На часах 3:00

Ли Феликс, симпатичный парень с милой улыбкой, умеет располагать к себе. Лино полагает, что с такой же улыбкой Феликс будет ломать вам пальцы, если того потребует ситуация. Он ревностно охраняет всё, что связано с Хван Хёнджином и их личной жизнью. Чан это принимает и не лезет без надобности. Поэтому вопрос даже не стоял, кого подослать к Пак Чимину. Пак Чимин сука, каких ещё поискать. Он занял в Пусане трёхэтажное здание в викторианском стиле, которое резко контрастировало на фоне остальных домов, построенное хер пойми для каких нужд. Устроил в нём бар и ночной клуб, но это только на поверхности, это только то, что легально. В кулуарах здания, куда не всякий может попасть, происходит то, чем пугают детей по ночам. Лино не лез особо в это дело, но быть полностью не в курсе у него не получается. Проституция — самое невинное, что может обнаружить полиция в «Чёрном лебеде», если вдруг решит провести в нём рейд. Только такого никогда не случится. У Пака всё куплено. У него покровители сидят на самых высоких этажах небоскрёбов в деловой части города. У него покровители в администрации города. Пак Чимин завязан на многих уголовных схемах Пусана, он имеет компромат на всех, кто может быть ему полезен. «Чёрный лебедь» ощущается Лино как пульсирующий отвратительный нарыв. Никто не решается его потревожить, чтобы не прорвало, а зараза, сидящая внутри, не начала распространяться. Лино отлично помнит свои ощущения, когда они подошли к зданию в первый раз. Бан Чан всё время тянет их вперёд. Ему мало того, что у них есть, он хочет в «Чёрный лебедь», в VIP-комнатах которого решаются очень важные дела. Ему хочется в этот круг. Но Лино не понимал этого. Уже на тот момент скизы контролировали порт в Пусане. Не тот, куда прибывают корабли с грузом с официальными документами. А маленькое местечко, на которое никто не обращает внимания, кроме мелких банд. Оно находится совсем недалеко от арендуемого ими контейнера. Удобно было проворачивать дела. Долгие годы мелкие крысы дрались за этот неофициальный порт, и только Чан, не без помощи Лино, отбил его себе раз и навсегда. И даже получив официального владельца, портик продолжает быть лакомым кусочком для всех, кто хочет переправлять водой что-то незаконное. Для крупных кланов портик слишком мал. Вероятно, их даже забавляет смотреть на их возню за него. Стабильно раз в месяц кто-то без мозгов пытается отбить это место, лезет на скизов, получая такой отпор, что остальные на долгое время теряют к портику интерес. Мелкие партии оружия, наркотиков, нелегального алкоголя, всё это привозилось в Пусан через порт скизов. Они сами не торговали, но получали проценты за аренду порта. У Чана мораль была очень тёмного оттенка серого. Лино так вообще мало волновало, что именно перевозят через порт. Денег становилось всё больше, а количество желающих воспользоваться портом прибавлялось. Чан складывал наличные в большой сейф, но вскоре там закончилось место. Появился второй. Его постигла та же участь. Эти деньги должны лежать в банке, чтобы скизы могли начать их тратить на более грандиозные дела. А Пак Чимин мог помочь «отмыть» их деньги. Лино смотрит на «Чёрный лебедь», и по его коже бегут мурашки. Он уже привык к тому, что чувствует и видит больше, чем другие. И, если Чан видит только красивое здание, подсвеченные голограммами белые колонны, роскошь и власть, Лино видит совсем другое. Здание смотрит на Лино в ответ. Оно дышит, пульсирует, источая зловоние смерти, боли, сломанных судеб. Здание словно питается людьми, которые так спешат прорваться в его нутро: вдоль дороги тянется длинной лентой разношёрстная толпа. Лино видит не только красивую картинку. Он видит грязь, в которую Чан собирается их затащить. В тот вечер они просто разведывают обстановку. Чан пьёт, Лино — нет, опасаясь вливать в свой организм алкоголь. Хёнджин сидит в засаде на крыше соседнего здания. Лино, выступая в роли телохранителя Чана, смотрит по сторонам пристальным взглядом. И даже ловит чей-то на себе. Быстро завертев головой, пытается понять, кто это такой дерзкий. Но у него ничего не получается. И он ощущает возбуждение собаки, вышедшей на охоту. Его забавляет тот факт, что кто-то смог вот так наблюдать за ним. Кто-то, кого он не смог засечь. Это интересно. Лино любит достойных противников. Жалко, такие встречаются редко. Пак Чимина они так и не увидели. Хотя Лино почти уверен: тому доложили об их присутствии. На тот момент Чан уже был знаменит в некоторых довольно широких кругах. Но Пак покидает «Чёрный лебедь» только для выездов на различные светские мероприятия, совершенно не соприкасаясь вне стен клуба с криминальным миром. Лино пытается ощутить его. Закрыв глаза, он мысленно пробегается по скрытым от чужих глаз комнатам, натыкаясь на разной степени мерзости. Четверо мужчин, довольно взрослых, снюхивают дорожку кокаина с голого тела невменяемого от наркоты мальчишки, которому едва ли исполнилось семнадцать, дальше, комната за комнатой — сплошной секс. Лино лишь чуть-чуть касается их, не особо удивлённый или испытывающий что-то из-за этого, просто не имеет желания надолго задерживаться. И ни в одной из комнат не происходит что-то хоть отдалённо напоминающее норму. Впрочем, не Лино судить. Ещё дальше группа людей обсуждает деловые вопросы. Лино задерживается, услышав имя Бан Чана, усмехается над этими мамкиными заговорщиками. С ними они разберутся позже. Ещё дальше, в самое нутро этого отвратительного места. Боль. И запах алкоголя, сигарет, крови и страха. Кого-то наказывают за проступок, или же это просто так развлекается садист. Вероятно, Пак Чимин предоставляет и такие услуги в своём заведении. Дальше, дальше. Через тесные душные комнаты прислуги и проституток, которые живут здесь. А потом… А потом Лино натыкается на стену. Воображаемую, конечно. Он уже и так прошёл далеко, сейчас же может только ощупать её кончиками невидимых пальцев. Чимин за ней. Но к нему не пробраться. Лино хмурится. Да, расстояние он проделал приличное, но всё равно не такое большое, чтобы он не мог двигаться дальше. Занятно. — Лино. Голос Бан Чана тут же сильным рывком возвращает его на место. — Чёрт, ты пугаешь меня. — Чан смотрит на него в упор. — Это двигалось. Он стучит пальцем у левого глаза. — Первый раз такое вижу у тебя. Тик-тик-тик-тик. — Он быстро машет указательным пальцем перед его лицом, изображая стрелку метронома. Чан спокойно выдерживает гневный взгляд Лино, но улыбается несколько напряжённо. Он его совершенно не боится, сколько бы Лино ни скалился, и это иногда бесит. — Прекращай. Мы здесь не за этим. — Мы закончили? — Лино приводит дыхание в порядок. Ему самому неловко. Чан не должен был заметить. — Мы можем уходить.

