Достало

— Я повторяю. Вы чё ахренели!? — на пороге дома стоял никто иной как глава семьи Ли, только что вернувшийся из командировки. — Так и знал, что голубым станешь. Надо было в детстве лупить как следует тебя. Феликса парализовало. Он даже не стал сопротивляться, когда отец его стянул с колен Хёнджина, заехав кулаком по нижней губе. Но вот Хвана такое не устроило, оттянул от парня его отца, принимая удары на себя. Теперь уже вступается за старшего Ликс, не желая, чтобы брюнет страдал. Суматоха усиливается, когда в драку влетает ещё и отец Хвана только, что вернувшийся с работы. Тот заламывает отца семьи Ли, не давая тому шевелиться. Окидывает взглядом разбитую губу Ликса и кровоточащий нос собственного сына. Взгляд у обоих нечитабельный. Но Хван Шин догадывается, что произошло. В дом забегают следом и две женщины, смотря на побитых сыновей и мужей. — Что происходит?! — кричит Ши Ён, подлетая к сыну, касаясь его лица, на что парень грубо убирает руки женщины от себя, загораживая собой блондина, чтобы та не касалась его тоже. — Феликс, что с вами? — обращается Ми Сун к сыну, пока тот тулится к старшему. — Ликс! За что ты получил? — не выдерживает игнора. — Заднеприводный он! — вопит скрюченный Шином отец семьи Ли. — Сыночек твой любимый. Я его сейчас убью. — Ли старший вырывается из хватки, снова бросаясь к подросткам. На этот раз его останавливает Хёнджин. Не давая коснуться блондина. Который на рефлексе выскочил из дома, оставляя всех внутри. Слыша позади отдалённо голос Хвана младшего, прося его не убегать. Феликс бежит со всех ног, хоть за ним никто не гонится. Ему стыдно, страшно, больно. Он жалеет, что сбежал оставив брюнета там одного. Но вернуться духу не хватит, не сможет посмотреть в глаза. Парень садится на лавочку в парке, к которому прибежал, смотря в пустоту, ещё больше себя коря за побег. Слёзы льют соленой рекой от осознания катастрофы. Что ему делать? Куда идти? Как там Хёнджин? Возможно блондин и дальше занимался бы самобичеванием, если бы не звонок мобильного. Юноша поднимает трубку и слышит знакомый радостный голос. — Ликс, пошли гулять. — бодро говорит Ян, однако энтузиазм улетучивается из-за молчания в ответ. — Ликс? — Чонин... — голос надрывается, слёзы с новой силой хлынули, не в силах ничего сказать, просто плачет в трубку. — Ликси, что случилось? Ты где? Почему ты плачешь? — голос Яна был напуган, он действительно переживает. — Они узнали, Чонин... — выдавливает фразу между рыданиями блондин. — Я сбежал и бросил его там... — снова голос надломился и рыдания смешались с криком. — Где ты? — понимает, что по телефону не выйдет разговора. — В парке... — Тот что недалеко от моего дома? — Да... — Никуда не уходи. Трубка сбрасывается, погружая парня в тишину. Давящую на уши тишину, разрывая изнутри. Снова парень погрузился в свои мысли, не замечая как быстро летит время. Слёзы давно закончились, парень закрывает лицо ладонями растирая опухшие глаза, делая себе ещё больнее, пока не чувствует на плече тёплую ладошку. — Ликс... — тихо зовёт Чонин, присаживаясь на корточки перед другом. Блондин снова плачет, чувствует себя жалко, всё ещё не осознаёт до конца, что случилось. Ян просто садиться на лавочку рядом, крепко сжимая в объятиях старшего, гладя по голове пока тот не успокоился. Сидел рядом, молча обнимал, как раз то что нужно было Ли. В этом они с Чаном похожи, братья всё же. Парень с каштановыми волосами дождался пока тот выплачется, чтобы начать задавать вопросы. — Ликс, что случилось? — всё ещё обнимая тихо спрашивает младший. — Хёнджин сказал, что любит меня... — отвечает вымучано юноша. — Потом мы поцеловались... и вернулся отец. — у Яна глаза на лоб лезут, из рассказов парня, его отец был тем ещё мудаком, возможно, если бы не его влияние на мать, она бы была более снисходительна к своему сыну. Может быть, даже не вымещала бы на