Я рядом

      Летая на своих икранах с невообразимой скоростью, делая крутые виражи и повороты, сливаясь с потоками ветра в единое целое и вдыхая истинную свободу полными легкими  — оба лесных на’ви ощущали себя дома.        Радостно передавая кличи радости друг другу, юные влюбленные улыбались так искренне и открыто, словно этот момент был всей их жизнью, наперегонки устремляясь вдаль между Громовых скал в их родных землях.       Их икраны, чувствуя радость своих всадников, делали виражи еще более крутыми, уносясь в самые живописные места, ведь их дом так невероятно прекрасен, казалось, к такой красоте природы за всю жизнь было невозможно привыкнуть, начиная от парящих в воздухе скальных островов, заканчивая невероятными пейзажами, открывающимися с высоты полета банши.        Звонкий смех обоих и неотрывные взгляды друг на друга, и на’ви уже спускаются с банши, подходя друг к другу на висящей скале. Улыбаясь, Нетейам целует Ло’ака в губы, так ласково и нежно, поглаживая его лицо в руках, держа невероятно заботливо, ведь они были самым бесценным друг для друга.       Младший улыбается, отстраняясь, но продолжая ласково поглаживать своего возлюбленного и любуясь лицом своей пары, замечая изменения во взгляде Тейама.        — Малыш, хотел спросить тебя кое о чем. Как я умер? — спросил Тейам, дергая нервно хвостом, в момент фразы на его лице отразилась боль.        Ло’ак отшатнулся, поджимая уши плотно к голове, смотря на старшего с неподдельным шоком, повторяя шепотом тихое: нет, нет, нет…        Резко просыпаясь, Ло’ак нервно смотрит по сторонам в поиске Тейама, пока его сердце выпрыгивает из груди, и, находя его, начинает тихо всхлипывать, прижимаясь к старшему сзади, обнимая безумно бережно, чтобы не разбудить, и поглаживая ласково свое единственное бесценное сокровище.        В мыслях только проносится: я не позволю тебе умереть… Ло’ак снова проваливается в сон, ласково переплетая хвост с его влюбленным, пока по щеке тихо проносится новая слеза. 

🐋

      Тейам проснулся первым, аккуратно поворачиваясь к младшему, замечая дорожки уже засохших слез на лице, встревоженно рассматривая его, и думая о том, что могло расстроить Ло’ака, пока аккуратно поглаживал его щеку, стирая пальцами почти незаметные полоски от слез.        Неужели я его расстроил? Или церемония ему пришлась не по душе, но вроде все было хорошо, я видел и ощущал как ему все нравилось. Не хочу, чтобы он закрывался от меня, ведь так я не смогу ему помочь. Что так его расстроило?..       Ло’ак начал просыпаться и отшатнулся, когда заметил, что его пара вытирает ему щеку, вспомнив о том, что ему снилось ночью. Нахмурившись, он чуть отодвинулся, отводя взгляд в сторону, чтобы не смотреть в эти прекрасные пронзительные глаза, которые уже старались считывать его состояние.        — Что случилось, мой малыш?.. — прошептал Тейам, приближаясь к нему и целуя в ушко.        — Ничего, — младший нахмурился и начал вставать, игнорируя мурашки по коже от поцелуя его пары.        Чувство потери от сна было слишком сильным, ощущалось физически в груди бездонной дырой пустоты. Хотелось убежать, прежде чем чувства вырвутся наружу.        — Я не буду давить, но если я тебя чем - то обидел…       — Все в порядке! — Ло’ак прошипел эту фразу и выбежал из маруи, поджав уши.        Тейам тяжело выдохнул, покачивая головой, пока его бусины в волосах чуть слышно зазвенели. 