***

Ли Феликс «случайно» сталкивается с Пак Чимином на открытии галереи. Никому даже не пришлось ломать пальцы, чтобы узнать расписание Пака, его имя красуется на афишах, расклеенных по всему городу. Чимин выступает меценатом этой выставки, своим именем привлекая к ней внимание. Феликс подходит к нему совершенно ненавязчиво, улыбается, как может только он, говорит о картине, которой любуется Чимин. Его телохранитель находится где-то поблизости, но вне поля зрения, чтобы не смущать гостей, поэтому Чимин спокоен и расслаблен. Стоит отметить, что Хван был категорически против посылать Феликса туда в одиночестве. И как бы он ни ненавидел или не доверял (одно из двух) Лино, он требовал, чтобы тот тоже присутствовал в галерее для подстраховки. Лино тогда только усмехнулся. Ему несложно. Тем более Ликс ему нравится. Но Чан запретил. — Ты посмотри на него, — сказал тогда Чан. — Он только привлечёт к себе внимание, которое нам не нужно. Феликс справится один. — Дай ему чёртовы линзы! — не унимался Хван. — Я сказал нет! — Чан так посмотрел на Хёнджина, что тот не решился спорить дальше. Это был один из тех редких случаев, когда Хван присутствовал на их собрании. Как и раньше, все такие вопросы они обсуждали только вместе. Чанбин сидел справа от Чана и молчал, и только покачал головой, когда Хёнджин посмотрел на него, безмолвно прося помощи. — Я справлюсь один, — улыбаясь, произнёс Феликс. — Не первый раз. — Это Пак, блять, Чимин. — Я не иду с ним в «Чёрный лебедь». Это всего лишь галерея, где, помимо нас, будет ещё сотня гостей, — напомнил Феликс. — Ничего со мной не случится. — Мне не нравится, что он вообще будет знать, что ты существуешь, — ответил Хван. — Я не хочу, чтобы он на тебя смотрел! Лино знает, что Хёнджина Чан нашёл после того, как тот побывал в одном из борделей, похожем на «Чёрный лебедь». Вероятно, только Чан знает, что именно там успел пережить Хёнджин, прежде чем его просто выбросили, как использованную вещь. — Со мной ничего не случится, — с нажимом повторил Феликс. — Я буду в соседнем здании, — пообещал Хёнджин. Он посмотрел на Чана, ожидая возражений, но их не последовало. После галереи и небольшого разговора через две недели Феликс случайно сталкивается с Паком в ресторане, где тот любит завтракать. Он вежливо кланяется Чимину и уже собирается сесть за свой столик, не желая быть навязчивым, как Пак приглашает его сесть рядом. Сохранять улыбку под пристальным взглядом телохранителя Чимина тяжело. Кусок в горло не лезет, Феликс может только запихнуть в себя чашку кофе. Пак Чимин видит его напряжение, но общается вежливо, а в конце завтрака приглашает на закрытую вечеринку в «Чёрный лебедь». — Плюс один, — уточняет он, поднимаясь со своего места. Феликс пошёл туда с Чаном. Ещё через месяц Чан собирается в «Чёрный лебедь» вместе с Лино для заключения так нужной им сделки. Только вот всё оказывается не так просто.

***

Рядом сигналит машина, Лино вздрагивает, приходя в себя. Чёрт, что с ним такое? С чего вдруг ностальгия по старым добрым (нет) временам одолевает его? Ещё неожиданнее увидеть себя напротив здания с офисами скизов. Он приехал сюда на автопилоте. Это плохо. Лино боится падать в себя, боится однажды не вернуться. Он выходит из машины Чана, оставляя ключи в бардачке, не запирая двери. Никто не посмеет угнать машину, так как всем прекрасно известно, кому она принадлежит. А если найдётся такой дурачок… Что ж, Лино давно не выходил на охоту. Он, правда, не в том состоянии, но … Что, если встряска приведёт его в норму? У Лино на этот день имеются свои дела, но что-то совершенно не хочется ими заниматься. Он смотрит на мотоцикл, на котором утром приехал сюда к офисам, размышляя: а не выпить ли кофе. Только не в кафе, что находится поблизости от делового центра. Там слишком много людей, Лино не хочет привлекать к себе внимание. Поэтому, оставив мотоцикл, он идёт дальше по улице, чтобы свернуть за угол. Там находится небольшая закусочная, где можно получить недорогой, но вкусный обед. И там подают кофе, Лино почти уверен в этом. Внутри людей почти нет. Заказав кофе и лёгкий обед, Лино садится у окна, желая иметь возможность наблюдать за прохожими. Это странным образом успокаивает его. Совершенно не хочется думать о Хване, о том, что за секретные дела они ведут с Чаном. Лино не переживает, ему просто несвойственна данная эмоция, однако он не может отрицать: ситуация его заинтересовала. Лино желает контроля, а незнание чего-либо затрудняет это. Однако он всё ещё доверяет Чану. И какой бы пиздец ни несло появление снайпера, Чан скажет, когда посчитает нужным.