нём свою обиду на супруга. — И что дальше? — Чонину боязно слышать ответ, раз Феликс сбежал, то явно не мелочь. — Прилетело мне... Хёнджин полез меня защищать и пострадал... — младший поворачивает опущенную голову парня на себя, замечая запёкшуюся кровь на нижней губе. — Болит? — блондин качает головой в стороны, сейчас боли он не чувствует. — А что было дальше? — Пришли мама и его родители... и я сбежал... я его бросил, Чонин. — последняя часть фразы звучит отчаянно, словно тот его умирать бросил. — Феликс... пойдём ко мне домой. — не предложение, скорее умоляющая просьба. — Ты немного успокоишься, позже решим, что делать. Блондин не соглашается, но и сопротивления не оказывает, пока Ян ведёт его за руку с собой. Он не знает, что ему делать. Вернуться? Как всё объяснить? Что случилось с Хёнджином? Не пострадал ли он сильнее? Надо ему позвонить. Пока его ведут за руку, парень набирает номер подписанный как "Хорёчек", Чонин не возражает. Каждый гудок отдаёт стуком в висках, а сердце больно сжимается, когда трубку никто не поднимает. Звонков десять успел сделать блондин пока его вели, как беспомощного зверька. Последний не принятый звонок завершился на пороге дома Ян, подростков встретила Ян Нари, обеспокоенно смотря на заплаканного Ликса и грустного сына. Чонин попросил друга пойти в комнату, а сам остался на некоторое время с мамой. Снова попытка дозвониться к Хвану провалилась, только на этот раз его телефон был недоступен. Начали в светлой макушке закрадываться самые плохие мысли, вдруг с ним, что-то случилось, вдруг брюнет обиделся и больше не хочет его слышать, почему его телефон не доступен стал только что — не понятно. Друг возвращается меньше, чем через пять минут, со стаканом воды и белой таблеткой. Молча протягивает её Ликсу, тот даже не сопротивляется, подавлен сильно, в таком состоянии с ним можно делать, всё что угодно. Однако, об этом знает только Хван, нашёл когда-то такую особенность. — Не берёт? — интересуется друг, понимая по лицу блондина, что хорошими новостями и не пахнет. — Он не доступен, Чонин... — глаза ужасно распухли, налились красным цветом, а парень продолжает снова плакать. — Сначала гудок был, теперь его нет. Чонин! Гудка нет! — кричит Ли, пока его обнимает младший, пытаясь смягчить назревающую истерику. — Может телефон сел. Скорее всего. Я уверен, что всё хорошо и скоро он с тобой свяжется. — успокаивал Ян. — Я не знаю, Чонин. Не знаю. — судя по тому, что блондин начинал успокаиваться лекарство начало действовать, что не могло не радовать. — Я переживаю за него. А вдруг отец с ним что-то сделал. — Не думаю, что папа Хёнджина будет спокойно смотреть, пока его сына будут бить. — точно подмечает Ян. — Только, если он не такой же, как твой отец. — Нет-нет. Он заступился за Хёнджина. А я сбежал, как крыса. — заявляет парень, смотря в пол. — А ты ему рассказывал о своём отце? — аккуратно интересуется младший, на что получает короткий кивок. — Тогда, точно, он так о тебе не думает. — А если... — Никаких если! Потом начнёшь себя корить. Мама приказала напоить тебя чаем. пойдём. — парень потянул друга за руку на кухню, где хозяйка дома заварила всем, в том числе и себе, травяной чай. — Садитесь, детки. Ликси, как ты себя чувствуешь? — обеспокоенная женщина ставит на стол кружки, садясь напротив подростков. — Мне уже лучше, спасибо вам, госпожа Ян Нари. — поклонился Ликс, садясь за стол рядом с другом. — Ликси, ну какая госпожа? Зови тётушкой или просто Нари. Ты мне уже давно, как сын. Да и мы все тебя любим, ты для нас родной. — той же тёплой улыбкой улыбается женщина, ставя перед парнями утреннюю выпечку. — Кстати, может маме позвонить попробуешь? — Кстати, верно. Попробуй, Феликс. Она, наверняка, переживает за тебя, не знает где ты. — поддерживает маму Ян. Феликс набирает номер мамы, телефон почти сел. Страшно звонить,вдруг отец поднимет