На часах 3:00

Лино выбрасывает из сна резко и безжалостно. Он садится на постели, тяжело дыша, ощущая, как ткань футболки липнет к спине от пота. Сердце быстро колотится в груди, дыхание сбито. Лино не помнит, что ему приснилось, но ощущает ужас, пережитый во сне. Это не первый раз, когда он просыпается ночью от кошмара. Кошмара, который он никогда не запоминает. И это самое страшное. Лино хочется знать, что же его так пугает во сне, иначе он слишком уязвим перед этим. Он предполагает, это как-то связано с его прошлым, но от этого не становится легче. Успокоив сердце и выровняв дыхание, Лино смотрит в тёмный провал окна. Зачесав пальцами взмокшие волосы назад, он вздыхает, признавая своё поражение: сегодня он больше не уснёт. Нашарив рукой телефон на постели, смотрит на экран. На часах три ночи. Как и всегда. Слишком поздно и одновременно слишком рано для всего. Открыв мессенджер, видит только пустоту. Никто не искал его. Напротив имени «Бан Чан» горит зелёным «онлайн». «Я тебе нужен?» — пишет ему Лино и отправляет. Их лидер может не спать по сотне причин. И Лино ему немного даже завидует. Ему хочется так же иметь хоть какое-то дело сейчас. Но все его дела зависят от Чана. И Лино, как верный пёс, ждёт от него команд. «Почему ты не спишь?» — приходит ответ. Лино усмехается. Он свешивает с постели ноги, касаясь пальцами холодного пола, готовый начать собираться, как только попросит Чан. Одежда неаккуратной кучкой лежит тут же на полу, как он её и оставил. «Ты знаешь», — набирает ему Лино. Чан в курсе его кошмаров. Чан, на самом деле, в курсе всего. У Лино никого нет ближе Чана в этой жизни. Хорошо ли это или плохо. «Отдыхай», — читает Лино, блокирует телефон и в раздражении откидывает его на другую сторону кровати. Подумав несколько минут, встаёт с постели, идёт в сторону входной двери. Там лежит его спортивная сумка, он подхватывает её и выходит из квартиры. На втором этаже высотки, в которой он живёт, находится тренажёрный зал. Став частым ночным гостем, старается вымотать себя тренировками в надежде потом лечь спать и проспать несколько часов до утра. В зале никого, как и всегда в такое время. Девушка за стойкой смотрит какую-то дораму, борясь со сном. Она кивает и сонно улыбается ночному посетителю, но, заметив, что это Лино, тут же меняется в лице и быстро отворачивается. Он коротко кивает, не подавая вида, что заметил её реакцию, и скрывается в мужской раздевалке. Его тренировки не меняются никогда. Пятнадцать минут на беговой дорожке, на которой он начинает ходить, прибавляя каждые пять минут скорость. Под конец он бежит так быстро, как только может. Пот застилает лицо, лёгкие горят от затруднённого дыхания, мышцы приятно ноют. Затем скакалка, турникет. После он надевает на руки перчатки и идёт к боксёрской груше, молотя её следующие два часа. Он специально выматывает себя почти до полной потери сил и пустой, освобождённой от мыслей головы. Влажные от пота волосы противно липнут ко лбу и шее. Футболку на нём можно выжимать. Кулаки саднит, бицепсы тянет, но зато в голове ни мыслей о ночном кошмаре, ни желания копаться во всём этом. Лино словно очистился, стёр потом неприятное происшествие. После он идёт в душевую и долго стоит под упругими струями воды, наслаждаясь блаженной тишиной и пустотой в голове. После водных процедур он иногда заходит в парилку или же идёт домой, всё зависит от обстоятельств. В этот раз Лино так увлекается, что приходит в себя только ближе к шести часам. Такое выпадание из реальности для него тоже не ново, но обычно оно заканчивается несколько хуже. Лино смотрит на свои кулаки, которые невозможно разжать. Боли нет, он чувствует только онемение. Внутри распространяется страх и удивление. Лино очень боялся своего такого состояния. Он даже оглядывается по сторонам, желая убедиться: не натворил ли он чего-то непоправимого. Но в зале он по-прежнему один. — Блять. — Он разжимает пальцы, и тупая боль тут же летит вверх по руке, отдавая в плечи и шею. — Сука. Он тратит сорок минут на растяжку, чтобы расслабить напряжённые натруженные мышцы, иначе через пару часов не сможет двигаться вообще. А для него это не вариант. Он сжимает зубы и тянется, чувствуя, как неохотно поддаются забитые молочной кислотой мышцы. Его кисти немного припухли: он явно перестарался сегодня, костяшки красные и натёртые. У Чана обязательно возникнут вопросы. Почему-то сегодня всё ощущается хуже. Лино ещё никогда не терял себя в спокойной обстановке, обычно этому способствует стресс или выброс