***

Бан Кристофер Чан пять минут стоит перед дверью своей квартиры, собираясь с мыслями. Последний год его не покидает ощущение потери себя. Словно он становится кем-то другим. И этот другой Крису не нравится. Совершенно. Ему отчаянно не хочется нести в их с Чонином дом ворох проблем, который носит на своих плечах постоянно. Он отчаянно с самых первых дней старается оградить Нини от ёбаного мира, в котором приходится жить самому. Чонин сейчас заканчивает университет. Получает высшее образование, как Чан и хотел. Дальше он пойдёт работать, как нормальный человек. Так правильно. Его мальчик заслуживает самого лучшего.

***

Конечно, Чонин был против с самого начала. И сказал сразу же, как почувствовал, каким мягким и податливым Чан становится рядом с ним. Правда, после похищения он стал меньше говорить об этом. А потом и вовсе замолчал, когда получил жёсткий отпор. — Как пожелаешь, — сказал Чонин через несколько дней, когда Чан уже посчитал разговор исчерпанным. Но «малыш Нини» вырос. Он уже выше Чана. И теперь в споре последнее слово должно оставаться за ним. — Ты не хочешь, чтобы я был вовлечён в твои дела. Я принимаю это. Только как мне забыть, каким способом заработаны деньги, на которые ты покупаешь мне одежду, еду. Этими деньгами ты оплачиваешь нашу квартиру. Мою учёбу. Ты строишь моё будущее грязными, перепачканными в крови деньгами. Чан смотрел на него некоторое время и молчал, не ожидая от Чонина таких слов. А ведь тот прав. Он старался оградить Чонина от их мира, но не получалось. Кристофер познакомился с Чонином, когда тому было только четырнадцать. Смешной мальчишка с широкой улыбкой и копной чёрных волос Чану нравился. Он всегда приносил ему что-нибудь сладкое, когда по работе приходилось приходить к ним домой. Чан был у местного главы банды на побегушках. Подай, принеси, не мешай. Иногда ему поручали напомнить должникам о долге. Чан уже тогда был довольно крепким парнем, тренировался в самодельной качалке с другими мужчинами из банды. Поэтому в дом Чонина, где жил только он и отец, Чан приходил часто. И эти визиты не были чем-то хорошим. Отец Чонина заядлый и весьма невезучий игрок в карты. И пьяница. Проигрывая, он падал в алкоголь на недели, пока такие, как Чан, не приходили за долгами. В их маленькой квартирке почти не осталось мебели. О какой-либо технике речи вообще не шло: отец Чонина продал всё. Чонин рос как трава в поле, пытался учиться, но отставал из-за отсутствия денег на нужные книги, доступа к интернету, да и школа, в которую он ходил, считалась дерьмовой. Чонин был умным мальчиком, но хорошее будущее для него закрыто. Чан тогда шёл к ним домой, хотя совсем не хотел снова встретиться с Чонином и его отцом. Последний задолжал довольно крупную сумму, и Чана попросили применить «серьёзные меры». К тому моменту Крис научился ломать пальцы быстро и без каких-либо чувств. Ему не жалко отца Нини, ему жалко самого парня. Он встретил заплаканного Чонина, как только завернул за угол. Тот, заметив Чана, бросился к нему в объятия и разрыдался. Его сотрясала настоящая истерика. Изумлённый Чан обнял Нини в ответ, гладил его по голове, приглаживая растрёпанные грязные волосы. — Что случилось? — спросил он, отстраняя от себя парня. Отец Чонина, напившись, нередко поднимал на него руку. Несильно, но иногда оставались синяки. Но сейчас Чонин выглядел очень напуганным, заплаканным, но не избитым. Он пытался говорить, но истерика подступала к горлу, он задыхался и не мог произнести ни звука, кроме всхлипов, от которых у Чана сжималось сердце. Наконец он отвёл Чонина к небольшому магазинчику, где купил ему воды и шоколадный батончик. И только после этого Чонин немного успокоился. Чан наблюдал, как мальчишка ест свою шоколадку, гладил успокаивающе его по худой спине. — Расскажи мне. Я смогу помочь. Я обещаю, что помогу тебе. На самом деле Чан мало что мог. Он сам о себе едва ли мог позаботиться. Его будущее выглядело для него туманным. Без образования он не мог найти хорошую работу. А криминальный Сувон затягивал его всё сильнее. Чонин замотал головой. Напуганный бедный малыш. — Ты же знаешь, я могу. Пожалуйста, Нини. — Отец… — Чонин заговорил, но тут же замолчал. Чан напрягся. Что ещё натворил этот ублюдок? — Он сказал, что проиграл меня в карты. Сказал собирать вещи, потому что теперь я буду жить в другом месте. — Чонин снова зарыдал, и последние слова Чан едва разобрал: — К нашему дому приехала чужая машина, и из неё вышел мужчина. Отец сказал, что теперь я буду жить с ним. Чан застыл, едва веря в то, что услышал. У него сжались челюсти и кулаки. Если бы отец Чонина находился рядом, Чан разбил бы ему лицо. — Я не хочу! — выл Чонин, прижимаясь к Чану. Его горячие слёзы впитывались в рубашку Чана. — Не хочу жить в другом месте. Я не хочу к тому мужчине. Пожалуйста! Пожалуйста, Чан! — Он начал цепляться за рубашку Чана своими пальцами там, где от слёз намокла ткань. Чан не знал, что ему делать. Что он вообще мог сделать? Он знал только одно: он не позволит забрать Чонина. Никому. — Пошли! — сказал он, резко поднимаясь и протягивая руку. Чонин в ужасе смотрел на него снизу вверх. — Я не пойду. Я знаю, для чего ему нужен. Ты думаешь, я маленький и глупый? Но я-то знаю, для чего именно они забирают мальчиков. За Варом так недавно приехали, и больше его никто не видел! — Чонин, мы должны уйти с улицы. Тебя наверняка сейчас ищет отец и этот мужчина. Пошли ко мне домой. Ты можешь посидеть там, пока я решу, что делать дальше. Чонин не доверял ему, это было видно по глазам, но всё равно пошёл. Жил Чан в тесной квартирке, грязной и почти без мебели. Он рассматривал её как просто одну из ступеней в жизни, которую точно оставит позади. Но даже она выглядела лучше дома, в котором жил Чонин. Мальчишка принял ванну и лёг в постель с чистым бельём. Стресс быстро измотал его. Едва его голова коснулась подушки, парень тут же уснул. А Чан снова вышел на улицу, чтобы решить так внезапно появившуюся проблему.

