Я рядом

      Открыв утром опухшие от слез глаза, Ло’ак первым делом выскользнул из маруи, аккуратно убирая руки своего мужа с себя, стараясь его не разбудить.       Оглядываясь назад, умиляясь тому как мило Тейам выглядит во сне, младший пошел по своим делам, постукивая бусинами в волосах.        Ло’ак был благодарен за защиту перед отцом, ведь Джейк в гневе мог наговорить много плохого.        Рядом с Тейамом ему было не страшно абсолютно ничего.        Казалось, вместе, вдвоем, они могли спокойно пройти через пламя, лед, преодолеть вместе невозможное.        Когда было нужно, Ло’ак умел быть абсолютно бесшумным, ведь его анатомия и навыки оматикайа наделили его грацией и бесшумностью. В родном лесу часто бывало опасно и умение затаиться помогало спасти жизнь далеко не раз.        Переминаясь с ноги на ногу перед капсулой Циреи, в которую та перебралась после обряда, Ло’ак опустил взгляд на свое обручальное кольцо с желтым камнем, ярко блеснувшее от бликов Альфы Центавры. Задумавшись, что его личным солнцем всегда будет Тейам, он не заметил, как к нему уже подходил Аонунг.        — Ты чего здесь делаешь так рано? — удивился водный на’ви, взмахивая хвостом.        — Мне нужно поговорить с Циреей, — лесной сначала вздрогнул от неожиданности и, насупившись, ответил, недобро блеснув глазами.        — Чего ты такой злой? — ухмыльнулся меткайина.        — Не твое дело, — пробурчал Ло’ак, дернув ушами.        — А, небось о Паякане думаешь. Сомневаюсь, что ты его еще увидишь, лесной. Он теперь официально изгнан, — растягивая слова ответил будущий вождь, правила есть правила, особенно среди тулкунов.        Ло’ак не удержался от шипения, подойдя к Аонунгу и смотрел горящими огнями золотистых глаз, нервно дергая хвостом и задирая голову из - за их разницы в росте, но лесного это не волновало.        Они пылали расправленным жидким золотом ярости.        Аонунгу в нос ударил смешавшийся запах двух лесных на’ви, в очередной раз напоминая ему, что Ло’ак занят.        Меткайина только распаляла злость Ло’ака, его характер вызывал интерес, ведь все в рифовом клане относились к нему с почтением и только лесные позволяли себе не пресмыкаться перед будущим вождем. Он рассматривал лесного с интересом, но не переходил границы, слишком дорого ему обошелся тот поцелуй на пляже.        Ло’ак лишь зашипел громче, прижимая плотно уши к голове. Чувства утраты и тревоги по поводу ситуации с духовным братом, накопленные со вчерашнего вечера после совета, уже собирались взорваться.        — Ло’ак? Что ты тут делаешь? — из маруи вышла Цирея, услышав звуки шипения.        — Я пришел поговорить, — процедил Ло’ак сквозь зубы, продолжая смотреть на Аонунга прожигающим насквозь взглядом.        Меткайина лишь хмыкнул, наблюдая за лесным.        — Может вы не будете устраивать драку с утра пораньше? — водная нахмурилась и сложила руки на груди, становясь максимально похожей на мать в этот момент.        — Мне нужно поговорить с тобой, — Ло’ак повернулся к Цирее, — наедине, — лесной направил недовольный взгляд на будущего вождя, показывая, что он здесь лишний.        — Аонунг, оставь нас, — властно сказала будущая тсахик.        Водный лишь подмигнул Ло’аку, зная, что это лишь сильнее его взбесит, и довольный собой, ушел в маруи, предварительно чмокнув сестру в щеку, пока водная посмотрела на него недовольным взглядом.        — О чем ты хотел поговорить? — Цирея подошла к лесному, внимательно смотря, тон водной тут же смягчился.        — Ты можешь попросить свою духовную сестру узнать где Паякан? — Ло’ак взял водную на’ви за руки.        — Я спрошу, но ты должен понимать, что он мог уплыть за пределы слышимости, — Цирея сжала руки лесному, стараясь поддержать.        — Я просто прошу узнать. Это моя последняя надежда, я больше никак не смогу его найти… Ты ведь это понимаешь, — голос Ло’ака снизился до шепота, дрогнув, боль была слишком сильна.        — Я знаю, Ло’ак, я сразу тебе сообщу. Все обязательно будет хорошо, вот увидишь, — Цирея успокаивающе улыбнулась, передавая невидимыми волнами спокойствие.        — Спасибо, — Ло’ак дернул хвостом и быстро ушел.        Аонунг, подслушавший их разговор оставаясь внутри маруи, задумался и ушел в свои мысли.