адреналина в кровь. Приняв контрастный душ, замечает: в зал начинают приходить первые утренние пташки, тренирующиеся перед тем, как поехать на работу в офис. Лино избегает их. Прячет своё лицо, не желая показывать себя: набросив полотенце на голову, он идёт к лифтам. У Лино симпатичная внешность. И только две детали портят всё впечатление о нём. Посмотрев на него, люди спешат отвести взгляд, им тут же становится некомфортно находиться рядом с ним, и они сами не могут понять почему. Лино вызывает у них желание спрятаться, уйти от него подальше, нерациональный, ничем не объяснимый страх. В том мире, где живёт Лино, это плюс, но среди светлых стен элитного жилого комплекса это неуместно. Он приезжает в офис раньше всех, не в силах находиться дома. Включает кофемашину, роется в шкафчиках в поисках личной кружки, попутно разглядывая в мусорной корзине множество обёрток от различных снеков. Значит, недавно Хёнджин был здесь. Лино хмурится. Из всех членов банды Хёнджина он видит реже всех. На старом месте, коим являлся большой грузовой контейнер, находящийся в доках Пусана, и на новом — в чистом здании, отданном под офисы, — Хван редкий гость. А его присутствие никогда не сулит ничего хорошего. За всё время работы с Чаном Лино видел Хёнджина всего несколько раз. Высокий, невероятно красивый, с холодным взглядом внимательных глаз, Хёнджин прячется на крышах, устраиваясь там со своей верной, не знающей промаха винтовкой. Он выходит из своего убежища только в случаях подстраховки их лидера при важных, но опасных переговорах. Раньше, Лино это точно знает, Хёнджин частенько убирал врагов и конкурентов. Чан его прячет, как дорогой и красивый бриллиант: слишком многие хотят иметь Хёнджина. Как в прямом, так и в переносном смысле. — Ты уже здесь? — раздаётся голос Чана за спиной. Лино поворачивается. Тот одет в голубую рубашку, закатанную до локтей, строгие брюки. Пиджак и галстук отсутствуют. Вид уставший, значит, сидит тут ещё с вечера. — Кофе? — Лино не отвечает на вопрос. — Ты выглядишь уставшим. — Дела. Расплывчатый ответ заставляет нахмуриться, но Лино достаёт ещё одну кружку и… — Хёнджин приходил? — спрашивает он, не отвлекаясь от приготовления кофе. — Есть что-то, что я должен знать? Чан молчит. Лино привык к такой реакции. Это не значит, что Чан что-то скрывает от него. Просто у того свои понятия о заботе. Он не хочет подвергать их опасности, если какое-то дело их не касается. Времена, когда они всё решали вместе и действовали заодно, прошли, Лино пока не может определиться: нравится ему это или нет. — Ничего такого, — всё-таки отвечает Чан. Лино поворачивается, чтобы отдать Чану его кружку. От неё поднимается лёгкий пар, а на тёмной поверхности плавает коричневая пенка. Чан тоже смотрит в кружку, раздумывая над чем-то. — Ты хочешь поговорить со мной? — спрашивает Бан Чан через какое-то время. Он пытливо смотрит на Лино, пытаясь что-то прочесть в его глазах, которые тот старательно прячет. — Как плохо на этот раз? — Чан догадывается обо всём сам. Он садится за свой стол, позволяя усталости опустить его плечи. У Лино нет шкалы для своих приступов, чтобы оценить сегодняшний. Они все для него слишком пугающие. Слишком выбивающие из колеи на долгое время. Он научился с этим справляться, точнее, продолжать функционировать, несмотря на творящееся внутри. Чан пристально следит за ним. Это бесит и успокаивает одновременно. Лино нужен контроль, и Чан берёт на себя эту ответственность. — Никто не пострадал, — отзывается Лино, замечая, как Чан морщится. — Я не об этом спрашивал. — Тебе надо отдохнуть. — Лино делает глоток из кружки, давая понять: разговор на эту тему закончен. — Почему Хван всегда приходит ночью? Чан понимающе улыбается. — Это его фишка. Полагаю, он считает, что при свете дня от его красоты можно ослепнуть. Лино не смешно, но он улыбается, копируя улыбку Чана. — Где остальные? — спрашивает он. — Сегодня никого не будет. Для тебя тоже пока работы нет. За последний год многое поменялось. Они больше не бандиты, промышляющие наркотой, поддельным алкоголем, выяснением отношений с другими бандами. Они занимают целый этаж в бизнес-центре, носят строгие дорогие костюмы, назначают деловые встречи, договариваясь с партнёрами через рот, а не как раньше: у кого стволов больше, тот и прав. Бан Чан прикладывает все усилия, уводя их всех от криминального прошлого, стараясь легализовать их деньги. Это хорошо, считает Лино. Но ему самому нет до этого особого дела. Он с Чаном, только пока ему это удобно.