***

Чан всё-таки заходит, тихо закрывая за собой дверь. Чонин готовится к экзаменам, не спит ночами и может спать сейчас, тем более утро довольно раннее. Чану не хочется его будить. Но Нини обнаруживается на диване в гостиной. Он сидит с книгой, а перед ним глубокая миска с попкорном. Чонин поворачивается к Чану, смотрит взволнованно. Он всегда волнуется, если Чан не ночует дома, переживает. Чану совестно за это, но такова его жизнь. — Выглядишь усталым, — говорит Чонин. Он протягивает руку и тянет Чана на себя, когда тот хватается за неё. Чан не сопротивляясь падает рядом на диван, тут же оказываясь в кольце крепких, уже далеко не детских рук. Из угловатого мальчишки Чонин вырос в красивого молодого мужчину. И Чан всё ещё не может поверить, что судьба преподнесла ему такой подарок. Чонин для него буквально всё. Только с Чонином всё имеет смысл. Он целует его в ладонь, прежде чем скрестить их руки у себя на груди. — Устал? — переживает Чонин. Чан только кивает. Чонин больше не спрашивает, прекрасно зная, где проходит граница дозволенного. — Приготовить тебе ванну? — Нет. Я приму быстро душ. На ванну нет сил. Чем ты занимался? — Ничем. — Чонин освобождает руку и начинает перебирать волосы Чана. Тот сейчас точно уснёт, так это приятно. — Дал себе день отдыха. — Не спалось? — Ты же знаешь, когда тебя нет рядом, я плохо сплю. — Прости. То, что Чан старается сделать часть их бизнеса легальной, в большей степени заслуга Чонина. Именно для него Чан старается. Сам Кристофер уже не надеется вырваться из криминала, да и не умеет он больше ничего. Но ему нужны «чистые» деньги, на которые Чонин сможет построить свой бизнес. Тот учится на юриста. И Чан видит в этом большие перспективы. Нини не знает, но Чан планирует подарить ему небольшой офис, в котором Чонин сможет открыть свою юридическую фирму. Это подарок за хорошо сданные экзамены. Приняв быстро душ, Чан проходит в их спальню, где Чонин уже опустил плотные шторы на окна, понизил температуру и включил увлажнитель. Сам он сидит на своей стороне кровати и ждёт Чана, чтобы лечь вместе с ним. Крис буквально падает в прохладную постель, с лёгким стоном тянется всем телом. — И почему Хёнджин не захотел встретиться с тобой днём. Почему именно ночью надо решать его дела? — ворчит Нини. Он, пожалуй, единственный, от кого Чан ничего не скрывает. Хорошо это или плохо, но так есть. И даже среди основного состава банды имеются секреты, хотя их правило гласит обратное. Чан глубоко вздыхает, не открывая глаз. Ему не хочется говорить, хочется спать, хочется забыться на некоторое время. Но от Чонина нельзя просто отмахнуться. Тот начнёт докапываться ещё больше. И ничем хорошим это не закончится. — Нини, — просит Чан. Тот понимает, замолкает. А потом его ладонь касается бедра Чана. — Помочь тебе расслабиться? — Ладонь движется дальше, желая накрыть пах. Но Чан перехватывает её. Он всегда хочет Чонина, но сейчас ничего хорошего у них точно не получится. Он слишком устал и слишком взрослый, чтобы встало так сразу. Чонин ничего не говорит, убирает руку. Чан приоткрывает один глаз, проверяя: не обиделся ли. Но Нини спокойный, хотя в глазах таится беспокойство. — Прости, — говорит Чан. — Слишком много всего навалилось в последнее время. — Ты не должен извиняться, — быстро отвечает Чонин, повернувшись. — Отдыхай. Я буду рядом. Он включает со своей стороны свет, доставая учебные пособия. Ему надо заниматься. — Проведём выходные вместе? — предлагает Чан. Ему хочется сделать для него что-нибудь приятное. Они так мало времени проводят вместе. Чан много работает, а у Чонина учёба. — Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить. Я поверю, а ты, как всегда, всё отменишь в последний момент из-за работы. В голосе Чонина нет упрёка, он просто констатирует факт. — Всё же не планируй ничего, хорошо? Чонин кивает. Чан ещё некоторое время смотрит на чёткий профиль Нини, подсвеченный лампой. Крису всё ещё трудно поверить, что этот красивый и добрый, а главное, понимающий парень его. Чонин никогда не спрашивал его об отце. Наверное, чувствовал, что ничего хорошего Чан рассказать не может. Чан закрывает глаза, погружаясь в сон.