🐋

      Переживая за младшего, Тейам пошел искать его везде, но так и не нашел, понимая, что Ло’ак захотел побыть один. Его мысли подтвердились, когда Цирея сообщила, что лесной плавает с Паяканом.        Ло’ак провел весь день со своим духовным братом, но на душе не стало легче. Он физически ощущал нарастающую тревогу, будто это был не сон, будто это было как в прошлый раз.        Предупреждение?        Вернувшись обратно, лесной пошел на берег вдали от на’ви, уже темнело. Поджав уши, Ло’ак сел на песок, зарываясь пальцами в него, поверхность уже становилась прохладной и это немного успокаивало.       Тревога словно билась внутри сиреной, но он не мог объяснить ее причины, кроме неспокойного сна. Он был так счастлив до того как уснул, но теперь все мысли заполнились только нарастающей тревогой за Тейама.        Он не мог его потерять.        Цирея, увидев его, подошла и села аккуратно рядом, ненавязчиво смотря вдаль, чтобы не смущать. Она ощущала его тревогу и не хотела делать хуже.        — Я хочу побыть один, — тихо прошептал Ло’ак, рассматривая свою ладонь в песке, перебирая его, пока все вокруг начинало светиться огоньками, включая его созвездия белых рассыпанных звезд на коже.        — Я знаю, но Нетейам искал тебя и очень переживал. Не хочешь поделиться в чем дело? Вы поругались? — Цирея продолжала смотреть вдаль, спокойная как вода.       — Я… Нет, мы не ругались, — Ло’ак не отрывал взгляда от своей ладони, поджав уши.        — На церемонии все было хорошо? Может я тебя чем - то расстроила? — Цирея не показывала вида, но ей было важно, чтобы лесным на’ви все искренне понравилось, ведь все было проведено от чистой души и открытого сердца.        — Нет, ни в коем случае. Я даже мечтать о таком не мог, правда. Все было волшебно.        — Я рада, — Цирея спокойно улыбнулась и аккуратно положила руку на его, в попытке обратить на себя внимание, и направила взгляд на лесного, — а теперь скажи в чем дело.        Ло’ак посмотрел на нее, первой реакцией было желание зашипеть и убежать, но мысли уже стали спокойнее, чем утром.        Какой смысл бежать от самого себя?       — Я боюсь, — сказал Ло’ак, отводя взгляд и отодвигая ладонь.        — Чего? — Водная встревоженно смотрела на него, но оставалась спокойной.        — За него, —  выдохнул на’ви, нервно дергая кончиком хвоста, шурша им в песке.        — Что именно тебя волнует, лесной? — Цирея опустила взгляд на его ладонь, неосознанно смотря на мизинец дольше положенного.        — Что я его потеряю, — чуть слышно ответил Ло’ак, снова уставившись на свою ладонь, убирая ее из песка.        — Путь воды не имеет ни начала, ни конца. Море дает и забирает, — ответила водная, вновь наблюдая за океаном.        — Знаю. Но я не могу потерять его сейчас. Не так рано, — хвост стал еще более нервным, дергаясь уже по всей длине.         — Откуда у тебя мысли о его потере? Ведь церемония была буквально вчера, — взгляд Циреи был таким же спокойным, как водная гладь.        — Сон, — выдохнул лесной почти неслышно, на его лице отразилась боль. Неосознанно он повторил мимикой эмоции Тейама, которые увидел во сне.        — Сон? Расскажи, пожалуйста, — Цирея вновь повернулась к нему, внимательно слушая.        Цирея умела успокаивать и открывать, духовно направлять на’ви. Ло’ак рассказал ей о сне и тревоге. Рассказал и о первом сне, который снился ему до этого, о мыслях, что это может быть предупреждением.        Сосредоточенно выслушав, Цирея сказала ему быть внимательным, поскольку это действительно может быть знаком от Эйвы, особенно, учитывая самый первый сон и как он сбылся тогда. Но также и напомнила о том, что вся энергия дается только взаймы, и однажды придется ее вернуть.        Лесной поджал уши на последнее, отвернувшись и тихо зашипев. Он не мог лишиться Нетейама, ни сейчас, ни потом, ведь его пара была его истинным смыслом жизни. Без него он не представляет как смог бы дышать, ведь Тейам был его всем.        — Ло’ак, будь осторожен, этот сон ощущается вещим. Возможно твое подсознание ищет способы защитить свою пару, и эти сны выступают подобными знаками от Эйвы. Не закрывайся от Тейама, откройся ему и доверь то, что рассказал мне. Ведь только на доверии вы сможете быть духовно единым целым, понимаешь?        — Да, я знаю. Спасибо, — Ло’ак взглянул на светящийся изнутри океан, в его глазах, сверкающих янтарным светом в темноте, отражался неугасаемый страх потери.        — Иди к нему, он ждет тебя и искал весь день, он места себе не находит от переживаний за тебя, Ло’ак, — Цирея встала, отряхиваясь от песка, собираясь уходить.        Поблагодарив будущую тсахик, лесной направился в маруи, где его ожидал Нетейам.        Подойдя ко входу в маруи, Ло’ак замер, заметив пронзительный блеск глаз старшего, ведь Тейам уже пристально смотрел на него. Старший молниеносно подошел и, не успел Ло’ак подумать что сказать, его уже аккуратно прижали к стене внутри маруи, не давая никуда даже сдвинуться.        — Теперь ты не уйдешь. Я весь день тебя ищу, — прошипел Тейам, нависая сверху.        — Я не хотел заставлять тебя волноваться, — тихо ответил Ло’ак и отвел взгляд, поджимая уши, нервно дергая кончиком хвоста.        — Я ничего не понимаю. Ничего. Я думал, что все хорошо, но ты уже успел устать от меня? Или меня слишком много? Объясни же мне! — сказал Тейам с болью в голосе, рассматривая лицо своей пары хризолитовыми глазами.        — Я… Нет же, какой много? О чем ты… — Ло’ак совершенно растерялся, отвыкнув от такого напора, в последнее время он был максимально нежным с ним, такой Тейам абсолютно сбил его с мыслей.        Старший поник и ничего не ответил, отошел и расположился на полу. Ло’ак собрался с мыслями и сел рядом,  аккуратно проводя своим хвостом по хвосту своего мужа, но Тейам дернул и подвинул свой в сторону, чтобы они не касались.        Ло’ак выдохнул и рассказал все о сне, своих чувствах и переживаниях по этому поводу, пока старший медленно оттаивал и внимательно слушал.        —  Так вот оно что… Но почему ты не сказал все сразу? — Тейам сел чуть ближе, окончательно оттаивая к нему.        — Я испугался, — младший неровно выдохнул, практически шепча эти слова.        — Меня? — Тейам поднял брови, задумавшись о том, чем он мог напугать младшего.        — Нет. Потерять тебя… — Ло’ак отвернулся, дергая кончиком хвоста.       Он не хотел казаться слабым рядом с ним, ведь Тейам должен знать, что может рассчитывать на него абсолютно всегда.        — Не потеряешь, малыш скаун, — Старший аккуратно обнял сзади и чуть покачивая в объятиях, успокаивал Ло’ака и себя заодно. Целуя ласково младшего в шею, он вызывал мурашки, наслаждаясь таким невероятно родным запахом своей пары.        — Я хочу завершить нашу церемонию, с Эйвой, — прошептал Ло’ак, дернув ушами в смущении.        — Обязательно завершим, мой маленький, — Нетейам нежнейше гладил младшего по волосам, успокаивая.        — Поцелуй меня, — тихо прошептал Ло’ак, краснея от внезапной спонтанной просьбы, вызванной бурей чувств внутри. Красные ушки выдали его смущение с лихвой.        — Мой котенок, — нежно ответил Тейам, поворачивая лицо Ло’ака к себе и накрывая такие сладкие губы своего мужа и ласково целуя с языком, проникая им внутрь, раздвигая податливые мягкие губы младшего.        Пока их языки сплетались в едином танце, Нетейам поглаживал лицо своей пары так ласково и бережно, словно Ло’ак был хрустальным. Для Тейама так и было, ведь он знал как младший раним внутри, хоть и ужасно боится это показывать, пытаясь оградить себя всевозможными барьерами.        Нежнейше отстраняясь от Ло’ака, Тейам впитывал взглядом каждую деталь, каждый узор и родные черты своего возлюбленного, поглаживая его щеку.        Младший машинально поднес косу к Нетейаму, сделав связь, и облегченно выдохнул, пока их зрачки резко расширились. Через связь можно было почувствовать не только духовные и физические ощущения друг друга, но и саму суть, саму душу, глубину. 