трубку, что вообще дома происходит, как ей всё объяснить. Гудки обрываются, трубку взяли, однако, ни ответа, ничего на том конце не слышно. — Мам...? — хриплый, дрожащий голос после слёз. — Знать тебя не хочу. — внутри блондина всё трескается, к такому он не был готов. — Как ты смеешь мне звонить?. — Мама... — слёзы снова рвутся наружу, который раз за день уже. — Мама?! Мамой я тебе стала? А до этого была враг номер один? — кричит женщина, выговаривая всё, что накипело. — Мам... — Какая мама!? — перебивает женщина. — Я такого сына не воспитывала! Кто тебя испортил? Хван? Этот псих тебя этим заразил? — Пожалуйста, послушай... — умоляет парень. — С чего бы? Мне мерзко от тебя. — ранит женщина. — Где Хёнджин? — выпаливает парень. — Не знаю, где твой распрекрасный Хёнджин. — продолжает давить мать. — Мам... ты же когда-то сказала, что неважно кого я выберу. — плачет в трубку Феликс. — Не было такого. Тебя лечить надо! Ты такой же, как сын Хванов. Ты даже с ним трахался! — сердце парня упало в пятки, такого факта от мамы он не ожидал. — Я не... — Не отпирайся. Я нашла пустой тюбик из-под вазелина в углу твоей комнаты. — чеканит Ли Мисун. — Это ничего не значит... — непонятно зачем пытается оправдаться парень. — А когда вы в ванной это творили... Тоже ничего не значит, Феликс? — последняя фраза была спокойней всего разговора, показалось женщина даже вздохнула, услышав, что её ребёнок рыдает и молчит. — Поздно реветь, ты сам виноват. Нужно было думать головой, прежде чем вытворять такое. — снова начала сыпать соль на рану. — Что я плохого сделал... — выдавливает блондин, между всхлипами. — Это против природы. Ты мне больше не сын. — нарочно выделено последнее предложение. — Не смей на пороге появляться. Живи, как хочешь, где хочешь и с кем хочешь — мне плевать. Ещё раз повторю, ты мне не сын. — женщина сбрасывает звонок, оставляя подростка на произвол судьбы. Находившиеся в комнате молчали, не решаясь поднять взгляд на блондина. Не понимая, что в этой ситуации говорить. Феликс тоже не знал. Ему было и одновременно стыдно и обидно. Обидно за слова мамы, стыдно за... За что? За то, что он любит мальчиков? За то кем он родился? На самом деле стыдно, что всё это услышали посторонние уши, стыдно, что такие подробности выплыли, стыдно в первую очередь перед госпожой Ян. Которая, точно была не в курсе всего произошедшего. Первым тишину нарушает Ликс, произнеся лишь тихое "Простите". Ян Нари ничего не говоря, берёт ладошку парня, поглаживая её, смотря всё с той же лаской и добротой, как и прежде. — Ликси. Ликси посмотри на меня, пожалуйста. — блондин поднимает глаза, сталкиваясь с заботливым, слегка уставшим, взглядом женщины. — Наше сердце не спрашивает кого любить. А мы не в силах ему приказать. — Простите, что вам пришлось стать свидетелями не приятного разговора. — опускает глаза парень, однако, в ответ слышит, что всё в порядке. — Котятки, я вас поздравляю. Завтра в школу вы не идёте. — меняет тему женщина. — Завтра будете помогать мне. Да и после сегодняшнего вам нужно эмоционально отдохнуть. — улыбается мило Ян, отпивая свой чай. — Ликси, я дам тебе чистое постельное бельё, поможешь мне его одеть? В комнате Чана давно никого не было, поэтому я его оттуда убираю. — Да, конечно. А зачем? Чан возвращается? — не понимает блондин к чему ведёт женщина. — Нет. У Чана сессия. Не думаю, что ближайшие недели он приедет. — хихикает миссис Ян. — Там ты будешь жить. — Я? В смысле? Я не понимаю. — Не тупи. Ты теперь с нами живёшь, Феликс. — зевает Чонин, которого забавляет растерянность друга. — Нет, нет. Я не могу... — Да, да, да. Отговорки не принимаются. — перебивает его хозяйка дома. — Спасибо вам большое. А ваш супруг? А Бан Чан не будут против? — не верит своим ушам Ли. — Ну... Супруг в априори против не может быть. А вот Чан... повезёт, если не заверещит от радости. — смеётся