Тогда

Чан возвращается домой только поздней ночью, уставший как собака. Где он только не был. Первое, что он делает: разбирается с отцом Чонина. Это неприятно, но необходимо. И на тот момент, к сожалению, Чан никому не мог поручить эту грязную работу. Потом он передаёт своему боссу деньги, якобы отец Чонина вернул долг, чтобы ни у кого не было повода искать Чонина за долги непутёвого бати. Конечно же, Чан заплатил из своих, отложенных на новое съёмное жильё. Будучи мелкой шестёркой, Чан имел множество знакомств среди точно таких же ребят. А они всегда знают больше, слышат лучше и охотнее открывают рты за небольшую сумму денег. Чан узнаёт, кто выиграл Чонина в карты. Мерзкий субъект, торгующий детьми, не по зубам Чану. Удалось только выяснить: он ищет Чонина. И тогда Чан принимает сложное для себя решение: уехать из города. Они ещё с неделю выжидают, затаившись в квартирке Чана, пока поиски Чонина не прекратятся. Чан видит, как подозрительные типы ошиваются у школы Чонина, и его уже пустого дома, и в местах, где его можно встретить. Но Нини сидит в квартире Чана, спит, смотрит телевизор и ест, очень много ест и в целом наслаждается жизнью, которой у него до этого не было. Чан и так видел, каким худым был мальчик, но ему больно смотреть на него, когда тот переодевается или же в один трусах выходит из ванной. Чан покупает ему всё, что тот хочет попробовать: оказывается, Чонин никогда не ел элементарных продуктов. Он быстро подсел на молочные коктейли и чипсы. Они принимают решение уехать к бабушке Чонина, которая живёт не так далеко, в соседнем городе. Чан прекрасно понимает: он не может жить с несовершеннолетним подростком. Не может дать ему хорошее будущее. Им нужна бабушка, которая сможет оформить на себя опеку над Чонином. Об остальном позаботится Чан. Они бегут из города на самой первой электричке. Чан сжигает за собой все мосты, всё, чего успел достичь в этой жизни, отложив свои желания и цели на потом ради одного худого мальчишки. И это переломный момент в его жизни. Бабушка принимает их с удивлением на лице. Чан говорит с ней без присутствия Чонина. Рассказывает о том, что случилось, где теперь его отец, планы на будущее Нини. Пожилая женщина кивает, соглашается помочь. Так они начинают жить в Пусане. Долгие месяцы оформляются документы на опеку. В это время Чонину приходится жить в приюте, в который он категорически не хочет отправляться. Он смотрит на Чана так, словно тот предаёт его. У Криса и самого разрывается сердце, но по-другому никак. — Обещаю, если ничего не получится с опекой, я заберу тебя. И мы поедем дальше. Просто поживи здесь. Позволь мне устроить всё для нас. Пожалуйста. Опеку оформляют, Чонин перебирается к бабушке, идёт в новую школу, заводит друзей. Чан бегает по городу в поисках работы. Его берут в порт разгружать мелкие судёнышки. Там он знакомится с местной шпаной. Потом становится их лидером, снова возвращаясь к тому, что он умеет. У них с Чонином складываются отличные отношения. Чан всегда представляет Чонина как младшего брата. Когда они, опасаясь погони за Чонином, бегут в другой город, оба осветляют волосы, но всё равно мало походят на родных людей, хотя никого не было рядом, чтобы усомниться в этом. Чонин оказывается очень тактильным, и с возрастом эта его особенность усиливается. Видимо, в детстве ему недодали нежных прикосновений и объятий, он при каждом удобном случае обнимает Чана, ложится рядом с ним. Ластится, как котёнок. Когда Чонину исполнилось семнадцать, Чан, как-то сам для себя не заметив, начинает смотреть на него иначе. Его смущают его объятия. Когда они лежат рядом, смотрят телевизор, его посещают странные мысли и желания. Чану становится тошно от себя самого и стыдно перед ничего не подозревающим мелким, от того, что ему хочется Чонина. Он списывает это на отсутствие отношений, на стресс, на усталость. На всё подряд, только не на то, что его братские чувства переросли во что-то другое. Во что-то очень неправильное. Он работает ещё больше, чтобы бывать дома меньше. Его криминальная карьера идёт в гору. Уже тогда к нему присоединяются Чанбин, Хёнджин и Феликс, став в их банде почти наравне с Чаном, потом к ним присоединяется Сынмин, а последним — Лино. Через две недели после того, как Чонину исполнилось восемнадцать, Чан находит того в своей постели. Он сидит на краю в коротких шортах и майке, открывающей ключицы и бока. Такой красивый, такой соблазнительный. Чан чуть ли не стонет в голос, он так слаб. Почему Чонин решил поиздеваться над ним? Чонин смотрит ему в глаза с решительностью на точёном лице. А потом просит: — Сделай меня взрослым, Чан. — О. А потом Чонин стягивает с себя футболку…

Сейчас

Чан открывает глаза, сколько проспал, он не знает, но в комнате темно и прохладно. Чонин спит рядом, с его стороны не горит свет, а учебники аккуратной стопкой лежат на тумбочке. Чан смотрит на него, умирая от нежности. Что бы он делал в этой жизни без Нини? Ему просто не для кого было бы стараться. Ничего бы не имело смысла. Он любит всех, кто его окружает: сурового Чанбина, умного Сынмина, замкнутого Хёнджина и смелого Феликса. И даже Лино, который всё такая же загадка для него, он любит тоже. Но Чонин для него весь мир. Он всё ещё иногда просыпается от кошмаров, в которых Лино не удалось спасти Нини.

Тогда

Чонина возвращают домой немного потрёпанным, изрядно напуганным с отметинами от жгута на запястьях, да и только. После того, как Чан перестаёт рыдать на его плече, обнимать и осматривать на предмет невидимых повреждений, Чонин рассказывает, что его встретили двое парней у университета. Он только вышел, попрощался с друзьями и уже собирался идти на автобусную остановку, как они подошли. Один показал пистолет, спрятанный под курткой. Попросили пройти с ними, обещая не причинить вреда, если Бан Чан будет вести себя разумно. Чонин поначалу даже думал, что это розыгрыш, но по-настоящему испугался, оказавшись в том ангаре связанным. Конечно, он нисколько не сомневался, что Чан его спасёт, однако не предполагал, что такой ценой. Чан аккуратно спрашивает, что он видел. Оказалось, ничего, так как Лино попросил его закрыть глаза. Он так и поступил, понимая: увиденное ему не слишком понравится. И это ещё слабо сказано. Однако он слышал достаточно, чтобы сделать выводы. Когда они с Чаном остаются одни, Нини спрашивает, уже сонный от принятых успокоительных препаратов: — Что он такое? И тогда Чан впервые по-настоящему задумывается над тем, кто же Лино на самом деле. Но быстро отмахивается. Ему некогда заострять на этом внимание, Лино приносит пользу, и это пока всё, что ему нужно. Поэтому Чан просто пожимает плечами. Он тоже принял пару таблеток, и сейчас его мысли спокойные, а движения вялые. — Ты можешь контролировать его? — следует новый вопрос. — Да, — уверенно отвечает он. — Тебе не следует его бояться. — Я не боюсь. — Чонин прижимается плотнее к Чану. — Не боюсь, пока он на нашей стороне. Чану не хочется думать о том, что по каким-то причинам Лино может поменять сторону. Он ещё помнит его обещание: если он будет нести угрозу, то уйдёт. Чану просто необходимо в это верить.