***

С Бан Чаном Лино познакомился пять лет назад в одном из баров на окраине Пусана, когда уже был близок к тому, чтобы впасть в бессознанку. Красная пелена заволакивала его глаза, внутри просыпалась тьма. Лино чувствовал, как она щекочет его изнутри, вызывая панику. Он тогда ещё боялся своего этого состояния. Боялся приходить в себя в крови тех, кому не повезло с ним встретиться. Чан, вероятно, думал, что спасает его. Лино на самом деле смотрелся смешно, одиноко стоящий против четырёх рослых парней, явно жаждущих проучить его за дерзость. Сам Лино не хотел драки. Но нечто внутри него хотело. Оно хотело вырваться из плена его разума, размяться, получить своё. Лино только и мог сказать парням: — Уходите. Он их практически умолял. Но те только посмеялись, думали, он их испугался. Глупые, глупые люди. Голос Чана и его тяжёлая ладонь на плече привели Лино в чувства. Красный туман перед глазами рассеялся. Ясность ума вернулась. Лино удивлённо обернулся на парня и его друга, стоящего рядом. — Крис, — тогда представился он. — А это Чанбин. Ты бессмертный, что ли? Тебе повезло, что мы зашли сюда. Они бы тебя убили. Чан смотрел в его лицо, Лино с удивлением отметил, что того не смущает его внешний вид. — Ты с кем тут? Один? — спросил второй парень по имени Чанбин. Лино кивнул. Он один. И не только «тут». А вообще. Чан привёл его к ним в «офис». Большой грузовой контейнер среди ряда таких же, стоящих в порту. Их сдавали в аренду всем желающим. На боку контейнера буквы «SKZ», забранные в круг. Внутри вполне уютно: старая, но чистая мебель, диванчик, кресло. Между ними столик. У стен несколько полок и шкафов. Имелась даже небольшая кухня, если так можно назвать тумбочку с однокомфорочной плитой и чайником на ней. Внутри немного пахло сыростью и ржавчиной, но Лино быстро привык к этому. Он уже знал, для чего его привели сюда. Поэтому нисколько не удивился предложению Чана. Вступить в банду мелких хулиганов, наверное, последнее, что ему следовало бы делать с его «проблемой». Но Лино всё ещё был под впечатлением от того, как Чан быстро смог успокоить его. И ему хотелось разобраться в этом. Тем более ему особо некуда идти. Тогда он впервые увидел Хёнджина. Тот настороженно, как волчонок, смотрел на чужака, сидя в продавленном кресле, подтянув к себе ноги, но отводил взгляд, когда Лино смотрел в ответ. Из всех присутствующих ему улыбался только Феликс. Однако, несмотря на то, какой дружелюбной эта улыбка выглядела, Лино чувствовал в ней настороженность. Чанбина он уже знал, они успели достаточно познакомиться, пока ехали сюда. На диване сидели два парня, и, по мнению Лино, они слишком молодые, чтобы быть здесь. Один, кого Чан представил как Чонин, вообще едва выглядел на шестнадцать. Он смотрел на Лино с долей испуга и удивления. Он вопросительно поглядывал на Чана, мол: какого хрена ты его сюда привёл? Лино изогнул губы в улыбке, приводя этим малыша Чонина в ещё больший ужас. — У нас не так много правил, — начал Чан. — Мы ничего не скрываем друг от друга, мы решаем всё вместе. И мы не трахаем чужих парней. Лино выгнул бровь. Наверное, его пристальный взгляд на Чонина Чан принял за что-то не то. Крис сел рядом с парнем и положил на него руку, чётко очерчивая свою территорию. Лино только позже узнает о том, что на тот момент они ещё даже не начали встречаться, просто находились на стадии старшего и младшего братьев. — Я не трахаюсь, — ответил Лино. И это была правда. В этой жизни никто не вызывал у него желания, словно и это пропало вместе со всеми эмоциями. Что ж, так даже лучше. Чанбин хохотнул. А когда Лино повернулся к нему, сказал: — Ты слишком молод для того, чтобы перестало стоять. Лино изобразил ответный смешок, копируя Бина. Ведь на самом деле Лино понятия не имел, сколько ему лет, поэтому замечание показалось забавным. — Что ж, одной проблемой меньше, — ответил Чан. Лино перебрался жить в этот контейнер, так как постоянного места жительства у него не было. И ему там даже нравилось. Вечером можно было выйти к воде, смотреть на ближайший берег, где над тёмной водой возвышались небоскрёбы. Там, казалось, совершенно другой мир. Иногда Лино с тоской думал о том, что когда-то, возможно, жил там. А иногда злоба окутывала его: так он ненавидел людей, у которых всё хорошо. Банду Бан Чана называли «скизы». Несмотря на то, что они появились не так давно, их начали бояться и избегали с ними стычек. Особенно после того, как к ним присоединился Лино. Его называли цепным псом Чана, боялись его взгляда, его присутствия. Чан довольно быстро заметил, что с Лино что-то не так. Чан и сам не был белым и пушистым, но ярость Лино, готовая выйти каждый раз из-под контроля, беспокоила его. Тогда у них состоялся разговор по душам. Это случилось