та. — Это точно. Смотри, чтобы он не примчался намного раньше, чем планирует. — тоже начинает смеяться Чонин. Феликсу тут хорошо и тепло на душе. Его приняли, без слов и просьб. Он будет до конца жизни благодарен этой семье. От такого отношения даже снова плакать подростку захотелось, жаль слёзы закончились. До вечера, эти двое его отвлекали, как могли. Госпожа Ян рассказывала истории юности, а два подростка с удовольствием слушали. Часам к восьми вечера, миссис Ян вспомнила, что ей на завтра не хватает очень важного ингредиента. А потому отправила за ним Чонина, пока Феликс решил помочь убрать со стола. — Ликси. Ты не против, если я Чану расскажу всё, что произошло сегодня? — интересуется Ян Нари, набирая номер сына. — Не против. — отвечает юноша. — Вот и хорошо. — улыбается женщина поднося телефон к уху. — Алло. Сыночек. Привет. Как у тебя дела? — тянет гласные буквы, вызывая интерес. — Ничего не случилось. А что? Интересно? — ухмыляется, как ребёнок, удаляясь в зал. Закончив с посудой, Феликс вновь берёт телефон, набирая номер. Заряда осталось меньше десяти процентов. Зарядки у него с собой нет, нужно будет купить, ещё бы деньги на неё найти. Снова даже гудков нет, автоответчик рвёт душу на части. Мама не знает где он. Возможно домой уехали. Тогда почему Хёнджин не выходит на связь? Всё ли с ним в порядке. Вот, опять Ли начинает себя корить за свой побег. А ведь, если бы остался, мог остаться... Где? Остаться дома? Или остаться с Хваном? Сомнения насчёт этого большие. Из мыслей парня выдёргивает Нари, заходя на кухню, говоря, что Чан хочет поговорить с блондином. Отдав трубку женщина удалилась с кухни в комнату Криса. — Алло... — неуверенный голос, выдаёт волнение младшего с потрохами. — Ликси. С тобой всё хорошо? Губа сильно болит? — голос парня обеспокоенный, он очень переживает за блондина. — Нет, всё хорошо. Я в порядке. Прости, что доставляю так много неудобств, Чанни. — пытается уверенно отвечать. — Ликси... Ты часть нашей семьи. Мы всегда были и будем тебе рады. Мне жаль, что с тобой такое случилось. Не хочешь рассказать мне подробнее, что случилось? — аккуратно спрашивает старший. — Мой отец... Застукал нас с Хёнджином, когда мы целовались. — неловко об этом говорить Крису. Ведь до некоторых пор, место Хвана должен был занимать Бан. — Оу. Ты молодец, что убежал, Ликси. Лучше перестраховаться. — всё ещё беспокоится Чан. — Я переживаю. Вдруг, с ним что-то случилось... — признаётся Ликс. — С ним всё хорошо. Скорее всего они уехали домой. Подожди до утра, дорога долгая и утомительная. — Спасибо, Чанни. — За что? — За всё. Тебе, Чонину, вашей маме. Я не знаю, чтобы делал, если бы не вы. — Не за что, Ликси. Мы любим тебя, поэтому не вздумай стыдится. — старший как чувствовал, что на уме у блондина. — Правда, спасибо вам большое, Чан. — искренне говорит Ликс. Спустя некоторое время разговора с Чаном, вошла и миссис Ян. Забирая трубку назад, продолжая разговор матери и сына, как обычно. Вскоре вернулся и Чонин, который тоже не против поговорить с братом, а потому сейчас он валяется на диване в гостиной рассказывая, как прошёл день. Не забыв упомянуть Ликса и практически всё, что с ним связано. Упустив лишь телефонный разговор с его мамой, пожалуй это Крису знать не обязательно. Оставив сына разговаривать с братом, Ян Нари забрала блондина с собой в комнату Бан Чана. Вдвоём с простынями и наволочкой они справились меньше, чем за десять минут. Парню всё ещё сложно поверить в происходящее, его приняли к себе чужие люди, услышав всю ту грязь, которую мама вылила на него. Вот что юному уму не ясно было, с чего бы мама поменяла своё решение, насчёт его предпочтений. Он лет так в пятнадцать он спросил, как бы невзначай, как бы она на это отреагировала. Ответ ему не показался отрицательным или негативным. Ну может быть ему только так показалось, в любом