Сейчас

Чонина до сих пор из университета встречает охрана, ему строго наказано ехать только на машине с личным водителем. И пусть Чан несколько ослабил контроль, Чонин всё ещё ворчит о приставленных к нему телохранителях. Чану и самому это не особо нравится. Ему не хочется стеснять Чонина, смущать его перед друзьями, ему хочется для парня нормальной жизни. Но страх потерять его сильнее. А после сильной ссоры, когда Чан стал допрашивать Чонина, кто те парни, с которыми он гуляет, они сошлись на компромиссе: пусть охрана ходит за Чонином, но Чан не имеет права знать или как-то интересоваться делами Нини, если только тот сам не расскажет. Чонин хочет приватности, и Чан принимает и уважает это, пусть и не особо ему это нравится. Просыпаясь во второй раз, Чан трёт глаза, кровать со стороны Чонина пустая. Окно всё ещё занавешено тёмными шторами, поэтому не понять, какое сейчас время суток, но он чувствует себя отдохнувшим. Потянувшись за мобильником, он смотрит время: почти девять вечера. Зевнув, Чан встаёт с постели и идёт на кухню, желая выпить стакан воды. Чонин обнаруживается там, помешивая что-то в ковшике деревянной ложкой. Он оборачивается на шаркающие шаги и улыбается. — Выспался? Я как раз заканчиваю готовить рамён. Чан подходит со спины, обнимая Чонина за талию, кладёт подбородок на плечо. В ковшике плавает лапша со специями и маленькими сосисками. — Сейчас добавлю сыр, и можно будет есть. Чан усмехается. Они давно могут позволить себе хороший ресторан или заказать что-то на дом. Но Чонин всегда предпочитает готовить что-то простое, как заварная лапша. Словно они не наелись ей, когда денег ни на что другое не хватало. — Откроем вино? — предлагает Чан. Чонин хихикает. — Да, твоё дорогущее вино только и пить с такой лапшой. — Ну и что? — удивляется Чан. — Моё вино, с чем хочу, с тем и пью. Давай, пусть это будет репетицией нашего романтического вечера. — О. Ты собираешься устроить мне романтический вечер? Чонин выключает огонь под ковшиком, начинает распаковывать плавленый сыр, нарезанный тонкими ломтиками. — Я же обещал куда-нибудь сходить на выходных. Что насчёт кино? А потом в ресторан? Что сейчас смотрит молодёжь? Чан отходит, чтобы открыть винный шкаф. Он любит собирать дорогое вино, пробовать что-то новое. Он проходится пальцем по бутылкам, вчитываясь в названия. В шкафу стоят около двадцати бутылок, и ему хочется чего-нибудь особенного на сегодня. Выбор падает на сицилийское выдержанное в дубе шардоне, которое отлично подойдёт к рамёну. Чонин ставит ковшик с лапшой на середину стола, подстелив предусмотрительно подставку под горячее, достаёт небольшие миски, ложки, палочки. — Молодёжь? — усмехается Чонин. — У нас разница в возрасте пять лет всего. — Пять лет это много, — не соглашается Чан. И не добавляет, что они уж точно намного старше своих же ровесников из-за некоторых моментов в их жизнях. Но Нини для него всё ещё маленький мальчик, которого следует оберегать. Чан открывает вино, нюхает пробку, наслаждаясь ароматом. Разливает по бокалам, давая ему немного «подышать». Рамён вкусный, но отдаёт привкусом прошлой не слишком счастливой жизни. Чонин, пытаясь разбавить тишину, говорит обо всём подряд. Чан смотрит на него, точнее, любуется им, пьёт вино, ощущает его терпкий вкус на языке. Ему сейчас тепло и спокойно. Внутри него циркулирует любовь к человеку напротив. Она слишком сильная, иногда пугает самого Чана. Он не знает, на что может пойти ради Чонина, но полагает, что на всё. И дело не в том, что у него есть Лино, который очень помогает в определённых моментах. Чан доверяет ему, насколько вообще может доверять кому-то другому. Лино спас Чонина, и Чан обязан ему до конца своей жизни. Но выбора у него — Чонин или кто-то другой — попросту нет. Только Чонин. Чан почти уверен, что с Лино у них скоро разойдутся пути. Они уже сейчас стоят на перепутье. Чану не хочется бросать Лино одного. Несмотря на свою силу и некие возможности, Лино потерянный человек, заблудившийся в этой жизни. Он не может или не хочет искать себя прошлого. А будущее туманно. Чану хочется помочь ему, но сам Лино этого не хочет. — Ты не слушаешь меня, — обиженно замечает Чонин. — Прости, малыш. Чану искренне жаль. Он столько раз обещал Нини не брать работу на дом, но так просто мысли в голове не выключишь. — Скажи мне, — просит Чонин. Чан смотрит на свой бокал вина, на насыщенный красный цвет напитка, на тонкую ножку. Как же ему это надоело. Иногда ему хочется просто взять все деньги, которые они успели накопить, и уехать с Чонином куда-то далеко, где их никто не знает. В маленький городок, возможно, жить там тихо только вдвоём. Забыть все эти проблемы, которые Чан добровольно возложил на себя пять лет назад. Тогда ему это казалось правильным. Тогда он думал, что строит безбедное будущее для своего мальчика и себя. Но по факту он нажил себе только проблемы, которые не окупаются никакими деньгами. Нет конечно, они никуда не поедут. У Чонина тут университет, у него экзамены. И будущая работа. Чан из-за эгоистичного порыва не посмеет сорвать Чонина с места, лишив будущего. Чонин, не спрашивая, последовал бы за ним, Чан знает это. Но это ничего не меняет. Чан вздыхает. — Феликс и Хёнджин хотят уйти. Чонин внимательно смотрит на Чана, ждёт, что он скажет дальше. — Хёнджин приходил сегодня ночью, чтобы пока сохранить это в тайне. Они оба приходили. У них в планах уехать, начать жизнь сначала. Звучит как мечта, которая для Чана недосягаема. Если Ликс и Хван ещё могут вырваться, то на Чане слишком много всего завязано. Ему немного жаль и боязливо расставаться с ними, Хёнджина знают, пусть и не в лицо, многие нехорошие люди. Ликса знают больше в лицо, и это опасно. Чану хочется присмотреть за своими детьми, как иногда он их называет, но он должен их отпустить. — Ты переживаешь из-за этого? — Чонину, если честно, всё равно на то, что там с Феликсом, которого он видел довольно часто в прошлом, когда скизы ещё занимали старый контейнер, а Чонин делал там уроки. А Хёнджина он видел два раза, и он не произвёл на него приятного впечатления. Слишком высокомерным он ему показался. Правда, Чан позже объяснил: Хёнджину очень досталось в прошлом. И его нежелание общения, и даже в неком роде боязнь людей принимают за высокомерие. Чонину нет до этого дела. У кого из них за плечами нет грустной истории? Да у всех. Иначе Чан не подобрал бы их. Всё, о чём он может думать, — это Чан. И как уход этой парочки на нём и его делах может отразиться. Хёнджин, несмотря на то, что от него мурашки по коже, одна из сильных сторон Кристофера. И он с его уходом лишится преимущества. Да, у них всё ещё останется Лино, о котором Чонин предпочитает не думать вообще, как и о том, к чему может привести ослабление позиций скизов. Чонин не питает никогда иллюзий относительно этого мира. Люди делятся на тех, кому повезло от рождения, и тех, кому нет. Чонин попал во вторую категорию. Его мама умерла от рака, когда Чонину исполнилось шесть. Отец быстро начал спиваться, потом пристрастился к карточным играм, подумав, что может получить лёгкие и быстрые деньги. Так и было поначалу. Ему позволяли выигрывать небольшие суммы, всё больше утягивая его в болото азарта. А потом после проигрыша больших денег для него, как и для Чонина, всё было кончено. Чонин представить себе не может, что с ним было бы, не встреть он Чана. Не захоти тот помочь ему. Тогда, в свои четырнадцать, Чонин думал: Чан один из таких же. Да, он добрый, приносит сладости. Но Чонин никогда не забывал, за чем именно он приходил к ним в дом. Чонин думает, если бы не Чан, его бы не было в живых. И умер бы он точно не своей смертью. А где-нибудь в вонючей комнате, многократно проданный педофилам тем мужчиной, которому отец проиграл его в карты. Мороз по коже от таких мыслей. И даже сейчас, сидя в светлой гостиной их дорогой квартиры в хорошем районе, Чонин чувствует, как у него встают волоски дыбом от осознания: всего этого могло бы и не быть. Конечно, он переживает за Чана. Враги только и ждут, когда он ослабнет. Выжидают, чтобы нанести удар, забрать его сферу влияния себе. Уход Хвана оставляет брешь. Что же касается Феликса… Феликс Чонину нравится, тот в своё время помогал ему с уроками. Но у Ликса работа такая — нравиться. Его историю прошлого Чонин не знает и никогда у Чана о ней не спрашивал. Но Кристофер трепетно относится к Феликсу, и для Чонина этого достаточно. Боже, он в прошлом даже ревновал Чана. Крис уже хочет ответить Чонину на вопрос, как звонит телефон, лежавший у левой руки. Звонит Лино. И Чан чувствует, что ничего хорошего ему тот не скажет.