через год. Лино даже удивлён, что Чан тянул так долго. И был практически уверен: сейчас его попросят уёбывать куда подальше. Лино на тот момент всё ещё боялся себя, но ему было плевать, пока это не касалось членов банды. Они говорили долго. Точнее, говорил Лино, а Чан слушал, то хмурясь, то качая головой. Возможно, он даже не верил его словам, но молчал. Сам Лино говорил только часть правды, утаивая то, о чём не желал распространяться, считая это личным. Или то, о чём только сам лишь догадывался. Суть в том, что он не помнил своего прошлого. Его память ограничивалась последним полугодом, который он провёл скитаясь по городу до того, как на его пути встретился Бан Чан. У него проблемы с головой, иногда, чаще во время сильного стресса или возбуждения, он терял связь с реальностью. А когда приходил в себя, видел последствия своего «приступа», так Лино это называл. И последствия всегда очень печальные. Чана это заинтересовало больше всего. Начал ли он видеть угрозу в лице Лино или же, наоборот, выгоду, непонятно. — Лино, как я понимаю, не твоё имя? — уточнил он. Лино покачал головой. — Первое, что я помню, — афиша фильма под названием «You know», а главный актёр там по фамилии Ли. Вот так и получилось. — Я-то думал, почему больше похоже на кличку, чем на имя, — Чан усмехнулся на рассерженного собеседника. — Не злись, — уже примирительно сказал он. — Знаешь, ничего из того, что ты сказал, меня не удивляет. В нашем мире всякое случается. Но ты так и не пытался выяснить, что с твоей прошлой жизнью? Лино покачал головой. Сначала он не думал об этом. Потом как-то не было для этого ресурсов. Он почему-то боялся идти в полицейский участок, полагая, что навлечёт на себя таким поступком ещё больше проблем. А ещё он боялся узнать о себе прошлом. Он боялся того человека. И почему-то не хотел его возвращения. Лино иногда даже думал, что у него раздвоение личности, так как о себе в прошлом он думал как об отдельной личности. И та личность, что была сейчас, эгоистично не хотела пропадать, не хотела появления второй. — Как часто тебе снятся кошмары? — продолжил расспрос Чан. Его можно понять: он хотел безопасности для себя и для всех остальных. А Лино пока не мог им этого гарантировать. — Раньше почти каждую ночь. Сейчас реже. Если бы Чан послал его куда подальше, Лино бы расстроился. Точнее, расстроился бы, имей он в своём арсенале хоть какие-то эмоции. Это ещё один секрет, который ему бы не хотелось рассказывать. Сейчас он научился притворяться, научился играть роль «такого, как все». Конечно, его скупые эмоции не прошли мимо внимания Чана и остальных, но они и сами не живут душой нараспашку. У каждого свои заморочки и своя тёмная история. Бан Чан подобрал их всех поломанными и постепенно приводил в порядок. Лино знал истории почти всех, поэтому было бы честно рассказать свою. — Они не проблема. Когда просыпаюсь, даже не помню, о чём они были. Лино предполагал, что ему снится его прошлая жизнь. Если так, то в каком аду он побывал? — Ты сказал, мой голос успокаивает тебя. Это правда? Почему так происходит? Лино задумался. Он не мог сказать, по какой причине негромкий ровный Чанов голос успокаивает его. Почему рассеивает тьму перед глазами и проясняет разум. Лино потянулся к этому с самого первого раза. Можно было бы отшутиться, что пёс сам выбирает себе хозяина. Но Лино не хотел ставить Бан Чана в неловкое положение. — Это просто происходит, — он пожал плечами. — Я не хочу разбираться в этом. Я просто рад, что такое вообще возможно. Если ты не хочешь брать ответственность… — Дело не в этом, — перебил его Чан. — Я отвечаю за парней за моей спиной. И я должен сказать тебе: если я почувствую от тебя опасность для них, мне придётся с этим разобраться. Лино понимал: Чан не шутит. И кивнул. — Если я почувствую, что могу причинить вред, я уйду сам. Лино на самом деле не хотел причинять вред этим людям. И его мотивация была очень проста: он не хотел оставаться один. И место рядом с ними, в этой банде, как считал Лино, идеально для него. Если он перестанет нуждаться в их обществе, то уйдёт, как и сказал. Тем более рядом с Чаном, когда его голова предельно ясна, он может заняться своим прошлым. Он пока не готов к этому, но, возможно, время придёт. — И последний вопрос, но он не относится к делу, просто любопытно. Ты можешь не отвечать на него. — Какой? — Что у тебя с глазом? Лино усмехнулся, он ждал этого вопроса с самых первых дней. — Не знаю. Он всегда был таким. Если за этим стоит какая-то история, то я её не помню. Чан благодарно улыбнулся в ответ. — Спасибо, что был честен со мной. — Только с тобой. Я не могу запретить тебе рассказать остальным. Но не говори о кошмарах. Это личное. Чан кивнул. — Я понял тебя. Не беспокойся об этом.