🐋

      Тейам стал просыпаться, физически ощущая, что его мужа нет рядом. Юные на’ви настолько сильно стали зависимы друг от друга, что даже минимальное отсутствие физического прикосновения во сне, ощущалось едкой пустотой.        Тело требовало впитывать тепло его пары, слышать дыхание и пульс, биение сердца. Чувствовать, как по венам циркулирует кровь, ощущать всеми фибрами души, что его на’ви рядом с ним.        — Ло’ак… — прошептал Тейам, отходящий от сна и ища рукой своего мужа, резко открывая глаза, не находя свое сокровище.        Резко вставая, помогая хвостом сохранять равновесие, лесной осмотрел маруи и обнаружил, что находится совсем один.        Ощутив неприятную пустоту в душе и сердце, Нетейам вышел из капсулы, не понимая где искать младшего.         — Неужели он поплыл искать Паякана?.. — подумал лесной, испугавшись не на шутку.        Увидев Аонунга, который выбирал плоды для завтрака, лесной подошел к нему, сверкая недовольными глазами.        — Тише, лесной, я не делал ничего, а то опять виноват останусь, — надбровные дуги водного поднялись вместе с руками в примирительном жесте, пока на лице появилась привычная самоуверенная ухмылка.        Остальные на’ви с интересом смотрели на них, но не влезали в разговор.        — Ты знаешь где Ло’ак? — прошипел сквозь зубы Тейам, дергая недовольно хвостом, осматривая одновременно окружающее пространство.        — Ну, допустим, знаю, — растягивая слова ответил водный, наслаждаясь настроением лесного.        — Сейчас же скажи мне и хватит себя так вести, — Тейам зашипел и подошел ближе, тыкая в него пальцем.        — Ты слишком милый когда злишься, зачем же мне переставать? — ухмыльнулся водный, дергая хвостом.        — Я тебя прибью. Прямо сейчас, — глаза Нетейама не шутили, можно было физически ощутить как они стремятся прожечь дыру.        Он так и не простил ему тот поцелуй, когда Аонунг полез к Ло’аку.        Его Ло’аку.        Только его.        Пламя ревности разгорелось внутри за секунду, зажигая хризолитовые глаза при свете Альфа Центавры недобрыми огоньками.       Он уничтожит любого, кто только подумает о его муже.        Уничтожит. Растопчет. Сожжет.        Руки уже сжались, готовые к удару и водный это заметил.        — Ладно, не заводись ты. На пляже твой Ло’ак, — Аонунг не желал драться с утра пораньше, ему больше нравилось выводить лесных из себя.        Нетейам зашипел на него, не обращая внимания на окружающих меткайина, которые удивленно переглядывались между собой, ведь за такую выходку любой водный на’ви мог дорого поплатиться.        Шипеть на будущего вождя прямое оскорбление, но Аонунга это лишь позабавило, ухмыляясь, он провожал взглядом уходящего в спешке Нетейама, готового разразиться громом и молниями.        Тем не менее, внутри водный побаивался стального стержня Тейама, который ощущался в разы сильнее, чем его, однако снаружи он не смел показывать слабину, особенно перед своим кланом.