***

— Мне кажется, всё прошло не так плохо, как ты думал, — говорит Феликс, ставя перед Хёнджином бутылку пива. Он открыл и себе тоже и обе крышки бросил в раковину, получив при этом гневный взгляд Хвана. — Чану это не очень понравилось, — замечает Хёнджин, делая глоток. — Мы и не думали, что ему это понравится. — Феликс садится напротив. Он выглядит немного уставшим, в столь ранний час он привык вставать, а не ложиться. И уж тем более не успокаивать нервы пусть лёгким, но алкоголем. Они с Хёнджином давно планировали «завершить свою карьеру», как они это называли между собой. Хвану всё труднее жить в таком большом городе, как Пусан. Он не выходит из дома без лишней надобности. Феликс чувствует его тревожность, и она беспокоит его, потому что он прекрасно знает, чем это может закончиться: очередным срывом и порезанными руками. Иногда Хёнджина, как говорится, отпускало. Он мог часами рисовать, иногда просто сидеть перед мольбертом и слушать музыку из старенького радио. Смотреть куда-то вдаль через узкое окно в скошенной крыше. В такие дни Феликс мог позволить себе расслабиться, чувствовать внутри себя лёгкость. А ещё необъятную любовь к этому человеку. В такие редкие моменты хотелось подойти к Хёнджину, обнять его. Прижаться всем телом. Почувствовать мягкость и расслабленность. Но он не смел мешать ему. Он мог только стоять в стороне, наблюдать. Решение уехать даётся тяжело. Несмотря на то, как Хёнджина бросает в панические атаки от большого города, он боится менять место жительства. У них уже есть деньги на хорошую квартиру, но Хвану тяжело давались любые изменения в жизни. Он привык к маленькой квартирке почти под самой крышей, из неё есть два выхода, один из них на крышу, что очень удобно. Здесь, высоко над землёй, он чувствует себя в безопасности, ему нравится возможность встречать рассвет и закат. — Но он знал, что так будет однажды, — отвечает Хёнджин. Он тоже выглядит усталым, но расслабленным, как часто бывает, когда сложное дело, которое долго откладывал на потом, наконец-то выполнено. — Он сам говорил, — продолжает он, — чтобы мы всегда приходили к нему со всеми проблемами. И никогда и ничего от него не утаивали. Это основа существования скизов. Феликс кивает. Он всё это прекрасно знает, но это не отменяет того факта, что идти к Чану «на ковёр» всё равно было страшно. Потому что они первые, и реакцию Чана никто не мог предугадать. Хёнджин всё ещё думает, что это предательство. Феликс разделяет это мнение только частично. Да, они Чану многим — почти всем — обязаны. Но они уже достаточно сделали для него. Для их общего дела. Феликс хочет спокойствия для Хёнджина. Хочет его улыбок, больше его картин: ярких, дышащих надеждой и оптимизмом. А не тёмные полотна с застарелой болью. Феликс не знает всей истории Хёнджина. Возможно, всего до конца не знает даже Чан.