случае, это уже не имеет значения. Она от него отреклась — неприятно, обидно. Однако, нужно жить дальше... сначала. Перед уходом миссис Ян, указала на шкаф с одеждой Криса, говоря, что парень может временно её носить. На вопрос Феликса о том, не будет ли владелец одежды против, ответила улыбкой и фразой, мол это была инициатива Чана. С такой же милой улыбкой та удалилась из комнаты. День был чуть больше, чем тяжелый, но ещё тяжелее — не знать, что случилось с одним чудом. М-да, самобичевание становится уже любимым занятием блондина. Смотря в экран, грустно вздыхает, меньше пяти процентов заряда, а попросить зарядку стыдно. Снова набирает слишком важный для себя номер, надеясь услышать желанный голос, по которому успел соскучиться за несколько часов. Соскучился по рукам, которые дарили нежность и ласку, не давая возможности почувствовать себя одиноким или брошенным. Соскучился по невероятно сладким губам, что целовали ночами каждый миллиметр кожи. По мягким волосам, которые с таким удовольствием собирал в хвостик, любуясь своим хоречком. Как смешно вышло, только приобрёл своё, как в этот момент потерял. Разбил в дребезги, прокляв уже свою забывчивость закрыть дверь, именно в этот момент. Гудков нет, лишь короткий сигнал переключивший сразу на автоответчик. Который по счёту этот звонок? Пятый? Десятый? Двадцатый? А мысли то плохие в голову лезут, страх, что Хван возненавидел парня за побег? Настолько, чтобы не взять трубку? Да нет, это полный бред, а может нет? Феликс запутался в паутине собственных мыслей, а факт незнания, что произошло с Хёнджином, давит на сознание. Ему бы хотелось, сейчас поплакать, да вот слёзы закончились. Видимо сознание парня настолько вымоталось, что решило покинуть его, чтобы не дать тому сойти с ума от собственных мыслей, которые сам же накрутил. Сон для кое-кого будет сегодня полон кошмаров, а для кое-кого другого он вообще сегодня не наступит. Если бы не минутой раньше отключившийся телефон, головушка блондина прямо сейчас перестала бы надумывать всякое, получив объяснения, которые ждал уже пол дня. Утро было на удивление прекрасным, женская нежная ладонь касалась волос спящего парня, поглаживая его, аккуратно пытаясь разбудить, чтобы тот не испугался. Открыть глаза удалось не сразу, но всё же получилось. Миссис Ян стояла у кровати Ликса, терпеливо дожидаясь, пока парень проснётся полностью. — Доброе утро, Ликси. Прости, я бы дала возможность тебе ещё поспать, но так хотелось, чтобы ты попил чай с нами. — виновато улыбается женщина. — Всё хорошо, госпожа Ян. Я долго спал? — присаживается на кровать блондин. — Нет, нет. Всего каких-то четырнадцать часов. — прикрывает шутливую улыбку ладонью женщина. — И какая госпожа, Ликси? Просто тётя Нари. — поглаживает растрёпанные волосы парня хозяйка. — Пойдём чай пить. На кухне сидел в растянутой оверсайз футболке, явно не по размеру, Чонин. Зевая помешивал какой-то напиток в своей кружке. По его не менее растрёпанным волосам было ясно, что тоже недавно проснулся. Откровенно говоря женщину веселил растрёпанный вид парней, сама она с самого утра на ногах. Чонин единственный у них в семье сова, остальные жаворонки. Моменты, когда Ян мог прогуливать школу были самыми весёлыми, хоть мама постоянно требовала, чтобы он учился усерднее. Выпускной класс ведь, дальше взрослая жизнь, экзамены и поступления. — Зайки, раз вы выспались. То поможете мне развести пирог по моим знакомым. — улыбалась своей привычной улыбкой женщина. — Нет, мам. Это до вечера затянется. Каждая твоя подруга, это лишние пол часа разговоров, а то и час. — кривится Ян, понимая, что сегодня отдохнуть не получится. — А всё уже. Надо было раньше говорить, я вчера предупреждала. — играет бровями хозяйка дома. — Я протестую. — вопит Чонин. — Протест отклонён. — отрезает Ян Нари. — Не за бесплатно, сыночек. Ты же знаешь, мама тебе за