***

— Эй? — зовёт Чан. Лино выныривает из своих воспоминаний, смотрит на Чана. — Ты можешь идти домой. Я сейчас тоже уйду. — Я могу тебя подвезти. Раньше, ещё до того, как они встали на путь правильных и законопослушных мальчиков, Лино выступал телохранителем Чана. Сейчас надобность в этом практически отпала. Они поднялись на ту высоту, на которой проблемы битами и кулаками не решаются. Лино нравятся эти относительно спокойные дни, хотя по прошлому он иногда скучает. — Если не сложно. Они все разъехались по всему городу, больше нет необходимости ютиться в маленьких квартирках или, как в случае Лино, спать на продавленном диване в их бывшем убежище. У Чана своя квартира, которую он делит с Чонином. Чанбин и Сынмин забрались дальше всех, в пригород. Феликс и Хёнджин живут в тихой части Пусана. Каждый из них редко появляется в офисе. В основном здесь сидят Чан и Лино. Остальные всё ещё работают «в поле». Чан старается исправить и это. Машина у Чана бизнес-класса: чёрная и большая, он может себе позволить дорогую игрушку. Лино привычно садится на место водителя, регулируя расстояние между сидением и рулём. Ждёт, пока Чан устало плюхнется рядом. — Почему не попросил приехать? — спрашивает Лино, когда они трогаются с места. Он ловко вписывается в общий поток, сворачивает на ближайшем перекрёстке, оставляя высокие здания из стекла и металла позади. Чан долго молчит. Лино и так уже понимает: тот не хотел сталкивать Хёнджина с кем-то ещё. Впрочем, не стоит труда догадаться: на встрече присутствовал Феликс. Без этого проныры не проходит ни одно дело. — Тебе не стоит волноваться, — отвечает Чан в который раз. — Ничего такого. — Ты же помнишь наше основное правило? — на всякий случай уточняет Лино. — Мы говорим друг другу всё. То, что теперь ты вращаешься в деловых кругах, не отменяет того факта, что мы всё ещё банда. — Он, оторвав руки от руля, делает в воздухе кавычки на слове «деловых», явно намекая, что, несмотря на то, что они надели дорогие костюмы и больше не питаются исключительно дешёвой заварной лапшой, они всё ещё те, кто они есть. Ничего не поменялось. Для Лино точно. Он, как хотел, так и не занялся своим прошлым. И даже не шибко заботится о своём настоящем. Он не сделал себе паспорт, всё ещё оставаясь безымянным Лино, без прописки, медицинской страховки и всего прочего, что даёт государство. Квартиру, в которой он живёт, снимает ему Чан. Банковские карточки привязаны к его счёту. Лино ничего из этого не нужно. Есть — хорошо, нет — тоже не беда. Чан не согласен с такой его позицией. Их связи позволяют узнать всё необходимое, что ни пожелает Лино, за считанные дни. Лино не хочет. — Конечно я помню правила. Ведь я сам их составил. Ты меня подозреваешь в чём-то? — Мне, в сущности, всё равно, — отвечает Лино. — Просто Хёнджин появляется в поле видимости всегда, когда назревает что-то очень нехорошее. — На этот раз всё не так. Чан опускает стекло и высовывает руку из машины, чтобы ловить ладонью потоки воздуха. Лино усмехается на такую шалость. — Я знаю, ты не стал бы скрывать что-то серьёзное. От меня точно. — Ему приходится прерваться, чтобы сосредоточиться на сложном участке дороги, внимательно смотря по сторонам. Они въезжают в район Чана. — Я же всё ещё твой телохранитель. — Ты никогда не был просто телохранителем, — отзывается Чан. Его голос звучит устало, почти сонно. Он из-под полуприкрытых век наблюдает за тем, что они проезжают. — Ты тот, кому я доверяю. Не только информацию, но и свою безопасность. Ты всегда был рядом со мной. В самые сложные и трудные моменты. Без преувеличения скажу: всё, что мы сейчас имеем, благодаря и тебе тоже. — Я не напрашивался на комплименты. — Знаю. Просто настало время сказать тебе это. — Хорошо. Мы много дерьма съели. Неизвестно, что ждёт впереди. Не вижу причин именно сейчас утираться соплями взаимной любви. Чан усмехается. — Ты всегда был таким. И с годами стал только жёстче. И я иногда спрашиваю себя: есть ли в этом моя вина. Лино удивлённо на него смотрит. — Я давал тебе задания, которые не мог выполнить никто из ребят. Твоя безэмоциональность казалась мне плюсом. Ты мог делать не совсем хорошие вещи с каменным лицом. Да что я тебе рассказываю, ты и сам прекрасно знаешь, какая слава за тобой тянется. Так вот, может, вместо этого мне просто надо было научить тебя не просто