🐋

      Подходя к пляжу, Тейам приостановился, выдыхая: он увидел Ло’ака, сидящего на песке. Наблюдая за мужем сердце согревалось, особенно, когда младший начал разглядывать как играет его кольцо на свету, подаренное его парой.        Какой же он милый. Мой малыш.        Дрогнув хвостом от теплых чувств, Тейам уселся рядом, смотря на своего мужа самыми теплыми золотистыми глазами.        Стоило ему увидеть свою пару и его глаза преобразились, став жидким согревающим солнцем за секунду, настолько в них стало тепло и уютно.        Ло’ак, заметив старшего, дернул ушами и протянул ладонь, переплетая пальцы с мужем. Оба на’ви нежно улыбнулись и  притянулись ближе, словно магнитами, потираясь носами друг о друга, затем целуя ласково в губы, сплетаясь чарующим танцем языков.        Вдох.        Такой родной лесной аромат окутал обоих, успокаивая сердце и душу.        Выдох.        Заглядывая в глаза друг другу расширенными от присутствия своей пары зрачками, стремясь заглянуть в душу и сердце, мысли — оба на’ви почувствовали будто остановку времени.        Кажется, весь мир остановился, чтобы они могли насладиться моментом.        Вдох.        Тейам провел носом по бархатной шее младшего, вдыхая древесный аромат его пары, закрывая глаза, обдавая мурашками Ло’ака от нежности его действия.        Выдох.       Оставив ласковый поцелуй на шее своего мужа, Тейам нехотя отдалился.        Хотелось быть единым целым, касаться друг друга каждое мгновение, утопать, дышать в унисон.        Биться единым сердцем.        Прижавшись лбами друг к другу, на’ви пробыли так несколько приятных мгновений.       — Ма’Ло’ак… — прошептал Тейам, потираясь щекой о щеку младшего, ласково мурча.        — Ма’Тейам, — ответил также Ло’ак, потираясь в ответ, дергая кисточкой хвоста.        — Тебя не было когда я проснулся, — старший нехотя отдалился, чтобы видеть Ло’ака и считывать его эмоции.        — Я отошел по делам, — Ло’ак дернул ушами, повернувшись к океану и разглядывая его.        Шум волн спокойного и мощного океана приятно ласкал слух, а блики на воде от Альфы Центавры усыпали поверхность глади россыпью невероятных кристаллов, меняясь от движений воды.        Вдалеке показались илу, плавающие в стае, рисунок на каждом существе был индивидуальным, создавая красивые узоры, удивляя мастерству природы создавать такую красоту в каждом жителе Пандоры.        — Каким?.. — Тейам разглядывал лицо младшего, пытаясь лучше его почувствовать.        Ло’ак начал напрягаться, и это было уже ощутимо на физическом уровне.        — Неважно, — младший сжал губы и хотел встать, но Тейам не позволил, ласково уложив его на песок и навис сверху, не давая никуда уйти.        Бусины в волосах старшего мягко зазвенели друг о друга, приятный бриз будто играл с ними, создавая приятную мелодию.        — Ты что - то не договариваешь, малыш. Ведь между нами должно быть доверие, помнишь? Я всегда рядом с тобой, несмотря ни на что, котенок мой, — прошептал старший Ло’аку на ухо, целуя ласково в него.        — Я… Ты прав, да, — замолчав на пару мгновений младший вздохнул, сдаваясь, — я ходил к Цирее.        — К Цирее? Зачем? — тело старшего напряглось, уши и хвост дернулись от тревоги.        Он все еще боялся, что Ло’ак может передумать. Отказаться от него.        — По поводу Паякана конечно. Ее духовная сестра может услышать его, я лишь попросил мне сказать об этом. Это моя последняя надежда, Тейам, — глаза Ло’ака вмиг погрустнели и он их отвел, стараясь снова не дать волю слезам.        Он не мог лишиться духовного брата.        Как и Нетейама.        Внутри все перемешалось в большой клубок смешанных чувств, концентрация которых была на страхе потери, и Тейама, после того сна, и Паякана после совета.        — Мой малыш… — Нетейам начал ласково усыпать все лицо своего мужа самыми нежнейшими поцелуями, не упуская даже маленького узора или точки, стараясь успокоить Ло’ака, — все будет хорошо, мы все преодолеем вместе.        Младший выдохнул, чувствуя мурашки по телу от нежности его пары, и поцеловал нежнейше в губы с языком, поглаживая талию Тейама. Он утопал в этих бездонных невероятных глазах, которые так тепло смотрели в ответ, ими просто невозможно было налюбоваться.        Оба на’ви хотели большего, хотели быть физически вместе на всех возможных спектрах, но также и ощущали, что сейчас переживания и тревога брали верх.        Именно поэтому их прикосновения были еще ласковее и нежнее обычного, стараясь исцелить духовные переживания. Ведь в первую очередь им важно совершенно не физическое, а духовное, как и было всегда.        — Щекотно, скаун, — Ло’ак тихонько засмеялся от того, как лицо щекочут косички Тейама, нависшего сверху.        В ответ старший помотал головой над Ло’аком, пока косички с бусинами щекотали младшего, вызывая еще больший смех и искренне улыбнулся сам, в это же время его муж пытался увернуться. 