это вкусняшку даст. — Две. — Договорились. Не встревающий блондин, смотрел на свой севший телефон, тыкая по кнопкам. В надежде, что тот магическим образом включится. Ещё не знал, что ожидает его, поэтому и не понимал воплей друга. Однако очень скоро понял. Буквально каждая знакомая мамы Яна звала их к себе на чай, правда, сегодня было больше внимания чем обычно. Так как солнечного мальчика они видели впервые, слышали, но лично не были знакомы с его семьёй. До позднего вечера, парни катались по городу. Было бы лучше, если бы все жили, хотя бы в одном районе. Но и подростки не остались без сладостей в прямом смысле. Пару женщин заставили их взять по парочке шоколадок. Нахваливая, за тяжелый труд, но всё же ездить целый день утомительно, как бы, кто не говорил. У Феликса как обычно не обошлось без саморазрушающих мыслей. Телефон он так и не зарядил, решил попросить зарядку, когда вернуться, но и потом забыл. Скучать и много думать тоже не пришлось, утомление свалило с ног обоих парней. Блондин проснулся среди глубокой ночи, с ужасным чувством тревоги. Его трусило и появился странный страх. Подняться не мог, будто конечности онемели, закричать тоже не получалось. Пробежавшись глазами по комнате, обнаружил, что находится в своей комнате, в доме родителей. Где-то в стороне неприятно звонили колокольчики, за столом привычно сидел Хёнджин, смотря куда-то в стену. Только вместо двери была темнота, а сидящий издавал странные звуки, то ли плачь, то ли хихиканье. Голос был не похож на Хвана. Только сейчас заметил парень, то что стены комнаты отражали тёмный кислотный свет. Фигура за столом сидела на корточках в кресле, сгорбившись над похожим на сломанную скрипку инструментом, дёргая металические нити. Звуки совсем не типичные для скрипки, словно струны были максимально растянуты. Существо дёргало те своими длинными когтями — это не Хёнджин. Успел лишь осознать парень, как что-то устремило на него свой взгляд, отрываясь от своей игрушки. Не разгибая спины, в полусогнутом состоянии начало двигаться к обездвиженному парню. Слёзы хлынули, даже глаза закрыть не удавалось, прямо сейчас хочется умереть, только бы это не коснулось подростка. Демон залазит на кровать передвигаясь по телу парня к его грудной клетке, усаживаясь на неё. Попытки пошевелиться блондин даже не предпринимает, ему очень страшно, остаётся пару сантиметров от лица до рук монстра, но тут кислород перекрывают. Юноша начинает задыхаться, а перед глазами картинка смазывается. Феликс просыпается. Открыв глаза парень подскакивает с кровати, запутавшись в одеяле с грохотом валится на пол. Выругавшись про себя, юноша глубоко вздыхает радуясь воздуху и возможности дышать. Кошмар был максимально реалистичным, пощекотал нервы с утра пораньше. На кухне снова копошиться миссис Ян, выпекая очередные пироги. Чонин по видимому ещё спит, а потому Ликс решает тихо нырнуть в ванну. Отражение ничего хорошего не излучает, всё такие же круги под глазами, даже местами видно ниточки капилляр, щёки по прежнему спавшие, только цвет кожи немного ближе к нормальному стал, но всё ещё достаточно бледный. Водные процедуры много времени не заняли, из кухни слышно было бодрый голос женщины и не очень довольное бурчание Яна. На кухню блондин зашёл уже собранным, чем очень удивил жильцов в доме. Чонин выгнул бровь окидывая удивлённым взглядом друга. — Куда ты так рано? — беспокоится Ян Нари. — В школу. — не понимает удивления Ли. — Ещё больше часа, Ликс. — трёт глаза Ян, жуя сэндвич. — Ты теперь в пятнадцати минутах от школы живёшь. — сразу понимает в чем дело. Точно. Теперь не дома. Разговор с мамой оставил хороший отпечаток. Как теперь сложиться жизнь блондина неизвестно, сейчас нет уверенности ни в чём. Единственное желание услышать голос того самого и нужного сердцу человека. День пролетел незаметно и нет, не потому что кое-кто проспал