копировать чужие эмоции, а научить ощущать их. — Я всё ещё не понимаю, почему мы должны говорить об этом. Лино на самом деле ничего не чувствует и не понимает эмоции людей. Он просто знает, что растянутые губы — это улыбка. И когда уместно, копирует её. Сведённые брови — задумчивость. Приподнятые — удивление. Он всё ещё очень плох в этом, но не считает это проблемой. О том, что новый цепной пёс Чана по имени Лино вообще без тормозов, все мелкие банды узнали на собственной шкуре. Они расширяли свои территории и зону влияния быстро и бескомпромиссно. Лино бросался в гущу событий, буквально выгрызая себе путь. Сейчас не хочется об этом вспоминать, но Лино ничуть не жалеет о том, что было. Прошлое в прошлом, так? Рыба покрупнее узнала о скизах из слухов, ходящих по улицам. И, конечно же, они не могли оставить без внимания быстро набирающую силу группировку. Тогда был похищен Чонин, чтобы воздействовать на Чана. Попытаться притормозить его, подмять под себя. Лино вздыхает и выворачивает к дому Чана. Осталось минут десять дороги. Уже видно аккуратный белый дом в пять этажей с красивым внутренним двориком. Здесь тихо и относительно безопасно. Чан прячет Нини надёжно. Лино тормозит, но Чан не спешит выходить. Лино прекрасно помнит, каким Чан был, когда Чонин не вернулся с занятий. Как выл от ярости и беспомощности, смотря видео похищения своего мальчика.

Тогда

Чанбин оперативно взламывает городские камеры рядом с университетом Чонина. Пусан не тот город, где можно скрыться. Они видят, как прошло похищение, куда поехала машина. И Чанбин взламывает камеру за камерой, преследуя похитителей. И уже к вечеру следующего дня Лино с Хёнджином отправляются за Чонином к одному из пустующих заводов на окраине города. Самого Хёнджина Лино не видит, они связываются через наушник. Впрочем, Лино думает, он прекрасно бы обошёлся и без него. Внутри всё кипит и подрагивает от возможности отпустить себя, отпустить то, что сидит внутри. Он входит в ангар, где держат Чонина, тихо скользит тенью, опасной и смертельной. Он видит связанного Чонина, немного потрёпанного, но живого. И десять мужчин, что рассредоточились по всему ангару. Кто-то играет в карты на большой металлической бочке, кто-то устраивает спарринг, оттачивая те или иные приёмы. Они, кажется, вообще не обращают внимания на пленного. Часовых нет, никто не охраняет вход. Лино фыркает от такой беспечности, за которую все присутствующие будут наказаны. Они чувствуют себя в безопасности на своей территории, и именно это станет их погибелью. Никто не предполагает, что к ним проберутся всего два человека. Хёнджин заседает где-то наверху, Лино только слышит, как он тихо собирает свою винтовку. Сам Лино оценивает ситуацию: у каждого из присутствующих имелось оружие. У кого-то при себе, в кобуре. Кто-то беспечно снял её, чтобы не мешалась. Лино способен на многое, но всё же он не всесилен. Тут он мог полагаться только на Хёнджина, который должен его подстраховать. Они сидят в засаде минут двадцать, пока Лино просчитывает свои действия и возможные последствия. Он делает так, чтобы Чонин его заметил. Парнишка даже старается улыбнуться, чувствуя одновременно облегчение и воодушевление. — С ним всё хорошо, — шепчет Лино, зная: Чан слушает его. Они — Чанбин, Феликс, Сынмин и Чан — находятся за много километров отсюда и слушают, как проходит «операция». Никто не знает, но перед уходом Чан поймал Лино за локоть и, придвинувшись ближе, прошептал: — Убей их всех. Не то чтобы ему требовалось разрешение, но с ним он чувствует себя свободнее. Жестом он просит Чонина закрыть глаза: ему не следует видеть то, что сейчас произойдёт. А потом Лино просто уходит внутрь себя, выпуская наружу тьму. Где-то вдалеке он слышит мощные, многократно усиленные голыми стенами выстрелы. Все, кто пытался напасть на него со спины, падают, сбитые быстрой и меткой пулей Хёнджина. Лино едва ли обращает внимание на то, что делает сам. Перед глазами мелькают лица, а уши закладывает от криков. В нос бьёт металлический запах крови, отчего Лино чувствует возбуждение. Ему хочется кричать и смеяться. В такие моменты он чувствует эмоции. И это опьяняет. Хочется ещё и ещё. Он не знает, сколько прошло времени, возможно, не так уж и много, а может, вечность. Лино приходит в себя, когда в ушах звучит голос Чана: — Лино! Хватит! Успокойся! — он