***

Хёнджин жил в пригороде среди среднего класса. Ходил на танцы, на уроки рисования, на уроки вокала, делал большие успехи в кружке по стрельбе из лука и лёгкой атлетике. Родители не жалели денег на увлечения сына, тем более что материально они были очень хорошо обеспечены, а он, за что бы ни взялся, всё делал на отлично. Хёнджин рос в тепличных условиях, был нежным и мечтательным, как любой творческий человек. Его ставили в пример учителя, соседи и все, кто его знал, отзывались о нём крайне положительно. Помимо замечательного характера, он обладал яркой привлекательной внешностью. И в итоге это обернулось бедой. Хёнджину было шестнадцать, когда его похитили. Он просто шёл домой по тихой улице своего района, как делал это последние годы. В уши вставлены наушники, поэтому он даже не заметил подъехавшей со спины машины. Всё случилось за считанные минуты. В их школу приехало якобы модельное агентство, оно искало симпатичных мальчиков и девочек для работы. И предложение Хёнджину поступило одним из первых. Тот отказался, так как подобное его совершенно не интересовало. Он уже тогда ненавидел всякое упоминание о красоте, он бесился, что люди обращают внимание на это больше, чем на его реальные заслуги. Он не просил таким рождаться. И ему совершенно не хотелось выделяться внешностью. Теперь уже и не понять, что там было на самом деле за агентство. Но отказ Хвана они явно не приняли. Возможно, эти два события не связаны. Но сам Хёнджин думает по-другому. Его держали на наркотиках долгое время. Хёнджин, обрисовывая Ликсу общую картину (он не мог не рассказать вообще, так как Ликса пугали его панические атаки), не мог точно сказать, сколько времени он провёл в плену. И что конкретно с ним делали. Ликс думает, что Хёнджин специально утаивает это, не желая делиться травмирующими воспоминаниями. Приходил в себя Хёнджин в одной из ночлежек Пусана. Исхудавшего, с уже начавшейся проявляться наркотической зависимостью и с сильно пошатнувшейся психикой, таким Чан нашёл его. Несмотря на общий сильно потрёпанный вид, Чан смог разглядеть его красоту и то, как он не похож на обычных бродяг и наркоманов. И поразился пустоте в карих глазах. Он приезжал в ночлежку несколько раз за месяц, привозил деньги на ремонт или продукты. И знал почти всех, кто жил там на постоянной основе. Конечно же, он спросил у куратора приюта, кто этот парень такой. Но тот ничего толкового не мог ответить. Появился несколько дней назад в грязной и порванной одежде. Шарахается от людей, ни с кем не общается. Куратор покрутил пальцем у виска. — Мне кажется, у него что-то с головой, — поведал он свои наблюдения. Чан тогда уехал, так и не поговорив с ним, но попросил куратора присмотреть за парнем. Хёнджин же смутно помнит те дни, он функционировал словно на автопилоте. Есть, спать, шатаясь и держась за стены дойти до туалета. Вернулся Бан Чан спустя месяц и две неудачные попытки суицида. В ночлежке к Хёнджину относились хорошо, но и жить там вечно он тоже не мог, никто не хотел брать на себя ответственность, если он всё же решится на третью попытку. Он прекрасно понимал это, но и выйти из помещения ночлежки себя заставить тоже не мог. Он безумно боялся, что его найдут, вернут туда, где он был. Он боялся, что похитители его ищут. Да, они выбросили его, но что мешает им передумать и захотеть вернуть его обратно? Поэтому, когда Бан Чан предложил ему защиту своей банды и помощь, Хёнджин согласился. Выяснилось, что Хёнджин может быть полезен. Его природная меткость, которую он натренировал до высочайшего уровня в клубе стрелков, оказалась полезной для Чана. Тот выдал Хёнджину винтовку и приказал тренироваться, тем самым отвлекая от воспоминаний. И спустя полгода Хван впервые применил свои навыки на живом человеке. Однажды Ликс рискнул задать вопрос: как так Хёнджину удалось убить человека в первый раз, не испытывая при этом никаких моральных терзаний? — Какова бы ни была цель, — ответил тогда Хёнджин, — каждый раз в прицеле я вижу тех, лиц которых я не помню. Поверь, спустить курок мне очень просто. Феликс знает, со слов Чана, конечно же, что он поначалу не хотел брать Хёнджина в банду. Даже тогда, в ночлежке, глаз Чана зацепился за то, как Хёнджин выбивался из толпы. Чан видел: Хван другой. И жил другой жизнью. В тепле и достатке. И должен вернуться туда. — С людьми случается дерьмо, — сказал Чан как-то Хвану. Они остались одни в контейнере и говорили, смотря на единственный источник света: тусклую настольную лампу. В руках по бутылке дешёвого пива. До покупки винтовки для Хвана ещё целый месяц, Чан просто хочет дать шанс вернуться Хёнджину к прежней жизни. — Но жизнь продолжается. И твоя должна продолжаться не здесь. Не с нами. Хван только сильнее сжал бутылку в руках. — Того мальчика, — проговорил он глухо, — что шёл домой после школы, больше нет. Я не могу вернуться. Не хочу, чтобы они видели меня таким. Чан кивал. Вернуться всегда можно, но жить в том месте будет сложно. Сплетни соседей, воспоминания, страх. — Не прогоняй меня, — тихо попросил Хёнджин. — Я не смогу один. — Хорошо. Тогда давай думать, что нам с тобой делать.

***

Феликсу надо сказать что-нибудь ободряющее, но он слишком сильно устал и хочет спать. Да, они сообщили Чану о своём решении, но когда они смогут его исполнить, никто не знает. Чан попросил остаться, пока они не закончат с «Чёрным лебедем». И Хван согласился. Феликс не был против, так как для переезда в новую жизнь у них ничего не готово. Пройдёт немало времени, прежде чем закончат все свои дела. Они уходят в спальню, где их ждёт узкая кровать, которую они всё никак не могут поменять. Хёнджин ложится, как всегда, у стены. Феликс же обнимает его со спины, успокаивающе целует в выступающий у шеи позвонок. Он очень надеется, что сегодня обойдётся без кошмаров.