Тейам. 

      Ощущается как стремительный полет на банши с пронзительным ветром в ушах, меняющийся от плавных маневров, до резких виражей вниз, стремительно увеличивая скорость, как мощь монолитных гор и лесной природы Пандоры, как звук молниеносной стрелы, попадающей в цель, как гром и молния, сверкающих на небе, как буйное пламя и спокойная вода, собранные в единое целое. Вода, исцеляющая одним прикосновением.        Безопасность. Бережность. Забота. Защита. Как каменная стена. Опора. Готовый отдать жизнь не задумываясь, за свою любовь.        Такой родной. Такой мой, — думал Ло’ак. 

Ло’ак. 

      Ощущается как несгораемое пламя, даже в самую ненастную погоду, как мощный тулкун, проносящийся с дикой скоростью по воде, сбивающий на своем пути все препятствия, как извержение самого огромного вулкана, но одновременно как хрупкая хрустальная бабочка, которая может рассыпаться, если ее неосторожно взять в руки. Как бесконечный водяной смерч, обращающийся в воздухе невероятным потоком и уносящий вглубь воды все препятствия на своем пути.        Хрупкий, но мощный. Ранимый, но неуправляемый. Непоколебимый. Колючий. Верный. Готовый на все ради любимого.       Такой ласковый. Такой мой, — думал Тейам.        Поглаживая друг друга духовно через связь и физически, оба на’ви засыпали в безумно крепком клубке объятий, сплетая души и тела, сплетая свои сердца в единое мощное сердце на двоих.       Оставив связь на ночь, им снился один и тот же сон. Тот самый сон, который изначально напугал Ло’ака, но теперь Тейам был в нем лично, и целовал его так сладко, что никакие страхи не давали оказаться сильнее, чем их неудержимо разрастающиеся чувства.        Чувства, которые были сильнее всего.        Даже смерти. 