говорит уверенно и твёрдо. — Хватит! — ещё строже. — Возвращайся. Лино идёт на этот голос, выныривая из красного марева вперемешку с тёмным дымом. Он уже знает: увиденное ему не понравится. И даже тихое, но всё равно услышанное «чёртов псих» от Хёнджина не может его подготовить к тому, что он натворил. На полу в луже крови валяются тела. Те, что подстрелил Хёнджин, лежат относительно целые. Те, кто полез на Лино, сильно пострадали. Некоторых едва ли можно будет опознать без стоматологической карты. Изуродованные лица, некоторые без глаз, с вырванными трахеями, с зияющими дырами вместо носа. Руки и ноги вывернуты под неестественными углами и в довольно странных местах. С пальцев Лино капает кровь. На коже остались ошмётки чужой плоти, к горлу подкатывает тошнота. — Уходите! — приказывает Чан. — С радостью, — отзывается Хёнджин и отключается. Лино быстро снимает с себя куртку, порядком перепачканную в крови, подходит к Чонину, который так и не посмел открыть глаза. Он бледен, его трясёт от страха, на лбу и над губой крупные капли пота. Когда Лино дотрагивается до него, вздрагивает. Кажется, он боится его больше, нежели похитителей. Лино не знает, что он видел, держал ли глаза закрытыми всё это время или всё же рискнул посмотреть. Для его же блага пусть будет первое. Он накрывает голову Чонина своей курткой, укрывая того от творящейся вокруг бойни. — Доверься мне, — тихо просит Лино; перед тем как освободить руки Нини, он проводит по ним ладонью, оставляя красные полосы чужой крови. Ему надо успокоить мальчишку. — Чан ждёт тебя. Я отведу тебя к нему. Поговори с ним. Он вставляет свой наушник Чонину в ухо, а сам занимается связанными руками парня. Он слышит тихий, успокаивающий голоса Бан Чана. Чонин кивает ему, хотя Чан не может этого видеть. — Уходим. Лино возвращает наушник себе. Они идут быстро, стараясь выбрать дорогу так, чтобы не наступить на трупы, обходят изувеченные тела, не задев их. Чонин заплетается в ногах, он мог видеть только то, что творилось на полу: огромные лужи крови Лино никуда деть не мог. Они уже почти вышли из ангара, как до острого слуха Лино донёсся слабый стон. — Кто-то выжил, — сообщает он, оглядываясь. Чонин сильнее цепляется за его локоть, не зная, чего опасаться. Ангар изнутри окрасился в красное. Пол весь залит кровью, бетонные стены расписаны забавным узором бордовых брызг. Красивая абстракция. Создаётся впечатление, будто открылась дверь в ад. Если он существует, конечно. Лино в этом почти не сомневается. — Оставь, — приказывает Чан. — Кто-то же должен донести до похитивших Нини ублюдков, что может за этим последовать. Лино сомневается: он не хочет оставлять свидетелей в живых, потому что это всегда проблема. Он останавливается, решаясь. — Оставь! — ещё твёрже произносит Чан. Он редко говорит с ними в приказном тоне, но сейчас он точно знает: Лино нельзя срываться вновь. Только не рядом с Чонином. — Лино, твою мать, я приказываю тебе возвращаться. Внутри Лино разрывает на части желание вернуться и прикончить того, кому повезло выжить. И только потом уйти отсюда к чёртовой матери. Он ощущает чужой взгляд в затылок. Это Хёнджин смотрит на него через прицел винтовки. Говнюк. Лино нисколько не сомневается: Чан отдаст приказ стрелять. Ради Чонина он пожертвует ими всеми. — Лино, — тихо зовёт сам Чонин, привлекая к себе внимание. — Давай, пожалуйста, просто уйдём. Лино смотрит в глубь ангара, тяжело дыша. Запах крови такой резкий, что почти сбивает с ног. И Лино, как наркоман, хочет вернуться, чтобы окунуться в неё. Ему хочется отобрать ещё одну жизнь. Он даже отсюда слышит дыхание врага. Он слышит, как по его венам всё ещё бежит кровь, как бьётся его сердце. То, что Хёнджин попадёт в него, Лино нисколько не сомневается. При других обстоятельствах это вряд ли бы получилось. Хван быстр, но Лино быстрее. Но сейчас на нём висит Чонин, сейчас он, после возвращения из тьмы, слаб. Нет, добить врага ему хватит сил. Но умирать ради этого не хочется. Он слышит, как напряжён Чан. Тот молчит, но это буквально чувствуется через наушник. Ему не хочется терять Лино, но вопрос выбора даже не стоял: безопасность других для него на первом месте. Он явно дал Лино это понять. Лино глубоко вздыхает и быстро отворачивается, чтобы избежать соблазна, направляется к своей машине, таща Чонина за