почти все уроки. Чонин даже подколол друга, мол надо спать ночью. Вернулись домой в хорошем настроении относительно, только блондина ждал сюрприз. Коробка с его вещами, которые мама Яна настойчиво выпросила у Ми Сун. Женщина долго упиралась не желая идти на уступки, но и миссис Ян не без характера, правда о некоторых трудностях она новому члену семьи рассказывать не собиралась. Не хотела, чтобы парнишка винил во всём себя. Уже поздним вечером блондин включил телефон, надеясь снова попытаться позвонить. И как же грело душу количество пропущенных звонков и смс. И каждое было от одного и того же номера подписанного хорьком. Не прошло и пары минут как снова зазвонил телефон с всё тем же номером. Трясущимися руками Ликс кое-как нажал кнопку приёма вызова. — Алло... — голос блондина надломился. — Феликс! Слава богу. Ты где? С тобой всё хорошо? Почему трубку не брал? Ты в безопасности? — хоть Хван и пытался голос сделать более спокойным, очень хорошо слышалось, что тот сорван. — Ликси, пожалуйста, не молчи. — вот вот готовый заплакать парень даже не пытается скрыть хрипоту. — Хёнджин... — младший не выдерживает слёз, снова плачет. — Прости меня... — За что, Ликси... — брюнет в ступоре. — За то что сбежал... прости меня, я бросил тебя там одного. — Ликси. Ты правильно сделал. Скажи где ты был всё это время. — Я у Чонина. Они меня приняли. А ты куда пропал и где сейчас? Что потом произошло? Как ты? — засыпал вопросами в ответ Ли. — Мы вернулись в город. Прости, мы с отцом собирали вещи, у меня не получилось даже ответить тебе. А после и совсем телефон сломал. Я очень переживал за тебя, цыплёнок, даже побежать за тобой не смог. — голос у брюнета вымотанный. — Ты дома? — Если ты имеешь ввиду, живу ли я с родителями — то нет. Я переехал в тот же вечер. — спокойно говорит Хван. — А что родители сказали? — боится услышать ответ блондин. — Мои? Отец предложил переехать, ибо то жильё они будут делить с матерью в суде. — Что? В суде? — не понимает Феликс. — Да. Они разводятся. — А мои, что сказали? — блондин знает ответ, но хочет услышать и от Хёнджина, надеясь может быть на другой. — Тебе не нужно это знать, малыш... — Хван не хочет ранить своё счастье. — Может быть ко мне переедешь? — Что? — не понимает, что происходит Феликс. — Я люблю тебя, Ликси. Я хочу жить с тобой. Хочу быть рядом. Сейчас ничто не может помешать. — не скрывает чувства Хёнджин. — Я тоже тебя люблю. Это так неожиданно, ты точно уверен, что хочешь этого? — Хочу, Ликси. Очень. Но мне не менее важно, чего хочешь ты. — Хочу, Джинни, я очень хочу к тебе. Каждая минута вдали от тебя, словно пытка. — Я счастлив, цыплёнок. — Я тоже. На следующее утро Ликс поговорил обо всём с миссис Ян. Та лишь грустно вздохнула и попросила последний месяц доучится в школе, а потом она его поддержит и отпустит. Сказав ему, что он всегда может вернуться "домой", ведь теперь он часть семьи. Блондин был безумно благодарен, чувствовал себя таким нужным этой семье. Даже господин Ян был рад пареньку, супруги даже говорили всем, что у них не два, а три сына. Жизнь налаживалась, бдительность можно было ослабить, что стало ошибкой...

4 месяца спустя...

— Ликси, ты так мало вещей взял? Как мама отпустила тебя во взрослую жизнь с одной сумкой и рюкзаком? — округляет глаза Чан, показывая Ликсу вуз в котором теперь вместе будут учиться. — Мама не отпустила. Я всё у Чонина спрятал — лыбиться блондин, гордясь, что смог перехитрить миссис Ян, не заставляя ту переживать. Феликс давно называет её мамой. Первый раз это произошло случайно, за что потом долго извинялся. Однако, женщина лишь мило улыбнулась и попросила её называть мамой, ибо ждала от солнечного мальчика это больше восьми лет. — Ликси, он тоже сюда поступил... — меняется в лице Крис, стараясь сделать менее больно. — Чан, мне всё равно. Мы чужие, он больше ничего не значит для меня.