Нотации Форбс.
3 апреля 2025 г., 04:25
"И если мы с тобой когда-нибудь вернемся к началу,
Там мы многое сыграем по-другому, пожалуй.
И вот она снова пришла к нему. Говорит о том, какой он ужасный отец. Он и так это знает — повторять не нужно. Безумие — не глупость.
— Никто не идеален, — спорит она, царапаясь лазурью глаз.
— А как же твое портфолио героини? Этот взгляд. Эта невинная белокурость.
Он касается ее волос. Нагловато и дерзко. Кэролайн лишь отшатывается.
— Высший идеал, — давится сарказмом.
— Боже, Клаус! Ты злишься на себя, но решил, что если будешь обвинять меня, то станет легче?
— Я поражен. Ты стоишь здесь, как и прежде, читаешь нотации, напоминая мне, что я в очередной раз делаю что-то не так, но при этом... уходишь от темы того, что, в отличие от большинства директоров школ, ты прилетаешь во Францию на своих ангельских крыльях и ищешь безответственных отцов.
Он грандиозно-недовольно взмахивает руками, пытаясь разорвать закалившийся воздух. С губ Кэролайн срывается тяжелый вздох. Каждый задирает подбородок чуть выше.
— Я вижу, как страдает Хоуп.
Баталии становятся тише.
— Она — моя дочь.
— И что? Ты лучше знаешь, что ей нужно? Или как ей лучше страдать?
И снова повышенный голос, готовый сорваться на крик.
— Нет, Кэролайн, я просто жду, когда ты перестанешь прикрывать свою неудачную миссию по спасению моей проклятой души моей дочерью.
— Я не прикрываюсь.
Мужчина дергает бровью. Недоверчиво и явно с намеком.
— Ты явно дала мне понять, чтобы я не появлялся в твоей жизни, но сама являешься из ниоткуда в мою.
— Почему мы вообще говорим о нас?
— О нас?
Клаус смеется. В своей кровавой экспрессии он выглядит жутко.
— Что ты хочешь услышать? Что ты мне небезразличен? Прошло столько времени, что...
— Даже не соврешь в угоду себе.
— Я не хочу тебя обманывать, — растерянно произносит она.
— Уточни, ты же имеешь в виду сейчас.
Клаус задевается ее словами. Он никогда не забывает предательства — это вшито в его натуру, как ярость, вечно горящая внутри; словно адский коридор, усыпанный неумолкаемым криком, страхом и болью. С вечным запасом керосина, электричества и всего, что позволяет гневу работать бесперебойно.
— Мое терпение не бесконечно, так что — передам всем, что ты правда сошел с ума.
Клаус ловит ее за руку, притягивая к себе.
— А может, я тебя не отпущу.
Кэролайн усмехается прямо ему в лицо, но запястье начинает набухать раздражающим огнем; она не дергает руку, не считает нужным выглядеть пойманной, лишь ждет, когда Клаус сам отпустит, но тот упрямится, как и всегда.
— И что?
— Да ничего.
А позже отпускает. Сыпется под этим взглядом голубых глаз.
— Что-то передать Хоуп?
Сама переступает черту, которую так долго чертила; её вопрос ударяет.
— Отцовское наставление. Пусть пропускает твои уроки по честности.
В этих стычках они умелые бойцы — идеально покусывают друг друга до десятой капли крови.
— Добавлю, что ты скучаешь и сожалеешь.
Она резко уходит. Он слышит цокот каблуков и стук ее волнующего сердца. Но после — тишина, съедающая что-то вязкое и чуждое под ребрами.
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤНо начало всех начал — необитаемый остров.
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤНе правда ли, просто?". (с) Plamenev - Я трогал любовь.