собой. В наушнике облегчённо выдыхают. Пристальный взгляд с затылка пропадает. Уже в машине Лино снимает с Чонина куртку, тот откидывается на сиденье, дышит глубоко через рот, закрыв глаза. Лино смотрит на него какое-то время, а потом тянется к заранее приготовленной бутылке с водой, кидает её рядом с Нини на сиденье. Чонин знает, кто такой Чан, мало того, и сам просился в банду в свои шестнадцать, только Бан Чан каждый раз отказывал. Но, кажется, парня к такому стрессу жизнь не готовила. — Порядок? — Лино утешать не умеет от слова совсем. Он достаёт из бардачка влажные салфетки, вытирает руки, но больше размазывает, конечно, но хотя бы убирает с кожи кусочки чужой плоти. Чонин приоткрывает глаза, смотрит на него, а потом на бутылку. Он быстро пьёт, едва не захлёбываясь, а потом… — Кто ты? — шёпотом спрашивает он. Лино выкидывает в окно использованные салфетки, заводит мотор, и они медленно выезжают с территории завода. Сбоку мелькает огонёк мотоцикла Хёнджина. — Я не знаю, — отвечает Лино. Чан находит его в ванной, оставив накачанного успокоительным Чонина в комнате спать. Сынмин, их неофициальный доктор, после Чонина хотел помочь Лино, но тот отмахнулся. Несмотря на то, что он весь в крови, она принадлежала не ему. Чан заходит без стука. Садится на бортик ванны, обеспокоенно смотря на то, как Лино смывает с себя кровь и грязь. Её оказалось так много, что она запачкала тело, пропитавшись через несколько слоёв одежды. Вода уже приобрела нежно-розовый оттенок. Проще было бы принять душ, но Лино не находит в себе сил стоять под ним. Горячая вода успокаивает, расслабляет, обволакивает тело. Разум Лино уплывает, но это не является чем-то плохим. Ему хочется просто вытянуться в ванне и позволить воде держать себя. Присутствие Чана его нисколько не смущает. Чан какое-то время смотрит, как он моется. Потом он берёт шампунь, выливает часть на голову Лино и начинает мыть ему волосы. Лино закрывает глаза, чуть запрокинув голову, усиливая контакт с пальцами. Чуть ли не мурлычет от удовольствия. В обычной жизни он редко с кем-то соприкасается, но сейчас ему нравится. — Спасибо, — буднично говорит Чан, намыливая его волосы, словно не он плакал в объятиях такого же плачущего Чонина часом ранее. — Ты спас Нини. И я никогда не забуду этого. Лино не хочет напоминать: Чан почти отдал приказ убить его, но молчит. Понимал ли он Чана? Наверное. — Ты же знаешь, он самое дорогое, что есть у меня, — в голосе скользят извиняющиеся нотки. — Да. — Как плохо сегодня всё было? Они оба знают, о чём спрашивает Чан. Лино не хочет думать об этом. Его перегруженный ранее мозг сейчас вообще мало на что способен. Лино уязвим. Но бояться нечего. — Ты всё же смог вернуть меня, — отвечает он. Чан хмурится. Это не совсем то, что он рассчитывал услышать. Но Лино не хочет распространяться о своём состоянии. У него нет сил даже испугаться из-за того, что он сделал. Он подумает об этом завтра. — На секунду я подумал, у меня не получится. Больше чем на секунду. Но Лино не заостряет на этом внимание. — Хёнджин рассказал тебе? Лино трудно представить, какие чувства испытывал Хёнджин после увиденного. И насколько он был красноречив в том, как описал это. — Боюсь, он не решится, — Чан хохочет и начинает смывать с волос Лино пену. — Я и сам могу догадаться. Я видел тебя таким. — Таким — нет. — Главное, Чонин невредим. А остальные сто раз подумают: лезть к нам или нет. — А что дальше? А дальше всё очень просто. После того, как бойня в амбаре обнаружилась, те, кто к этому оказались причастны, присылают парламентёров с извинениями и искренними заверениями: такого больше не повторится. — Конечно нет, — отвечает Чан, выстреливая в голову сначала одному, потом другому. Ещё позже пара криминальных шишек ловит головой пули Хёнджина, и скизы выходят на новый уровень. Чана признают, Чонина обходят по широкой дуге. Лино… Лино считают самой смертью. Они подминают под себя более мелкие и средние банды, деньги текут рекой, они заключают новые сделки, налаживают контакты с криминальными авторитетами из других городов и даже стран. Но они всё ещё не дотягивают до мастодонтов местного «бизнеса». Куда Чан и метит. Ему хочется спокойной жизни. Они все хотят этого. Им надоело играть в плохих парней. Всем, кроме Лино. Тому было всё равно. И вот тогда с ними случается «Чёрный лебедь».