🐋

      Время затмения уже настало и все вокруг потемнело, давая новым краскам вдохнуть жизнь на планете, красиво загораясь светящимися чарующими огоньками в самых разных оттенках.        Нетейам чувствовал, что Ло’аку сейчас нужна поддержка как никогда и захотел сделать приятное своему мужу.        Оглядывая все, что он сделал для младшего, Тейам одобрительно кивнул, пока его бусины в волосах нежно зазвенели друг о друга, и направился к мужу в их маруи.       Ло’ак притянул Нетейама к себе в сладком поцелуе, поглаживая шею старшего. Наслаждаясь каждой чертой, которую хотелось впитать в себя, Ло’ак рассматривал лицо Тейама вблизи, любуясь его светящимся узором и поглаживая пальцами горящие бело - бирюзовым светом точки в самых нежнейших прикосновениях.        Мои личные звезды.        Мое созвездие.        Моя Вселенная.        — Ты такой невероятный, Ма’Тейам, — тихо прошептал Ло’ак, смотря в бездонные глаза старшего, которые стремились утонуть в нем не меньше.        — А ты самый неописуемый, потрясающий, самый восхитительный, и… — Ло’ак в смущении накрыл пальцами губы мужа, не давая продолжить.       — Не смущай меня, — тихо ответил Ло’ак и поцеловал еще слаще в губы, лаская языком другой в сладкой истоме.        — Ты милый. Смущаешься в такие моменты, но в моменты наших слияний я не видел ни капли смущения, — Нетейам лишь улыбнулся и шепнул на ухо.       Отводя взгляд в смущении, Ло’ак выдохнул, его уши покраснели, дернувшись.        — Я хочу тебе кое - что показать, малыш, — Тейам поцеловал младшего ласково в бархатную щеку и, взяв бережно за руку, потянул из маруи.        — Что же? — голос Ло’ака стал заинтересованным, хвост в интересе извивался.        — Секрет, — Нетейам хитро улыбнулся и повел своего мужа дальше, на пляж.        Спустя пару мгновений Ло’ак ахнул от восхищения.        — Ма’Тейам… — сипло прошептал он, останавливаясь и резко выдыхая.         В их месте на пляже, где почти никогда никого не было из на’ви, старший сделал мужу сюрприз.        Украсив все светящимися красками, на песке была выведена светящаяся надпись Ма’Ло’ак, я тебя вижу, вокруг надписи сверкали небольшие огоньки от местных цветов, бережно мерцающих в темноте.        Все дополнял ужин, аккуратно разложенный на ткани, из любимых плодов Ло’ака, а вокруг еды были рассыпаны лепестки цветов и красивые ракушки, собранные на пляже.        Подойдя к младшему, Нетейам аккуратно одел на его руку браслет, сделанный им вручную, состоявший из бусин, привезенных из их родного клана, целуя в тыльную сторону ладони.        Ло’ак пару мгновений рассматривал браслет и не зная что сказать, запрыгнул на руки мужу, безумно крепко обнимая и усыпая его поцелуями.        — Спасибо, спасибо, спасибо, — продолжая усыпать ласковыми поцелуями, шептал Ло’ак, — это так красиво!       — Мой малыш, — старший ласково покачивал на руках Ло’ака, усыпая его бархатными поцелуями в ответ.        Усевшись на ткани рядом с едой, продолжая держать на руках мужа, Нетейам ласково покачивал его, потираясь щекой.        — Можно я останусь на руках? — Ло’ак прижался еще крепче, не желая отпускать.        — Можно, Ма’Ло’ак, — Тейам тепло улыбнулся и ласково поцеловал мужа за ухом, покачивая нежнейше на руках.        — Все так красиво, особенно браслет, — Ло’ак тихо прошептал, рассматривая его.       — Старался, — улыбнулся Тейам, искренне радуясь лучезарным глазам Ло’ака, которые сейчас светились от радости, целуя в висок.       За его улыбку он был готов на все.        За его светящиеся глаза от счастья.        За всего Ло’ака.        Лишь моего.        Чуть позже в своей маруи оба на’ви засыпали, Ло’ак забрался полностью на Нетейама, не желая слезать, и те уснули в обнимку, пока младший слушал стук биения сердца своей пары, поглаживая его грудную клетку.        Стук биения сердца его мужа был самым любимым для Ло’ака, помимо чувственных звуков во время их слияний.        Ведь стук сердца означал жизнь.  Ло’ак не собирался никому отдавать его судьбу, даже смерти.        Эйва дает нам жизнь и живет в каждом из нас. 

🐋

      К капсуле лесных подошла Цирея, Ло’ак заметил ее у входа, услышав шорох, меткайина ходили не так бесшумно, как оматикайа.        Осторожно слезая с мужа, Ло’ак тихонько вышел из маруи, стараясь не будить Нетейама, который перевернулся на бок, шепча имя младшего во сне.        — Есть новости? — шепот, произнесенный с надеждой, как и глаза, загоревшиеся ею, когда Ло’ак подошел ближе.        — Моя духовная сестра услышала Паякана. Очень тихо. Он звал свой родной клан, — приглушенно ответила водная на’ви.       — Где? — с нетерпением спросил Ло’ак, вздрагивая хвостом.        — Песнь тулкуна летит далеко по воде, Ло’ак, — ответила с печалью меткайина.        — Прошу, — с мольбой в голосе произнес Ло’ак.       Цирея ответила ему очень тихо, никто, кроме Ло’ака этого бы не услышал. Лесной поблагодарил ее и ушел обратно в маруи.       Собрав тихо необходимые вещи, он оглянулся на спящего мужа, ласково проведя ему по заплетенным косам кончиками пальцев, не желая его будить.        Я не буду подвергать тебя опасности.        Только не тебя, моя жизнь.       Лесной выходил из маруи, бросив прощальный взгляд на старшего.        У него был план.