делать сейчас, маленькая лилия? — бархатным тоном прошептал Чонгук.       Горячее дыхание короля касалось лица омеги, и Чимин, несмотря на свою внутреннюю дрожь, попытался сохранить самообладание. Однако взгляд Чонгука был настолько пронзительным, что от него хотелось закрыть глаза и исчезнуть. Другой рукой он медленно скользнул вниз, обхватывая тонкую шею Чимина, не причиняя боли, но напоминая о своём полном контроле.       — Ты думал, что я поведусь на эту дешёвую игру? Поцелуй? Ложь? Или ты решил, что твоя красота — это всё, что нужно, чтобы выжить?       Чонгук смотрел на Чимина сверху вниз, блеск обсидиановых глаз оставался холодным, как лёд. Но в глубине притягательных зрачков, казалось, пылал огонь. Огонь, который мог уничтожить всё, к чему прикоснётся.       — Ты думал, что сможешь манипулировать мной, Чимин? Что можешь использовать своё тело и лицо, чтобы получить то, чего хочешь?       Омега трепетно, но быстро пытался подобрать слова, ведь один неверный жест и всё может обернуться катастрофой. Дрожа от напряжения, Чимин заставил себя ответить:       — Я не пытаюсь манипулировать вами, Ваше Величество. Я…       — Вон! — прервав Чимина по полуслове, коротко бросил Чонгук, словно хлыстом разорвал воздух.       Чимин замер, не веря услышанному. Внутри всё будто рухнуло. Он знал, что провалил этот момент. Все слова, которые омега хотел сказать, застряли в горле, смешавшись с комом стыда и отчаяния.       Король отпустил его подбородок с той же внезапной холодностью, с которой и схватил. Чимин остался на коленях, запястья горели от напряжения, а гордость была растоптана.       — Я сказал: вон, — повторил Чонгук.       Чимин медленно поднялся, не смея больше встречаться с взглядом короля. Омега заставил себя встать прямо и гордо, несмотря на унижение.       Склонив голову в молчаливом поклоне, Чимин развернулся и направился к двери. Каждый шаг отдавался гулом в его сознании. В груди было тяжело, но он не позволил себе сорваться.       Когда дверь за ним закрылась, комната вновь погрузилась в тишину. Чонгук сидел неподвижно, глядя на пятно разлитого вина. Его пальцы, всё ещё ощущавшие тепло кожи Чимина, медленно сжались в кулак.       Он тихо усмехнулся.       — Лилия… — пробормотал король себе под нос. — Посмотрим, сколько времени потребуется, чтобы ты сломался.

***

      Чимин, едва за ним закрылись массивные двери покоев Чонгука, почувствовал, как колени предательски подгибаются. Он ухватился за ближайшую колонну, стараясь унять дрожь в теле. Сердце пыталось вырваться из груди, а перед глазами всё расплывалось от горячих слёз, которые омега изо всех сил сдерживал.       Бросив взгляд на пустой коридор, освещённый тусклыми свечами, Чимин заставил себя идти дальше. Каждый его шаг отдавался эхом в огромных залах, напоминая о пережитом унижении. Чимин чувствовал себя так, будто с него сорвали кожу, оставив совершенно беззащитным перед холодом и мраком этого дворца.       — Как же я низко пал, — прошептал он себе под нос, стараясь не переходить на крик. Слова вылетали, будто чуждые собственному рту, но Чимин не мог остановиться. — Поцеловать его… Это всё, что я смог придумать? Всё, на что я способен?       Чимин закусил губу, чтобы заглушить рыдание, и ускорил шаг, стараясь скрыться от своих собственных мыслей. Но они настигали его, словно тени, от которых невозможно убежать.       — Глупец. Наивный глупец, — продолжал он, стиснув кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Я думал, что смогу перехитрить его? Думал, что это будет легко?       Омега остановился у окна, сквозь которое проникал холодный ночной ветер. Он облокотился о каменную раму и посмотрел на звёзды, сияющие в тёмном небе. Их свет казался таким далёким, таким недостижимым, как и его мечты о том, чтобы выжить в этой игре.       — Ты всего лишь инструмент, — прошептал Чимин, опуская голову. — Ким использует тебя, а Чон презирает. А ты… — судорожно вдохнул, закрывая лицо ладонями. — Ты даже себя больше не уважаешь.       Его плечи сотрясались от подавленных рыданий, но слёзы всё же нашли путь наружу. Он ненавидел себя за эту слабость. Ненавидел за то, что позволил Чонгуку увидеть его страх. За то, что подчинился Киму. За то, что не смог найти другой путь.