🐋

      Утром за завтраком Ло’ак узнал, что к вечеру тулкуны будут собирать совет по поводу Паякана, и предложил Тейаму пойти с ним, послушать что скажут.        Старший согласился, почувствовав напряжение Ло’ака, которое не проходило весь день, а только нарастало. Он боялся лишиться духовного брата.        Как только стемнело, весь клан собрался на совет тулкунов, Ло’ак с Нетейамом расположились в начале, вместе со своей семьей. Все на’ви красиво светились в темноте, каждый своим индивидуальным узором созвездий на теле.        От лица тулкунов говорили старейшины, они были в разы больше Паякана, восхищая своей мудростью и мощью. В длину тулкуны достигают до 80 метров, что является втрое больше средней длины взрослого синего кита с планеты Земля.        На самой главной старейшине находится внушительный пирсинг: на основании больших гребней можно увидеть два металлических кольца и также спереди у рта два кольца большего размера, которые двигаются в зависимости от разговора тулкуна.       При ночном свете тулкуны красиво светились бирюзово - зелеными рассыпанными созвездиями, разбросанными по всему телу. Голос старейшины был низким и мощным, раздавая по поверхности воды сильную рябь при каждом звуке.        Слова тулкунов и их старейшин переводил всем Тоновари:       — Матриарх решила. Она говорит, изгой продолжает нарушать закон тулкунов. Любое убийство запрещено, за это его и изгнали, но он убил снова. Изгой напал на корабль демонов, принеся смерть нашему народу.        Ло’ак сразу начал заступаться за духовного брата, говоря отцу:        — Папа, они не могут выгнать Паякана.        Отец лишь шикнул на него, заставляя замолчать.        Старейшина тулкунов продолжила говорить. Тоновари перевел:        — Она говорит, что он продолжает сеять смуту, проповедуя дурные идеи среди молодых.        Ло’ак снова заступился, пытаясь уговорить отца что - то сказать, ведь его голос был весомым. Джейк лишь промолчал, игнорируя сына. Нетейам тоже заступился за Паякана перед отцом, но тот лишь шикнул на обоих сыновей.        Тоновари продолжил вслед за старейшиной:       — Она говорит, изгою нельзя оставаться в этих водах. Он должен уйти туда, где его песню не услышат. Вечное изгнание.        В тот же момент Ло’ак тихо шептал:        — Нет, нет, нет…        Нетейам крепко держал Ло’ака за руку и пытался поговорить с отцом, но тот лишь шикал на него, заставляя затихнуть.        Паякан, поняв, что ему вынесли приговор, лишь тихо подал свой клич.        — Это окончательно. — Тоновари ударил по поверхности натянутого пола над водой своим посохом.        — Вы больше не услышите мою песню, — произнес Паякан, уплывая от совета.        Ло’ак тут же вскочил, подбегая к краю пола и зовя Паякана, но тот лишь уплывал под крики лесного. Нетейам подбежал к младшему, крепко обняв его, пока Ло’ак звал тулкуна.        Ло’ак повернулся к племени, крича:       — Так нельзя! Так нельзя! Паякан бился за нас! На тулкунов охотятся, они гибнут!        Перебивая Ло’ака, Тоновари и Ронал не дали ему право голоса в совете, поскольку оно было только у отца.        — Ло’ак говорит правду! — Тейам обращался ко всем на’ви, но те лишь отмахивались.        — Паякан воин! Он бился за нас! Больше всех вас! — кричал Ло’ак, обращаясь к каждому.        — Уведите его отсюда! — Тоновари был в ярости. Джейк схватил сына и повел прочь от совета, пока Нетейам бежал за ними, убирая руку отца от Ло’ака и вставая между ними.        — Не смей так обращаться с ним! Он мой муж! — Нетейам вскипел не на шутку, встречаясь яростным взглядом с не менее грозным взглядом отца.         — Ты никогда не заступаешься! — крикнул Ло’ак отцу.        Джейк лишь увел их дальше от на’ви.        — Идет война. И невыполнение приказов забирает жизни. Нам нужно залечь на дно. Паякан чуть не навлек на нас небесных людей, — грубо сказал Джейк, смотря на обоих.        — Ты за его уход? Поэтому ты молчал! — говорил не веря своим же словам Ло’ак, в надежде, что отец опровергнет их.        — Он неуправляемый. Такой же как и ты… — Джейк смотрел с яростью на сына, явно желая продолжить фразу, но Тейам перебил его.        Нетейам снова встал между ними, заступаясь за своего мужа.        — Не смей так с ним разговаривать! Он не виноват ни в чем! Он уже взрослый, как и я, — твердо сказал Тейам, сверкая яростными хризолитовыми глазами.        Никто не посмеет обижать Ло’ака или плохо с ним обращаться, особенно когда Нетейам рядом.        Джейк лишь промолчал, смотря то на Ло’ака, то на Тейама. В его глазах читалась боль. Отец развернулся и пошел обратно к совету, оставляя сыновей одних.        Ло’ак не мог поверить в случившееся, казалось, сердце разбивается на мелкие осколки, как и его душа.        Его духовный брат, он стал единым целым с ним, он обязан ему помочь. Но пока в голове все так перемешалось, что в состоянии шока он просто замер, пока слезы без остановки лились из его глаз.       Увидев это Нетейам тут же подошел и безумно крепко обнял его, забрав на руки и унося в их маруи.        — Я рядом, я рядом, Ма’Ло’ак, — тихо шептал на ухо Тейам, повторяя это вновь и вновь, ласково поглаживая и качая младшего на руках, зацеловывая все лицо и слизывая все слезы, — я рядом…